"Скайфол" выходит на позицию

[Statosphere_Magic]

Глава 37
- Так чем мы хуже остальных, - уже спокойный, вроде как усталым голосом произнес Синельников.
- Это можно спрашивать не у меня, а у каждого из вас. Ну или через одного. И вы сами все расскажете. В красках расскажете. Да вот хотя бы... Что для вас иностранец? Иностранец для вас существо высшего порядка. Его селят в лучшие гостиницы и предоставляют все лучшее. Есть одна вполне разумная причина - это то, что у него доллары, но есть и вторая. Крестьянская. Какие у вас там присказки? Что люди скажут? Сор из избы? Вы одновременно не уважаете самих себя и громоздите монументы своему величию - мы и коммунизм всем построим, мы и в космос слетали первые, посмотрите-ка. Мы и то мы и это. Сейчас скажу глупо и примитивно - вы крестьяне из темных деревень, которых распихали по городам, поселили в современные дома, научили инженерному и промышленному делу, усадили за руль, заставили выстроить промышленность и массово получить образование. Но вы остались крестьянами. А почему? Потому что вы крестьяне.
- Хорошо, вы меня убедили, - тем же усталым тоном ответил Синельников.
- Не ври, так просто это не закончится. Есть хорошая новость - лет через сто, ну может около того, все будет по-другому. Другие страны, на которые вы смотрите с таким вожделением - они тоже прошли это. Только на несколько веков раньше. Они - городское общество. Крестьяне- это ведь не уничижительная характеристика. Это род деятельности и образ жизни. Это особый коллективизм. Коллективизм нужен для работы и выживания, но его следствие, одно из следствий - это то, что ради того, чтобы эффектно выглядеть в глазах собратьев человек может пойти очень далеко. У вас говорят ради красного словца... Поговорка. С точки зрения стороннего наблюдателя это иррационально. Знаешь что такое иррационально?
- Слово я такое знаю. Это значит нерационально.
- В данном случае это то, видя что задаются вопросом, «а на что это нужно?». Нет, по-другому, - она повторила, но с матом.
- Вы и так можете?
- Это же ваш язык и я его знаю. Что ты удивляешься? Еще у крестьян была безысходность в быту. Как у ваших, так и у остальных. Это ведет к падению ценности своей жизни. Другими словами - умереть не так страшно. Ты будешь удивлен, но это не постоянно. В статичном состоянии, когда еще можно выжить, все очень даже трусливы, но при переходе порогового состояния, когда машина в голове сосчитывает и результат показывает, что все - происходит очень кровавое и безобразное действо. Ну машина - это фигура речи. А потом умы гадают, от чего такая двойственность. На самом деле это простой и естественный механизм. А когда не ценишь свою жизнь, то не ценишь и чужую. Не врага, а кто с тобой. И даже не в бою, а в мирной повседневности. Еще эту чужую жизнь не ценят, потому что взаимодействуют со скотом. С домашним скотом. Глупо винить людей в том, что они едят мясо и вдвойне глупо сажать их на растительную диету, но психологический механизм-то не лишне знать. Так вот, они, крестьяне, выращивают всех своих свиней и коров, относятся к ним, как к питомцам что ли... Дают им имена, заботятся. А потом наступает время и все. Топор и нож.
- Зачем про это?
- Что значит зачем? Это так или не так?
- Так? И что теперь делать?
- Это не значит, что к скоту надо относиться как-то хуже или наоборот не есть мясо. Это просто для понимания. Это то, что оставляет след в психике. Ну раз уж на то пошло, то ферма, где по полю бегает сто поросят или тысяча кур - это нечто другое. Там они уже не персонифицируются.
- Так это то, что у нас. Птицефабрики и все остальное.
- Это уродливое явление. Концлагерь Освенцим. С этим, кстати, надо будет что-то делать. Персонал можно напугать. До смерти. До полусмерти...
- Опять у нас хуже всех, - произнес Синельников, даже не уделив внимания угрожающим словам про персонал.
- У нас, у вас. Не пробовал отделить себя от всех? Конечно не пробовал. А так сказал бы у «них». Ладно, мы сейчас не про это. Вывод из истории про домашний скот какой? Я уже прямо как у вас в вашей армии говорю, может это тебя встряхнет... Вывод?
- Не могу знать.
- Вывод из этой истории, слушаем внимательно, - она ядовито улыбнулась, - Вывод состоит в том, что для крестьянина, вчерашнего или настоящего, для крестьянина действие по убийству другого человека требует меньших моральных усилий, чем для городского человека. Примеры подберете самостоятельно. Вопросы?
- Виноват, - подхватив неожиданный тон, ответил Синельников, - примеров подобрать не могу.
- Отставить! Вся ваши национальная литература, которую ты с таким трудом изучал, и в чем нет твоей вины, что с трудом, так вот, она декларирует это, образно выражаясь, крича. Нет? Национальная литература означает русская литература, не советская. Человеческая жизнь не стоит ничего. Смерь по глупости. Смерть ради пустого позерства. Дегенератизм, снова презрение к человеческой жизни. Покорность и безволие, пороговый процесс и бунт с кровью. Примеры подберете в качестве самостоятельной работы. Вопросы?
- Вопросов нет, - упавшим голосом ответил Синельников.
- Вопрос должен был быть, - распалилась принцесса.
Однако же в ее случае распалилась не означало то, что она как-то яростно или просто эмоционально все это выговаривала. Выговаривала спокойно, но четко и как-то по-пробивному что ли. Стало совсем неприятно.
- Вопрос должен был быть, - повторила она, несколько мягче, - Вопрос должен касаться того, что в тех твоих книгах были не только крестьяне, но и высшие сословия. И отчего же они были такими же ментальными уродами? Отчего?
- Не могу знать... Не знаю.
- Оттого что все барахтались в одном болоте. Вот так. Скот одним своим существованием деформировал психику крестьян, крестьяне деформировали психику высших сословий. Все они взаимосвязаны. Видишь, как? Все в одной луже - и скот и крестьяне и даже надутые вельможи с эполетами.
- Но это было давно. Больше ста лет назад... Давно ведь?
- Это долго выветривается. Вытравливается. Выжигается, если на то пошло.
- Может не надо насчет «выжигается»?
- Это выжигание уже давно состоялось, не переживай. Это даже и не та война, которую ты внезапно замечтал выиграть своей станцией. Это же было раньше. Ваши первые коммунисты ведь именно против всего того сражались. Сражались как могли. Что-то смогли, что-то нет. Тут века нужны. Но когда-то в определенный момент все обнаружат, что давно позабыли, как живя в городах сажали картошку, что ездить на дачи с этими грядками все перестали много лет назад, что старухи не сидят у входа в дома и не сплетничают про всех проходящих,, что это можно видеть лишь в фильмах. Еще будет так, что никто вдруг не готов ни за что воевать, что это удел очень немногих, почти что избранных. Еще не будут собираться с этими застольями, как вы любите... Никому не будет дела, как живет сосед, только не путать с равнодушием и игнорированием криминала и насилия. Хотя как раз это вы почему-то можете. Ценность жизни, своей и чужой, будет выше. Ну вот, в общих чертах так это будет выглядеть на самом низовом уровне. В этот момент времени можно будет заявить, что ваше общество - не крестьянское по своему менталитету. Это нескоро, но будет. Пока это не так.
- Вражеские радиостанции и то так откровенно не говорили, - задумчиво произнес Синельников.
- Мне же не надо обманывать и добиваться расположения капризной аудитории. Ты ведь не являешься непонятной капризной аудиторией. Ты отдельно взятый человек. Мы просто разговариваем. Тебе не надо принимать все это на свой счет.
- Вы наверно этого не поймете - вы с другой планеты...
- Все я понимаю. Тебе сейчас сильно не нравится.
