"Скайфол" выходит на позицию

[Statosphere_Magic]

Глава 37
- Так чем мы хуже остальных, - уже спокойный, вроде как усталым голосом произнес Синельников.
- Это можно спрашивать не у меня, а у каждого из вас. Ну или через одного. И вы сами все расскажете. В красках расскажете. Да вот хотя бы... Что для вас иностранец? Иностранец для вас существо высшего порядка. Его селят в лучшие гостиницы и предоставляют все лучшее. Есть одна вполне разумная причина - это то, что у него доллары, но есть и вторая. Крестьянская. Какие у вас там присказки? Что люди скажут? Сор из избы? Вы одновременно не уважаете самих себя и громоздите монументы своему величию - мы и коммунизм всем построим, мы и в космос слетали первые, посмотрите-ка. Мы и то мы и это. Сейчас скажу глупо и примитивно - вы крестьяне из темных деревень, которых распихали по городам, поселили в современные дома, научили инженерному и промышленному делу, усадили за руль, заставили выстроить промышленность и массово получить образование. Но вы остались крестьянами. А почему? Потому что вы крестьяне.
- Хорошо, вы меня убедили, - тем же усталым тоном ответил Синельников.
- Не ври, так просто это не закончится. Есть хорошая новость - лет через сто, ну может около того, все будет по-другому. Другие страны, на которые вы смотрите с таким вожделением - они тоже прошли это. Только на несколько веков раньше. Они - городское общество. Крестьяне- это ведь не уничижительная характеристика. Это род деятельности и образ жизни. Это особый коллективизм. Коллективизм нужен для работы и выживания, но его следствие, одно из следствий - это то, что ради того, чтобы эффектно выглядеть в глазах собратьев человек может пойти очень далеко. У вас говорят ради красного словца... Поговорка. С точки зрения стороннего наблюдателя это иррационально. Знаешь что такое иррационально?
- Слово я такое знаю. Это значит нерационально.
- В данном случае это то, видя что задаются вопросом, «а на что это нужно?». Нет, по-другому, - она повторила, но с матом.
- Вы и так можете?
- Это же ваш язык и я его знаю. Что ты удивляешься? Еще у крестьян была безысходность в быту. Как у ваших, так и у остальных. Это ведет к падению ценности своей жизни. Другими словами - умереть не так страшно. Ты будешь удивлен, но это не постоянно. В статичном состоянии, когда еще можно выжить, все очень даже трусливы, но при переходе порогового состояния, когда машина в голове сосчитывает и результат показывает, что все - происходит очень кровавое и безобразное действо. Ну машина - это фигура речи. А потом умы гадают, от чего такая двойственность. На самом деле это простой и естественный механизм. А когда не ценишь свою жизнь, то не ценишь и чужую. Не врага, а кто с тобой. И даже не в бою, а в мирной повседневности. Еще эту чужую жизнь не ценят, потому что взаимодействуют со скотом. С домашним скотом. Глупо винить людей в том, что они едят мясо и вдвойне глупо сажать их на растительную диету, но психологический механизм-то не лишне знать. Так вот, они, крестьяне, выращивают всех своих свиней и коров, относятся к ним, как к питомцам что ли... Дают им имена, заботятся. А потом наступает время и все. Топор и нож.
- Зачем про это?
- Что значит зачем? Это так или не так?
- Так? И что теперь делать?
- Это не значит, что к скоту надо относиться как-то хуже или наоборот не есть мясо. Это просто для понимания. Это то, что оставляет след в психике. Ну раз уж на то пошло, то ферма, где по полю бегает сто поросят или тысяча кур - это нечто другое. Там они уже не персонифицируются.
- Так это то, что у нас. Птицефабрики и все остальное.
- Это уродливое явление. Концлагерь Освенцим. С этим, кстати, надо будет что-то делать. Персонал можно напугать. До смерти. До полусмерти...
- Опять у нас хуже всех, - произнес Синельников, даже не уделив внимания угрожающим словам про персонал.
- У нас, у вас. Не пробовал отделить себя от всех? Конечно не пробовал. А так сказал бы у «них». Ладно, мы сейчас не про это. Вывод из истории про домашний скот какой? Я уже прямо как у вас в вашей армии говорю, может это тебя встряхнет... Вывод?
- Не могу знать.
- Вывод из этой истории, слушаем внимательно, - она ядовито улыбнулась, - Вывод состоит в том, что для крестьянина, вчерашнего или настоящего, для крестьянина действие по убийству другого человека требует меньших моральных усилий, чем для городского человека. Примеры подберете самостоятельно. Вопросы?
- Виноват, - подхватив неожиданный тон, ответил Синельников, - примеров подобрать не могу.
- Отставить! Вся ваши национальная литература, которую ты с таким трудом изучал, и в чем нет твоей вины, что с трудом, так вот, она декларирует это, образно выражаясь, крича. Нет? Национальная литература означает русская литература, не советская. Человеческая жизнь не стоит ничего. Смерь по глупости. Смерть ради пустого позерства. Дегенератизм, снова презрение к человеческой жизни. Покорность и безволие, пороговый процесс и бунт с кровью. Примеры подберете в качестве самостоятельной работы. Вопросы?
- Вопросов нет, - упавшим голосом ответил Синельников.
- Вопрос должен был быть, - распалилась принцесса.
Однако же в ее случае распалилась не означало то, что она как-то яростно или просто эмоционально все это выговаривала. Выговаривала спокойно, но четко и как-то по-пробивному что ли. Стало совсем неприятно.
- Вопрос должен был быть, - повторила она, несколько мягче, - Вопрос должен касаться того, что в тех твоих книгах были не только крестьяне, но и высшие сословия. И отчего же они были такими же ментальными уродами? Отчего?
- Не могу знать... Не знаю.
- Оттого что все барахтались в одном болоте. Вот так. Скот одним своим существованием деформировал психику крестьян, крестьяне деформировали психику высших сословий. Все они взаимосвязаны. Видишь, как? Все в одной луже - и скот и крестьяне и даже надутые вельможи с эполетами.
- Но это было давно. Больше ста лет назад... Давно ведь?
- Это долго выветривается. Вытравливается. Выжигается, если на то пошло.
- Может не надо насчет «выжигается»?
- Это выжигание уже давно состоялось, не переживай. Это даже и не та война, которую ты внезапно замечтал выиграть своей станцией. Это же было раньше. Ваши первые коммунисты ведь именно против всего того сражались. Сражались как могли. Что-то смогли, что-то нет. Тут века нужны. Но когда-то в определенный момент все обнаружат, что давно позабыли, как живя в городах сажали картошку, что ездить на дачи с этими грядками все перестали много лет назад, что старухи не сидят у входа в дома и не сплетничают про всех проходящих,, что это можно видеть лишь в фильмах. Еще будет так, что никто вдруг не готов ни за что воевать, что это удел очень немногих, почти что избранных. Еще не будут собираться с этими застольями, как вы любите... Никому не будет дела, как живет сосед, только не путать с равнодушием и игнорированием криминала и насилия. Хотя как раз это вы почему-то можете. Ценность жизни, своей и чужой, будет выше. Ну вот, в общих чертах так это будет выглядеть на самом низовом уровне. В этот момент времени можно будет заявить, что ваше общество - не крестьянское по своему менталитету. Это нескоро, но будет. Пока это не так.
- Вражеские радиостанции и то так откровенно не говорили, - задумчиво произнес Синельников.
- Мне же не надо обманывать и добиваться расположения капризной аудитории. Ты ведь не являешься непонятной капризной аудиторией. Ты отдельно взятый человек. Мы просто разговариваем. Тебе не надо принимать все это на свой счет.
- Вы наверно этого не поймете - вы с другой планеты...
- Все я понимаю. Тебе сейчас сильно не нравится.
Тут Синельников довольно неожиданно для самого себя пришел к выводу, что надо как-то разряжать обстановку.
- Так может ничего в этом плохого, что мы крестьянские потомки. Ну крестьянский менталитет, как вы говорите.
- Менталитет, это что? - Вдруг оживилась принцесса.
- Ну сознание, стиль поведения, психология.
- А теперь вспомни, как бы ты ответил на этот вопрос до взлета. Услышав про крестьянский менталитет и получив вопрос? Напрягись, ты сможешь...
- Я бы подумал... Я бы подумал, что вы подразумеваете крестьянский народ... Да, точно, - проговорил чуть обалдевший от своего же открытия Синельников.
- Это было бы неверно. Вообще я бы могла заранее спросить тебя значение всех слов, как ты их понимаешь, это чтобы путаницы не было... Просто все так скоротечно произошло...
- Это же сколько времени понадобилось бы?
- Ты это и не заметил бы. При нормальных обстоятельствах это можно было бы сделать даже когда ты и не спал. Сделать это, когда бы ты бодрствовал и занимался своими делами. Ты бы и не заметил. Помнишь же, я говорила...
- А, ну да. Так это работает и вот так?
- Часто ли вы говорите «это работает вот так», про что-то не связанное с техникой?
- Не могу сказать. Может и да, может и нет.
- Когда ты сказал «потрясающе лучше», что ты имел ввиду?
- Когда?
- Вот когда.
- Тут в памяти встала картина, когда они еще были в поле, когда разговаривал с ней, и у него отчего-то закружилась голова. Вообще на тот момент уже как раз все прошло.
- Ах это? Я имел ввиду конечно же «amazing better». What’s wrong about it? - Он остановился едва ли не на полуслове.
- Ты так хорошо учил английский?
- Вообще нет. Учил, но не так, - ответил Синельников, чуть диковато осмотревшись по сторонам.
- Я-то говорю с тобой на вашем русском. А ты, так выходит, что вначале думаешь на английском, а потом...
- Как такое возможно? Я думаю на русском, на своем.
- Давай сейчас проверим кое-то. Просто послушай, что скажу... Niirgmantnit infashinst...
Сказанное далее, да и первые слова Синельников и не воспроизвел бы, но отчего-то рассудок сам дал готовый ответ. Синельников аж пошатнулся.
- Понимать-то я все понимаю, что вы говорите, конечно я хотел бы сейчас оказаться дома, но вот так говорить почему-то не могу.
- Это Келено, - произнесла Ференгелия, впившись в него глазами, - Она и сюда влезла, дрянь.
- Кто такая Келено?
- Это та еще дрянь.
- А при чем здесь то, что я знаю английский и еще этот... Который я не выговорю? Вы спросили меня, понимаю ли я вас и хотел бы я домой прямо сейчас, вычеркнув себя из базы данных на военнообязанных. Я все понял сразу же, а как понял, я не понял...
- Она знала, знает все заранее. Видишь ли, я могу многое предполагать и не ошибаться. Логически предполагать, как вы, люди, только лучше. Намного лучше. Тот фильм про будущее, ну во сне - он был моим предположением. То есть именно так, в документальной точности, все не будет - я тебе про это говорила.
- Да, я помню.
- И отсюда же следует, то есть это так и есть, что даже наблюдая за деятельностью ваших команд, твоих сослуживцев, и командиров, я не могла заранее знать, что ты окажешься в ракете и что все будет именно так. Я поняла это только когда тот мерзкий капитан проснулся, вернее когда этот ваш Барзумян получил указание от генерала и начал звонить ему, чтобы сообщить, что он, капитан должен будет произвести перепрограммирование ракеты и при этом ему нужно будет напоказ стоять перед видеокамерой, делая вид, что занимается совсем не этим. Тут мне все стало ясно. Потом он начал перебирать в своей голове варианты, но это лишь все подтверждало. И то, это не предопределяло твой полет. Это стало понятно, когда Генерал, которого ты не знаешь, перевел систему «Полином» в очередное промежуточное состояние и мостики сложились. Вообще у капитана был, он и сейчас жив, такой его сменщик, который дежурит с ним в одно время. Они могли бы проделать все это вдвоем с ним. Но они поссорились, видите ли. На их языке это называется не поделили бабу. Тот получил в глаз, капитан в ответ по ребрам. Оба были пьяные. Сильно пьяные. Вообще такое редкость - как правило эти конфликты бывают между незнакомыми. Эти ухитрились будучи знакомыми... Не важно... Видишь, как все сложно. Не в смысле трудно, а в смысле много факторов. А ведь я пересказала тебе совсем чуть-чуть.
- Да, много, - Согласился Синельников.
- А вот непосредственно будущее я не вижу. А еще я напоказ, в качестве похвалы тебе, заслуженной если что, удивлялась, насколько ты хорошо осваиваешься. И ведь она, дрянь, сделала так, чтобы не слишком хорошо.
- Я не совсем понимаю.
Ты довольно быстро освоился в Идеали. Если бы было не так гладко, то ты какое-то время вел бы себя как во сне - забывал бы все постоянно и вообще не был бы способен к долгому осмысленному разговору. Пришлось бы адаптироваться. У тебя, как у и всех такое было, только ты не помнишь - помнишь, начиная с того момента, как по дороге шел. Так или иначе, все прошло довольно быстро. Быстро, но не так, чтобы из ряда вон.
- Спасибо еще раз за все, но кто такая Келено?
- Да это кошмар просто. Это черная дыра.
- Черная дыра? Как в космосе?
- Она самая. Живет среди людей и думает, что ей все можно...
- Как это может быть? Черная дыра - это такая... Черная дыра... В космосе...
- Ну так я тоже болезнь, вирусы. Просто знай, что есть Келено, и что она дрянь. Если я поняла, что ты полетишь на своем корабле, когда к этому выводила логическая последовательность, то Келено просто увидела это заранее. Ей-то думать не надо. Это же Келено. Теперь уже ты не думай о ней.
- Как я могу не думать о ней, если мы о ней говорим?
- Я помогу. И я не подразумеваю что-то резкое, чтобы ты забыл по взмаху руки. Куда уж теперь. И называй меня на «ты» уже, не надо церемониться, где не надо.
- Хорошо, я постараюсь не думать... Если тебе это надо.
- Сейчас у нас другое. Нам нужно перепрограммировать компьютер твоего корабля.
- Ты же говорила, что не знаешь, как это сделать.
- Это было для сумасбродного примера, в котором ты перенесся бы в прошлое бомбить, сам знаешь кого. Там бы не было всех ваших спутников с их навигацией и тогда действительно было бы глупо... В общем, тогда речь была не об этом. А так мы внесем изменения... Все для такого вмешательства на борту есть. Есть еще и больше - твой портативный компьютер, но он даже не понадобится.
- Ты что, знаешь программу и все, что нужно? Устройство вычислительного комплекса и все такое?
- Лучше чем те, кто его создал. Я не шучу. Их ведь много и они взаимодействуют, как могут. Все эти схемы, документация... Пока один написал, пока другой прочитал...
- И программу тоже знаешь?
- Это еще проще. За инженерами надо было следить, они все разные, а программа... Ты же считал когда-нибудь на пальцах?
- Причем здесь это?
- Это было вычислительное. Дискретное. На десять позиций. И не смейся.
- Да просто забавно, как можно назвать счет на пальцах такими словами.
- Но это нормальное описание. А теперь представь, сколько вирусов и что они могут, собравшись по принципу чего-то вычислительного. Я не говорю машины, потому что это не машина. Но работает, как машина. Чтобы ты не фантазировал, сразу скажу, что сравнивать меня с компьютером не надо. Вы, люди, по своему недоразвитию еще подвержены таким фантазиям, я могу понять почему, но я тебя предупредила.
- То есть ты можешь... Ну просто делать как компьютер?
- Да, делать как компьютер, причем небольшими силами, небольшой частью вирусов. Ну рука с пальцами, которыми ты считаешь - она же лишь твоя часть. Держи в голове этот пример, так будет правильно.
- Хорошо, как скажешь.
- Ну что, готов?
- К чему?

[Statosphere_Magic]

Главы в ворде. Нумерация немного сбита, но последовательность текста верная

[Statosphere_Magic]

