[Statosphere_Magic]

Глава 41 (42.2)
Вообще как система вооружения, или платформа, «Скайфол» являл собой в некотором роде прорыв, причем не столько в плане чисто тактических показателей, сколько в подходе к вопросам гипотетической эскалации-деэскалации. И прорыв, таким образом, не был чисто односторонним. В этом новом подходе был и интерес другой стороны, то есть Запада. «Скайфол» не был тем примитивным по своей сути спутником, готовым сбросить бомбу.
Сам старт носителя «Скайфола» не являлся актом военной агрессии и уж тем более началом войны - это был выход носителя, причем даже не на позицию, а на маршрут, и в этом было радикальное отличие от любой межконтинентальной ракеты.
Сама программа «спейс шаттл» была окружена множеством спекуляций по поводу того, что шаттл изначально создавался как такой бомбардировщик. Теоретически это было осуществимо, но лишь теоретически да и то отчасти - в таком варианте это был бы лишь внезапный и вероломный удар, неизбежно повлекший бы за собой несопоставимый ответный. Как скрытое от наблюдения средство сдерживания это тоже не выдерживало никакой критики - перед запуском имело место хорошо просматриваемое с орбиты да и зеваками действо по доставке шаттла на пусковую позицию. Иметь на борту арсенал означало поставить крест на возможности выводить большинство номенклатуры полезной нагрузки - даже то, что приходилось возить с собой теперь, в определенной мере сковывало функциональность. И по массе и по габаритам и по секретности. Что было говорить об оружейном модуле с ядерными блоками. Только однократная миссия с вероломным ударом и несопоставимым ответом.
«Скайфол» же, однозначно являвшийся реакцией советов на программу СОИ, являл собой куда более гибкую реализацию концепции орбитального удара.
Отреагировав на деятельность американского военно-промышленного комплекса в рамках программы СОИ, Советы пошли дальше инициирующей стороны и пришли к определенному вполне выраженному в металле итогу, поставив на дежурство пять носителей.
В благоприятном, скорее даже в более реалистичном исходе своей миссии, «Скайфол» не наносил никакого удара, до последнего оставаясь исключительно политическим инструментом, пусть и шантажа.
При определенном взгляде это было сродни выходу ядерной субмарины или группы этих носителей ядерного же оружия на позиции в условиях кризиса. Как ни удивительно, уместнее было сравнивать именно с выходом субмарины, а не с взлетом бомбардировщика. Причем выход был бы скрыт лишь в плане массовой публичности, да и то не во всех вариантах. В плане же секретной координации, той, что была начата после Карибского кризиса, здесь все было прозрачным.
С точки зрения договора о неразмещении ядерного оружия в космосе то, что сейчас происходило, являлось вопиющем попранием всех договоренностей, но, как ни удивительно, это было предусмотрено особым секретным документом. Пактом, если так можно было выразится, хотя особо выражаться было некому - посвященные в этот особый процесс, словесными упражнениями не занимались, а широкой общественности доступ к информации был закрыт и запутан. Процесс же состоял ни много ни мало в размене сотен советских носителей, в том числе и многоблочных, на пять «Скайфолов», в перспективе семь. Официальных договоренностей в их привычном, открытом виде не было, был лишь процесс, даже два процесса. Взаимно согласованные процессы поэтапного разоружения с плохо читаемой аббревиатурой MAPGD.
Сам «Скайфол» мог стартовать как в обычном порядке, когда приказ на запуск отдавался военно-политический руководство, так и в режиме «мертвой руки» - Советы довольно безответственно увлеклись принципом, наглядно проиллюстрированным в «докторе Стренджлаве». В оправдание архитекторов их военной машины можно было привести довод о развитии высокоточных конвенциональных вооружений, которыми начала безудержно бравировать западная пресса, несомненно аффилированная с правящими кругам. Возможно, в этом был какой-то замысел. Так или иначе, они предусмотрели, образно выражаясь, реле, которое заставляло ракеты стартовать, если главный компьютер утрачивал связь с военачальниками и главой государства. Датчики ионизирующего излучения и сейсмических последствий теперь если не заменялись, то сосуществовали с телефонами, по которым сотрудники КГБ обзванивали нужных персон, коих были тысячи. В своем низовом уровне вся их кафкианская система выглядела именно так. На более высоких уровнях опять-таки была связь, но защищенная административная или по умолчанию засекреченная военная. Еще были бесчисленные потоки данных от систем ПВО и прочих стратегических радаров. Таким образом, уже были представлены две дьявольских машины - сам «Скайфол» и «реле», раскинутое своей паутиной по всей стране, «реле», способное запустить носитель в режиме «мертвой руки».
Что до «реле», то оно, как уже было сказано, выводилось из состояния покоя данными стратегической ПВО и прочих радаров. Безрезультатные звонки и напротив, состоявшиеся разговоры, формировали географическую карту и статистику, которые в неблагоприятном варианте переводили это воображаемое, образное, реле в следующее состояние, коих было более чем два. Там была градация из нескольких ступеней, если не сетевого графика. Однако даже самая верхняя из тех градаций все же не влекла за собой начало войны. Она лишь инициировала что-то вроде военного положения и готовности высокого уровня. При этом она же, эта ступень, инициировала и старт одного или нескольких «Скайфолов», по-прежнему являвших собой политический инструмент. Лишь политический инструмент, как и на текущий момент, когда злобная звезда повисла над красным горизонтом, чуть поднимаясь при этом.