Тут Синельников довольно неожиданно для самого себя пришел к выводу, что надо как-то разряжать обстановку.
- Так может ничего в этом плохого, что мы крестьянские потомки. Ну крестьянский менталитет, как вы говорите.
- Менталитет, это что? - Вдруг оживилась принцесса.
- Ну сознание, стиль поведения, психология.
- А теперь вспомни, как бы ты ответил на этот вопрос до взлета. Услышав про крестьянский менталитет и получив вопрос? Напрягись, ты сможешь...
- Я бы подумал... Я бы подумал, что вы подразумеваете крестьянский народ... Да, точно, - проговорил чуть обалдевший от своего же открытия Синельников.
- Это было бы неверно. Вообще я бы могла заранее спросить тебя значение всех слов, как ты их понимаешь, это чтобы путаницы не было... Просто все так скоротечно произошло...
- Это же сколько времени понадобилось бы?
- Ты это и не заметил бы. При нормальных обстоятельствах это можно было бы сделать даже когда ты и не спал. Сделать это, когда бы ты бодрствовал и занимался своими делами. Ты бы и не заметил. Помнишь же, я говорила...
- А, ну да. Так это работает и вот так?
- Часто ли вы говорите «это работает вот так», про что-то не связанное с техникой?
- Не могу сказать. Может и да, может и нет.
- Когда ты сказал «потрясающе лучше», что ты имел ввиду?
- Когда?
- Вот когда.
- Тут в памяти встала картина, когда они еще были в поле, когда разговаривал с ней, и у него отчего-то закружилась голова. Вообще на тот момент уже как раз все прошло.
- Ах это? Я имел ввиду конечно же «amazing better». What’s wrong about it? - Он остановился едва ли не на полуслове.
- Ты так хорошо учил английский?
- Вообще нет. Учил, но не так, - ответил Синельников, чуть диковато осмотревшись по сторонам.
- Я-то говорю с тобой на вашем русском. А ты, так выходит, что вначале думаешь на английском, а потом...
- Как такое возможно? Я думаю на русском, на своем.
- Давай сейчас проверим кое-то. Просто послушай, что скажу... Niirgmantnit infashinst...
Сказанное далее, да и первые слова Синельников и не воспроизвел бы, но отчего-то рассудок сам дал готовый ответ. Синельников аж пошатнулся.
- Понимать-то я все понимаю, что вы говорите, конечно я хотел бы сейчас оказаться дома, но вот так говорить почему-то не могу.
- Это Келено, - произнесла Ференгелия, впившись в него глазами, - Она и сюда влезла, дрянь.
- Кто такая Келено?
- Это та еще дрянь.
- А при чем здесь то, что я знаю английский и еще этот... Который я не выговорю? Вы спросили меня, понимаю ли я вас и хотел бы я домой прямо сейчас, вычеркнув себя из базы данных на военнообязанных. Я все понял сразу же, а как понял, я не понял...
- Она знала, знает все заранее. Видишь ли, я могу многое предполагать и не ошибаться. Логически предполагать, как вы, люди, только лучше. Намного лучше. Тот фильм про будущее, ну во сне - он был моим предположением. То есть именно так, в документальной точности, все не будет - я тебе про это говорила.
- Да, я помню.
- И отсюда же следует, то есть это так и есть, что даже наблюдая за деятельностью ваших команд, твоих сослуживцев, и командиров, я не могла заранее знать, что ты окажешься в ракете и что все будет именно так. Я поняла это только когда тот мерзкий капитан проснулся, вернее когда этот ваш Барзумян получил указание от генерала и начал звонить ему, чтобы сообщить, что он, капитан должен будет произвести перепрограммирование ракеты и при этом ему нужно будет напоказ стоять перед видеокамерой, делая вид, что занимается совсем не этим. Тут мне все стало ясно. Потом он начал перебирать в своей голове варианты, но это лишь все подтверждало. И то, это не предопределяло твой полет. Это стало понятно, когда Генерал, которого ты не знаешь, перевел систему «Полином» в очередное промежуточное состояние и мостики сложились. Вообще у капитана был, он и сейчас жив, такой его сменщик, который дежурит с ним в одно время. Они могли бы проделать все это вдвоем с ним. Но они поссорились, видите ли. На их языке это называется не поделили бабу. Тот получил в глаз, капитан в ответ по ребрам. Оба были пьяные. Сильно пьяные. Вообще такое редкость - как правило эти конфликты бывают между незнакомыми. Эти ухитрились будучи знакомыми... Не важно... Видишь, как все сложно. Не в смысле трудно, а в смысле много факторов. А ведь я пересказала тебе совсем чуть-чуть.
- Да, много, - Согласился Синельников.
- А вот непосредственно будущее я не вижу. А еще я напоказ, в качестве похвалы тебе, заслуженной если что, удивлялась, насколько ты хорошо осваиваешься. И ведь она, дрянь, сделала так, чтобы не слишком хорошо.
- Я не совсем понимаю.
Ты довольно быстро освоился в Идеали. Если бы было не так гладко, то ты какое-то время вел бы себя как во сне - забывал бы все постоянно и вообще не был бы способен к долгому осмысленному разговору. Пришлось бы адаптироваться. У тебя, как у и всех такое было, только ты не помнишь - помнишь, начиная с того момента, как по дороге шел. Так или иначе, все прошло довольно быстро. Быстро, но не так, чтобы из ряда вон.
- Спасибо еще раз за все, но кто такая Келено?
- Да это кошмар просто. Это черная дыра.
- Черная дыра? Как в космосе?
- Она самая. Живет среди людей и думает, что ей все можно...
- Как это может быть? Черная дыра - это такая... Черная дыра... В космосе...
- Ну так я тоже болезнь, вирусы. Просто знай, что есть Келено, и что она дрянь. Если я поняла, что ты полетишь на своем корабле, когда к этому выводила логическая последовательность, то Келено просто увидела это заранее. Ей-то думать не надо. Это же Келено. Теперь уже ты не думай о ней.
- Как я могу не думать о ней, если мы о ней говорим?
- Я помогу. И я не подразумеваю что-то резкое, чтобы ты забыл по взмаху руки. Куда уж теперь. И называй меня на «ты» уже, не надо церемониться, где не надо.
- Хорошо, я постараюсь не думать... Если тебе это надо.
- Сейчас у нас другое. Нам нужно перепрограммировать компьютер твоего корабля.
- Ты же говорила, что не знаешь, как это сделать.
- Это было для сумасбродного примера, в котором ты перенесся бы в прошлое бомбить, сам знаешь кого. Там бы не было всех ваших спутников с их навигацией и тогда действительно было бы глупо... В общем, тогда речь была не об этом. А так мы внесем изменения... Все для такого вмешательства на борту есть. Есть еще и больше - твой портативный компьютер, но он даже не понадобится.
- Ты что, знаешь программу и все, что нужно? Устройство вычислительного комплекса и все такое?
- Лучше чем те, кто его создал. Я не шучу. Их ведь много и они взаимодействуют, как могут. Все эти схемы, документация... Пока один написал, пока другой прочитал...
- И программу тоже знаешь?
- Это еще проще. За инженерами надо было следить, они все разные, а программа... Ты же считал когда-нибудь на пальцах?
- Причем здесь это?
- Это было вычислительное. Дискретное. На десять позиций. И не смейся.
- Да просто забавно, как можно назвать счет на пальцах такими словами.
- Но это нормальное описание. А теперь представь, сколько вирусов и что они могут, собравшись по принципу чего-то вычислительного. Я не говорю машины, потому что это не машина. Но работает, как машина. Чтобы ты не фантазировал, сразу скажу, что сравнивать меня с компьютером не надо. Вы, люди, по своему недоразвитию еще подвержены таким фантазиям, я могу понять почему, но я тебя предупредила.
- То есть ты можешь... Ну просто делать как компьютер?
- Да, делать как компьютер, причем небольшими силами, небольшой частью вирусов. Ну рука с пальцами, которыми ты считаешь - она же лишь твоя часть. Держи в голове этот пример, так будет правильно.
- Хорошо, как скажешь.
- Ну что, готов?
- К чему?