Глава 38
UTC 20.10.
Глаза открылись. Свет был непривычно ярким, но вскоре, через какие-то секунды, он стал привычным. Синельников направил взгляд на маленький шар глобуса, размещенный за стеклянной полусферой. Это было лишним - положение корабля было и так известно. Прибор работал исправно и показывал что нужно. То же самое относилось и к цифровым индикаторам, показывавшим параметры орбиты с разрешением до одной угловой минуты.
Набившая оскомину панель связи по-прежнему светила всеми нужными индикаторами. Связь молчала, хотя канал был включен. Тут он отчего-то начал глубоко вздыхать и простонал. В нормальных условиях, надо думать, всхрапнул бы...
Руки уже тянулись туда, где был телеэкран. Там же было управление всей видеосвязью. Один палец лег на кнопку, но не дожал ее - того ощутимого щелчка не было. Не понимая, что делает, он ухватился второй рукой за панель и вот уже щелкнул два тумблера, потом начал ритмично, с интервалом чуть более в полторы секунды нажимать «сброс» - такая же кнопка, как на калькуляторе, она там была. Нажатий было с десяток, но начиная с пятого, в этот ритм вклинилась и та кнопка, что была недожата. Рассудок подсказывал, что техника такого совершенно не любит, но сделать ничего не мог.
После этой игры на клавишах система отозвалась отрывистым зуммером, серией звуковых сигналов. Экран включился, но на нем была рябь белого шума и надпись «НЕТ СИГН». Через несколько секунд экран погас.
Взгляд теперь медленно шел по кабине. Он остановился на широкой клавиатуре с белыми кнопками. Она находилась в верхней части отсека, и на земле управляться с ней было бы совсем неудобно, да и не нужно было. Это была одна из двух таких, имевшая выход к бортовой ЭВМ. Во время инструктажа, уже прошедшего во время вынужденного полета, ему дали перечень узлов и агрегатов, которые следует обходить своим вниманием стороной. Клавиатура, как и пара экранов над ней, входила в этот перечень.
К своему удивлению, если не сказать ужасу, он двинул именно туда. Эмоция, впрочем, тут же сменилась отрешенностью, а затем и чувством умиротворения, смешанным с чувством превосходства вообще над всеми, кто находился сейчас на планете, ни много ни мало. Даже и не превосходства, а вообще чего-то непонятного - это не было человеческое. И такое, опять же, вполне могло быть во сне.
Ухватившись за стальную скобу, какие устраивают на приборных панелях, он оглянулся в сторону прилаженного у ложемента «Темп-2М». Тот тоже мог на что-то сгодиться. Сгодиться, если это, к чему он сейчас подлетел, выйдет из строя. Хотя там была еще одна такая.
После нескольких тумблеров засветились оба экрана. Левая рука теперь держалась за скобу, а правая... Он и не сразу понял, что происходит. Вроде бы ладонь распласталась по клавиатуре, чего совершенно не следовало делать, а потом послышался какой-то хруст. По правому экрану побежали строки. С хрустом кнопок они росли. Одна, потом другая. Вот уже весь экран заполнился, и все набранное поползло вверх. Вначале были команды из заглавных русских букв, но потом стали мелькать и латинские - это он успел разобрать. Где-то что-то тревожно запищало. Потом к первому сигналу присоединился еще один.
Тут треск клавиатуры оборвался. Голова сама собой повернулась туда, где была распростертая ладонь и вот уже кнопки были в поле зрения. Пальцы сами собой растопырились и зависли в сантиметрах пяти над кнопками, будто бы он хотел погреть руки о печь. Потом растопыренная ладонь прошла слева направо итак несколько раз, будто бы рука пыталась заколдовать машину. Голова снова стала поворачиваться в сторону экрана. Начало кое-что доходить, вернее это было на уровне впечатления. Выглядело так, будто бы живой машине, которой он сейчас стал, нужно было лишь откалибровать положение руки на кнопках - в течение всего процесса ввода он ведь на них и не смотрел вовсе.
Клавиатура вновь затрещала. Сигналы оповещения по-прежнему завывали. Вскоре к ним присоединился и третий.
На левом экране стали появляться какие-то строки. В отличие от набираемых, эти просто возникали как ответный результат работы компьютера. Они также начали заполнять экран. Делали они это куда менее энергично, чем набираемые клавиатурой.
- Это то, что получается, а оно получается, - беззвучно отозвалось где-то в сознании.
Раздался звуковой сигнал коммуникационной системы.
- «Буря-один», «Буря-один», как слышите, - Я «Днепр», - начал оператор.
В сознании появилась картина с толстым раскрасневшимся майором, согнувшимся у микрофона в такой позе, будто бы он собирался стрелять из укрытия. Потом тот второй взгляд направился на другую фигуру. Это был Бакланов, чуть ссутулившийся в попытке вглядеться в экран. Ссутулился он от напряжения, будто бы так он сможет что-то лучше рассмотреть в экранах с цифрами параметров полета. Еще его левая рука ухватилась за край стола. Картина развеялась, не успел оператор повторить свой вызов.
Вместо ответа Синельников простонал, продолжая при этом орудовать клавиатурой. Вернее, орудовал не он, а его рука, ведомая известно кем.
После еще нескольких попыток вызвать его речевыми сообщениями, Земля дала довольно громкий звуковой сигнал - тон с полкилогерца. Гудок, если говорить по-простому.
После очередного, третьего по счету гудка, Синельников снова простонал и сдавленным голосом произнес «Кабанчик, товарищ подполковник». Слово подполковник, впрочем, он уже сильно зажевал, но разобрать было можно. «Кабанчик» же он чуть ли не выкрикнул.
Правая рука тем временем отошла от клавиатуры и ухватилась за скобу. Снова была распростертая ладонь, но теперь уже левой руки, которая принялась хрустеть кнопками ровно с тем же неистовством.
Звуковые гудки, призванные разбудить его все не прекращались. Они меняли тон, шли сериями. Одна серия была как в телефонной трубке, когда занято - это было точь-в-точь.
В какой-то момент все тревожные сигналы стихли. Треск клавиатуры тоже унялся, сменившись редкими щелчками. Совсем как стихший дождь. На этом, тем не менее, все не закончилось. Отведя взгляд от чернеющих, заполненных голубоватыми строками экранов, он развернулся и двинулся к панели, находившейся за головной частью ложементов. Там были обтянутые тканью блоки регенератора и серые металлические панели с особыми замками-защелками, которые можно было ткнуть и отвести крышку вверх.
К своему ужасу, который он снова был в состоянии испытать, он полез к этим замкам. Там, насколько он знал, а он это хорошо усвоил, находились блоки бортовой ЭВМ. Не в полном составе - процессор был вне доступа экипажа, но то, что там было, также являлось критически важным. Построение ЭВМ немного отличалось от того, как строился персональный компьютер, но для бортовой системы космического корабля это было неудивительно.
- Это они никогда не будут предполагать и в это никто не поверит, - прозвучало в сознании, причем уже несколько отчетливее, - Сейчас отключим несколько блоков и уберем то, что сковывает гибкость этой машины. У них на американском самолете воздушной войны задумано так же. Еще не сделали.
Фраза была куда более громоздкой, чем первая, про то, что получается на экране, но до Синельникова все же дошло. «Они» означало просто «люди», не важно с какой стороны, советской ли, западной ли.
За щитком была этажерка из полусотни пластин, то есть печатных плат. Он потянул за три какие-то, расположенные в разных местах, те поддались и вышли на полсантиметра. Разъемы разошлись и платы выпали из схемы.
Следующим действием был бросок обратно к клавиатуре. Теперь он положил три пальца на кнопки, что были со стрелками, и в этот раз он на них смотрел. Тут средний палец судорожно сделал серию из пяти нажатий, и корпус корабля чуть дрогнул от серии ударов. Чем-то это напомнило очень приглушенную, донесшуюся издалека автоматную очередь. Палец на левой стрелке сделал два нажатия, что также привело к тому, что раздалась пара таких «выстрелов». Потом правая кнопка дала три и та, что смотрела назад, то есть вниз, скомандовала дать очередь из семи импульсов. Вроде бы он их все каким-то непостижимым образом сосчитал.
Тут он почувствовал, что пульс бешено бьет в виски. Он оттолкнулся, каким-то чудом плюхнулся точно в ложемент, хватанул ремни, и едва он успел их защелкнуть, провалился в темноту.
- Ну вот, все получилось, - послышался голос, ставший уже таким знакомым.
Снова был этот зал с круглым столом посередине.
Он, обессилевший, сидел на диване, что был поодаль, под большим окном, через которое светило дневное солнце. В противоположном таком же окне по-прежнему виднелись ветви рябин, сквозь которые просматривалось то неестественное, марганцовочного цвета небо.
Тут одна рука ее обхватила его за затылок, а другая поднесла стеклянный, довольно нетипичного вида стакан, если это вообще называлось стаканом.
- Вот, пей, - произнесла она.
- Что это?
- Вода конечно, что же еще
Синельников не без усилий выпил весь стакан, в котором было едва ли не пол-литра, и выдохнул.
- Что теперь будет? - В некотором смятении произнес он, повернувшись к ней.
«Принцесса Ференгелия», как он ее про себя называл, теперь имела несколько более живой вид. Менее холодный что ли.
- Все получилось, - ответила она чуть улыбнувшись, - Этот корабль, его компьютер теперь перепрограммирован.
- У меня так до сих пор и не укладывается в голове, что ты это умеешь. Картинки и сны - это одно, но наш советский компьютер на военной орбитальной станции... Он же наш, советский...
- Да нет же! - произнесла она с некоторой беззлобной издевкой, - Ваше советское - оно все такое серьезное и с такими чудесами несовместимо, ты это хотел сказать? Пора уже как-то приходить к новым нормальностям. Ну да, я по-твоему должна... Балы и пиры... Так? Это? И колдовать, раз уж на то пошло. Правильно?
- Ну если бы меня спросили и дали подумать... То я, скорее всего, именно так бы и представил, - нашелся Синельников.
- А теперь нам придется продолжить наше занудство, - объявила Ференгелия.
- Занудство?
- Сообщу тебе, что перепрограммировать корабль - это мелочь. Техническая мелочь. Есть еще человек, один человек... Это ты. Ты не будешь прежним, уж так надо. Ничего не понимающему юнцу не место в таком корабле и ты это знаешь. Вернуть тебя на землю прямо сейчас я не могу. Могла бы сделать так, как это безопасно для тебя - ты бы давно стоял на земле. Но если я сейчас скажу тебе, как отстыковать нужный модуль и приземлиться - то на этом твои злоключения не закончатся. Мало того, что ты оторвался от Земли, улетев в корабле, так ты точно также оторвался от той обычной жизни, от прошлого и дружественного к тебе общества. Ты теперь - объект охоты. Поэтому сделаем по-другому.
- Звучит не очень. Может не надо? Может все не так плохо?
- Ты должен и ты будешь знать, кто и зачем запустил корабль. А отсюда ты будешь знать, как себя вести. Время у нас здесь есть. Тебе все понятно?

[Statosphere_Magic]

Глава 39.1
- Из истории ты должен знать, что в прошлые века многое определяли не короли, а все эти дворяне и знатные роды. Они, если говорить современным языком, формировали гибко меняющуюся идеологию, проводили разведывательно-агентурные мероприятия, организовывали производство.
- Странновато звучит для них.
- Нет, они только на балах плясали и в странных одеждах ходили... Люди прошлого были не глупее вас, а в чем-то были и умнее. Не все конечно.
- Кроме крестьян конечно же...
- Можешь и дальше показывать характер, только знай, что увидь они ваш лазер, автомобиль «Волга» и телевизор, они не пали бы на колени и не стали бы объявлять себя дерьмом, а вас небожителями. Представь, не стали бы. И даже ваш замечательный автомат система-47 не помог бы.
- Так уж и не помог бы?
- Ваша страна воюет сейчас с противником, живущим на уровне средних веков. Вы преобладаете настолько, что соотношение потерь как на сафари. Знаешь, что такое сафари? Охота такая. Вот, соотношение потерь несопоставимое. У вас потерь мало, у них много. А страдаете и не знаете, что делать вы. У тех все в порядке. А ты говорил... Они, правда, еще большие крестьян чем вы, но мы сейчас про стычку прошлого и будущего. А уж если над крестьянами есть кто поумнее...
- Это все здесь причем?
- Чтобы не думал, что со своими железками вы умнее остальных предыдущих поколений. И не препирался. Слушай уже, чтобы знать, кто и зачем запустил твою ракету.
- Хорошо, я слушаю, - с натугой вздохнул Синельников и устроился на стуле поудобнее, сложив руки на груди.
- С чего мы сбились? С королей и аристократии? Да, с них.
- А ты сама кто? - Сердито подумал Синельников, но смолчал
- ...Старые европейские остались в Британии. Там это хранят и даже выставляют эту свою приверженность напоказ. В США произошло своеобразное встряхивание, перезапуск. Там европейские линии оборвались. Не в том смысле, что всех убили, а в смысле традиций. Правильнее даже сказать, что старые интеллектуальные линии не оборвались, а из них успели прорасти новые. И более современные. Линии - это не семейные линии, а такие... Как бы линии интеллектуальной преемственности. И вот что они придумали. Есть два варианта - глобализация - это объединенное человечество с мировым правительством и полуглобализация, это когда есть Объединенные Западные Нации, и противостоящий им Азиатский Мир. Азиатский Мир - это противовес и он не просто так, он нужен. А еще все, кто совсем не такие, и ни на кого не похож - выметайтесь с нашего праздника и образуйте свое сообщество «не вошедших», нейтральных государств. Они, впрочем, могут жить в относительном достатке и гордиться всем, чем захотят гордиться. Уж это люди умеют. А относительный достаток - это значит чистые улицы, довольные жизнью люди, но никаких технологий, которые выведут их с Земли, они не получат и не создадут. И даже энергетику вроде термоядерной - ее тоже не создадут. По большому кабелю может и получат как подачку, может и за дешево, но самим - нет.
- Зачем это?
- Надо. Кстати, по части таких подачек... Одна такая гордая страна, спутник даже запустила, а вот приезжает иностранец, показывает пакет с кока-колой и дешевыми безделушками, и такое начинается... Знаешь, где?
- Не знаю, - чуть ли не сквозь зубы проговорил Синельников.
- На луне.
Тут она вдруг изменилась в лице, став снова какой-то отстраненной.
- Извини, я больше так не буду, раз тебе это не нравится. Я думала, это тебя освободит.
- От чего? - Спросил Синельников.
Он, в свою очередь, так же поумерил накал - все же она действительно была не человеком и чем-то сейчас напомнила сумасшедшую, а с ними спорить - не то что себе дороже, а смысла нет. Тетка по отцовской линии была такая... Там, правда, все было с перерывами - нормальная, нормальная, а потом так себе...
- Я просто не считаю, что меня надо от чего-то освобождать, - все же продолжил он.
- От сопричастности с остальными, - печально произнесла она, - ты-то наверняка считаешь, что это хорошо. Пусть так и будет.
- Я просто иногда забываю, что ты с другой планеты... Ну что не человек.
- А-а. Это даже хорошо. Не даже, а просто хорошо. Дослушай тогда, - чуть оживилась она.
Синельников молча покивал.
- Так, про несчастливые страны, которые не вошли ни туда ни туда и у которых и технологий-то нет. Казалось бы, унылое беспросветное положение. Но нет. С точки зрения простого человека положение несправедливое, но если смотреть со стороны, оно не беспросветное. Если ты живешь там и вдруг такой умный - никто тебе не запретит совершить свой личный подвиг и пробиться или на Запад или в Азию. Это такой важный штришок к тому, что ничего такого довлеющего над отдельной личностью, как у вас там, в этом новом мире, не нужно. Хотя, если я сейчас буду придираться, то такое возникнуть может - все же людьми никакой проект не реализуется в точности, как задумывалось. Часто все идет не так.
- А у тебя?
- У меня все куда точнее и красивее. Особенно если бы Келено не вмешивалась.
- А она знает про все это? Про планы этих глобализаций и про войну. Ну где мост, где телефоны и все остальное.

[Statosphere_Magic]

Глава 39.2
- Еще как знает. Давай сейчас не про нее, а про то, что задумали люди. Они исходят из второй, из меньшего, из идеи полуглобализации. Западные нации под единым началом. Не одна страна, а что-то вроде вашего Союза, только никакого коммунизма. Конфедерация. Ваша страна туда тоже войдет. В общем вы, американцы, аргентинцы и, например, французы смогут сказать, что... Ну если не водной стране, то около того. Сейчас-то вы все - это разные истории.
- Так это же здорово.
- Было бы странно, если бы ты так не сказал. Но, во-первых, я могу лучше, а во-вторых, чтобы все это построить, надо хорошо расчистить площадку. Они и собираются это сделать. Никогда не будет и не может быть такого, чтобы в вашу ООН пришли какие-нибудь общепризнанные гении, притащили папку с таким вот планом, зачитали ее, в ответ на что все поаплодировали и бросились все это осуществлять.
- Не может?
- Не может. Ровно так же, как нельзя построить ваш коммунизм имеющимися у вас средствами.
- Надо же, я не думал, что ты будешь говорить про коммунизм.
- Да. У вас это настолько всем надоело и опошлилось. Это я понимаю. Удивительно только, как вы так долго держались. Вы довольно дисциплинированный народ, что бы про вас там не говорили. Не буду говорит почему. Или сказать?
- Почему?
- Крестьяне, - полушепотом произнесла она, поднеся ладонь к лицу, будто бы хотела загородить звук от кого-то, стоявшего поодаль.
- То есть в этом все же есть и что-то хорошее, - уже спокойно произнес Синельников.
- Чтобы преуспеть в этом деле, ну по части разобраться, не нужно давать характеристики «хорошо» или «плохо», надо просто знать, что чем объясняется. А еще не все бы обрадовались, узнав, что вся эта история с коммунизмом могла бы уйти в прошлое много лет назад, но из-за всеобщего упрямства, спаянного с покорностью, как бы странно это не звучало, она осталась на плаву так долго. Вот не все бы одинаково отреагировали. И где тут «хорошо» и «плохо»? Это при рассмотрении моральных ценностей так можно, а при рассмотрении общества одни лишь параметры. Даже дегенератизм ваших предков, тех, что описаны в литературе - это просто параметр. Все это неприятная история и не приятная наука, если что. Вот встанешь из-за стола и неистовствуй своими эмоциями сколько угодно. Понял мои правила? Это же просто.
- Хорошо, я понял правила. Может, мне следовало понять их и раньше, - сделал свой шаг в сторону примирения Синельников.
- Ты не переживай и не злись. Разных неприятных вещей я могу сказать и про всех ваших людей, про человечество в целом. Не вы одни такие в своей стране.
Синельников ничего не ответил.
- Но тем не менее все вы развиваетесь, двигаетесь вперед. Это очень долгий и болезненный путь, но вы по нему идете, долго и болезненно, но идете.
- Идем?
- Ну да. Много тысяч лет назад каннибализм был в порядке вещей. Это людоедство, хотя ты должен знать это слово.
- Фу, ты такое говоришь...
- А что мне это не говорить? Еще несколько столетий назад то, что сейчас посчитали бы преступлениями против человечества, было обычной рутиной, даже не военной. Все же вы двигаетесь. Но вы двигаетесь медленно и постоянно ошибаетесь там, где этого и не нужно. Весь процесс познания и обучения действительно подразумевает ошибки, без них нельзя, но их может быть меньше. А что до ваших коммунистов, то весь их грандиозный план исходил из условия, что им каким-то образом удастся переделать всех людей за одно поколение. Или около того. Во всяком случае те, кто начал свою жизнь во мраке, под старость должны были успеть застать эту их, коммунистов, утопию. Это невозможно чисто технически. Ну, с точки зрения социальной технологии. Ты не слышал таких выражений... Ну, это как переучить и перевоспитать всех. Как ваша армия. Она же вас переделывает? Но вы-то малая часть общества. Управа на вас - это не только ваши офицеры, но и вся страна, как бы это глупо не звучало. Это, например, и общественное одобрение всего того, что вы проходите. А еще снабжение всем необходимым. То есть не только ваша армия, но и то, что вовне ее. Ваша страна. Как вас и учили в самом начале - комбайнер собрал вам хлеб, металлург выковал оружие. Все вот это. Хотя там, в стишке, все обеспечивали друг друга по кругу - солдат, кузнец-металлург, шахтер, крестьянин, снова солдат. Не важно. Пример с армией так себе, но должен сработать. Ты чувствуешь, что план переделать всех, когда нет того, что вовне, в примере это - остальной страны - все это немного не то? Чувствуешь или нет?
- Вроде чувствую. Хотя обычно говорят «понимаю»... И вот я не понимаю, к чему все это...
- Я могу достаточно быстро переделать людей, если говорить простыми словами. Может чувствовал такое, что хочется выстрелить в человека, но так, чтобы всю его глупость уничтожить, а человек остался невредим.
- Это такая ерунда... Но чувствовал. И не раз.
- Вот, я это могу. Причем в массовом порядке.
- А почему ты не сделала этого раньше?
- Меня не было раньше именно у вас.
- Ты говорила про тысячи лет.
- Когда-то давно - да. Еще на совсем других планетах, вне солнечной системы - тоже да. А у вас... Стараниями Келено и ее клики, ее сообщников, среди которых есть и другие такие, как я, другие болезни, мне пришлось покинуть вас. Сейчас я вернулась.
- Ты победила Келено?
- Не совсем так, как вы, люди, себе это представляете. Это не борьба насмерть, как у вас. Скорее социальные взаимоотношения... Ты должен знать... У вас есть такие коммунальные квартиры...
- Можешь не продолжать, я знаю про коммунальные квартиры.
- Ну или как крестьяне делят землю. Это будет даже вернее.
- Да, хорошо, как скажешь. Коммунальную квартиру не надо.
- Кому-то потом этого не хватает.