[Statosphere_Magic]

Главы в ворде. Нумерация немного сбита, но последовательность текста верная

[Statosphere_Magic]

Глава 38
UTC 20.10.
Глаза открылись. Свет был непривычно ярким, но вскоре, через какие-то секунды, он стал привычным. Синельников направил взгляд на маленький шар глобуса, размещенный за стеклянной полусферой. Это было лишним - положение корабля было и так известно. Прибор работал исправно и показывал что нужно. То же самое относилось и к цифровым индикаторам, показывавшим параметры орбиты с разрешением до одной угловой минуты.
Набившая оскомину панель связи по-прежнему светила всеми нужными индикаторами. Связь молчала, хотя канал был включен. Тут он отчего-то начал глубоко вздыхать и простонал. В нормальных условиях, надо думать, всхрапнул бы...
Руки уже тянулись туда, где был телеэкран. Там же было управление всей видеосвязью. Один палец лег на кнопку, но не дожал ее - того ощутимого щелчка не было. Не понимая, что делает, он ухватился второй рукой за панель и вот уже щелкнул два тумблера, потом начал ритмично, с интервалом чуть более в полторы секунды нажимать «сброс» - такая же кнопка, как на калькуляторе, она там была. Нажатий было с десяток, но начиная с пятого, в этот ритм вклинилась и та кнопка, что была недожата. Рассудок подсказывал, что техника такого совершенно не любит, но сделать ничего не мог.
После этой игры на клавишах система отозвалась отрывистым зуммером, серией звуковых сигналов. Экран включился, но на нем была рябь белого шума и надпись «НЕТ СИГН». Через несколько секунд экран погас.
Взгляд теперь медленно шел по кабине. Он остановился на широкой клавиатуре с белыми кнопками. Она находилась в верхней части отсека, и на земле управляться с ней было бы совсем неудобно, да и не нужно было. Это была одна из двух таких, имевшая выход к бортовой ЭВМ. Во время инструктажа, уже прошедшего во время вынужденного полета, ему дали перечень узлов и агрегатов, которые следует обходить своим вниманием стороной. Клавиатура, как и пара экранов над ней, входила в этот перечень.
К своему удивлению, если не сказать ужасу, он двинул именно туда. Эмоция, впрочем, тут же сменилась отрешенностью, а затем и чувством умиротворения, смешанным с чувством превосходства вообще над всеми, кто находился сейчас на планете, ни много ни мало. Даже и не превосходства, а вообще чего-то непонятного - это не было человеческое. И такое, опять же, вполне могло быть во сне.
Ухватившись за стальную скобу, какие устраивают на приборных панелях, он оглянулся в сторону прилаженного у ложемента «Темп-2М». Тот тоже мог на что-то сгодиться. Сгодиться, если это, к чему он сейчас подлетел, выйдет из строя. Хотя там была еще одна такая.
После нескольких тумблеров засветились оба экрана. Левая рука теперь держалась за скобу, а правая... Он и не сразу понял, что происходит. Вроде бы ладонь распласталась по клавиатуре, чего совершенно не следовало делать, а потом послышался какой-то хруст. По правому экрану побежали строки. С хрустом кнопок они росли. Одна, потом другая. Вот уже весь экран заполнился, и все набранное поползло вверх. Вначале были команды из заглавных русских букв, но потом стали мелькать и латинские - это он успел разобрать. Где-то что-то тревожно запищало. Потом к первому сигналу присоединился еще один.
Тут треск клавиатуры оборвался. Голова сама собой повернулась туда, где была распростертая ладонь и вот уже кнопки были в поле зрения. Пальцы сами собой растопырились и зависли в сантиметрах пяти над кнопками, будто бы он хотел погреть руки о печь. Потом растопыренная ладонь прошла слева направо итак несколько раз, будто бы рука пыталась заколдовать машину. Голова снова стала поворачиваться в сторону экрана. Начало кое-что доходить, вернее это было на уровне впечатления. Выглядело так, будто бы живой машине, которой он сейчас стал, нужно было лишь откалибровать положение руки на кнопках - в течение всего процесса ввода он ведь на них и не смотрел вовсе.
Клавиатура вновь затрещала. Сигналы оповещения по-прежнему завывали. Вскоре к ним присоединился и третий.
На левом экране стали появляться какие-то строки. В отличие от набираемых, эти просто возникали как ответный результат работы компьютера. Они также начали заполнять экран. Делали они это куда менее энергично, чем набираемые клавиатурой.
- Это то, что получается, а оно получается, - беззвучно отозвалось где-то в сознании.
Раздался звуковой сигнал коммуникационной системы.
- «Буря-один», «Буря-один», как слышите, - Я «Днепр», - начал оператор.
В сознании появилась картина с толстым раскрасневшимся майором, согнувшимся у микрофона в такой позе, будто бы он собирался стрелять из укрытия. Потом тот второй взгляд направился на другую фигуру. Это был Бакланов, чуть ссутулившийся в попытке вглядеться в экран. Ссутулился он от напряжения, будто бы так он сможет что-то лучше рассмотреть в экранах с цифрами параметров полета. Еще его левая рука ухватилась за край стола. Картина развеялась, не успел оператор повторить свой вызов.
Вместо ответа Синельников простонал, продолжая при этом орудовать клавиатурой. Вернее, орудовал не он, а его рука, ведомая известно кем.
После еще нескольких попыток вызвать его речевыми сообщениями, Земля дала довольно громкий звуковой сигнал - тон с полкилогерца. Гудок, если говорить по-простому.
После очередного, третьего по счету гудка, Синельников снова простонал и сдавленным голосом произнес «Кабанчик, товарищ подполковник». Слово подполковник, впрочем, он уже сильно зажевал, но разобрать было можно. «Кабанчик» же он чуть ли не выкрикнул.
Правая рука тем временем отошла от клавиатуры и ухватилась за скобу. Снова была распростертая ладонь, но теперь уже левой руки, которая принялась хрустеть кнопками ровно с тем же неистовством.
Звуковые гудки, призванные разбудить его все не прекращались. Они меняли тон, шли сериями. Одна серия была как в телефонной трубке, когда занято - это было точь-в-точь.
В какой-то момент все тревожные сигналы стихли. Треск клавиатуры тоже унялся, сменившись редкими щелчками. Совсем как стихший дождь. На этом, тем не менее, все не закончилось. Отведя взгляд от чернеющих, заполненных голубоватыми строками экранов, он развернулся и двинулся к панели, находившейся за головной частью ложементов. Там были обтянутые тканью блоки регенератора и серые металлические панели с особыми замками-защелками, которые можно было ткнуть и отвести крышку вверх.
К своему ужасу, который он снова был в состоянии испытать, он полез к этим замкам. Там, насколько он знал, а он это хорошо усвоил, находились блоки бортовой ЭВМ. Не в полном составе - процессор был вне доступа экипажа, но то, что там было, также являлось критически важным. Построение ЭВМ немного отличалось от того, как строился персональный компьютер, но для бортовой системы космического корабля это было неудивительно.
- Это они никогда не будут предполагать и в это никто не поверит, - прозвучало в сознании, причем уже несколько отчетливее, - Сейчас отключим несколько блоков и уберем то, что сковывает гибкость этой машины. У них на американском самолете воздушной войны задумано так же. Еще не сделали.
Фраза была куда более громоздкой, чем первая, про то, что получается на экране, но до Синельникова все же дошло. «Они» означало просто «люди», не важно с какой стороны, советской ли, западной ли.
За щитком была этажерка из полусотни пластин, то есть печатных плат. Он потянул за три какие-то, расположенные в разных местах, те поддались и вышли на полсантиметра. Разъемы разошлись и платы выпали из схемы.
Следующим действием был бросок обратно к клавиатуре. Теперь он положил три пальца на кнопки, что были со стрелками, и в этот раз он на них смотрел. Тут средний палец судорожно сделал серию из пяти нажатий, и корпус корабля чуть дрогнул от серии ударов. Чем-то это напомнило очень приглушенную, донесшуюся издалека автоматную очередь. Палец на левой стрелке сделал два нажатия, что также привело к тому, что раздалась пара таких «выстрелов». Потом правая кнопка дала три и та, что смотрела назад, то есть вниз, скомандовала дать очередь из семи импульсов. Вроде бы он их все каким-то непостижимым образом сосчитал.
Тут он почувствовал, что пульс бешено бьет в виски. Он оттолкнулся, каким-то чудом плюхнулся точно в ложемент, хватанул ремни, и едва он успел их защелкнуть, провалился в темноту.
- Ну вот, все получилось, - послышался голос, ставший уже таким знакомым.
Снова был этот зал с круглым столом посередине.
Он, обессилевший, сидел на диване, что был поодаль, под большим окном, через которое светило дневное солнце. В противоположном таком же окне по-прежнему виднелись ветви рябин, сквозь которые просматривалось то неестественное, марганцовочного цвета небо.
Тут одна рука ее обхватила его за затылок, а другая поднесла стеклянный, довольно нетипичного вида стакан, если это вообще называлось стаканом.
- Вот, пей, - произнесла она.
- Что это?
- Вода конечно, что же еще
Синельников не без усилий выпил весь стакан, в котором было едва ли не пол-литра, и выдохнул.
- Что теперь будет? - В некотором смятении произнес он, повернувшись к ней.
«Принцесса Ференгелия», как он ее про себя называл, теперь имела несколько более живой вид. Менее холодный что ли.
- Все получилось, - ответила она чуть улыбнувшись, - Этот корабль, его компьютер теперь перепрограммирован.
- У меня так до сих пор и не укладывается в голове, что ты это умеешь. Картинки и сны - это одно, но наш советский компьютер на военной орбитальной станции... Он же наш, советский...
- Да нет же! - произнесла она с некоторой беззлобной издевкой, - Ваше советское - оно все такое серьезное и с такими чудесами несовместимо, ты это хотел сказать? Пора уже как-то приходить к новым нормальностям. Ну да, я по-твоему должна... Балы и пиры... Так? Это? И колдовать, раз уж на то пошло. Правильно?
- Ну если бы меня спросили и дали подумать... То я, скорее всего, именно так бы и представил, - нашелся Синельников.
- А теперь нам придется продолжить наше занудство, - объявила Ференгелия.
- Занудство?
- Сообщу тебе, что перепрограммировать корабль - это мелочь. Техническая мелочь. Есть еще человек, один человек... Это ты. Ты не будешь прежним, уж так надо. Ничего не понимающему юнцу не место в таком корабле и ты это знаешь. Вернуть тебя на землю прямо сейчас я не могу. Могла бы сделать так, как это безопасно для тебя - ты бы давно стоял на земле. Но если я сейчас скажу тебе, как отстыковать нужный модуль и приземлиться - то на этом твои злоключения не закончатся. Мало того, что ты оторвался от Земли, улетев в корабле, так ты точно также оторвался от той обычной жизни, от прошлого и дружественного к тебе общества. Ты теперь - объект охоты. Поэтому сделаем по-другому.
- Звучит не очень. Может не надо? Может все не так плохо?
- Ты должен и ты будешь знать, кто и зачем запустил корабль. А отсюда ты будешь знать, как себя вести. Время у нас здесь есть. Тебе все понятно?