[Statosphere_Magic]

Глава 40.1 (42)
UTC 21.15.
Шаттл сближается со «Скайфолом»
- Это Хьюстон, STS-2Y, ваша дистанция двести пятьдесят восемь километров, скорость сближения пятьдесят два и три десятых метра в секунду, - прозвучало в наушниках, - «Скайфол» сейчас находится у вас в передней полусфере и смещается к зениту.
- Хьюстон, мы визуально наблюдаем кое-что на два часа, возможно, это он, - прозвучал голос Уайдена, второго пилота, - Блеск ориентировочно звездная величина минус два. Тускнеет. Я думаю, это он. Пока что он вне поля зрения ARTIS. По угловым координатам все сходится.
Недобрая звезда, висевшая над красным закатным горизонтом, на деле, как и шаттл, мчавшаяся на восток, неторопливо поднималась над этим самым горизонтом.
- Превышение цели тридцать пять и две десятых километра, - продолжал Хьюстонский центр контроля полетов, - через минуту начинаете гасить скорость.
- Вас понял, выполняю ориентирование, - ответил Гарднер и нажал на кнопку сбоку крайнего правого дисплея. Прямоугольник с аббревиатурой векторного контроля, уместившийся на экране у кнопки, замигал, потерял свои буквы и начал разрастаться на весь экран. Через долю секунды на дисплее была эта самая векторная диаграмма сближения. Теперь следовало задействовать передние двигатели RCS и выставить нос корабля на пятнадцать градусов выше и семь левее текущего положения «Скайфола». Затем нужно было сообщить кораблю импульс в двадцать три метра в секунду, снизив таким образом скорость сближения на сорок с небольшим процентов, после чего предстояло установить первичный контакт с целью в режиме такого вот сближения, вернее было сказать, прохождения.
Основной задачей этого первичного контакта являлось, если так можно было выразиться, радионаблюдение. На деле самая настоящая ECM, радиоэлектронная борьба. На борту имелся комплекс AN/AQQ-2115, который по умолчанию летал с каждой экспедицией, начиная с января 1987 года. Семьсот с лишним килограмм оборудования плюс антенны - это еще двести с небольшим. Система уже успела показать себя во взаимодействии, как витиевато выражались в гражданском полетном центре Хьюстона, во взаимодействии с рядом советских военных спутников, по большей части орбитальных радаров, сканировавших поверхность Мирового Океана. Однако тогда это была обычная запись сигнала и сбор сигнатур для пополнения так называемого банка этих самых сигнатур. Сейчас же предстояло нечто иное. Упрощенно это можно было приравнять к спуфингу, но это была несколько более развернутая и более многоплановая задача.
«Скайфол» являл собой совершенно самостоятельный класс вооружений. В вульгарном бульварном видении это можно было бы обозвать пилотируемой ядерной ракетой, да так бы его и обозвали бы, если бы сам феномен получил бы широкое освещение. Говоря более серьезным языком, это был орбитальный опять-таки пилотируемый ядерный бомбардировщик. Это была военно-научная фантастика из шестидесятых или даже конца пятидесятых. Ну или военно-научные страхи тех лет. Сам Гарднер довольно хорошо сохранил те яркие подростковые, если не сказать детские впечатления, когда то и дело рассказывали о грозном советском спутнике с сидящим внутри коммунистом, готовым вот-вот нажать кнопку на своей приборной панели и сбросить бомбу прямо из космоса. Попадались даже картинки - в одном из номеров «эксплорера» было изображение во всю страницу цветной вкладки - поблескивающий полированным металлом смертоносный шар с окнами-амбразурами и прилаженным сзади цилиндром, расправившим паучьи лапы антенн. На цилиндре краснела жуткая пятиконечная звезда, несущая страх, ужас и разрушение. Тринадцатилетний Гарднер видел это именно так. Впрочем, того они, авторы всех тех красочных публикаций и добивались. Страх волок за собой интерес, дальше еще много чего, процесс был сложный. Как бы то ни было, он теперь сидел в кресле и управлял шаттлом, до того проведя ряд довольно эффективных если не сказать дерзких акций по взаимодействию со спутниками, на которых если бы все было так картинно, и были бы те красные звезды.
Однако же на этот раз та картинка получила свое воплощение в куда более полной мере - по курсу висел именно тот вооруженный спутник с коммунистом на борту. И как на той картинке это был обитаемый модуль и блок с вооружениями. Ну и капсула для спуска на землю, размещенная впереди и выглядевшая, как сужающаяся носовая часть обитаемого модуля. Это была компоновка, близкая к облику их корабля «алмаз», если не заимствованная оттуда.
Из коренных различий было то, что приборный модуль корабля «алмаз», тот блок, в котором размещались двигатели, энергосистема и прочее, был заменен на куда больший по габаритам оружейный, помимо прочих различий не несший солнечных батарей. Судя по имевшейся информации, они установили туда ядерный реактор и это было не единственной причиной встревожиться за экологию планеты - ядерным был и двигатель орбитального маневрирования, судя по всему имевший несопоставимо больший удельный импульс нежели OMS, система орбитального маневрирования шаттла. В этом помимо прочего крылась серьезная угроза успеху всей миссии - этот двигатель, вытолкавший станцию на орбиту, кроме своей основной работы даже успел продемонстрировать, что на этом он не остановится, и выполнил маневр по смещению орбиты. Таким образом, станция имела защиту, не выражавшуюся в наличии радара, системы постановки помех или чего-то вроде лазера - она просто могла менять параметры орбиты, точнее было сказать, выполнять это действие не разово, а с периодичностью. Все это довольно эффективно ломало перспективы применения чего-то вроде довольно оперативной системы ASAT. Еще оставалось неясным, с какой именно периодичностью этот двигатель будет толкать «Скайфол» по орбитам из стороны в сторону. И это уже могло поломать расчеты миссии STS-2Y, ее секретной части, скрытой от двоих ученых, находившихся сейчас в обитаемом отсеке под кабиной.

[Statosphere_Magic]

Глава 41 (42.2)
Вообще как система вооружения, или платформа, «Скайфол» являл собой в некотором роде прорыв, причем не столько в плане чисто тактических показателей, сколько в подходе к вопросам гипотетической эскалации-деэскалации. И прорыв, таким образом, не был чисто односторонним. В этом новом подходе был и интерес другой стороны, то есть Запада. «Скайфол» не был тем примитивным по своей сути спутником, готовым сбросить бомбу.
Сам старт носителя «Скайфола» не являлся актом военной агрессии и уж тем более началом войны - это был выход носителя, причем даже не на позицию, а на маршрут, и в этом было радикальное отличие от любой межконтинентальной ракеты.
Сама программа «спейс шаттл» была окружена множеством спекуляций по поводу того, что шаттл изначально создавался как такой бомбардировщик. Теоретически это было осуществимо, но лишь теоретически да и то отчасти - в таком варианте это был бы лишь внезапный и вероломный удар, неизбежно повлекший бы за собой несопоставимый ответный. Как скрытое от наблюдения средство сдерживания это тоже не выдерживало никакой критики - перед запуском имело место хорошо просматриваемое с орбиты да и зеваками действо по доставке шаттла на пусковую позицию. Иметь на борту арсенал означало поставить крест на возможности выводить большинство номенклатуры полезной нагрузки - даже то, что приходилось возить с собой теперь, в определенной мере сковывало функциональность. И по массе и по габаритам и по секретности. Что было говорить об оружейном модуле с ядерными блоками. Только однократная миссия с вероломным ударом и несопоставимым ответом.
«Скайфол» же, однозначно являвшийся реакцией советов на программу СОИ, являл собой куда более гибкую реализацию концепции орбитального удара.
Отреагировав на деятельность американского военно-промышленного комплекса в рамках программы СОИ, Советы пошли дальше инициирующей стороны и пришли к определенному вполне выраженному в металле итогу, поставив на дежурство пять носителей.
В благоприятном, скорее даже в более реалистичном исходе своей миссии, «Скайфол» не наносил никакого удара, до последнего оставаясь исключительно политическим инструментом, пусть и шантажа.
При определенном взгляде это было сродни выходу ядерной субмарины или группы этих носителей ядерного же оружия на позиции в условиях кризиса. Как ни удивительно, уместнее было сравнивать именно с выходом субмарины, а не с взлетом бомбардировщика. Причем выход был бы скрыт лишь в плане массовой публичности, да и то не во всех вариантах. В плане же секретной координации, той, что была начата после Карибского кризиса, здесь все было прозрачным.
С точки зрения договора о неразмещении ядерного оружия в космосе то, что сейчас происходило, являлось вопиющем попранием всех договоренностей, но, как ни удивительно, это было предусмотрено особым секретным документом. Пактом, если так можно было выразится, хотя особо выражаться было некому - посвященные в этот особый процесс, словесными упражнениями не занимались, а широкой общественности доступ к информации был закрыт и запутан. Процесс же состоял ни много ни мало в размене сотен советских носителей, в том числе и многоблочных, на пять «Скайфолов», в перспективе семь. Официальных договоренностей в их привычном, открытом виде не было, был лишь процесс, даже два процесса. Взаимно согласованные процессы поэтапного разоружения с плохо читаемой аббревиатурой MAPGD.
Сам «Скайфол» мог стартовать как в обычном порядке, когда приказ на запуск отдавался военно-политический руководство, так и в режиме «мертвой руки» - Советы довольно безответственно увлеклись принципом, наглядно проиллюстрированным в «докторе Стренджлаве». В оправдание архитекторов их военной машины можно было привести довод о развитии высокоточных конвенциональных вооружений, которыми начала безудержно бравировать западная пресса, несомненно аффилированная с правящими кругам. Возможно, в этом был какой-то замысел. Так или иначе, они предусмотрели, образно выражаясь, реле, которое заставляло ракеты стартовать, если главный компьютер утрачивал связь с военачальниками и главой государства. Датчики ионизирующего излучения и сейсмических последствий теперь если не заменялись, то сосуществовали с телефонами, по которым сотрудники КГБ обзванивали нужных персон, коих были тысячи. В своем низовом уровне вся их кафкианская система выглядела именно так. На более высоких уровнях опять-таки была связь, но защищенная административная или по умолчанию засекреченная военная. Еще были бесчисленные потоки данных от систем ПВО и прочих стратегических радаров. Таким образом, уже были представлены две дьявольских машины - сам «Скайфол» и «реле», раскинутое своей паутиной по всей стране, «реле», способное запустить носитель в режиме «мертвой руки».
Что до «реле», то оно, как уже было сказано, выводилось из состояния покоя данными стратегической ПВО и прочих радаров. Безрезультатные звонки и напротив, состоявшиеся разговоры, формировали географическую карту и статистику, которые в неблагоприятном варианте переводили это воображаемое, образное, реле в следующее состояние, коих было более чем два. Там была градация из нескольких ступеней, если не сетевого графика. Однако даже самая верхняя из тех градаций все же не влекла за собой начало войны. Она лишь инициировала что-то вроде военного положения и готовности высокого уровня. При этом она же, эта ступень, инициировала и старт одного или нескольких «Скайфолов», по-прежнему являвших собой политический инструмент. Лишь политический инструмент, как и на текущий момент, когда злобная звезда повисла над красным горизонтом, чуть поднимаясь при этом.

[Statosphere_Magic]

Глава 43
Синельников вдруг обнаружил, что идет по какой-то аллее. Подняв взгляд кверху, он увидел ставшее уже знакомым темное небо с теперь уже низко висевшим над горизонтом солнцем. При этом все было как в тумане. Не в смысле картины, а в смысле восприятия. Рассудок был не тот. Как во сне, как в самом начале.
- Много она обо мне говорила? - послышался голос откуда-то не то сзади, не то сбоку. Только он собирался оглядеться, как увидел, что слева его кто-то обходит. Это была она. Это была Ha-Lt, или Келено, не разберешь и как. Сейчас он отчего-то знал, что это она совершенно утвердительно. Сознание неожиданно начало проясняться.
Роста она была привычного, человеческого. Когда-то он видел ее. Еще тогда, давно, на Земле, еще до армии. Видел или слышал откуда-то, не понимая, что это она. Теперь он смог разглядеть ее вблизи. Куртка, или как это там правильно, была из какой-то темной плотной ткани. Иностранная и вдрызг модная, как и черные сапоги. Еще и черные перчатки на руках. Те были кожаные. Иностранка она и есть иностранка, чего тут сказать. Почему-то в первую очередь он подумал про это, а не про космос и внеземное.
- Все, вас похитили, - чуть насмешливо объявила она.
- Синельников молча, ожидая каких-то разъяснений уставился на колдунью.
- Меня зовут Халдорис Ландскрихт. А вы... Я знаю, кто вы и как вас зовут.
- Ну хорошо, а почему вы...
- Почему мы враждуем с этой вашей принцессой? Да это разве вражда? Просто она думает о себе слишком... Слишком высокого мнения о себе. Вы только посмотрите на нее. Таких, как она много, я имею ввиду вирусы. Они - часть всего живого, кроме этого они необходимы биосферам. Они разумны, также владеют знаниями, наукой и всем остальным. Это такие же личности. Но она... Вот... - Ландскрихт, до того уже замедлявшая шаг, остановилась.
Последние фразы она произносила с нарастающим возмущением.
Остановившись, она будто бы глянула вверх и приподняла над собой руку.
- Посмотрите только на это чудо, - язвительно продолжила она, словно отмеряя в воздухе рукой, - Того мало, еще и корону нам нужно. Хорошо, да?
Синельников стоял молча.
- Я не про... Я не в буквальном смысле, не про рост. Я про самомнение. Переносить это - она покачала головой. - Как она меня называла, точнее обзывала? Келено? Так? Это выкиньте из головы. Я даже не хочу это обсуждать. Люди придумали несуразных чудовищных... Чудовищ, а она еще и это подхватила.
- Пожалуйста, объясните в чем дело? - Все же нашелся Синельников.
- Ах, да, конечно, извините. Эмоции.
- Да, я понимаю, - вежливо и максимально обходительно ответил Синельников.
- Вы знаете о черных дырах? Такие объекты во вселенной. У вас их уже знают. Наблюдают так себе, по косвенным признакам, но скоро будут лучше.
- Конечно знаю.
- Теперь я скажу вам то, что еще вы, люди, не знаете. Черные дыры бывают разные, в том числе и очень маленькие. Они разбросаны в пространстве. И они могут быть связаны вне пространства. Какое-то их количество. Получатся такое как бы дерево. Деревьев тоже много. Принцип понятен?
- Понятно, не понятно только как это вне пространства?
- Вы не ученый, вам не надо.
- Хорошо, как скажете.
- Теперь вспомните эту вашу популярную мифологию. Вам ее довольно ярко доводили. Греческую. Вот есть просто Луна - это та, что на небе, а есть Селена. Это знаете?
- Знаю. Еще много чего знаю.
- Остальное нам сейчас не надо. Есть Луна и есть Селена. Вам понятно?
- Да, мне это понятно.
- Ну вот, то же самое. Есть черная дыра и есть я. Если совсем точно, то не просто черная дыра, а дерево из черных дыр. Сложно? По-моему нет.
- Но как?
- А вот так. Луна и Селена. Еще что-то нужно объяснять по поводу кто я?
- Нет, можете не объяснять.
- Да я понимаю, что у вас сразу столько вопросов, что вы даже не знаете, какой именно вас интересует. Живу тут, среди людей, столетиями, даже больше. До этого в другом месте. И потом тоже. Земля и солнечная система и еще несколько звезд в особой области пространства. Это темная туманность. Вы можете наблюдать такие в телескопы. У одной вот форма, напоминающая голову лошади. Некоторые туманности состоят из пылевых частиц, как изначально и предполагали ваши ученые. Другие, как ваша, то есть наша - это область смятого пространства. Бывает, рисуют искривленное - такой сложенный лист с воронкой насквозь. У нас другое - это как взять ткань, например простыню или штору и смять в каком-то месте. Около полутора сотен областей параллельного пространства. В каждом солнечная система и ближайшие звезды. Параллельные миры, чтобы вам было понятно. Прилететь извне можно, - только навигация несколько запутанная. Из одного в другое тоже можно летать, но навигация еще запутаннее. В телескоп другую землю не увидеть, хотя кораблю не так уж и далеко лететь. Особый физический механизм обеспечивает особое рассеяние света. Фотоны рассеиваются и вылетают вовне туманности. Все понятно или вы передохнете?
- Понятно, - медленно проговорил Синельников, - Это что получается... Наука... Ученые это знают?
- Да забудьте вы о своих ученых. Вы слишком их переоцениваете. Ваша массовая культура сделала им такой образ, будто бы это... Такие люди, - она прикрыла глаза и повела головой из стороны в сторону, отчего все больше создавалось впечатление, что она обычный человек. Даже иностранка вела бы себя несколько по-другому, а тут...
- Я думаю, я их не переоцениваю.
- Да как хотите. Итак, черная дыра, туманность и параллельные миры. Вам все понятно?
- Да, Мне все понятно.
- Очень хорошо. Тогда дальше. Во всех этих мирах есть земля и там люди. И страны. Россия, Америка, Другие и еще одна, которую я вам не буду называть, а то вам плохо станет.
- Какая?
- Ну та, со звездочками. Вы уже видели, как здесь иногда рисуют звездочки. Тут это нормально, это все-таки не мир людей в полном смысле. И тут это ничего такого не значит. Я имею в виду, что те звездочки тут ничего не значат.
- Звездочки?
- Звездочки.
Синельников ничего не ответил.
- Теперь то, что часто спрашивают. Как так вышло, что на планетах, удаленных на десятки световых лет, пусть и почти одинаковых, как на них существует не только одинаковая биосфера, но и люди и страны и все это вместе.
- Да, действительно как?
- Они, эти миры связаны через Идеаль. У каждого мира туманности своя Идеаль, и она есть вообще везде. Но еще Идеаль каждой области пространства связана с другой, причем очень крепко, не по обходному пути, а по ближайшему. Тут не только с пространством, но и со временем немного не так, как вы привыкли. Каждый отдельный фрагмент Идеали, в свою очередь связан с миром Земли. Хотя и тут тоже Земля. И вот поэтому во всех мирах все похоже. Ваша принцесса удосужилась вам это объяснить?
- Нет, Ференгелия сказала, что это Идеаль и все.
- Конечно, ее высочество... Нет, у вас говорили Их Высочество. У Их Высочества же корона серебряная на голове, зачем ей объяснять... Ваша пятиконечная Звезда Полынь носится сейчас по орбите и это не единственная беда вашей земли. Такая удивительная станция построена не везде - в других красных Советских Союзах такого чуда нет. Это впрочем, не такая уж и важность. Я не имею в виду для вас лично, вам-то как раз это важно.
- Звезда Полынь?
- Ну да, станция, которой вы и ваша принцесса теперь завладели. Молодцы, за вас, я имею ввиду именно за вас, я могу порадоваться. Про нее отдельный разговор. И этот отдельный разговор состоит в том, что в других мирах, в большинстве из них, она не может себе позволить того, чего начала здесь. Старт ракеты, кстати, это не ее рук дело, это ваше, человеческое. Я расскажу, я все это расскажу, вы узнаете. Но вот то, что она начала здесь... Мне это совсем не нравится.
Я, правда, расскажу вам так, что вы не сразу и поймете, но привыкните. Кстати, я говорю на вашем русском. А это означает, что этот разговор вы запомните так, как запомните обычный разговор с кем-либо. Не будем делать из всего этого секретов.
- На русском? - переспросил Синельников и тут же осекся, вспомнив, что Ференгелия не советовала даже и думать про Келено, то есть про Ландскрихт.
Однако же сейчас эта Ландскрихт была перед ним, и соблюдать все те странные предосторожности виделось не такой уж разумной линией. Проще говоря, чего уже теперь.
- А-а, с языками вам не все понятно? Ваше подсознание теперь владеет английским - теперь в некоторых обстоятельствах вы думаете вначале на нем, потом переводите на свой и говорите. Захотите его, вульгарно выражаясь, распаковать - так это не проблема. Месяца три, не более.
Тот, который вы никак не выговорите, - Artmengtnotifer Niilenktner, - это общий человеческий, который существует издавна. Если мы будем говорить на нем, то вы все усвоите, но самого разговора не запомните. Дело не в самом языке - это мог быть и любой ваш иностранный. Еще этот древний ненамного сложнее, а в чем-то и проще вашего национального русского. Во всяком случае, произносить легче.
- Легче?
- Ну да. Зубов почти не разжимать можно. Видели, как те же англоязычные говорят? У них челюсть только успевает вверх-вниз. Оттого и лица узнаваемые. У вас, русскоговорящих, все это менее подвижно, оттого и лица другие. Ну а тут еще менее. Еще холоднее. Никаких иероглифов - буквы почти те же, что у вас. Латинские. Только двойные ii и aa, есть еще и aaa. В этих случаях это одна буква, а не две и не три. Вот и все хитрости.
- И как я этому научился? - Спросил Синельников, вспомнив возмущение Ференгелии.
- Начну с того, что я увидела, получила сообщение о том, что на орбиту вышла ракета со случайным человеком на борту. Я увидела это не по телевизору и не через Идеаль. У меня есть кое-какая техника, которая собирает информацию. Как телефон, про который вы уже знаете. Это, конечно, не телефон, это выглядит серьезнее, но для меня такая же безделица. Не принимайте это, как пренебрежение к вашей судьбе.
- Вы знаете, что я знаю... - Начал Синельников, услышав про телефон.
- Вы мне сами рассказали, рассказали словами и это не секрет. Принцесса изначально не задумывала это как секрет, так что не переживайте, вы ее не предали. Вы про это? Так вот, все нормально.
- Честно сказать, от присутствия здесь и от здешних порядков у меня голова кругом, - признался Синельников, - Все обо всем знают и все такое...
- Это чтобы болтать меньше. Ваше подсознание, которое и есть вы - оно решает, что рассказать, а что нет. В ваши тайны никто не лезет. Да и не все здесь такие, кто может разговаривать напрямую без слов. Здесь есть и обычные люди. Так вот, дослушайте.
- Говорите.
- Поняв, что в таких обстоятельствах вам бы было очень сложно выжить, я несколькими годами ранее посмотрела, кто вы и пришла к выводу, что пускать это дело на самотек не следует. Вы обратили внимание, что все не в хронологической последовательности?
- У вас машина времени?
- Нет такой машины. Я вне времени. Ну или почти - я тоже не все могу, а то подумаете и вообразите себе... Слышали мифы и сказки про предсказателей? Слышали или нет?
- Ну слышал.
- Ну вот, я перед вами. Что до машин, то чтобы вы знали, можно создать установку, которая будет манипулировать квантовыми состояниями отдельных частиц и на радостях обозвать это машиной времени, но только так. Никаких путешествий и даже частицы... Они такое и в естественном состоянии, без вмешательства человека проделывают. Грустно и уныло все, да?
- Нет, что вы. Просто я думал... Многие думали, что когда-нибудь люди создадут... Наука...
- Хорошо, думайте и дальше. Я не шучу, никто не запрещает вам фантазировать.
- Такой странный разговор...
- Нормально все. К тому же, есть много чего взамен. Машины нет, а вот я могу. Да и Идеаль - она в смысле времени не совсем то, к чему вы привыкли в своем мире. Так вот, что же было с вами... Я пришла к вам через подсознание, только вы этого не запомнили. Из разговоров с принцессой вы уже знаете, что это можно проделать незаметно. Я тоже так умею. К тому моменту, как эта дурацкая ракета, вернее дурацкая система, а еще вернее дурацкий заговор отбросили для вас путь к выходу, вы уже были человеком, подготовленным к взаимодействию с вирусами. Будь на вашем месте пузатый полковник или капитан, даже и не пузатый, я бы не стала беспокоить столь уважаемых персон и лезть к ним со своими иностранными языками и другими штуками, но в вашем случае... Таковы мои моральные ценности, - тут она сделала какое-то не то серьезное, не то скорбное лицо.
- То есть им вы не стали бы помогать? - Осторожно поинтересовался Синельников.
- Помогать? Я бы не посмела им мешать. Это их гордость. Полет достоинства. Великая машина. Они шли к этому всю свою сознательную жизнь.
- Извините, я вас не правильно понял... Не правильно выразился... Я не про космонавтов, а про офицеров. Я имел ввиду, если бы кто-то из обычных офицеров...
- Да, правильно, - часто покивала Ландскрихт, - Все правильно. Не обязательно быть космонавтом. Офицер ничем не хуже. Полет чести. Гордая машина. И герой, ей управляющий.
Она встала перед ним, уставившись ему в лицо. Взгляд ее был спокойным, но уж каким-то холодным. Еще на какое-то время ему показалось, именно показалось, а не увиделось, что она, да и все вокруг было черно-белым. Это быстро схлынуло, хотя в ее облике и вправду было мало ярких красок. Даже губы, хоть и были красными, но отчего-то выглядели в памяти, если бы он лишь отвернулся, как черные. Это наталкивало на мысль, что все эти разговоры про черные дыры не были просто болтовней.
- Хорошо, как скажете, - медленно проговорил Синельников, отчего-то чувствуя, как тяжелеет голова.
Тут она словно оттаяла, зашла вбок и ухватила его за рукав, по всему пытаясь изобразить что-то вроде дружелюбного жеста.
- Вам не надо так нервничать. Вы сейчас так выглядите, как будто перед училкой на экзамене. Вы что? Не надо так, - Она негромко рассмеялась, - Это такие люди, что и мне не хотелось бы иметь с ними дело. Не думайте, что в вашей жизни это снова вернулось. Нет, - она еще раз усмехнулась.