[Statosphere_Magic]

Глава 39.1
- Из истории ты должен знать, что в прошлые века многое определяли не короли, а все эти дворяне и знатные роды. Они, если говорить современным языком, формировали гибко меняющуюся идеологию, проводили разведывательно-агентурные мероприятия, организовывали производство.
- Странновато звучит для них.
- Нет, они только на балах плясали и в странных одеждах ходили... Люди прошлого были не глупее вас, а в чем-то были и умнее. Не все конечно.
- Кроме крестьян конечно же...
- Можешь и дальше показывать характер, только знай, что увидь они ваш лазер, автомобиль «Волга» и телевизор, они не пали бы на колени и не стали бы объявлять себя дерьмом, а вас небожителями. Представь, не стали бы. И даже ваш замечательный автомат система-47 не помог бы.
- Так уж и не помог бы?
- Ваша страна воюет сейчас с противником, живущим на уровне средних веков. Вы преобладаете настолько, что соотношение потерь как на сафари. Знаешь, что такое сафари? Охота такая. Вот, соотношение потерь несопоставимое. У вас потерь мало, у них много. А страдаете и не знаете, что делать вы. У тех все в порядке. А ты говорил... Они, правда, еще большие крестьян чем вы, но мы сейчас про стычку прошлого и будущего. А уж если над крестьянами есть кто поумнее...
- Это все здесь причем?
- Чтобы не думал, что со своими железками вы умнее остальных предыдущих поколений. И не препирался. Слушай уже, чтобы знать, кто и зачем запустил твою ракету.
- Хорошо, я слушаю, - с натугой вздохнул Синельников и устроился на стуле поудобнее, сложив руки на груди.
- С чего мы сбились? С королей и аристократии? Да, с них.
- А ты сама кто? - Сердито подумал Синельников, но смолчал
- ...Старые европейские остались в Британии. Там это хранят и даже выставляют эту свою приверженность напоказ. В США произошло своеобразное встряхивание, перезапуск. Там европейские линии оборвались. Не в том смысле, что всех убили, а в смысле традиций. Правильнее даже сказать, что старые интеллектуальные линии не оборвались, а из них успели прорасти новые. И более современные. Линии - это не семейные линии, а такие... Как бы линии интеллектуальной преемственности. И вот что они придумали. Есть два варианта - глобализация - это объединенное человечество с мировым правительством и полуглобализация, это когда есть Объединенные Западные Нации, и противостоящий им Азиатский Мир. Азиатский Мир - это противовес и он не просто так, он нужен. А еще все, кто совсем не такие, и ни на кого не похож - выметайтесь с нашего праздника и образуйте свое сообщество «не вошедших», нейтральных государств. Они, впрочем, могут жить в относительном достатке и гордиться всем, чем захотят гордиться. Уж это люди умеют. А относительный достаток - это значит чистые улицы, довольные жизнью люди, но никаких технологий, которые выведут их с Земли, они не получат и не создадут. И даже энергетику вроде термоядерной - ее тоже не создадут. По большому кабелю может и получат как подачку, может и за дешево, но самим - нет.
- Зачем это?
- Надо. Кстати, по части таких подачек... Одна такая гордая страна, спутник даже запустила, а вот приезжает иностранец, показывает пакет с кока-колой и дешевыми безделушками, и такое начинается... Знаешь, где?
- Не знаю, - чуть ли не сквозь зубы проговорил Синельников.
- На луне.
Тут она вдруг изменилась в лице, став снова какой-то отстраненной.
- Извини, я больше так не буду, раз тебе это не нравится. Я думала, это тебя освободит.
- От чего? - Спросил Синельников.
Он, в свою очередь, так же поумерил накал - все же она действительно была не человеком и чем-то сейчас напомнила сумасшедшую, а с ними спорить - не то что себе дороже, а смысла нет. Тетка по отцовской линии была такая... Там, правда, все было с перерывами - нормальная, нормальная, а потом так себе...
- Я просто не считаю, что меня надо от чего-то освобождать, - все же продолжил он.
- От сопричастности с остальными, - печально произнесла она, - ты-то наверняка считаешь, что это хорошо. Пусть так и будет.
- Я просто иногда забываю, что ты с другой планеты... Ну что не человек.
- А-а. Это даже хорошо. Не даже, а просто хорошо. Дослушай тогда, - чуть оживилась она.
Синельников молча покивал.
- Так, про несчастливые страны, которые не вошли ни туда ни туда и у которых и технологий-то нет. Казалось бы, унылое беспросветное положение. Но нет. С точки зрения простого человека положение несправедливое, но если смотреть со стороны, оно не беспросветное. Если ты живешь там и вдруг такой умный - никто тебе не запретит совершить свой личный подвиг и пробиться или на Запад или в Азию. Это такой важный штришок к тому, что ничего такого довлеющего над отдельной личностью, как у вас там, в этом новом мире, не нужно. Хотя, если я сейчас буду придираться, то такое возникнуть может - все же людьми никакой проект не реализуется в точности, как задумывалось. Часто все идет не так.
- А у тебя?
- У меня все куда точнее и красивее. Особенно если бы Келено не вмешивалась.
- А она знает про все это? Про планы этих глобализаций и про войну. Ну где мост, где телефоны и все остальное.

[Statosphere_Magic]

Глава 39.2
- Еще как знает. Давай сейчас не про нее, а про то, что задумали люди. Они исходят из второй, из меньшего, из идеи полуглобализации. Западные нации под единым началом. Не одна страна, а что-то вроде вашего Союза, только никакого коммунизма. Конфедерация. Ваша страна туда тоже войдет. В общем вы, американцы, аргентинцы и, например, французы смогут сказать, что... Ну если не водной стране, то около того. Сейчас-то вы все - это разные истории.
- Так это же здорово.
- Было бы странно, если бы ты так не сказал. Но, во-первых, я могу лучше, а во-вторых, чтобы все это построить, надо хорошо расчистить площадку. Они и собираются это сделать. Никогда не будет и не может быть такого, чтобы в вашу ООН пришли какие-нибудь общепризнанные гении, притащили папку с таким вот планом, зачитали ее, в ответ на что все поаплодировали и бросились все это осуществлять.
- Не может?
- Не может. Ровно так же, как нельзя построить ваш коммунизм имеющимися у вас средствами.
- Надо же, я не думал, что ты будешь говорить про коммунизм.
- Да. У вас это настолько всем надоело и опошлилось. Это я понимаю. Удивительно только, как вы так долго держались. Вы довольно дисциплинированный народ, что бы про вас там не говорили. Не буду говорит почему. Или сказать?
- Почему?
- Крестьяне, - полушепотом произнесла она, поднеся ладонь к лицу, будто бы хотела загородить звук от кого-то, стоявшего поодаль.
- То есть в этом все же есть и что-то хорошее, - уже спокойно произнес Синельников.
- Чтобы преуспеть в этом деле, ну по части разобраться, не нужно давать характеристики «хорошо» или «плохо», надо просто знать, что чем объясняется. А еще не все бы обрадовались, узнав, что вся эта история с коммунизмом могла бы уйти в прошлое много лет назад, но из-за всеобщего упрямства, спаянного с покорностью, как бы странно это не звучало, она осталась на плаву так долго. Вот не все бы одинаково отреагировали. И где тут «хорошо» и «плохо»? Это при рассмотрении моральных ценностей так можно, а при рассмотрении общества одни лишь параметры. Даже дегенератизм ваших предков, тех, что описаны в литературе - это просто параметр. Все это неприятная история и не приятная наука, если что. Вот встанешь из-за стола и неистовствуй своими эмоциями сколько угодно. Понял мои правила? Это же просто.
- Хорошо, я понял правила. Может, мне следовало понять их и раньше, - сделал свой шаг в сторону примирения Синельников.
- Ты не переживай и не злись. Разных неприятных вещей я могу сказать и про всех ваших людей, про человечество в целом. Не вы одни такие в своей стране.
Синельников ничего не ответил.
- Но тем не менее все вы развиваетесь, двигаетесь вперед. Это очень долгий и болезненный путь, но вы по нему идете, долго и болезненно, но идете.
- Идем?
- Ну да. Много тысяч лет назад каннибализм был в порядке вещей. Это людоедство, хотя ты должен знать это слово.
- Фу, ты такое говоришь...
- А что мне это не говорить? Еще несколько столетий назад то, что сейчас посчитали бы преступлениями против человечества, было обычной рутиной, даже не военной. Все же вы двигаетесь. Но вы двигаетесь медленно и постоянно ошибаетесь там, где этого и не нужно. Весь процесс познания и обучения действительно подразумевает ошибки, без них нельзя, но их может быть меньше. А что до ваших коммунистов, то весь их грандиозный план исходил из условия, что им каким-то образом удастся переделать всех людей за одно поколение. Или около того. Во всяком случае те, кто начал свою жизнь во мраке, под старость должны были успеть застать эту их, коммунистов, утопию. Это невозможно чисто технически. Ну, с точки зрения социальной технологии. Ты не слышал таких выражений... Ну, это как переучить и перевоспитать всех. Как ваша армия. Она же вас переделывает? Но вы-то малая часть общества. Управа на вас - это не только ваши офицеры, но и вся страна, как бы это глупо не звучало. Это, например, и общественное одобрение всего того, что вы проходите. А еще снабжение всем необходимым. То есть не только ваша армия, но и то, что вовне ее. Ваша страна. Как вас и учили в самом начале - комбайнер собрал вам хлеб, металлург выковал оружие. Все вот это. Хотя там, в стишке, все обеспечивали друг друга по кругу - солдат, кузнец-металлург, шахтер, крестьянин, снова солдат. Не важно. Пример с армией так себе, но должен сработать. Ты чувствуешь, что план переделать всех, когда нет того, что вовне, в примере это - остальной страны - все это немного не то? Чувствуешь или нет?
- Вроде чувствую. Хотя обычно говорят «понимаю»... И вот я не понимаю, к чему все это...
- Я могу достаточно быстро переделать людей, если говорить простыми словами. Может чувствовал такое, что хочется выстрелить в человека, но так, чтобы всю его глупость уничтожить, а человек остался невредим.
- Это такая ерунда... Но чувствовал. И не раз.
- Вот, я это могу. Причем в массовом порядке.
- А почему ты не сделала этого раньше?
- Меня не было раньше именно у вас.
- Ты говорила про тысячи лет.
- Когда-то давно - да. Еще на совсем других планетах, вне солнечной системы - тоже да. А у вас... Стараниями Келено и ее клики, ее сообщников, среди которых есть и другие такие, как я, другие болезни, мне пришлось покинуть вас. Сейчас я вернулась.
- Ты победила Келено?
- Не совсем так, как вы, люди, себе это представляете. Это не борьба насмерть, как у вас. Скорее социальные взаимоотношения... Ты должен знать... У вас есть такие коммунальные квартиры...
- Можешь не продолжать, я знаю про коммунальные квартиры.
- Ну или как крестьяне делят землю. Это будет даже вернее.
- Да, хорошо, как скажешь. Коммунальную квартиру не надо.
- Кому-то потом этого не хватает.

[Statosphere_Magic]

Глава 40.1 (42)
UTC 21.15.
Шаттл сближается со «Скайфолом»
- Это Хьюстон, STS-2Y, ваша дистанция двести пятьдесят восемь километров, скорость сближения пятьдесят два и три десятых метра в секунду, - прозвучало в наушниках, - «Скайфол» сейчас находится у вас в передней полусфере и смещается к зениту.
- Хьюстон, мы визуально наблюдаем кое-что на два часа, возможно, это он, - прозвучал голос Уайдена, второго пилота, - Блеск ориентировочно звездная величина минус два. Тускнеет. Я думаю, это он. Пока что он вне поля зрения ARTIS. По угловым координатам все сходится.
Недобрая звезда, висевшая над красным закатным горизонтом, на деле, как и шаттл, мчавшаяся на восток, неторопливо поднималась над этим самым горизонтом.
- Превышение цели тридцать пять и две десятых километра, - продолжал Хьюстонский центр контроля полетов, - через минуту начинаете гасить скорость.
- Вас понял, выполняю ориентирование, - ответил Гарднер и нажал на кнопку сбоку крайнего правого дисплея. Прямоугольник с аббревиатурой векторного контроля, уместившийся на экране у кнопки, замигал, потерял свои буквы и начал разрастаться на весь экран. Через долю секунды на дисплее была эта самая векторная диаграмма сближения. Теперь следовало задействовать передние двигатели RCS и выставить нос корабля на пятнадцать градусов выше и семь левее текущего положения «Скайфола». Затем нужно было сообщить кораблю импульс в двадцать три метра в секунду, снизив таким образом скорость сближения на сорок с небольшим процентов, после чего предстояло установить первичный контакт с целью в режиме такого вот сближения, вернее было сказать, прохождения.
Основной задачей этого первичного контакта являлось, если так можно было выразиться, радионаблюдение. На деле самая настоящая ECM, радиоэлектронная борьба. На борту имелся комплекс AN/AQQ-2115, который по умолчанию летал с каждой экспедицией, начиная с января 1987 года. Семьсот с лишним килограмм оборудования плюс антенны - это еще двести с небольшим. Система уже успела показать себя во взаимодействии, как витиевато выражались в гражданском полетном центре Хьюстона, во взаимодействии с рядом советских военных спутников, по большей части орбитальных радаров, сканировавших поверхность Мирового Океана. Однако тогда это была обычная запись сигнала и сбор сигнатур для пополнения так называемого банка этих самых сигнатур. Сейчас же предстояло нечто иное. Упрощенно это можно было приравнять к спуфингу, но это была несколько более развернутая и более многоплановая задача.
«Скайфол» являл собой совершенно самостоятельный класс вооружений. В вульгарном бульварном видении это можно было бы обозвать пилотируемой ядерной ракетой, да так бы его и обозвали бы, если бы сам феномен получил бы широкое освещение. Говоря более серьезным языком, это был орбитальный опять-таки пилотируемый ядерный бомбардировщик. Это была военно-научная фантастика из шестидесятых или даже конца пятидесятых. Ну или военно-научные страхи тех лет. Сам Гарднер довольно хорошо сохранил те яркие подростковые, если не сказать детские впечатления, когда то и дело рассказывали о грозном советском спутнике с сидящим внутри коммунистом, готовым вот-вот нажать кнопку на своей приборной панели и сбросить бомбу прямо из космоса. Попадались даже картинки - в одном из номеров «эксплорера» было изображение во всю страницу цветной вкладки - поблескивающий полированным металлом смертоносный шар с окнами-амбразурами и прилаженным сзади цилиндром, расправившим паучьи лапы антенн. На цилиндре краснела жуткая пятиконечная звезда, несущая страх, ужас и разрушение. Тринадцатилетний Гарднер видел это именно так. Впрочем, того они, авторы всех тех красочных публикаций и добивались. Страх волок за собой интерес, дальше еще много чего, процесс был сложный. Как бы то ни было, он теперь сидел в кресле и управлял шаттлом, до того проведя ряд довольно эффективных если не сказать дерзких акций по взаимодействию со спутниками, на которых если бы все было так картинно, и были бы те красные звезды.
Однако же на этот раз та картинка получила свое воплощение в куда более полной мере - по курсу висел именно тот вооруженный спутник с коммунистом на борту. И как на той картинке это был обитаемый модуль и блок с вооружениями. Ну и капсула для спуска на землю, размещенная впереди и выглядевшая, как сужающаяся носовая часть обитаемого модуля. Это была компоновка, близкая к облику их корабля «алмаз», если не заимствованная оттуда.
Из коренных различий было то, что приборный модуль корабля «алмаз», тот блок, в котором размещались двигатели, энергосистема и прочее, был заменен на куда больший по габаритам оружейный, помимо прочих различий не несший солнечных батарей. Судя по имевшейся информации, они установили туда ядерный реактор и это было не единственной причиной встревожиться за экологию планеты - ядерным был и двигатель орбитального маневрирования, судя по всему имевший несопоставимо больший удельный импульс нежели OMS, система орбитального маневрирования шаттла. В этом помимо прочего крылась серьезная угроза успеху всей миссии - этот двигатель, вытолкавший станцию на орбиту, кроме своей основной работы даже успел продемонстрировать, что на этом он не остановится, и выполнил маневр по смещению орбиты. Таким образом, станция имела защиту, не выражавшуюся в наличии радара, системы постановки помех или чего-то вроде лазера - она просто могла менять параметры орбиты, точнее было сказать, выполнять это действие не разово, а с периодичностью. Все это довольно эффективно ломало перспективы применения чего-то вроде довольно оперативной системы ASAT. Еще оставалось неясным, с какой именно периодичностью этот двигатель будет толкать «Скайфол» по орбитам из стороны в сторону. И это уже могло поломать расчеты миссии STS-2Y, ее секретной части, скрытой от двоих ученых, находившихся сейчас в обитаемом отсеке под кабиной.