Нуар. Постмодерн. Модно.

[Statosphere_Magic]

Приведу еще один вариант синопсиса, потому что сюжет вправду сложный по своей структуре.
В книге представлено художественное исследование такого феномена как СУПЕРФАШИЗМ. Никакого «Волфенштайна» если что. Итак, ПЛОХИЕ ПАРНИ из западного истеблишмента десятилетиями формировали свой образ будущего. И они его сформировали. Единое политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР. Подробности в середине книги. Чтобы все это построить они решают устроить перед этим хаос глобального масштаба. Это тоже понятно. Но как? А вот как. Устроить гражданскую войну в СССР и заполонить запад миллионами и миллионами беженцев, при этом военная машина запада вязнет в интервенции в этот самый СССР. Крах, рецессия и депрессия. И вот тогда новые фюреры и приходят (хотя политический строй может быть и не таким персоналистским, это уже детали). Саму эту катастрофу один из организаторов-идеологов, который, будучи подростоком катался как сыр в масле а потом оказался в "фольксштурме" называет про себя "рагнареком".
Но это все слова. Как все это устроить? Сейчас все будет. Это альтернативный мир если что. В этом мире у СССР есть не только известная система «периметр», но и еще одна - «полином». Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «Мир» есть несколько таких плюс четыре корабля Буран. Это не все. Есть пять ракет «Буря». Это не та, что разрабатывалась в шестидесятых - эта другая. Станция наподобие станции «Алмаз» имеет на борту 20 боеголовок и вместе с носителем стоит на секретной позиции. Если начинается вероломный конвенциональный обезглавливающий удар (в восьмидесятых его боялись), то система "полином" начинает замещать руководящих военно-политических фигур совсем как в Иране в 2026 не хуже всех этих КСИР. Это такой интернет на компьютерах у которых еще магнитные бобины. Эта система тоже кое-что может.
Если совсем все обстоит серьезно, то "полином" отдает команду на пусковую и там люди, неизбежно находящиеся в частичной информационной изоляции запускают "Бурю". Она пилотируемая если что. И при чем же тут суперфашизм? А при том, что они, "западные заговорщики" решают втянуть советскую сторону в сюжет «Доктора Стренджлава», только изощреннее.
Есть группа неосталинистов, которые видят, к чему катится СССР. Это генералы. Все очень крутые, без шуток. Как Людендорф, только в СССР и с компьютерными сетями. И они в них понимают. Группа неосталинистов взаимодействует с некими западными, точнее американскими кругами. И как ни странно полное взаимопонимание. Их общая идея состоит в том, что надо устроить "холодную войну на стероидах". "Там" неомаккартизм, заказы ВПК и прочее. В СССР - парады и флаги и все как в кино. По идее, все логично. Вот и неосталинисты так думают. Мало того, западная сторона готова сделать шаг навстречу и инсценировать на крейсере «Тикондерога» свой мятеж Cаблина.
При этом западная сторона - это не официальные власти или руководство спецслужб. Это «Дипстейт», способный санкционировать разведывательные полеты над СССР. В общем полномочия у них есть - это не загородный клуб интеллектуалов в предместье Лондона.
И вот, используя очень убедительные предлоги, Генералы-неосталинисты изолируют Горбачева и получают ключи от страны. Все в рамках военного положения. Одним из таких предлогов является старт той ракеты «буря». По НАТОвской классификации она называется «Скайфол».
Начинается все так - разведчики SSI вторгаются в воздушное пространство, Полином поднимает тревогу, Генерал-заговорщик чуть-чуть меняет настройки и тревога сильнее, чем надо. И Скайфол уже носится по орбите - хрен его собьешь - у него ядерный двигатель. Если что он так задуман, что может не стрелять и после нескольких дней прилетает Буран и грузит все это в свой багажник.
Итак, военное положение, Горбачев в Метро-2, в бункере, «Скайфол» летает. По американском авианосцу может долбануть? А чего нет? Тем более, что запад прописал это в сценарии - им это нужно как свое 11 числа, чтобы свой народ был в тонусе. Но это они, «Дипстейт» всего лишь так сказали. На самом деле такая атака повлечет конвенциональный ответ по морским базам СССР. Советские силы скованы - они напрочь лишены морального основания - это они напали. Мало того, страна сейчас управляется неизвестной кликой - вот и причина этого агрессивного акта. Какое уж тут моральное основание. Оттого никакого пуска ядерных ракет в ответ на этот конвенциональный удар не будет. Конечно советские солдаты и офицеры готовы и могут сражаться, но ментальный яд вброшен. Не надо недооценивать. И вброшен не столько в них, сколько вообще во всех, в гражданских, в семьи и тылы. Ну вот, собственно и все - военный удар, деморализация и дальше только матом. Ну и дорога к тому, что было описано вначале, открыта.
Вы думаете, для книги этого достаточно? Нет, не достаточно. Во время старта на борту «Скайфола» оказывается простой сержант. Тут бы для него по идее и все, но в дело вмешиваются высшие силы. Кто эти высшие силы?
Супер-разум, у которого вместо нейронов вирусы, рассеянные по биосфере. У вирусов молекулы, у молекул квантовая связь. Один вирус не равнозначен нейрону, вирусов нужно больше, но в биосфере их достаточно. У мира есть своя как бы проекция - это тоже объективная реальность. Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров», для понимания будет достаточно, хотя это не совсем то. Это называется Идеаль. Там, в Идеали этот супер-разум выглядит, как такая принцесса, почему нет? Да и по своей психологии это она и есть. Она смотрит на происходящее и приходит к выводу, что план так себе. Да еще и отдельно взятый и непричастный человек в такую хрень ввязался.
Кто дочитал досюда, тот на середине и даже чуть дальше

[Statosphere_Magic]

Глава 44
«Скайфол» меняет орбиту
15.08.1989 Вторник
UTC 21.40.
Нос корабля неторопливо шел вниз - вектор предстоявшего импульса был направлен под углом в минус тридцать градусов по вертикали по отношению к касательной орбитальной траектории. «Скайфол», по мере захода в теневую зону, все терявший свою светимость, по-прежнему неуклонно уходил в верхнюю полусферу, однако после импульса это движение должно было замедлиться, а после двух последующих итераций вверх должен был пойти шаттл. При этом он начал бы двигаться относительно «Скайфола» по огибающей траектории, последовательно проходя линии предполагаемых радиотрасс, соединяющих станцию с геостационарными спутниками Советов.
Принципы, по которым станция встраивалась в их коммуникационную сеть, были многокомпонентными. Само же встраивание было необходимой частью всего построения системы как таковой. «Скайфол», не являвшийся ни автономной ни автоматической платформой нуждался в командах по меньшей мере двух видов - на нанесение удара и на сдерживание. Команды второго вида, в свою очередь, подразделялись на два направления - отмену заранее заданного на земле целеуказания, если таковое было, и примитивная блокировка возможности удара на случай ошибочных действий экипажа.
В упрощенном виде пилот мог иметь при себе пакет с координатами и кодами, который было необходимо вскрыть и выполнить. Если в случае с субмариной этот процесс был растянут во времени, а санкционирование и отмена возлагались на довольно медленный и уязвимый радиоканал в инфрадиапазоне, то здесь все было быстрее и надежнее. Пилот вообще мог не нагружаться таким промежуточным звеном, как пакет с кодами и координатами, а получить все по шифрованному каналу или активировать уже загруженные в компьютер данные. Вопрос был в подтверждении с Земли и благодаря эффективным каналам связи он был куда легче решаем, чем в случае с субмариной или даже воздушным носителем.
Что касалось той примитивной в своей сути блокировки, то она была предусмотрена на случай целого перечня вводных, среди которых был тот призрачный, но вполне заслуживающий внимания фактор сумасшедшего генерала. Помимо этого был еще целый перечень вводных чисто технического характера. Говоря проще, трагичный сценарий, когда носитель был запущен, был недосягаем и при этом был готов и в итоге наносил удар, удар, который никак не предполагался, этот сценарий исключался. Ну или они основательно постарались его исключить. Необратимым в таком случае был лишь временной отрезок, начинавшийся с того момента, когда носитель выпускал боеприпас - технически это уже была обычная баллистическая атака с короткой дистанции. На деле конечно очень необычная, все же это была атака с орбиты, но атака эта была такая же необратимая, как и удар обычной ракетой, стартовавшей из шахты.
Для обеспечения функций корабля служил ряд каналов связи Земли непосредственно с экипажем. Это был шифрованный видеоканал, шифрованный же аудиоканал и узкополосный канал передачи текстовых сообщений. Все это можно было объединить в первую группу каналов.
Такое излишество, как видеосвязь, обеспечивало гибкость в осуществлении принятых решений и обеспечивало дополнительную верификацию приказов, что имело определенную важность, дополнительно исключая сценарии с неразберихой. Сам экипаж из двух человек можно было приравнять к высшему офицерскому составу, к тем же командирам подводных лодок, повахтенно сменявшим друг друга. Помимо основной задачи на экипаж, возможно, возлагались и вторичные функции по ручному управлению и ручной же обороне станции, если таковая оборона была.
При этом объект с вооруженным потенциалом, сопоставимым с потенциалом той же субмарины, мог управляться дистанционно, и это была следующая, вторая группа каналов связи. В таком варианте, по всей видимости, управление касалось манипуляций с орбитой, уклонений от возможных атак противоспутниковых систем и, наконец, причаливанию к одной из их станций. В основном случае конечным пунктом полета «Скайфола» была одна из их больших орбитальных станций, где экипаж, если таковой был, переходил на борт, а оружейный модуль принимался их шаттлом класса «Буран» и доставлялся обратно на землю, до конца оставаясь лишь политическим инструментом. В другом предполагаемом сценарии прибывший «Скайфол» превращал их орбитальную лабораторию в вооруженную орбитальную же платформу, разменяв, правда, маневренность на гипотетические системы обороны той орбитальной станции. Помимо этого, экипаж мог попросту эвакуироваться, воспользовавшись посадочным модулем, оставив оружейный на орбите, при этом, надо думать, деактивировав его систему правления, превратив оружейную платформу в неработающий спутник.
Третья группа каналов относилась к телеметрии, измерениям параметров траектории и прочему, не оказывавшему прямого влияния на осуществление боевых функций.
Всеми этим подробностями касательно самого «Скайфола» и сопутствующих систем Уайден владел с прошлого года, когда он отправился на европейскую конференцию, будучи буквально снаряженный всей этой информацией. Заданием, которое тогда на него возложило правительство, было выболтать то, что он это знал, одному французу. Скорее всего, лишь за тем, чтобы информация, вернее подтверждение осведомленности вернулось к Советам.

[Statosphere_Magic]

Глава 33-43.
Интересно, сколько человек прочитали? На 24 апреля 4к просмотров и 10 загрузок. Я тут "скайфолы" изобретаю, военную машину с идеальной (упоротой) системой сдержек и противовесов (Гугловский AI проанализировал технические описания эскалации/деэскалации и контроля MAPGD, и сказал, что да, норм), а они там на этом ЛитРес читать не хотят

[Statosphere_Magic]