[Statosphere_Magic]

Глава 41 (42.2)
Вообще как система вооружения, или платформа, «Скайфол» являл собой в некотором роде прорыв, причем не столько в плане чисто тактических показателей, сколько в подходе к вопросам гипотетической эскалации-деэскалации. И прорыв, таким образом, не был чисто односторонним. В этом новом подходе был и интерес другой стороны, то есть Запада. «Скайфол» не был тем примитивным по своей сути спутником, готовым сбросить бомбу.
Сам старт носителя «Скайфола» не являлся актом военной агрессии и уж тем более началом войны - это был выход носителя, причем даже не на позицию, а на маршрут, и в этом было радикальное отличие от любой межконтинентальной ракеты.
Сама программа «спейс шаттл» была окружена множеством спекуляций по поводу того, что шаттл изначально создавался как такой бомбардировщик. Теоретически это было осуществимо, но лишь теоретически да и то отчасти - в таком варианте это был бы лишь внезапный и вероломный удар, неизбежно повлекший бы за собой несопоставимый ответный. Как скрытое от наблюдения средство сдерживания это тоже не выдерживало никакой критики - перед запуском имело место хорошо просматриваемое с орбиты да и зеваками действо по доставке шаттла на пусковую позицию. Иметь на борту арсенал означало поставить крест на возможности выводить большинство номенклатуры полезной нагрузки - даже то, что приходилось возить с собой теперь, в определенной мере сковывало функциональность. И по массе и по габаритам и по секретности. Что было говорить об оружейном модуле с ядерными блоками. Только однократная миссия с вероломным ударом и несопоставимым ответом.
«Скайфол» же, однозначно являвшийся реакцией советов на программу СОИ, являл собой куда более гибкую реализацию концепции орбитального удара.
Отреагировав на деятельность американского военно-промышленного комплекса в рамках программы СОИ, Советы пошли дальше инициирующей стороны и пришли к определенному вполне выраженному в металле итогу, поставив на дежурство пять носителей.
В благоприятном, скорее даже в более реалистичном исходе своей миссии, «Скайфол» не наносил никакого удара, до последнего оставаясь исключительно политическим инструментом, пусть и шантажа.
При определенном взгляде это было сродни выходу ядерной субмарины или группы этих носителей ядерного же оружия на позиции в условиях кризиса. Как ни удивительно, уместнее было сравнивать именно с выходом субмарины, а не с взлетом бомбардировщика. Причем выход был бы скрыт лишь в плане массовой публичности, да и то не во всех вариантах. В плане же секретной координации, той, что была начата после Карибского кризиса, здесь все было прозрачным.
С точки зрения договора о неразмещении ядерного оружия в космосе то, что сейчас происходило, являлось вопиющем попранием всех договоренностей, но, как ни удивительно, это было предусмотрено особым секретным документом. Пактом, если так можно было выразится, хотя особо выражаться было некому - посвященные в этот особый процесс, словесными упражнениями не занимались, а широкой общественности доступ к информации был закрыт и запутан. Процесс же состоял ни много ни мало в размене сотен советских носителей, в том числе и многоблочных, на пять «Скайфолов», в перспективе семь. Официальных договоренностей в их привычном, открытом виде не было, был лишь процесс, даже два процесса. Взаимно согласованные процессы поэтапного разоружения с плохо читаемой аббревиатурой MAPGD.
Сам «Скайфол» мог стартовать как в обычном порядке, когда приказ на запуск отдавался военно-политический руководство, так и в режиме «мертвой руки» - Советы довольно безответственно увлеклись принципом, наглядно проиллюстрированным в «докторе Стренджлаве». В оправдание архитекторов их военной машины можно было привести довод о развитии высокоточных конвенциональных вооружений, которыми начала безудержно бравировать западная пресса, несомненно аффилированная с правящими кругам. Возможно, в этом был какой-то замысел. Так или иначе, они предусмотрели, образно выражаясь, реле, которое заставляло ракеты стартовать, если главный компьютер утрачивал связь с военачальниками и главой государства. Датчики ионизирующего излучения и сейсмических последствий теперь если не заменялись, то сосуществовали с телефонами, по которым сотрудники КГБ обзванивали нужных персон, коих были тысячи. В своем низовом уровне вся их кафкианская система выглядела именно так. На более высоких уровнях опять-таки была связь, но защищенная административная или по умолчанию засекреченная военная. Еще были бесчисленные потоки данных от систем ПВО и прочих стратегических радаров. Таким образом, уже были представлены две дьявольских машины - сам «Скайфол» и «реле», раскинутое своей паутиной по всей стране, «реле», способное запустить носитель в режиме «мертвой руки».
Что до «реле», то оно, как уже было сказано, выводилось из состояния покоя данными стратегической ПВО и прочих радаров. Безрезультатные звонки и напротив, состоявшиеся разговоры, формировали географическую карту и статистику, которые в неблагоприятном варианте переводили это воображаемое, образное, реле в следующее состояние, коих было более чем два. Там была градация из нескольких ступеней, если не сетевого графика. Однако даже самая верхняя из тех градаций все же не влекла за собой начало войны. Она лишь инициировала что-то вроде военного положения и готовности высокого уровня. При этом она же, эта ступень, инициировала и старт одного или нескольких «Скайфолов», по-прежнему являвших собой политический инструмент. Лишь политический инструмент, как и на текущий момент, когда злобная звезда повисла над красным горизонтом, чуть поднимаясь при этом.

[Statosphere_Magic]

Глава 43
Синельников вдруг обнаружил, что идет по какой-то аллее. Подняв взгляд кверху, он увидел ставшее уже знакомым темное небо с теперь уже низко висевшим над горизонтом солнцем. При этом все было как в тумане. Не в смысле картины, а в смысле восприятия. Рассудок был не тот. Как во сне, как в самом начале.
- Много она обо мне говорила? - послышался голос откуда-то не то сзади, не то сбоку. Только он собирался оглядеться, как увидел, что слева его кто-то обходит. Это была она. Это была Ha-Lt, или Келено, не разберешь и как. Сейчас он отчего-то знал, что это она совершенно утвердительно. Сознание неожиданно начало проясняться.
Роста она была привычного, человеческого. Когда-то он видел ее. Еще тогда, давно, на Земле, еще до армии. Видел или слышал откуда-то, не понимая, что это она. Теперь он смог разглядеть ее вблизи. Куртка, или как это там правильно, была из какой-то темной плотной ткани. Иностранная и вдрызг модная, как и черные сапоги. Еще и черные перчатки на руках. Те были кожаные. Иностранка она и есть иностранка, чего тут сказать. Почему-то в первую очередь он подумал про это, а не про космос и внеземное.
- Все, вас похитили, - чуть насмешливо объявила она.
- Синельников молча, ожидая каких-то разъяснений уставился на колдунью.
- Меня зовут Халдорис Ландскрихт. А вы... Я знаю, кто вы и как вас зовут.
- Ну хорошо, а почему вы...
- Почему мы враждуем с этой вашей принцессой? Да это разве вражда? Просто она думает о себе слишком... Слишком высокого мнения о себе. Вы только посмотрите на нее. Таких, как она много, я имею ввиду вирусы. Они - часть всего живого, кроме этого они необходимы биосферам. Они разумны, также владеют знаниями, наукой и всем остальным. Это такие же личности. Но она... Вот... - Ландскрихт, до того уже замедлявшая шаг, остановилась.
Последние фразы она произносила с нарастающим возмущением.
Остановившись, она будто бы глянула вверх и приподняла над собой руку.
- Посмотрите только на это чудо, - язвительно продолжила она, словно отмеряя в воздухе рукой, - Того мало, еще и корону нам нужно. Хорошо, да?
Синельников стоял молча.
- Я не про... Я не в буквальном смысле, не про рост. Я про самомнение. Переносить это - она покачала головой. - Как она меня называла, точнее обзывала? Келено? Так? Это выкиньте из головы. Я даже не хочу это обсуждать. Люди придумали несуразных чудовищных... Чудовищ, а она еще и это подхватила.
- Пожалуйста, объясните в чем дело? - Все же нашелся Синельников.
- Ах, да, конечно, извините. Эмоции.
- Да, я понимаю, - вежливо и максимально обходительно ответил Синельников.
- Вы знаете о черных дырах? Такие объекты во вселенной. У вас их уже знают. Наблюдают так себе, по косвенным признакам, но скоро будут лучше.
- Конечно знаю.
- Теперь я скажу вам то, что еще вы, люди, не знаете. Черные дыры бывают разные, в том числе и очень маленькие. Они разбросаны в пространстве. И они могут быть связаны вне пространства. Какое-то их количество. Получатся такое как бы дерево. Деревьев тоже много. Принцип понятен?
- Понятно, не понятно только как это вне пространства?
- Вы не ученый, вам не надо.
- Хорошо, как скажете.
- Теперь вспомните эту вашу популярную мифологию. Вам ее довольно ярко доводили. Греческую. Вот есть просто Луна - это та, что на небе, а есть Селена. Это знаете?
- Знаю. Еще много чего знаю.
- Остальное нам сейчас не надо. Есть Луна и есть Селена. Вам понятно?
- Да, мне это понятно.
- Ну вот, то же самое. Есть черная дыра и есть я. Если совсем точно, то не просто черная дыра, а дерево из черных дыр. Сложно? По-моему нет.
- Но как?
- А вот так. Луна и Селена. Еще что-то нужно объяснять по поводу кто я?
- Нет, можете не объяснять.
- Да я понимаю, что у вас сразу столько вопросов, что вы даже не знаете, какой именно вас интересует. Живу тут, среди людей, столетиями, даже больше. До этого в другом месте. И потом тоже. Земля и солнечная система и еще несколько звезд в особой области пространства. Это темная туманность. Вы можете наблюдать такие в телескопы. У одной вот форма, напоминающая голову лошади. Некоторые туманности состоят из пылевых частиц, как изначально и предполагали ваши ученые. Другие, как ваша, то есть наша - это область смятого пространства. Бывает, рисуют искривленное - такой сложенный лист с воронкой насквозь. У нас другое - это как взять ткань, например простыню или штору и смять в каком-то месте. Около полутора сотен областей параллельного пространства. В каждом солнечная система и ближайшие звезды. Параллельные миры, чтобы вам было понятно. Прилететь извне можно, - только навигация несколько запутанная. Из одного в другое тоже можно летать, но навигация еще запутаннее. В телескоп другую землю не увидеть, хотя кораблю не так уж и далеко лететь. Особый физический механизм обеспечивает особое рассеяние света. Фотоны рассеиваются и вылетают вовне туманности. Все понятно или вы передохнете?
- Понятно, - медленно проговорил Синельников, - Это что получается... Наука... Ученые это знают?
- Да забудьте вы о своих ученых. Вы слишком их переоцениваете. Ваша массовая культура сделала им такой образ, будто бы это... Такие люди, - она прикрыла глаза и повела головой из стороны в сторону, отчего все больше создавалось впечатление, что она обычный человек. Даже иностранка вела бы себя несколько по-другому, а тут...
- Я думаю, я их не переоцениваю.
- Да как хотите. Итак, черная дыра, туманность и параллельные миры. Вам все понятно?
- Да, Мне все понятно.
- Очень хорошо. Тогда дальше. Во всех этих мирах есть земля и там люди. И страны. Россия, Америка, Другие и еще одна, которую я вам не буду называть, а то вам плохо станет.
- Какая?
- Ну та, со звездочками. Вы уже видели, как здесь иногда рисуют звездочки. Тут это нормально, это все-таки не мир людей в полном смысле. И тут это ничего такого не значит. Я имею в виду, что те звездочки тут ничего не значат.
- Звездочки?
- Звездочки.
Синельников ничего не ответил.
- Теперь то, что часто спрашивают. Как так вышло, что на планетах, удаленных на десятки световых лет, пусть и почти одинаковых, как на них существует не только одинаковая биосфера, но и люди и страны и все это вместе.
- Да, действительно как?
- Они, эти миры связаны через Идеаль. У каждого мира туманности своя Идеаль, и она есть вообще везде. Но еще Идеаль каждой области пространства связана с другой, причем очень крепко, не по обходному пути, а по ближайшему. Тут не только с пространством, но и со временем немного не так, как вы привыкли. Каждый отдельный фрагмент Идеали, в свою очередь связан с миром Земли. Хотя и тут тоже Земля. И вот поэтому во всех мирах все похоже. Ваша принцесса удосужилась вам это объяснить?
- Нет, Ференгелия сказала, что это Идеаль и все.
- Конечно, ее высочество... Нет, у вас говорили Их Высочество. У Их Высочества же корона серебряная на голове, зачем ей объяснять... Ваша пятиконечная Звезда Полынь носится сейчас по орбите и это не единственная беда вашей земли. Такая удивительная станция построена не везде - в других красных Советских Союзах такого чуда нет. Это впрочем, не такая уж и важность. Я не имею в виду для вас лично, вам-то как раз это важно.
- Звезда Полынь?
- Ну да, станция, которой вы и ваша принцесса теперь завладели. Молодцы, за вас, я имею ввиду именно за вас, я могу порадоваться. Про нее отдельный разговор. И этот отдельный разговор состоит в том, что в других мирах, в большинстве из них, она не может себе позволить того, чего начала здесь. Старт ракеты, кстати, это не ее рук дело, это ваше, человеческое. Я расскажу, я все это расскажу, вы узнаете. Но вот то, что она начала здесь... Мне это совсем не нравится.
Я, правда, расскажу вам так, что вы не сразу и поймете, но привыкните. Кстати, я говорю на вашем русском. А это означает, что этот разговор вы запомните так, как запомните обычный разговор с кем-либо. Не будем делать из всего этого секретов.
- На русском? - переспросил Синельников и тут же осекся, вспомнив, что Ференгелия не советовала даже и думать про Келено, то есть про Ландскрихт.
Однако же сейчас эта Ландскрихт была перед ним, и соблюдать все те странные предосторожности виделось не такой уж разумной линией. Проще говоря, чего уже теперь.
- А-а, с языками вам не все понятно? Ваше подсознание теперь владеет английским - теперь в некоторых обстоятельствах вы думаете вначале на нем, потом переводите на свой и говорите. Захотите его, вульгарно выражаясь, распаковать - так это не проблема. Месяца три, не более.
Тот, который вы никак не выговорите, - Artmengtnotifer Niilenktner, - это общий человеческий, который существует издавна. Если мы будем говорить на нем, то вы все усвоите, но самого разговора не запомните. Дело не в самом языке - это мог быть и любой ваш иностранный. Еще этот древний ненамного сложнее, а в чем-то и проще вашего национального русского. Во всяком случае, произносить легче.
- Легче?
- Ну да. Зубов почти не разжимать можно. Видели, как те же англоязычные говорят? У них челюсть только успевает вверх-вниз. Оттого и лица узнаваемые. У вас, русскоговорящих, все это менее подвижно, оттого и лица другие. Ну а тут еще менее. Еще холоднее. Никаких иероглифов - буквы почти те же, что у вас. Латинские. Только двойные ii и aa, есть еще и aaa. В этих случаях это одна буква, а не две и не три. Вот и все хитрости.
- И как я этому научился? - Спросил Синельников, вспомнив возмущение Ференгелии.
- Начну с того, что я увидела, получила сообщение о том, что на орбиту вышла ракета со случайным человеком на борту. Я увидела это не по телевизору и не через Идеаль. У меня есть кое-какая техника, которая собирает информацию. Как телефон, про который вы уже знаете. Это, конечно, не телефон, это выглядит серьезнее, но для меня такая же безделица. Не принимайте это, как пренебрежение к вашей судьбе.
- Вы знаете, что я знаю... - Начал Синельников, услышав про телефон.
- Вы мне сами рассказали, рассказали словами и это не секрет. Принцесса изначально не задумывала это как секрет, так что не переживайте, вы ее не предали. Вы про это? Так вот, все нормально.
- Честно сказать, от присутствия здесь и от здешних порядков у меня голова кругом, - признался Синельников, - Все обо всем знают и все такое...
- Это чтобы болтать меньше. Ваше подсознание, которое и есть вы - оно решает, что рассказать, а что нет. В ваши тайны никто не лезет. Да и не все здесь такие, кто может разговаривать напрямую без слов. Здесь есть и обычные люди. Так вот, дослушайте.
- Говорите.
- Поняв, что в таких обстоятельствах вам бы было очень сложно выжить, я несколькими годами ранее посмотрела, кто вы и пришла к выводу, что пускать это дело на самотек не следует. Вы обратили внимание, что все не в хронологической последовательности?
- У вас машина времени?
- Нет такой машины. Я вне времени. Ну или почти - я тоже не все могу, а то подумаете и вообразите себе... Слышали мифы и сказки про предсказателей? Слышали или нет?
- Ну слышал.
- Ну вот, я перед вами. Что до машин, то чтобы вы знали, можно создать установку, которая будет манипулировать квантовыми состояниями отдельных частиц и на радостях обозвать это машиной времени, но только так. Никаких путешествий и даже частицы... Они такое и в естественном состоянии, без вмешательства человека проделывают. Грустно и уныло все, да?
- Нет, что вы. Просто я думал... Многие думали, что когда-нибудь люди создадут... Наука...
- Хорошо, думайте и дальше. Я не шучу, никто не запрещает вам фантазировать.
- Такой странный разговор...
- Нормально все. К тому же, есть много чего взамен. Машины нет, а вот я могу. Да и Идеаль - она в смысле времени не совсем то, к чему вы привыкли в своем мире. Так вот, что же было с вами... Я пришла к вам через подсознание, только вы этого не запомнили. Из разговоров с принцессой вы уже знаете, что это можно проделать незаметно. Я тоже так умею. К тому моменту, как эта дурацкая ракета, вернее дурацкая система, а еще вернее дурацкий заговор отбросили для вас путь к выходу, вы уже были человеком, подготовленным к взаимодействию с вирусами. Будь на вашем месте пузатый полковник или капитан, даже и не пузатый, я бы не стала беспокоить столь уважаемых персон и лезть к ним со своими иностранными языками и другими штуками, но в вашем случае... Таковы мои моральные ценности, - тут она сделала какое-то не то серьезное, не то скорбное лицо.
- То есть им вы не стали бы помогать? - Осторожно поинтересовался Синельников.
- Помогать? Я бы не посмела им мешать. Это их гордость. Полет достоинства. Великая машина. Они шли к этому всю свою сознательную жизнь.
- Извините, я вас не правильно понял... Не правильно выразился... Я не про космонавтов, а про офицеров. Я имел ввиду, если бы кто-то из обычных офицеров...
- Да, правильно, - часто покивала Ландскрихт, - Все правильно. Не обязательно быть космонавтом. Офицер ничем не хуже. Полет чести. Гордая машина. И герой, ей управляющий.
Она встала перед ним, уставившись ему в лицо. Взгляд ее был спокойным, но уж каким-то холодным. Еще на какое-то время ему показалось, именно показалось, а не увиделось, что она, да и все вокруг было черно-белым. Это быстро схлынуло, хотя в ее облике и вправду было мало ярких красок. Даже губы, хоть и были красными, но отчего-то выглядели в памяти, если бы он лишь отвернулся, как черные. Это наталкивало на мысль, что все эти разговоры про черные дыры не были просто болтовней.
- Хорошо, как скажете, - медленно проговорил Синельников, отчего-то чувствуя, как тяжелеет голова.
Тут она словно оттаяла, зашла вбок и ухватила его за рукав, по всему пытаясь изобразить что-то вроде дружелюбного жеста.
- Вам не надо так нервничать. Вы сейчас так выглядите, как будто перед училкой на экзамене. Вы что? Не надо так, - Она негромко рассмеялась, - Это такие люди, что и мне не хотелось бы иметь с ними дело. Не думайте, что в вашей жизни это снова вернулось. Нет, - она еще раз усмехнулась.