Глава 45
15.08.1989 Вторник
UTC 21.45.
- STS-2Y, ваша дистанция семьдесят восемь километров, сближение тридцать пять и две десятых метра в секунду.
- Принято, Хьюстон, - прозвучало в ответ.
Шеффер, до того молча смотревший в свой экран, глянул в сторону Хэмптона. Тот сидел ровно с таким же, как и у Шеффера недвижимым и одновременно напряженным лицом.
- Хьюстон, мы однозначно фиксируем его радиосигнал в L-диапазоне. Периодический цифровой сигнал, судя по всему, телеметрия. Уровень нарастает.
Шеффер снова повернулся к монитору. Буквы, белые буквы на черном фоне, расплывались и норовили раздвоиться. Шеффер снял очки и потер глаза. Стало лучше, но это было ненадолго.
Время, отведенное на отдых, было отчасти порастрачено на рваный, тревожный сон, продлившийся от силы три часа, отчасти на просиживание в той, большой операционной комнате. Просиживание в ожидании чего-то нового и важного. Этого «чего-то» было с избытком, и на то был вполне уверенно воплощавшийся график, но, тем не менее, заставить себя уснуть он не смог.
Поначалу он притащился туда, в большую операционную. Здесь же был так называемый малый операционный зал, на деле являвшийся приоритетным. Представителей Советов здесь не было - они даже не знали о существовании этого пункта управления. С десяток, менее десятка инженеров, занимавших сейчас места этого контрольного центра, были заняты бортовой системой шаттла, призванной перехватить радиолинии «Скайфола».
Та бортовая система ECM имела собственный компьютер, но его вычислительных мощностей хватало лишь на распознавание и первичную обработку потока принимаемых сигналов. Шаттл имел радиоканал, отправлявший полученные цифровые потоки на наземный компьютер. Этим компьютером был находившийся здесь, на объекте, официально предназначавшийся для исследовательских задач. Еще был вторичный, находившийся на территории США, но в целях обеспечения скрытности всей операции его предполагалось задействовать лишь в экстренных случаях. Таким образом, накладывалось ощутимое ограничение, обуславливавшееся пропускной способностью радиолинии. Если прямая связь, проходившая через местный антенный комплекс, обладала достаточной пропускной способностью, а следовательно не являлась слабым элементом в реализации максимальных возможностей по быстродействию наземного компьютера, то пропускная способность вторичных радиолиний, шедших через ретрансляторы, была куда скромнее.
- STS-2Y, дистанция шестьдесят километров, сближение тридцать восемь и пять.
- Принято, Хьюстон, - отозвался пилот шаттла, - Приступаем к развороту. «Скайфол» сейчас на одиннадцать часов и смещается. Уровень сигнала в L-диапазоне снижается. Сигнал направленный. Помимо этого появились два сигнала. Первый - направленный в окрестностях ниже X-диапазона, второй в L-диапазоне. Оба непериодичные шифрованные.
- Видеоканал вскрыт, - прозвучал голос одного из инженеров.
- Готово, - отозвался другой.
- Что там, интересно? - Прозвучала мысль в уставшем мозгу, однако сам Шеффер смолчал, продолжая перебирать строки, среди которых и появилась та, что сообщала о декодировании видеоканала «Скайфола».
Не будучи инженером, Шеффер, как и Хэмптон, получил в свое распоряжение сильно упрощенную сводку событий, имевшую вид этих самых строк на мониторе. Еще можно было выйти в интерфейс операционной системы и вывести какую-либо из многочисленных диаграмм, хотя бы ту же карту с орбитальными маневрами. Несмотря на свой возраст, Шеффер освоил обращение с компьютером и его новомодным, и вправду куда более удобным, нежели в прошлые годы, интерфейсом. Тем не менее, усталость погружала его в оцепенение, и сейчас он просто сидел, уставившись то в экран, то в разложенную на столе подшивку, безжалостно исчирканную ручкой.
Внезапно по маленькому залу пробежала какая-то волна оживления.
- Джентльмены, - прогрохотал голос вскочившего со своего места старшего технической группы, - Эта штука наша.
- В ответ прозвучало несколько жизнерадостных возгласов.
Шеффер оторвал взгляд от стола и повернулся к Хэмптону.
- Все? Они сделали это?
- Мы сделали, - ответил устало улыбнувшийся Хэмптон.
- Конечно же. Мы, - усмехнулся Шеффер, несмотря на усталость не поленившийся обратить это в шутку. Действительно, вклад в работу, выражавшийся в сидении перед изредка обновлявшим свой текст монитором, был очень сомнителен. Тем не менее, сам успех так трудно давшегося маневра и предприятия по захвату радиоканалов ставить под сомнение не приходилось. С этого момента задача Советов по приведению «Скайфола» в неактивное состояние, как и задача выйти на прямую связь с пилотом, усложнялось если не непомерно, то многократно. Разумеется, речь шла о тех их представителях, что не были вовлечены в реализацию плана. Перехват связи был призван обеспечить подконтрольность настоящего подготовленного экипажа, чего уж было говорить о случайно оказавшемся на борту сержанте. Возможно, он сейчас был в поле зрения телекамер корабля...
- Господа, если желаете, я выведу вам картинку, - словно вторя мыслям Шеффера объявил старший группы, уже получивший свою минуту славы и снова занявший место перед мониторами.
Не дожидаясь ответа, он принялся проделывать какие-то манипуляции, и вот уже в левом углу экрана появился желтый прямоугольник с надписью, что клавиша F12 откроет видеопоток.
Шеффер потянулся к клавиатуре и щелкнул кнопкой.
Поле с текстом сменилось черно-белым изображением. Это был отсек «Скайфола». Ближе к нижней части экрана расположился этот, ставший таковым по случаю космонавт. Зрелище было удивительным. Болтавшийся в верхней части поля зрения витой провод и проплывавший чуть поодаль не то блокнот, не то коробка, однозначно указывали на невесомость. Но сам пилот... Он был в какой-то спецовке. Шефферу на мгновение даже показалось, что он, лицо его или одежда, были перепачканы машинным маслом. На деле это было не так. Тем не менее, на космонавта, или же на астронавта, он не походил. Кроме того, ему было около двадцати, ну может чуть больше.
- Твою мать, он совсем мальчишка, - пробормотал Хэмптон, указав на то, что Шеффер только что заметил и сам.
- С другой стороны, возможно, так ему даже и лучше... - вполголоса ответил Шеффер, - Все же молодой организм...
- С одной стороны вы правы, - задумчиво отозвался Хэмптон, - Я бы отдал концы во время старта... С другой стороны... То, что ему предстоит...
- В этом нет нашей вины, - ответил Шеффер, хотевший было снова нажать на кнопку и убрать картинку, но отчего-то помедливший, - Чертовы Советы. Это в их духе. Я про то, как он там оказался.
- А вы в подробностях знаете, как он там оказался? - Устало возразил Хэмптон.
Он нередко так вот возражал, даже когда и спорить-то было не о чем.
- Мне не нужны подробности. Халатность и пренебрежение, - отрезал Шеффер и нажал-таки на кнопку, - Не с его стороны, разумеется, - Добавил он.
Инженеры продолжали о чем-то переговариваться. Все указывало на то, что этот успех следовало закрепить. Выражаясь более конкретным языком, следовало проделать еще множество дополнительных операций по установлению уверенного контроля за радиоканалами - задействовать нужные спутники, подменявшие советские и выполнить все, что касалось повышения надежности дешифрования. Что до экипажа шаттла, то он и вовсе не подозревал о состоявшемся прорыве и сейчас был занят обходом «Скайфола» по окрестностям якобы с целью выявить направленные радиосигналы. При всем при этом надежность радиоконтакта теперь не определялась расстоянием и преобладанием мощности сигнала-взломщика, заглушавшего настоящие сигналы с советских спутников. Теперь аппаратура шаттла могла обеспечивать удержание контроля с дистанций в тысячи километров. Однако же экипаж STS-2Y, никак не имевший возможности узнать о состоявшемся успехе, пребывал сейчас в известном напряжении, предполагая то, что «Скайфол» может начать очередной акт маневрирования в любую минуту. Шеффер молча поднялся и направился к выходу. Все же стоило отдохнуть и заставить себя уснуть. На то у него были таблетки, которыми он до того пренебрегал.

[Statosphere_Magic]

Глава 46
- Теперь о том, что же они хотят уготовить всем вам, западной части. Ваша страна туда безусловно входит, как бы вы не вытанцовывали. И она будет входить, даже если от вашего теперешнего населения поубавится. Знаешь, почему поубавится?
- Почему?
- Гражданская война, вот почему. Ты бы сейчас погрустнел бы, но я не дам тебе нервничать. К тому же, если ты подумал, имею ли я к этому отношение, то нет, не имею.
- Так это может быть или будет?
- И может быть и будет. Вопрос только в том, как это будет. Теперь вернемся к более отдаленному возможному будущему, - ничуть не смущаясь продолжила Ференгелия, - Хотят они вот так: все объединено в конфедерацию с формализованным руководством. Формализованным - это значит - есть всем известное правительство, парламент и спецслужбы. Не тайное правительство, о чем у вас скоро начнут болтать, уже давно болтают, а официальное. Разницу ты понимаешь?
- С чего гражданская война-то? - Решил не отступаться Синельников.
- С того, что у вас полно желающих не то что развязать, но и поучаствовать.
- Как?
- Вот так. Сам все увидишь.
Синельников обречено выдохнул и откинулся на спинку стула.
- Говорите дальше, я буду слушать, - мертвым голосом произнес он.
- А-а. Смотришь на меня так, будто бы все это моя затея. Ну нельзя же так, - каким-то неожиданно непосредственным, капризным тоном произнесла она, - Ты ведешь себя, как король-самодур, желающий наказать того, кто приносит плохие новости.
- А корона-то у вас - не у меня, - негромко возразил Синельников.
Тут она неожиданно хихикнула.
- Ты потрясающий человек, - продолжила она, - И ты ведешь себя как потрясающий болван. Ты послушаешь, чтобы получить внеземные знания или будешь вредничать?
- Послушаю.
- Ну хотя бы ты изъявил готовность. Ладно. Пол-мира объединится в супер-государство. Оно со своими планами. Очень долгими - на десятки лет вперед. Космические корабли строить будут - большие, в километры. Вам, вашей стране, же это близко по духу как мало кому еще. Так или нет?
- Так. Километры - это много как-то, но тебе виднее.
Да, виднее. Километровые корабли на самом деле - это не то что твой. В том смысле, что они по большей части такая хрупкая башня с двигательным блоком и причалами, куда причаливают меньшие. И все это может летать от планеты к планете. И там же навешаны небольшие и очень хорошо защищенные отсеки для людей. В космосе вне магнитного поля Земли опаснее. Солнечный ветер - слышал такое? Частицы и радиация. Непредсказуемы, как погода. Океан можно переплыть на деревянной или тростниковой лодке и его переплывали, но лучше на большом металлическом судне. На него и все для новой жизни на новом континенте можно загрузить. Станки, например. Ну там континент - тут планета. Понято, зачем большие корабли, когда экспедиции могли, смогут летать и на тех, что попроще?
- Понятно. Давай лучше про корабли.
- Тебе не нужно про корабли. Я потом тебе их покажу, раз так интересно, но это будет для развлечения.
- Ничего себе развлечение. Это - то что нам нужно.
Тут она закрыла лицо растопыренной ладонью, после чего не то застонала не то усмехнулась.
- «Нам» - это кому? Союзу Советских?
- Всему человечеству.
- Вот ты уже и так летишь на корабле. На военном вооруженном корабле. Его построили у вас. Ваши инженеры.
- И что дальше?
- Они бы смогли построить еще один такой, если бы оказались в условиях прошлого века? Нет, даже упростим им задачу. Сразу после вашей славной революции. Все им поверили, поверили, что они из будущего. Головорезы в кожаных куртках их охраняют, на машинах их возят. По ресторанам. Ну и все лучшие лаборатории из всех, что есть, к их услугам. Корабль будет?
- Нет, в ближайшей перспективе не будет. Промышленности нет.
- Правильно. Вот и тут, с большими кораблями тоже самое. Будут строить промышленность. Шаг за шагом. Один шаг в десятилетие - это к примеру, чтобы показать масштабы. А помимо кораблей есть еще много других штук. То есть корабль - не конечная цель, а одна из целей.
- Так это все по-нашему. Индустриализация, - оживился Синельников, - Это как раз то, что было у нас, только быстрее. Я понимаю, что масштабы могут быть и больше, поэтому все дольше. Но это по-нашему. Это не по их обыкновению. Это мы создаем. А там буржуазия деньги выкачивает из народа. И воюет. У нас в последние годы на эти лозунги стали смотреть, как что-то несерьезное, но сейчас, узнав про то, что я узнал, я понимаю, что это было то, что надо. И является тем, чем надо.
Тут она внимательно посмотрела не него, после чего медленно и выразительно мотнула головой, словно он сказал какую-то дремучую и при этом забавную глупость.
- Вы все время догоняли. Догонять не стыдно, как и списывать, как и копировать.
- Я знаю мы крестьяне.
- Вас меньше, - продолжила она, не обращая внимание на очередной выпад, - Вы всю жизнь жили в ледяной пустыне. Ну почти ледяной пустыне. Ваша теперешняя страна со своей идеологией и образом жизни при смерти. Сегодня это здоровенный, пусть и неуклюжий, но громила с пудовыми кулаками, но завтра у него случается инфаркт. Это не смертельно, но он уже не может вести подвижный образ жизни. Одна напасть приходит за другой. Мало движения - ожирение, суставы, инсульт. Очень быстро. Вот и нет того залихватского громилы, наводившего свои порядки во всей деревне. Ну или в квартале. Если точнее, то влиявшего на планету. Он еще жив, но едва выползает на крыльцо. Это было бы пустой болтовней, но посуди сам - они, то есть ваши, Советские, построили сложнейшую систему, при этом не довели ее до окончательного в своей функциональности вида - это я про компьютерную систему, запустившую твою ракету, и вознамерились с помощью этой системы устроить военный переворот. Здоровые, жизнеспособные сообщества масштабов государств не играют в такие сомнительные игры с неясным исходом. Это маразм. Коллективный. Кто-то стоит у своего станка, уже не помня себя от алкоголизма, а кто-то создает систему, призванную защитить от довольно призрачной угрозы и потом бросается со всем этим в авантюру. Это ментальный кризис общества в самых широких его слоях. Мало того, что незавершенность той компьютерной системы объясняется неопределенностью исходной задачи ее создания, так еще и переворот задуман и проведен исключительно как авантюра, основанная на предположении, что та сторона, вероятный противник, поведут себя как благородные рыцари, держащие свое слово. Ваши не понимают, что так не принято. Представь.
- Не принято?
- С чужаками, коими вы для них являетесь - нет.
- А со своими?
- А свои не настолько глупы, чтобы выстраивать свои стратегии в расчете на честное слово.
- Понятно.
- А-а. Я вижу что тебе не нравится.
- Так они ничего никогда не создадут. У них человек человеку волк. Вот что я вижу.
- Веками у них все получалось, а тут нет.
- Ты за них?
Тут Ференгелия, все это время сидевшая на диване поодаль вдруг выбросила руку в сторону и начала заваливаться на бок. Выглядело совсем, как в кино, где показывали, как все эти принцессы падают в обморок - сейчас было именно это. И так же как в тех описанных и показанных случаях все было скорее всего притворным - корона на голове не то что не упала, а ничуть не сдвинулась.
- Тебе плохо? - Участливо, несмотря на очевидное притворство с тем, что и обмороком-то нельзя было назвать, спросил поднявшийся со своего стула Синельников.
- Я даже и не знаю, - проговорила она, - С одной стороны, это весело, с другой меня это удручает.
- Меня тоже удручает, ответил Синельников, подходя поближе, - от всего рассказанного делается совсем уныло что ли. Я тебе верю, и это как раз делает все только печальнее - знать, что люди на самом деле развиваются вот в такое.
- Ох, вы и мечтатели, - проговорила она, поднимаясь, - Мечтатели, - с этим словами она поднялась и протянула руки.
- Я не понимаю, при чем здесь это, - ответил Синельников, когда она уже схватила его.
Дальше произошло несколько неожиданное - обхватив его, она начала его поднимать вверх. При этом особых усилий вроде и не чувствовалось - по-видимому сработало то же, что было так исчерпывающе продемонстрировано при полете - он просто стал легче. Приподняв его примерно на метр-полтора, она направилась к краю зала, к окну.
На какой-то момент в голову Синельникова закралась мысль, что сейчас он в это самое окно вылетит, но все же на нее это было не похоже.
Дойдя до края зала, она чуть отстранила его вбок, будто бы выбирая место, после чего водрузила его на какую-то тумбу, на которую он до того и не обращал внимания.
Вот как красиво, - усмехнулась она.
Теперь она смотрела не него снизу вверх, будто бы не она была на локоть с небольшим выше него, а он.
Теперь о их производстве, - невзмутимо продолжила она, - Представь, у тебя мастерская и ты в ней что-то делаешь. Например, собираешь какой-нибудь аппарат из тех, что в кабине корабля. И вот, сегодня монтируешь электронику, завтра просто регулируешь его двумя отвертками и прибором. Потом делаешь корпус, работаешь с металлом, это громоздко, это не пара отверткою. Я это знаю. И вот все три дня тебе нужно разное количество инструментов. Разных инструментов. У тебя есть стол, ну верстак, назови как хочешь, и ты на нем работаешь. В нашем примере ты аккуратен и на столе у тебя ничего лишнего. Все инструменты, что у тебя есть - твои и ты их никому не отдаешь. Соответственно в разные дни ты убираешь в ящик одни и достаешь оттуда другие. В какой-то день они почти все в ящике, в какой-то почти все на столе. Картина понятна?
- Понятно, но при чем тут это? - Спросил Синельников, переминаясь на своей тумбе.
- Для них, то есть для готовящихся стать новыми хозяевами, для них люди - это инструменты, которые надо то убирать в ящик то вытаскивать. Так видится им в их планах и это логично. В их планах ведь большие процессы - как в эту вашу индустриализацию с плотинами только еще больше и дольше. По времени в такие процессы может умещаться не одно поколение. И вот, в один год, или в десятилетие надо одно количество людей, в другой - другое. У вас понимают манипуляции с численностью, как примитивное сокращение населения. Может, слышал?
- Ну может, что-то и слышал. Людей много, ресурсов мало. Это?
Да, это. Это примитивное и изначально не работающее понимание - прижать кривую численности книзу и радоваться. А вот у этих кривая должна выплясывать от десятилетия к десятилетию.
- А почему так? Что, остальным нечем заняться?
- Вот и хотят найти чем. В их мечтах можно было бы скомандовать всем: «идите, ложитесь в усыпальницу и спать. Когда понадобитесь, разморозим». Прямо как у вас в вашей армии.
- У нас не замораживают, если что, - чуть опешив ответил Синельников.
- Я про то, что люди будто бы сделают все по команде. Ну хорошо, в их мечтах все лишние люди упакуют чемоданы и поедут по деревням жить как в вашем прошлом веке, при этом сохраняя квалификацию. Когда они понадобятся их можно вызвать. Вместо заморозки пусть будет это. Такого тоже не сделать. А нужно.
- Это обязательно нужно?
- Да, а иначе все развитие будет вполсилы, если не хуже. И вот что они придумали. Эти лишние действительно уберутся в своеобразный ящик. Будут жить в том же обществе, на тех же правах и в тех же городах, но беднее. При этом даже не будут осознавать, что беднее, будут думать, что так жизнь устроена. Нужные люди будут ездить на автомобилях и летать по островам на отдых. По океанским - Гавайи и все это. А ненужные будут ездить на автобусе, все как у вас в вашем совке, но будут думать что они часть того благополучного мира. Для этой цели их надо обмануть, создав им видимость. Для начала, дав те телефоны. Понравилась игрушка?
- Я толком и не рассмотрел, но по первому виду да.
- Со второго, более пристального взгляда тебе понравиться еще больше.
- Чтобы обеспечить убирание и доставание из ящика, ими придумано, точнее изобретено заново, много других так же нужных составляющих. Например, сообщество людей может создать себе свое государство. У вас есть партия - коммунисты, но сейчас разрешают и другие. Ты про это слышал?
- Краем уха.
- Ладно, в других странах их много.
- Ну, это я знаю.
- Вот. Они, как правило, создаются не в приказном порядке, а на общественных началах. Не совсем простыми людьми конечно, но не по указке сверху. И вот, можно создать не свою партию, а создать государство. Вместо партии государство. Нравится вам царская Россия, вас таких много - кто-то с возможностями соберет группу, зарегистрирует все что нужно и вы, остальные в нее войдете.
- И что?
- Ты пока не понял. В современных условиях это был бы клуб по интересам. Заграницей такие есть.
- И что они делают?
- Воображают себе, будто живут в желаемой ими стране или даже времени.
- И зачем все это?
- Ну нравится им.
- Я уже вообще не понимаю - мы начали про одно, теперь про это.
- Все до тебя дойдет. Итак, с новой техникой это не будет клуб по интересам. Свои документы, свои законы, ну часть законов, свое почти все. Выберете или назначите себе царя, арендуете ему дачу, и он будет жить там. И самое главное, все это в вашем СССР. Вокруг СССР, а у вас царская Россия. Ну или в привычной вам Англии будет своя коммунистическая Англия. У психически больных, кстати, так и есть, только там все это в одной голове, у одного.
- Это правда дурдом. И зачем? И главное как? Паспорта печатать - это ладно, а остальное... Одеваться они будут как в те времена что ли?
- Насчет вопроса «как» - билет на самолет покупал?
- Во сне? Ну да.
- Вообще ты его купил. Компьютер тебе его купил, ты просто с ценой согласился, она тебе подошла. Бумажный билет там был? Не было.
- А деньги?
- Деньги в электронном виде. Запись в компьютере, что они у тебя есть, что ты их получил. Бумажные не нужны. Ты еще не чувствуешь тоску от того, что родился раньше, чем все это вошло в обиход?
- Нет. И при чем тут выдуманная страна в рамках настоящей?
- Сейчас все поймешь. Новая Денежная система у нас есть? Да есть. Еще нужна бюрократия. Это слово у вас как ругательство, на самом деле в словаре у нее свое определение и оно не ругательное. Без документов на самом деле ничего не организуешь.
- Ну ладно, как скажешь.
- Вот, это все тоже электронное. Как с деньгами. Компьютер тебе скажет, что надо получить справку и тут же ее выдаст. Без бумаг. А все эти в галстуках... Уволены.
Ну это я представляю. Вообще не мешало бы. А зачем тогда эта бумажка, ну электронная, если я не знал, что она мне нужна, тут же мне сказали что она нужна, и тут же выдали. Может без этого?
- Ну как же? Вот совершенно безобидный пример. Водитель-лихач, получивший кучу штрафов, таких же электронных, вдобавок ко всему разбивавшийся, но чудом уцелевший, решает пойти дальше и водить автобус с людьми. На то нужна справка, что к нему не было нареканий... Все такое. Нужна ли такая справка для того, чтобы возить десятки других?
- Конечно.
- Но ему не дадут. Правильно это будет?
- правильно.
- Ну вот, на все уйдут минуты. Никуда не надо идти и уж тем более ехать. Ему-то. Понятно что это и зачем? А можно еще все упростить и справку получит тот, кто выдает права. Компьютер, который выдает. Но все равно работы этим компьютерам будет достаточно. В производствах тоже много необходимостей в бюрократических процедурах.
- Ладно, я понял.
- С этим тоже разобрались. Бюрократия есть. В том числе для той вымышленной страны. Ты уже ходишь среди всех по улицам, но ты иностранец. И даже законы другие и справки. Хотя некоторые все же для всех общие. Понятно какие - тяжкие преступления, кражи - за это отвечают все одинаково. И это справедливо, хотя кто-то хотел бы, чтобы как раз там была лазейка. Так или иначе страна уже вырисовывается. Верно?
- Ну может и да.
- Вырисовывается, но слабо. Погружения нет. Ты включаешь телевизор, а там обычная программа «время». Да и ближайший из сограждан живет далеко - на другом конце города. Будет это мешать?
- Само собой будет мешать.
- А если по телевизору теперь не программа «время». Она ведь тебе теперь иностранная. Ну ты можешь посмотреть, если совсем с ума не сходить, то будет не запрещено, но вас свои.
- Сложно.
Не сложно. Все телевидение теперь не через телебашню в антенны, как вы привыкли, а через сеть. Видел сколько мачт в городе с бесновавшейся толпой? Меньше, чем фонарей, но тоже много.
- Так это сколько средств-то...
- За это не переживай.
Вообще включаешь ты свой телевизор тот, плоский, что черного цвета, и смотришь свои телепередачи. Как будто ты в той дореволюционной стране. А СССР для тебя - это нечто иностранное. А твой сосед по лестничной площадке - он в СССР. Сейчас для тебя это похоже на бредятину.
А зачем это все.
Простая формула. В ней три составляющих. Пей воду, жри хлеб - это одна, смотри телек - это вторая. Третья звучит совсем смешно - будь готов. Ну ты понял про что это. Понял ведь? Твоя квалификация никому не нужна. Это время. Если время оказывается длительным - то и это не ломает схему - новые поколения у этих резервистов тоже ведь появятся. И их дети будут обучены - почему нет. Это дешево. Сейчас заграницей образование дорогое, «образованцы» высоко оплачиваются. Это тоже излишество. Машина и там все изменит. Чванливые профессора останутся, но образование будет доступно любому оборванцу. Не дороже, чем излучать сигнал с телебашен. Ну около того.
- Это не рационально, не практично и не реалистично, - собравшись с мыслями, ответил Синельников. Хотя бы с обучением - Учить людей без цели... Зачем?
- Олицетворение этого не практичного и не рационального сейчас стоит передо мной и возражает, - усмехнулась Ференгелия, - Твоя жизнь довольно достоверно копировала путь тех резервистов. Правильнее было бы сказать их детей. Пошел получать свое высшее образование просто потому, что все пошли. В других странах это такой шаг, в который вкладывают деньги и желание, но главное вкладывают все эти свои жизненные силы, чтобы получить, заработать еще большие деньги и укрепить эти свои жизненные силы. Свои, а не какого-то там общества. Это как ваш подпольный обувной мастер, который решается купить для своей подвальной мастерской новый станок. Ты не сомневаешься в том, что он знает, что ему надо, зачем и что он будет с этим делать? Не сомневаешься?
- Не сомневаюсь.
- А про себя ты знал?
- Что именно я должен был знать?
- Ты бы заставил себя работать, живя в условиях, как в твоей армии на протяжении стольких же без малого двух лет, считать дни, отказывать себе, лишь чтобы заработать сумму денег и потом потратить ее всю на обучение? Ну или чтобы получить талон, дающий возможность учиться, как учатся у вас? В армию тебе, если что будет уже не нужно. Заставил бы себя проделать все это?
- Да зачем мне тогда это надо бы было? Просто бы работал сразу, да и все.
- Вот. А в других странах готовы. Не все, но достаточное количество. Вам ваши плешивые профессора говорили похожее, что там готовы расшибиться ради вот этого всего, но ваши маразматики упускали одну важную деталь - готовность тех заграничных студентов - это как готовность подпольного мастера купить станок чтобы зарабатывать еще больше, или просто зарабатывать, но это никак не рвение вашего отличника получить какую-то там красную картонку.
Итак, ты у нас неожиданно погружен в ту систему будущего. Мне даже не нужно показывать тебе картины. Ты из числа резервистов, ну или их детей. И ты с большой вероятностью пойдешь учиться, потому что так принято. И потом даже будешь как-то работать. Вся эта жизнь в режиме «как-то» и «вроде бы» легко может столкнуть по наклонной хотя бы в алкоголизм. В вашем обществе это просто неизбежно. В западном неизбежно даже кое-что похуже. Но это решаемо. Технологические развлечения вроде игр, в которые ты успел поиграть, могут вытолкать с пьедестала внимания даже пьянство. Представь?
- Те игры? Они будут? Если будут, то наверно я соглашусь.
- Ну вот. Схема с резервистами у нас уже работоспособна. Я тебя еще могу добить тем, что телевидение может быть полностью вытеснено сетью, которая вберет в себя и телевизионное наследие, то есть передачи, но при этом пойдет дальше. Ведущие, которые сморят через видеокамеру индивидуально на тебя и общаются с тобой. Ты же не будешь спрашивать, откуда в телевизоре камера?
- Не буду. Но я спрошу другое - это в честь чего такое внимание?
- Человек на экране - всего лишь создаваемое компьютером изображение. Говорит как человек, то есть осмысленно - не отличишь. Именно эту картинку видишь только ты, и разговор слышишь только ты. Можно не только разговоры, но и пошлятину разную - чего уж там. Достаточно?
- Достаточно.
- Нет, не достаточно. Не все такая там пошлятина, как тебя сейчас наверняка занесет. Это полезно хотя бы для того же образования. И там разговор может быть виден не тебе одному, а определенной группе. Ну и ты других будешь видеть и слышать. Уже что-то благородное вырисовывается, да? Вначале, как только сеть войдет в обиход, умники, да и не только они, будут за голову хвататься, что это технологическое достижение оказалось одним сплошным борделем, но потом окажется, что все совсем не так. Это, правда, тоже долгая история, на десятилетия. Все это, что было после слова «добью» - лишь маленький штрих, к делу особо и не относится.
- У меня уже голова гудит, - произнес Синельников, рассматривая каменный пол, прикидывая как бы спуститься с тумбы.
- Это нормально. Теперь ты видишь, как легко можно консервировать и расконсервировать целые группы населения. И во многом это будет вполне себе хищнический, а в реализации и человеконенавистнический подход. У вас обычно представляют таких буржуев - в черных шляпах-цилиндрах, представляют как сошедших с ума супербогачей, задавшихся целью просто сократить население. А все устроено гораздо сложнее.
- Если говорить про чисто техническую часть, то все это головокружительно. Это просто научная фантастика.
- И она уже придумана и даже продумана. Осталось построить. Вместо плат, которые мы вытаскивали, будут меньше, потом вместо стойки будет маленькая микросхема. Потом все упрется в размеры атомов. Когда упрется, будет уже достаточно. Будут те телефоны. Даже чуть раньше. Вся та система в целом - она в чем-то похожа на то, как делаю я. Чисто внешне. Примитивно, но что-то вроде того. Такая же пародия, как робот-кукла пародирует человека.
- А эта система может стать разумной?
- Это глупости. Выкинь из головы. Машина всегда будет машиной, какой бы она не была. Даже если сделают так, что она будет говорить как человек. Вообще, конечно, не «если» а «когда».
- Но ней можно будет разговаривать как с человеком и при этом не отличить.
- Да, как с человеком - не командами, а в произвольной форме. С телевизором или с куклой. Но любая такая машина - это то, что в нее заложил тот, кто ее программировал. Это ведь понятно? А вот жизнь - это жизнь. Жизнь стремится к усложнению, совершенствованию самой себя, машина, будучи предоставленной сама себе или просто останавливается ли деградирует. Даже если управляет заводом, способным воспроизводить все ее составные элементы. Все что нужно знать. Этот принцип не обманешь.
- И что, машина никогда не восстанет против человека?
- Люди по своей психологии пытаются приписать машине... Ну все эти фантазии про роботов. Одушевление их. Машина - это все равно, что книга. Книги, кстати тоже одушевляли. Просто так что ли были все эти сказки про волшебные книги? Где-то в книге просто заклинания, Где-то книга светится, где-то летает и самостоятельно колдует. У одних все эти выдумки - своеобразная дань уважения, у других, более дремучих - страх. Эти не выдумывают - они просто услышали что-то где-то. Ну а самые бестолковые пугаются сильнее всех и уже готовы эти книги, да вообще все книги выискивать и сжигать. Да хотя это все прошлые века. Теперь вот машины. Перебеситесь. Кстати, с позиций дикого человека, который ничем не глупее вас, только дикий - так вот с его точки зрения машины у вас восстают постоянно - Станок поранил кого-то - это не оно? Можно побороть это, повесив плетеный из пальмового волокна амулет.
- Это ты так шутишь?
- Так люди рассуждают. Дикарь сплетет амулет, умники из ваших современных городов пофантазируют про восстание машин. Машина, то вся эта огромная совокупность компьютеров - это все лишь инструмент. Да что там - сеть, запустившая твою ракету - это ее примитивный предок. В ее работу вмешались люди, и она наделала то, что наделала. В той плести такие внезапные, именно внезапные заговоры - дело можно считать, что неосуществимое.
- В общем, ты видел картинки будущего, теперь немного услышал о том, на чем оно строится. Для тебя этого вполне хватит. А из всего следует то, что заговорщики -это не какие-то там злодеи. Удели они тебе внимания и расскажи все что задумали ты, глядишь, разделил бы их видение и был бы готов его, это видение отстаивать. Не один ты такой.
- И сейчас ты скажешь, что они все делают правильно?
- В том-то и дело, что не правильно. Люди и не могут осуществить все это правильно. Просто в силу своей природы - не потому, что какие-то недостойные. А для тебя этого хватит, - повторила она, протягивая к нему руки.