Нуар. Постмодерн. Модно.

[Statosphere_Magic]

Приведу еще один вариант синопсиса, потому что сюжет вправду сложный по своей структуре.
В книге представлено художественное исследование такого феномена как СУПЕРФАШИЗМ. Никакого «Волфенштайна» если что. Итак, ПЛОХИЕ ПАРНИ из западного истеблишмента десятилетиями формировали свой образ будущего. И они его сформировали. Единое политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР. Подробности в середине книги. Чтобы все это построить они решают устроить перед этим хаос глобального масштаба. Это тоже понятно. Но как? А вот как. Устроить гражданскую войну в СССР и заполонить запад миллионами и миллионами беженцев, при этом военная машина запада вязнет в интервенции в этот самый СССР. Крах, рецессия и депрессия. И вот тогда новые фюреры и приходят (хотя политический строй может быть и не таким персоналистским, это уже детали). Саму эту катастрофу один из организаторов-идеологов, который, будучи подростоком катался как сыр в масле а потом оказался в "фольксштурме" называет про себя "рагнареком".
Но это все слова. Как все это устроить? Сейчас все будет. Это альтернативный мир если что. В этом мире у СССР есть не только известная система «периметр», но и еще одна - «полином». Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «Мир» есть несколько таких плюс четыре корабля Буран. Это не все. Есть пять ракет «Буря». Это не та, что разрабатывалась в шестидесятых - эта другая. Станция наподобие станции «Алмаз» имеет на борту 20 боеголовок и вместе с носителем стоит на секретной позиции. Если начинается вероломный конвенциональный обезглавливающий удар (в восьмидесятых его боялись), то система "полином" начинает замещать руководящих военно-политических фигур совсем как в Иране в 2026 не хуже всех этих КСИР. Это такой интернет на компьютерах у которых еще магнитные бобины. Эта система тоже кое-что может.
Если совсем все обстоит серьезно, то "полином" отдает команду на пусковую и там люди, неизбежно находящиеся в частичной информационной изоляции запускают "Бурю". Она пилотируемая если что. И при чем же тут суперфашизм? А при том, что они, "западные заговорщики" решают втянуть советскую сторону в сюжет «Доктора Стренджлава», только изощреннее.
Есть группа неосталинистов, которые видят, к чему катится СССР. Это генералы. Все очень крутые, без шуток. Как Людендорф, только в СССР и с компьютерными сетями. И они в них понимают. Группа неосталинистов взаимодействует с некими западными, точнее американскими кругами. И как ни странно полное взаимопонимание. Их общая идея состоит в том, что надо устроить "холодную войну на стероидах". "Там" неомаккартизм, заказы ВПК и прочее. В СССР - парады и флаги и все как в кино. По идее, все логично. Вот и неосталинисты так думают. Мало того, западная сторона готова сделать шаг навстречу и инсценировать на крейсере «Тикондерога» свой мятеж Cаблина.
При этом западная сторона - это не официальные власти или руководство спецслужб. Это «Дипстейт», способный санкционировать разведывательные полеты над СССР. В общем полномочия у них есть - это не загородный клуб интеллектуалов в предместье Лондона.
И вот, используя очень убедительные предлоги, Генералы-неосталинисты изолируют Горбачева и получают ключи от страны. Все в рамках военного положения. Одним из таких предлогов является старт той ракеты «буря». По НАТОвской классификации она называется «Скайфол».
Начинается все так - разведчики SSI вторгаются в воздушное пространство, Полином поднимает тревогу, Генерал-заговорщик чуть-чуть меняет настройки и тревога сильнее, чем надо. И Скайфол уже носится по орбите - хрен его собьешь - у него ядерный двигатель. Если что он так задуман, что может не стрелять и после нескольких дней прилетает Буран и грузит все это в свой багажник.
Итак, военное положение, Горбачев в Метро-2, в бункере, «Скайфол» летает. По американском авианосцу может долбануть? А чего нет? Тем более, что запад прописал это в сценарии - им это нужно как свое 11 числа, чтобы свой народ был в тонусе. Но это они, «Дипстейт» всего лишь так сказали. На самом деле такая атака повлечет конвенциональный ответ по морским базам СССР. Советские силы скованы - они напрочь лишены морального основания - это они напали. Мало того, страна сейчас управляется неизвестной кликой - вот и причина этого агрессивного акта. Какое уж тут моральное основание. Оттого никакого пуска ядерных ракет в ответ на этот конвенциональный удар не будет. Конечно советские солдаты и офицеры готовы и могут сражаться, но ментальный яд вброшен. Не надо недооценивать. И вброшен не столько в них, сколько вообще во всех, в гражданских, в семьи и тылы. Ну вот, собственно и все - военный удар, деморализация и дальше только матом. Ну и дорога к тому, что было описано вначале, открыта.
Вы думаете, для книги этого достаточно? Нет, не достаточно. Во время старта на борту «Скайфола» оказывается простой сержант. Тут бы для него по идее и все, но в дело вмешиваются высшие силы. Кто эти высшие силы?
Супер-разум, у которого вместо нейронов вирусы, рассеянные по биосфере. У вирусов молекулы, у молекул квантовая связь. Один вирус не равнозначен нейрону, вирусов нужно больше, но в биосфере их достаточно. У мира есть своя как бы проекция - это тоже объективная реальность. Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров», для понимания будет достаточно, хотя это не совсем то. Это называется Идеаль. Там, в Идеали этот супер-разум выглядит, как такая принцесса, почему нет? Да и по своей психологии это она и есть. Она смотрит на происходящее и приходит к выводу, что план так себе. Да еще и отдельно взятый и непричастный человек в такую хрень ввязался.
Кто дочитал досюда, тот на середине и даже чуть дальше