[Statosphere_Magic]

Глава 46
- Теперь о том, что же они хотят уготовить всем вам, западной части. Ваша страна туда безусловно входит, как бы вы не вытанцовывали. И она будет входить, даже если от вашего теперешнего населения поубавится. Знаешь, почему поубавится?
- Почему?
- Гражданская война, вот почему. Ты бы сейчас погрустнел бы, но я не дам тебе нервничать. К тому же, если ты подумал, имею ли я к этому отношение, то нет, не имею.
- Так это может быть или будет?
- И может быть и будет. Вопрос только в том, как это будет. Теперь вернемся к более отдаленному возможному будущему, - ничуть не смущаясь продолжила Ференгелия, - Хотят они вот так: все объединено в конфедерацию с формализованным руководством. Формализованным - это значит - есть всем известное правительство, парламент и спецслужбы. Не тайное правительство, о чем у вас скоро начнут болтать, уже давно болтают, а официальное. Разницу ты понимаешь?
- С чего гражданская война-то? - Решил не отступаться Синельников.
- С того, что у вас полно желающих не то что развязать, но и поучаствовать.
- Как?
- Вот так. Сам все увидишь.
Синельников обречено выдохнул и откинулся на спинку стула.
- Говорите дальше, я буду слушать, - мертвым голосом произнес он.
- А-а. Смотришь на меня так, будто бы все это моя затея. Ну нельзя же так, - каким-то неожиданно непосредственным, капризным тоном произнесла она, - Ты ведешь себя, как король-самодур, желающий наказать того, кто приносит плохие новости.
- А корона-то у вас - не у меня, - негромко возразил Синельников.
Тут она неожиданно хихикнула.
- Ты потрясающий человек, - продолжила она, - И ты ведешь себя как потрясающий болван. Ты послушаешь, чтобы получить внеземные знания или будешь вредничать?
- Послушаю.
- Ну хотя бы ты изъявил готовность. Ладно. Пол-мира объединится в супер-государство. Оно со своими планами. Очень долгими - на десятки лет вперед. Космические корабли строить будут - большие, в километры. Вам, вашей стране, же это близко по духу как мало кому еще. Так или нет?
- Так. Километры - это много как-то, но тебе виднее.
Да, виднее. Километровые корабли на самом деле - это не то что твой. В том смысле, что они по большей части такая хрупкая башня с двигательным блоком и причалами, куда причаливают меньшие. И все это может летать от планеты к планете. И там же навешаны небольшие и очень хорошо защищенные отсеки для людей. В космосе вне магнитного поля Земли опаснее. Солнечный ветер - слышал такое? Частицы и радиация. Непредсказуемы, как погода. Океан можно переплыть на деревянной или тростниковой лодке и его переплывали, но лучше на большом металлическом судне. На него и все для новой жизни на новом континенте можно загрузить. Станки, например. Ну там континент - тут планета. Понято, зачем большие корабли, когда экспедиции могли, смогут летать и на тех, что попроще?
- Понятно. Давай лучше про корабли.
- Тебе не нужно про корабли. Я потом тебе их покажу, раз так интересно, но это будет для развлечения.
- Ничего себе развлечение. Это - то что нам нужно.
Тут она закрыла лицо растопыренной ладонью, после чего не то застонала не то усмехнулась.
- «Нам» - это кому? Союзу Советских?
- Всему человечеству.
- Вот ты уже и так летишь на корабле. На военном вооруженном корабле. Его построили у вас. Ваши инженеры.
- И что дальше?
- Они бы смогли построить еще один такой, если бы оказались в условиях прошлого века? Нет, даже упростим им задачу. Сразу после вашей славной революции. Все им поверили, поверили, что они из будущего. Головорезы в кожаных куртках их охраняют, на машинах их возят. По ресторанам. Ну и все лучшие лаборатории из всех, что есть, к их услугам. Корабль будет?
- Нет, в ближайшей перспективе не будет. Промышленности нет.
- Правильно. Вот и тут, с большими кораблями тоже самое. Будут строить промышленность. Шаг за шагом. Один шаг в десятилетие - это к примеру, чтобы показать масштабы. А помимо кораблей есть еще много других штук. То есть корабль - не конечная цель, а одна из целей.
- Так это все по-нашему. Индустриализация, - оживился Синельников, - Это как раз то, что было у нас, только быстрее. Я понимаю, что масштабы могут быть и больше, поэтому все дольше. Но это по-нашему. Это не по их обыкновению. Это мы создаем. А там буржуазия деньги выкачивает из народа. И воюет. У нас в последние годы на эти лозунги стали смотреть, как что-то несерьезное, но сейчас, узнав про то, что я узнал, я понимаю, что это было то, что надо. И является тем, чем надо.
Тут она внимательно посмотрела не него, после чего медленно и выразительно мотнула головой, словно он сказал какую-то дремучую и при этом забавную глупость.
- Вы все время догоняли. Догонять не стыдно, как и списывать, как и копировать.
- Я знаю мы крестьяне.
- Вас меньше, - продолжила она, не обращая внимание на очередной выпад, - Вы всю жизнь жили в ледяной пустыне. Ну почти ледяной пустыне. Ваша теперешняя страна со своей идеологией и образом жизни при смерти. Сегодня это здоровенный, пусть и неуклюжий, но громила с пудовыми кулаками, но завтра у него случается инфаркт. Это не смертельно, но он уже не может вести подвижный образ жизни. Одна напасть приходит за другой. Мало движения - ожирение, суставы, инсульт. Очень быстро. Вот и нет того залихватского громилы, наводившего свои порядки во всей деревне. Ну или в квартале. Если точнее, то влиявшего на планету. Он еще жив, но едва выползает на крыльцо. Это было бы пустой болтовней, но посуди сам - они, то есть ваши, Советские, построили сложнейшую систему, при этом не довели ее до окончательного в своей функциональности вида - это я про компьютерную систему, запустившую твою ракету, и вознамерились с помощью этой системы устроить военный переворот. Здоровые, жизнеспособные сообщества масштабов государств не играют в такие сомнительные игры с неясным исходом. Это маразм. Коллективный. Кто-то стоит у своего станка, уже не помня себя от алкоголизма, а кто-то создает систему, призванную защитить от довольно призрачной угрозы и потом бросается со всем этим в авантюру. Это ментальный кризис общества в самых широких его слоях. Мало того, что незавершенность той компьютерной системы объясняется неопределенностью исходной задачи ее создания, так еще и переворот задуман и проведен исключительно как авантюра, основанная на предположении, что та сторона, вероятный противник, поведут себя как благородные рыцари, держащие свое слово. Ваши не понимают, что так не принято. Представь.
- Не принято?
- С чужаками, коими вы для них являетесь - нет.
- А со своими?
- А свои не настолько глупы, чтобы выстраивать свои стратегии в расчете на честное слово.
- Понятно.
- А-а. Я вижу что тебе не нравится.
- Так они ничего никогда не создадут. У них человек человеку волк. Вот что я вижу.
- Веками у них все получалось, а тут нет.
- Ты за них?
Тут Ференгелия, все это время сидевшая на диване поодаль вдруг выбросила руку в сторону и начала заваливаться на бок. Выглядело совсем, как в кино, где показывали, как все эти принцессы падают в обморок - сейчас было именно это. И так же как в тех описанных и показанных случаях все было скорее всего притворным - корона на голове не то что не упала, а ничуть не сдвинулась.
- Тебе плохо? - Участливо, несмотря на очевидное притворство с тем, что и обмороком-то нельзя было назвать, спросил поднявшийся со своего стула Синельников.
- Я даже и не знаю, - проговорила она, - С одной стороны, это весело, с другой меня это удручает.
- Меня тоже удручает, ответил Синельников, подходя поближе, - от всего рассказанного делается совсем уныло что ли. Я тебе верю, и это как раз делает все только печальнее - знать, что люди на самом деле развиваются вот в такое.
- Ох, вы и мечтатели, - проговорила она, поднимаясь, - Мечтатели, - с этим словами она поднялась и протянула руки.
- Я не понимаю, при чем здесь это, - ответил Синельников, когда она уже схватила его.
Дальше произошло несколько неожиданное - обхватив его, она начала его поднимать вверх. При этом особых усилий вроде и не чувствовалось - по-видимому сработало то же, что было так исчерпывающе продемонстрировано при полете - он просто стал легче. Приподняв его примерно на метр-полтора, она направилась к краю зала, к окну.
На какой-то момент в голову Синельникова закралась мысль, что сейчас он в это самое окно вылетит, но все же на нее это было не похоже.
Дойдя до края зала, она чуть отстранила его вбок, будто бы выбирая место, после чего водрузила его на какую-то тумбу, на которую он до того и не обращал внимания.
Вот как красиво, - усмехнулась она.
Теперь она смотрела не него снизу вверх, будто бы не она была на локоть с небольшим выше него, а он.
Теперь о их производстве, - невзмутимо продолжила она, - Представь, у тебя мастерская и ты в ней что-то делаешь. Например, собираешь какой-нибудь аппарат из тех, что в кабине корабля. И вот, сегодня монтируешь электронику, завтра просто регулируешь его двумя отвертками и прибором. Потом делаешь корпус, работаешь с металлом, это громоздко, это не пара отверткою. Я это знаю. И вот все три дня тебе нужно разное количество инструментов. Разных инструментов. У тебя есть стол, ну верстак, назови как хочешь, и ты на нем работаешь. В нашем примере ты аккуратен и на столе у тебя ничего лишнего. Все инструменты, что у тебя есть - твои и ты их никому не отдаешь. Соответственно в разные дни ты убираешь в ящик одни и достаешь оттуда другие. В какой-то день они почти все в ящике, в какой-то почти все на столе. Картина понятна?
- Понятно, но при чем тут это? - Спросил Синельников, переминаясь на своей тумбе.
- Для них, то есть для готовящихся стать новыми хозяевами, для них люди - это инструменты, которые надо то убирать в ящик то вытаскивать. Так видится им в их планах и это логично. В их планах ведь большие процессы - как в эту вашу индустриализацию с плотинами только еще больше и дольше. По времени в такие процессы может умещаться не одно поколение. И вот, в один год, или в десятилетие надо одно количество людей, в другой - другое. У вас понимают манипуляции с численностью, как примитивное сокращение населения. Может, слышал?
- Ну может, что-то и слышал. Людей много, ресурсов мало. Это?
Да, это. Это примитивное и изначально не работающее понимание - прижать кривую численности книзу и радоваться. А вот у этих кривая должна выплясывать от десятилетия к десятилетию.
- А почему так? Что, остальным нечем заняться?
- Вот и хотят найти чем. В их мечтах можно было бы скомандовать всем: «идите, ложитесь в усыпальницу и спать. Когда понадобитесь, разморозим». Прямо как у вас в вашей армии.
- У нас не замораживают, если что, - чуть опешив ответил Синельников.
- Я про то, что люди будто бы сделают все по команде. Ну хорошо, в их мечтах все лишние люди упакуют чемоданы и поедут по деревням жить как в вашем прошлом веке, при этом сохраняя квалификацию. Когда они понадобятся их можно вызвать. Вместо заморозки пусть будет это. Такого тоже не сделать. А нужно.
- Это обязательно нужно?
- Да, а иначе все развитие будет вполсилы, если не хуже. И вот что они придумали. Эти лишние действительно уберутся в своеобразный ящик. Будут жить в том же обществе, на тех же правах и в тех же городах, но беднее. При этом даже не будут осознавать, что беднее, будут думать, что так жизнь устроена. Нужные люди будут ездить на автомобилях и летать по островам на отдых. По океанским - Гавайи и все это. А ненужные будут ездить на автобусе, все как у вас в вашем совке, но будут думать что они часть того благополучного мира. Для этой цели их надо обмануть, создав им видимость. Для начала, дав те телефоны. Понравилась игрушка?
- Я толком и не рассмотрел, но по первому виду да.
- Со второго, более пристального взгляда тебе понравиться еще больше.
- Чтобы обеспечить убирание и доставание из ящика, ими придумано, точнее изобретено заново, много других так же нужных составляющих. Например, сообщество людей может создать себе свое государство. У вас есть партия - коммунисты, но сейчас разрешают и другие. Ты про это слышал?
- Краем уха.
- Ладно, в других странах их много.
- Ну, это я знаю.
- Вот. Они, как правило, создаются не в приказном порядке, а на общественных началах. Не совсем простыми людьми конечно, но не по указке сверху. И вот, можно создать не свою партию, а создать государство. Вместо партии государство. Нравится вам царская Россия, вас таких много - кто-то с возможностями соберет группу, зарегистрирует все что нужно и вы, остальные в нее войдете.
- И что?
- Ты пока не понял. В современных условиях это был бы клуб по интересам. Заграницей такие есть.
- И что они делают?
- Воображают себе, будто живут в желаемой ими стране или даже времени.
- И зачем все это?
- Ну нравится им.
- Я уже вообще не понимаю - мы начали про одно, теперь про это.
- Все до тебя дойдет. Итак, с новой техникой это не будет клуб по интересам. Свои документы, свои законы, ну часть законов, свое почти все. Выберете или назначите себе царя, арендуете ему дачу, и он будет жить там. И самое главное, все это в вашем СССР. Вокруг СССР, а у вас царская Россия. Ну или в привычной вам Англии будет своя коммунистическая Англия. У психически больных, кстати, так и есть, только там все это в одной голове, у одного.
- Это правда дурдом. И зачем? И главное как? Паспорта печатать - это ладно, а остальное... Одеваться они будут как в те времена что ли?
- Насчет вопроса «как» - билет на самолет покупал?
- Во сне? Ну да.
- Вообще ты его купил. Компьютер тебе его купил, ты просто с ценой согласился, она тебе подошла. Бумажный билет там был? Не было.
- А деньги?
- Деньги в электронном виде. Запись в компьютере, что они у тебя есть, что ты их получил. Бумажные не нужны. Ты еще не чувствуешь тоску от того, что родился раньше, чем все это вошло в обиход?
- Нет. И при чем тут выдуманная страна в рамках настоящей?
- Сейчас все поймешь. Новая Денежная система у нас есть? Да есть. Еще нужна бюрократия. Это слово у вас как ругательство, на самом деле в словаре у нее свое определение и оно не ругательное. Без документов на самом деле ничего не организуешь.
- Ну ладно, как скажешь.
- Вот, это все тоже электронное. Как с деньгами. Компьютер тебе скажет, что надо получить справку и тут же ее выдаст. Без бумаг. А все эти в галстуках... Уволены.
Ну это я представляю. Вообще не мешало бы. А зачем тогда эта бумажка, ну электронная, если я не знал, что она мне нужна, тут же мне сказали что она нужна, и тут же выдали. Может без этого?
- Ну как же? Вот совершенно безобидный пример. Водитель-лихач, получивший кучу штрафов, таких же электронных, вдобавок ко всему разбивавшийся, но чудом уцелевший, решает пойти дальше и водить автобус с людьми. На то нужна справка, что к нему не было нареканий... Все такое. Нужна ли такая справка для того, чтобы возить десятки других?
- Конечно.
- Но ему не дадут. Правильно это будет?
- правильно.
- Ну вот, на все уйдут минуты. Никуда не надо идти и уж тем более ехать. Ему-то. Понятно что это и зачем? А можно еще все упростить и справку получит тот, кто выдает права. Компьютер, который выдает. Но все равно работы этим компьютерам будет достаточно. В производствах тоже много необходимостей в бюрократических процедурах.
- Ладно, я понял.
- С этим тоже разобрались. Бюрократия есть. В том числе для той вымышленной страны. Ты уже ходишь среди всех по улицам, но ты иностранец. И даже законы другие и справки. Хотя некоторые все же для всех общие. Понятно какие - тяжкие преступления, кражи - за это отвечают все одинаково. И это справедливо, хотя кто-то хотел бы, чтобы как раз там была лазейка. Так или иначе страна уже вырисовывается. Верно?
- Ну может и да.
- Вырисовывается, но слабо. Погружения нет. Ты включаешь телевизор, а там обычная программа «время». Да и ближайший из сограждан живет далеко - на другом конце города. Будет это мешать?
- Само собой будет мешать.
- А если по телевизору теперь не программа «время». Она ведь тебе теперь иностранная. Ну ты можешь посмотреть, если совсем с ума не сходить, то будет не запрещено, но вас свои.
- Сложно.
Не сложно. Все телевидение теперь не через телебашню в антенны, как вы привыкли, а через сеть. Видел сколько мачт в городе с бесновавшейся толпой? Меньше, чем фонарей, но тоже много.
- Так это сколько средств-то...
- За это не переживай.
Вообще включаешь ты свой телевизор тот, плоский, что черного цвета, и смотришь свои телепередачи. Как будто ты в той дореволюционной стране. А СССР для тебя - это нечто иностранное. А твой сосед по лестничной площадке - он в СССР. Сейчас для тебя это похоже на бредятину.
А зачем это все.
Простая формула. В ней три составляющих. Пей воду, жри хлеб - это одна, смотри телек - это вторая. Третья звучит совсем смешно - будь готов. Ну ты понял про что это. Понял ведь? Твоя квалификация никому не нужна. Это время. Если время оказывается длительным - то и это не ломает схему - новые поколения у этих резервистов тоже ведь появятся. И их дети будут обучены - почему нет. Это дешево. Сейчас заграницей образование дорогое, «образованцы» высоко оплачиваются. Это тоже излишество. Машина и там все изменит. Чванливые профессора останутся, но образование будет доступно любому оборванцу. Не дороже, чем излучать сигнал с телебашен. Ну около того.
- Это не рационально, не практично и не реалистично, - собравшись с мыслями, ответил Синельников. Хотя бы с обучением - Учить людей без цели... Зачем?
- Олицетворение этого не практичного и не рационального сейчас стоит передо мной и возражает, - усмехнулась Ференгелия, - Твоя жизнь довольно достоверно копировала путь тех резервистов. Правильнее было бы сказать их детей. Пошел получать свое высшее образование просто потому, что все пошли. В других странах это такой шаг, в который вкладывают деньги и желание, но главное вкладывают все эти свои жизненные силы, чтобы получить, заработать еще большие деньги и укрепить эти свои жизненные силы. Свои, а не какого-то там общества. Это как ваш подпольный обувной мастер, который решается купить для своей подвальной мастерской новый станок. Ты не сомневаешься в том, что он знает, что ему надо, зачем и что он будет с этим делать? Не сомневаешься?
- Не сомневаюсь.
- А про себя ты знал?
- Что именно я должен был знать?
- Ты бы заставил себя работать, живя в условиях, как в твоей армии на протяжении стольких же без малого двух лет, считать дни, отказывать себе, лишь чтобы заработать сумму денег и потом потратить ее всю на обучение? Ну или чтобы получить талон, дающий возможность учиться, как учатся у вас? В армию тебе, если что будет уже не нужно. Заставил бы себя проделать все это?
- Да зачем мне тогда это надо бы было? Просто бы работал сразу, да и все.
- Вот. А в других странах готовы. Не все, но достаточное количество. Вам ваши плешивые профессора говорили похожее, что там готовы расшибиться ради вот этого всего, но ваши маразматики упускали одну важную деталь - готовность тех заграничных студентов - это как готовность подпольного мастера купить станок чтобы зарабатывать еще больше, или просто зарабатывать, но это никак не рвение вашего отличника получить какую-то там красную картонку.
Итак, ты у нас неожиданно погружен в ту систему будущего. Мне даже не нужно показывать тебе картины. Ты из числа резервистов, ну или их детей. И ты с большой вероятностью пойдешь учиться, потому что так принято. И потом даже будешь как-то работать. Вся эта жизнь в режиме «как-то» и «вроде бы» легко может столкнуть по наклонной хотя бы в алкоголизм. В вашем обществе это просто неизбежно. В западном неизбежно даже кое-что похуже. Но это решаемо. Технологические развлечения вроде игр, в которые ты успел поиграть, могут вытолкать с пьедестала внимания даже пьянство. Представь?
- Те игры? Они будут? Если будут, то наверно я соглашусь.
- Ну вот. Схема с резервистами у нас уже работоспособна. Я тебя еще могу добить тем, что телевидение может быть полностью вытеснено сетью, которая вберет в себя и телевизионное наследие, то есть передачи, но при этом пойдет дальше. Ведущие, которые сморят через видеокамеру индивидуально на тебя и общаются с тобой. Ты же не будешь спрашивать, откуда в телевизоре камера?
- Не буду. Но я спрошу другое - это в честь чего такое внимание?
- Человек на экране - всего лишь создаваемое компьютером изображение. Говорит как человек, то есть осмысленно - не отличишь. Именно эту картинку видишь только ты, и разговор слышишь только ты. Можно не только разговоры, но и пошлятину разную - чего уж там. Достаточно?
- Достаточно.
- Нет, не достаточно. Не все такая там пошлятина, как тебя сейчас наверняка занесет. Это полезно хотя бы для того же образования. И там разговор может быть виден не тебе одному, а определенной группе. Ну и ты других будешь видеть и слышать. Уже что-то благородное вырисовывается, да? Вначале, как только сеть войдет в обиход, умники, да и не только они, будут за голову хвататься, что это технологическое достижение оказалось одним сплошным борделем, но потом окажется, что все совсем не так. Это, правда, тоже долгая история, на десятилетия. Все это, что было после слова «добью» - лишь маленький штрих, к делу особо и не относится.
- У меня уже голова гудит, - произнес Синельников, рассматривая каменный пол, прикидывая как бы спуститься с тумбы.
- Это нормально. Теперь ты видишь, как легко можно консервировать и расконсервировать целые группы населения. И во многом это будет вполне себе хищнический, а в реализации и человеконенавистнический подход. У вас обычно представляют таких буржуев - в черных шляпах-цилиндрах, представляют как сошедших с ума супербогачей, задавшихся целью просто сократить население. А все устроено гораздо сложнее.
- Если говорить про чисто техническую часть, то все это головокружительно. Это просто научная фантастика.
- И она уже придумана и даже продумана. Осталось построить. Вместо плат, которые мы вытаскивали, будут меньше, потом вместо стойки будет маленькая микросхема. Потом все упрется в размеры атомов. Когда упрется, будет уже достаточно. Будут те телефоны. Даже чуть раньше. Вся та система в целом - она в чем-то похожа на то, как делаю я. Чисто внешне. Примитивно, но что-то вроде того. Такая же пародия, как робот-кукла пародирует человека.
- А эта система может стать разумной?
- Это глупости. Выкинь из головы. Машина всегда будет машиной, какой бы она не была. Даже если сделают так, что она будет говорить как человек. Вообще, конечно, не «если» а «когда».
- Но ней можно будет разговаривать как с человеком и при этом не отличить.
- Да, как с человеком - не командами, а в произвольной форме. С телевизором или с куклой. Но любая такая машина - это то, что в нее заложил тот, кто ее программировал. Это ведь понятно? А вот жизнь - это жизнь. Жизнь стремится к усложнению, совершенствованию самой себя, машина, будучи предоставленной сама себе или просто останавливается ли деградирует. Даже если управляет заводом, способным воспроизводить все ее составные элементы. Все что нужно знать. Этот принцип не обманешь.
- И что, машина никогда не восстанет против человека?
- Люди по своей психологии пытаются приписать машине... Ну все эти фантазии про роботов. Одушевление их. Машина - это все равно, что книга. Книги, кстати тоже одушевляли. Просто так что ли были все эти сказки про волшебные книги? Где-то в книге просто заклинания, Где-то книга светится, где-то летает и самостоятельно колдует. У одних все эти выдумки - своеобразная дань уважения, у других, более дремучих - страх. Эти не выдумывают - они просто услышали что-то где-то. Ну а самые бестолковые пугаются сильнее всех и уже готовы эти книги, да вообще все книги выискивать и сжигать. Да хотя это все прошлые века. Теперь вот машины. Перебеситесь. Кстати, с позиций дикого человека, который ничем не глупее вас, только дикий - так вот с его точки зрения машины у вас восстают постоянно - Станок поранил кого-то - это не оно? Можно побороть это, повесив плетеный из пальмового волокна амулет.
- Это ты так шутишь?
- Так люди рассуждают. Дикарь сплетет амулет, умники из ваших современных городов пофантазируют про восстание машин. Машина, то вся эта огромная совокупность компьютеров - это все лишь инструмент. Да что там - сеть, запустившая твою ракету - это ее примитивный предок. В ее работу вмешались люди, и она наделала то, что наделала. В той плести такие внезапные, именно внезапные заговоры - дело можно считать, что неосуществимое.
- В общем, ты видел картинки будущего, теперь немного услышал о том, на чем оно строится. Для тебя этого вполне хватит. А из всего следует то, что заговорщики -это не какие-то там злодеи. Удели они тебе внимания и расскажи все что задумали ты, глядишь, разделил бы их видение и был бы готов его, это видение отстаивать. Не один ты такой.
- И сейчас ты скажешь, что они все делают правильно?
- В том-то и дело, что не правильно. Люди и не могут осуществить все это правильно. Просто в силу своей природы - не потому, что какие-то недостойные. А для тебя этого хватит, - повторила она, протягивая к нему руки.

[Statosphere_Magic]

Глава 47.1
UTC 22.10
Авианосная группа.
- Сейчас ты должен привести всю связь в исходное положение, - послышалось в голове.
- Хорошо, как скажешь, можешь начинать, - мысленно же ответил Синельников.
- Нет, это будет не так, как с программой.
Синельников подвигал пальцами. Сейчас они и вправду болели, будто бы он весь день что-то таскал. Вернее было сказать, болели они так, как болели бы на следующий день после этого, хотя прошло всего-то полтора часа.
- Как это будет?
- Я просто буду говорить тебе, на что нажимать. И я буду подсвечивать это.
- Подсвечивать?
- Взгляд сам будет выхватывать нужное.
- Зачем это?
- Чтобы умел.
- А если не то нажму?
- Не нажмешь, успокойся. Так, как мы будем делать сейчас - это куда более легкое и мягкое в отношении твоей нервной системы. Так будет правильнее. В тех случаях, с программой и с люком было некуда деваться. Сейчас можно по-другому.
Вся возня с приборными панелями, отвечавшими за видеоканал, электросистему, и навигацию заняла целых пять минут, если не больше. Все при том, что кнопок и тумблеров было не так уж и много. Еще он совершенно отчетливо заметил, что ближе к концу этих пяти минут он стал выполнять все заметно живее. Все же «Принцесса вирусов» умела, в том числе и умела обучить. Ну, или натренировать. И почему эта Ландскрихт так ее ругала...
- Через пару минут автоматика отыщет видеоканал - подвигает антенной и выберет частоту. А пока слушай, что скажу. К тебе появятся вопросы. Они слышали посторонние шумы - клавиатуру. Достоверной информации у них нет. Ты спал, а проснулся и у тебя в руках полиэтиленовый пакет. Ты его трепал во сне.
В углу отсека и вправду плавал пакет из-под рациона.
- Сквозь сон ты слышал, будто тебе кто-то звонит. По телефону. Ты снял трубку, а там гудки. Тебе это приснилось, когда ты вроде бы просыпался. Это ты скажешь сам. Еще до того полусна с телефоном ты видел полноценное сновидение про кабанчика. Они не деревенские гадалки, не должны тебя про него спросить, но держи это в голове. Ну ты же видел.
Синельников не смог сдержать смех, вернее смешок. Там, в Идеали, в ее доме он помимо прочих удивительных штук погрузился в какой-то особый сон, занявший считанные минуты. Это было очень быстро. Картина, представшая его сознанию, довольно яркая и динамичная, состояла в том, что полковник Дриснин, начальник приданного объекту гарнизона, объявил перед построенными на плацу, что часть с гордостью, именно с гордостью, приобрела в соседнем колхозе кабанчика и теперь он, кабанчик, принадлежит лично полковнику как знак особой... и не разобрать чего. После этого всем приказали разойтись, вручили инструмент и приказали продалбливать посреди плаца квадрат в пару соток. Кабанчику, бегавшему рядом, была необходима грязевая ванна, устроенная здесь же, посреди плаца. Все закончилось тем, что в устроенное болото въехала не пойми откуда взявшаяся черная «волга» с еще каким-то старшим офицером и водителем. Все это происходило под аккомпанемент оркестра, игравшего чуть поодаль.
Было бы довольно наивно ожидать от неземной формы жизни, состоявшей из вирусов, проявления какого-то трепетного и уважительного отношения к военным отдельно взятой страны, но с другой стороны, если бы она захотела, она бы наверняка смогла бы. Все это она объяснила тем, что надо было создать подсознательный рычаг, дернув за который можно было вызвать соответствующую реакцию, а наряду с кучей еще таких же мелочей уже можно было создать видимость, что он, Синельников, не вполне стабилен психически. С ее слов, это могло понадобиться. С другой стороны, Синельников несколько засомневался в необходимости таких сложных приемов. В текущих обстоятельствах это его возможное помешательство, выраженное лишь в виде простой словесной жалобы на что-либо, было бы вполне понимаемо каждому. Так или иначе, абсурдный сон про кабанчика был ему продемонстрирован.
Разговор тем временем продолжался:
- Сейчас они объявят то, чего от тебя хотят.
- А чего они хотят?
- Это ты должен услышать от них. Будет интересно. Хотя... ты воспримешь это серьезно. Вот представь, что про меня ты забыл.
Она исчезла, при этом как-то оттенив факт самого общения. Вроде все было на памяти, но вроде и нет так важно. Словно все это было очень давно. Все оттенилось как-то на эмоциональном уровне что ли. Снова эти трюки...
Через минуту с небольшим со стороны панели, где размещался телеэкран, послышался тоновый сигнал. Совсем как в телевизоре, когда передавали таблицу, только этот звучал секунд пять, не больше. Не успел он исчезнуть, как ожил радиоканал.
- «Буря-один», «Буря один», я «Днепр», - раздалось из громкоговорителя.
- Я «Буря-один», принимаю вас нормально, - ответил Синельников чуть запнувшимся голосом.
- Как себя чувствуете? - Это снова был Владимир Алексеевич.
- Самочувствие хорошее, - чуть неуверенным голосом ответил Синельников.
- Как давно вы проснулись?
- С минуту назад. Сейчас отстегнулся и пытаюсь... - он говорил ровно, но будто бы нездоровым похмельным голосом, так, как Ференгелия научила его, - Я пытаюсь размяться.
- Мышцы затекли?
- Никак нет. Не проснулся еще.
- Понял вас, «Буря один», - ответил доктор, определенно задумавшись о чем-то своем.
- Во время сна не слышали ничего? У вас, судя по телеметрии, включался один звуковой сигнал.
- Было что-то похожее на телефон, когда занято - это я запомнил. Вот, недавно. Вроде проснулся, потом уснул. Я думал, это приснилось.
- Звуковая индикация как раз напоминала такой гудок, - подтвердил врач, - Вы готовы к приему пищи? Есть аппетит?
- Готов, но если нужно, то могу и позже, - ответил Синельников вполне честно.
- Принято, - прозвучало из динамика, - А теперь до вас доведут обстановку.
- Говорит Генерал-лейтенант Бакланов, - зазвучал новый, но тоже уже хорошо знакомый голос, - Орбитальный Корабль «Буран», находящийся сейчас на станции «Заря» готов принять вас и ваш спускаемый аппарат. Спуск будете осуществлять в корабле «Буран», в его отсеке, как пассажир. На все маневрирование и сближение у вас должно уйти около полутора суток - нам нужно уточнить параметры вашей орбиты и выбрать оптимальную траекторию сближения. Этим мы займемся после того, как я доведу до вас следующее...
- Синельников замер, едва не затаив дыхание - такое предварение каждый раз не сулило ничего хорошего.
- Силы мятежников, представленные авианосной ударной группой, движутся в Аравийском море. На момент начала переворота группа находилась на рейде, затем по предоставленной нам американской стороной информации присоединилась к мятежу. Группа фанатиков-реваншистов направила эти силы на восток с целью нанести удар возмездия по городам Вьетнама. Мы небезосновательно предполагаем, что это является прикрытием и цели их ударов могут находиться в южных областях Советского Союза. При дальности ракет «томагавк» в 2500 километров под угрозой находятся южные республики до Казахстана включительно. Группа имеет прикрытие в виде двух атомных подводных лодок. Таким образом, военно-морские силы прибрежных государств региона не имеют возможностей по противодействию данному соединению.

[Statosphere_Magic]

Глава 47.2.
- По согласованию с законным правительством Соединенных Штатов Америки наше военно-политическое руководство приняло решение о нанесении ядерного удара по силам мятежников.
Перед этим уже был предпринят скоординированный удар, в котором была задействована эскадрилья ракетоносцев Ту-22М3, обеспечивавшаяся прикрытием со стороны авиации сил НАТО.
Синельников слушал, с каждой новой фразой все меньше веря сказанному. Это не было неверие человека, видевшего откровенную или плохо состряпанную ложь. Это было неожиданное неверие уже поддавшегося человека, человека, уже начавшего падать в разверзнувшуюся бездну, начавшего представлять все это.
- Группа бомбардировщиков Ту-22М3 была уничтожена в полном составе. Противовоздушная оборона сил мятежников представлена тремя крейсерами класса...
- Синельников взглянул на панель радиоканала, откуда несся весь этот кошмар, потом снова устремил взгляд на яркую черно-белую картинку, на которой была почти что неподвижная фигура генерала.
- Корабль «Буран» готов приступить к выполнению маневра сближения. В этом случае он погрузит спускаемый аппарат, оставив боевой модуль на орбите. Осуществить стрельбы в таком случае можно дистанционно - помехозащищенная линия от корабля к модулю, эта линия протяженностью в считанные километры обеспечит надежное управление. Плюс ко всему за дело возьмутся подготовленные офицеры. Оператор стрельбы будет на борту корабля.
Синельников глубоко вдохнул, потом выдохнул. Черно-белая фигура генерала на экране, словно взятая из чего-то про военные или довоенные годы, продолжала:
- Вопрос на данный момент состоит в том, что позиция открытия огня, другими словами, нужная орбита, имеет другие параметры. Упрощенно говоря, как можно быстрее отстреляться и потом дожидаться корабля - это первый вариант. Второй вариант я уже описал - корабль «Буран» сближается, принимает твой аппарат и дальше уже выходит на нужную орбиту. Ты уже на борту, как пассажир. Впрочем нет, ты - сдавший вступительные экзамены и допущенный к программе подготовки. Ни у кого, правда не было такого, что первый полет был осуществлен до комиссии, но теперь такое состоялось.
Синельников слушал молча. Слова генерала воспринимались теперь совершенно серьезно. Это было нечто сродни гипнотической силе, развеявшей все, что выстроила в голове Ференгелия.
- Как понял? Даю минуту на размышления, - объявил генерал.
- Вас понял, товарищ генерал-лейтенант, - отчеканил Синельников и замолк.
- Соглашайся на стрельбы, они ведь именно этого от тебя хотят, - прозвучало в голове, - Они даже тебе напомнили, что ты теперь космонавт, хотя допускают, что твое здоровье угроблено.
Синельников закрыл глаза и к его облегчению во мраке стали проступать светлые очертания.
- Это ядерная война, - мысленно простонал он, если вообще можно было мысленно простонать, но он представил, что произносит это именно так.
- Не нужно так драматизировать. Я знаю что говорю. Мы промахнемся - это усвой в первую очередь. Во-вторых, в осведомленных кругах на Земле сейчас во всю кричат о том, что она уже началась. Это, если так можно выразиться, веселье, а по правде безумие, началось, как только объявили о выходе корабля, нашего корабля, на орбиту. Кстати, Келено именно так бы и сказала - веселье.
- Она сказала не называть ее так.
- Ну хорошо, ты не называй, а я буду.
- Как мы промахнемся?
- За тем и новая программа. Кстати, осталось двадцать секунд, сейчас он тебя спросит. Не изображай бодрого солдата из американского фильма, а подавленным голосом спроси, что для этого нужно. Он поймет, что ты подразумеваешь под словом «для этого». Именно такого они от тебя и ожидают в благоприятном исходе. Они уже и схему прорисовали, как тебя уговорить. Уболтать. Так вот. Схема у меня есть, но она не понадобится. Не будем тратить время, хотя можно было бы покапризничать. Вообще им головной боли и так потом хватит. Не от меня, от людей.

[Statosphere_Magic]

Глава 48
Дата 16.08 Среда UTC 14.20
Автобус взревел и начал подниматься на очередной пригорок. Лучи вечернего солнца, проходившие сквозь окна и через силуэты людей, выглядели словно чем-то осязаемым - здесь в этой удушливой пыли это были желтоватые объемные фигуры, как бы созданные из самого света. Наконец, автобус, вскарабкавшийся на подъем и проехавший потом еще чуть-чуть, остановился. Это была конечная.
Толпа пришла в движение, и начала вываливаться прочь на улицу, на свежий вечерний воздух. Оказавшись на улице, Верка первым делом пару раз хлопнула себя по рукавам ветровки, словно желая выбить пыль, заполонившую воздух салона. На деле, ее не было так уж много, чтобы что-то и вправду выбилось. Тем не менее, неприятное чувство все еще не покидало, даже когда она шагала прочь от остановки с копошащимися и разбредающимися в разные стороны садоводами.
Отойдя шагов на пятьдесят, она обернулась как бы невзначай, на деле желая глянуть на ту картину издали, панорамно. Автобус, «Икарус» с гармошкой, стоял, отсвечивая закатным солнцем на своих стеклах. Водитель вышел из кабины и теперь курил рядом. Этот автобус был примечателен тем, что верх стекол кабины у него был закрашен прозрачным зеленым цветом, точь-в-точь, как будто бы зеленкой. И это было красиво. Автобус, надо думать, в основном, гонял по каким-то более приличным маршрутам, а водитель наверняка не без гордости владел именно этим, с зелеными стеклами. Почти как для туристов.
Верка развернулась и зашагала прочь. Даже вид обычного автобуса и тот столкнул весь ход мыслей в ту же колею - про убогий совок, застойное поколение, ну и туристов из-за границы как нечто противостоящее. Эта навязчивость в мыслях, обозначившаяся где-то с неделю назад, уже начинала доставать, но виновные были известны - все тот же убогий совок в целом и отдельные личности в частном.
- Почему я не знаю иностранных языков? - С искренней горечью подумала Верка, как только слух уловил мелодию «Модерн-Токинг», доносившуюся откуда-то из-за полосы рябин, за которой был сплошной убогий же забор.
Музыка играла не за забором - это было где-то далеко. Кто-то гулял свои выходные, а учитывая день недели, то скорее отпуск.
- Нет, этого было бы мало, - продолжала мысленно рыдать над собой Верка, - Но даже этого я бы не смогла. В такой-то семье... Вот были бы... Был бы отец интеллигентным человеком... Пусть бы и в очках и с портфелем...
На какие-то мгновения она вдруг вообразила себя московской студенткой, тоже в очках... И чтобы туда, в институт иностранцы приезжали... Мало ли зачем...
Пыльные кроссовки выбивали новую пыль из сухой-пересушенной пыльной же тропинки, извивавшейся в траве, норовившей хлестнуть по ногам. Совсем рядом, в метре, была грунтовая дорога, но с недавнего времени по ней стало совсем невозможно ходить - колхоз или кто они там, насыпали, щедро насыпали щебенки. Мало того, что крупные камни с острыми краями, так еще и ноги почти что вязли, эти камни чуть-чуть, да раздвигая.
- Все не то и все не так, - пришли на ум слова из песни.
Хотя ведь если она, Верка, заболеет, то ни одна сволочь не скажет, что все не то и все не так...

[Statosphere_Magic]

Глава 49
Обстрел скайфола.
- «Невада-Фокстрот-два», мы продолжаем сближение, скорость шестьдесят восемь и две десятых метра в секунду.
- Принято, - прозвучало в ответ, - Что с излучением?
- Их доплеровский радар по-прежнему в первичном режиме, экономит энергию, - отозвался со своего поста Райтвуд, которому сейчас предстояло осуществить первые в истории пилотируемой космонавтики боевые стрельбы.
- Мы предполагаем, что он перейдет в режим повышенной готовности на дистанции в пятьдесят километров или менее. Таким образом, вы имеете запас по времени сближения в двенадцать минут.
Дистанция девяносто шесть и пять десятых километра, - сообщил Райтвуд, - Цель захвачена и удерживается надежно. Готов открыть огонь.
- Принято, STS-2Y, открывайте огонь по усмотрению. Рекомендуем парный пуск с минимальным интервалом с последующим запуском еще одного устройства через шестьдесят секунд. Огневое воздействие выбрано высоким. Мы не можем достоверно предполагать ответную реакцию. Нам нужно более одного устройства, подходящего к этой штуке изначально.
- Вас понял «Невада-Фокстрот-два», открываю огонь, - безэмоциональным голосом ответил Райтвуд.
- Это акт войны, - произнес Гарднер тоном человека, поясняющего что-то несведущему, произнес, когда на дисплее, расположенном справа внизу приборной панели появилась строка, сообщавшая об открытии контейнера.
- Если и да, то не той войны, что мы представляли. Скорее странной войны, - отозвался Уайден, смотревший на происходившее с несколько более оптимистичной точки зрения.
- Может и так. Лучше бы и так. Однако они не могут не предпринять что-то в ответ.
Строка выделилась желтым фоном, потом появилась еще одна, и она также выделилась сплошной полосой, только уже красной. Полоса мигала.
- Он уже на траектории, - объявил Гарднер.
Тут появилась вторая мигающая красная строка.
- Вот и второй, - произнес Уайден.
Аппараты, которые по функциям можно было сопоставить с управляемыми ракетами, выглядели, как устройства в форме параллелепипеда. Основание параллелепипеда было со стороной чуть менее десяти дюймов, высота составляла двадцать с небольшим дюймов. При внешнем осмотре их запросто можно было бы принять за какие-то электронные блоки. Более детальный осмотр уже бы вызвал подозрение, что не так все просто - по сторонам параллелепипеда были разбросаны оптические стекла и зияющие свищи двигателей микрокоррекции.
Разнообразная оптика служила широкому спектру задач, от обнаружения и сопровождения цели до связи с носителем. Еще были выдвигавшиеся антенны дециметрового и сантиметрового диапазонов и основной двигатель - сопло с выходным сечением в три дюйма. Удельный импульс и тяга всей двигательной системы были малы - в условиях земной тяжести аппарат даже не оторвался бы от земли - для простого зависания тягу нужно было бы увеличить в пять раз. Однако же для прецизионной операции сближения и поражения орбитального спутника параметры были приемлемыми.
Также разработчики уделили внимание вопросу разброса осколков. Вроде бы не всерьез рассматривалась концепция пучка стволов огнестрельного оружия, который выпустил бы расходящийся метлой рой пуль. На деле эта метла из стволов и пуль трансформировалась в твердосплавное основание, напоминавшее тяжеловесное толстостенное блюдце. В блюдце были уложены заряд и металлические элементы. Блюдце и играло роль ствола. Оно же демпфировало воздействие на остальную часть устройства, хоть и необратимо повреждавшегося, но не разрушавшегося.
Блюдце-мортира выстреливало полтора десятка твердосплавных элементов, врезавшихся в цель с расстояния менее чем в десяток футов. Скорость при этом составляла чуть более ста пятидесяти метров в секунду. Это был минимум. На деле она суммировалась со скоростью сближения аппарата с целью и в наиболее благоприятной конфигурации эта сумма могла превышать скорость в триста метров в секунду. Для большинства спутников даже минимума было более чем достаточно.
«Скайфол», однако же, являл собой не вполне стандартный спутник и, будучи обитаемым объектом, имел более прочную оболочку. С другой стороны, поражение обитаемого отсека не являлось приоритетной задачей - необходимо было вывести из строя, необратимо вывести из строя другое, а именно оружейный блок. Однако тут возникал ряд вопросов - модуль был слишком крупным, и вероятность поражения именно критических узлов была куда ниже в сравнении с такой вероятностью в задаче поражения обычного спутника с габаритами в десяток футов в длину.
Проблему можно было решить количеством, но это было не единственное решение - другая модификация аппаратов перехвата была рассчитана на те случаи, когда церемониться насчет осколков было излишним. В той модификации, также имевшейся в бортовом арсенале, был заряд направленного рассеяния из пяти килограмм взрывчатого вещества и полутора килограмм твердосплавных элементов. Эти следовало применять исключительно на больших дистанциях, когда вероятность попасть под осколки своего оружия сводилась к значениям, характеризующим риск повстречать любой другой космической мусор.
- Посмотри-ка, вон они, - вдруг воскликнул Уайден, - Идут ровно. Красиво.
Гарднер, в общих чертах имевший представление о том, в каком направлении находился «Скайфол», вытянулся в своем кресле и устремил взгляд в окно, располагавшееся в верхней части кабины. Злобная звезда, плывшая по своей орбите, просматривалась четко, но сейчас его интересовала не она. Мысленно проведя линию от находившейся в отсеке позиции ARTIS, к «Скайфолу» он, не с первого раза, но углядел пару едва заметных пылинок, ровным ходом удалявшихся прочь. Шли они, правда, не совсем по той линии - были смещены влево. Он именно успел их усмотреть. Все потому, что через какие-то полминуты это стало решительно невозможным. Оба аппарата неслись сейчас к цели на скорости в пятьдесят метров в секунду, плюс к общему сближению, и эта скорость росла. По орбитальным меркам это был заурядный неторопливый маневр, по земным - одна лишь собственная компонента аппаратов была под сотню миль в час. Суммарная же скорость сближения была более двухсот. Вообще устройства не имели той примитивной программы, что у обычной ракеты, и при необходимости могли развернуться и уменьшить скорость сближения - все же процесс атаки был прецизионным орбитальным маневром, а не ракетным обстрелом.
Тем не менее, двигатель, работавший на самовоспламеняющихся компонентах, мог разогнать устройство до полутора сотен метров в секунду, а наведение вполне было способно нацелить его в центральную часть спутника. Такой скоротечный способ сближения был выбран и сейчас - у систем «Скайфола» должно было быть как можно меньше времени на реакцию, а отреагировать он и его системы вполне могли - они уже показали свою функциональность, уведя станцию от приближавшегося шаттла во время первой попытки захвата радиоканалов.
Вот и сейчас его доплеровский радар был наготове к обнаружению угроз - выплескивал в пространство короткие импульсы по десятку раз за секунду. Также в «Невада-Фокстрот-два» предположили, то их оптика может отслеживать шаттл уже сейчас - визуальный осмотр выявил по меньшей мере два рефлекторных объектива по двадцать дюймов. Впрочем, запущенные устройства перехвата имели несопоставимо меньшие габариты и параметры заметности, так что их шансы на успешное поражение были обнадеживающими.
- Дистанция до цели девяносто километров, - сообщил Райтвуд, - Контакт устойчивый, оба устройства на траектории.
- Принято, STS-2Y, - ответил «Невада-Фокстрот-два».
- Двадцать секунд до запуска третьего устройства, - продолжал Райтвуд, как вдруг его спокойный деловой тон сбился, - Импульсный сигнал сменил период. Доплеровский радар среагировал, повторяю, их доплеровский радар сменил период!
- Удерживайте контакт с целью и осуществляйте обстрел как запланировано, - ответили из «Невада-Фокстрот-два».
- Понял вас, - ответил Райтвуд, но тут же вновь разразился новыми эмоциями, - Тепловыделение цели растет!
- Ведите цель.
- Продолжаю вести цель... Он начал вращаться.
- Повторите.
- Его маневровые системы сработали. Возможно, некорректно. Теперь он приобрел угловую скорость. Параметры уточняю...

[Statosphere_Magic]

Кто запутался в технических деталях - правительство США в заговор суперфашистов не вовлечено, поэтому шаттл просто как положено в такой ситуации вначале устраивает спуфинг, потом получает приказ подбить "скайфол". Шаттл вначале используется втёмную суперфашистами как станция перехвата радиоканала, но как он получает приказ атаковать "скайфол", заговорщики бессильны ему помешать