|
Глава 25
Синельников уныло плелся за прапорщиком, державшим в одной руке стальную коробку-сетку, в которую ставили бутылки. Впереди была небольшая площадь. Не плац, а именно площадь, окруженная какими-то довольно старыми, послевоенных пятидесятых годов, домами. Все были по три, а то и два этажа.
Прапорщик с грохотом бросил сетку на асфальт, после чего уселся на нее и полез за папиросами. Вроде бы он достал пачку «Беломора», но тут уж Синельников смотрел не на это.
На площади было оживленно. С десяток солдат водили граблями по асфальту, извлекая соответствующие звуки. Это было несколько странно - сама по себе чья-то командирская шалость не была чем-то необычным, но грабли... Водить ими вот так по асфальту как означало гарантированно угробить инструмент в течение дня, если не быстрее. Тем не менее, бойцы по-настоящему вкладывались в работу. Сначала Синельникову показалось, что то были стройбатовцы, рота которых была расквартирована в гарнизоне, приданом позиции, но потом заметил погоны мотострелков, которых там вроде бы не было. Впрочем, невелика была важность.
Прапорщик крикнул кому-то куда-то вдаль, привстал и снова плюхнулся на свой трон, отчего тот чуть проехал по асфальту и звякнул ранее лопнувшими где-то соединениями.
- Икс на икс равно икс, сколько будет? - Послышался раздраженный и нетерпеливый рык сержанта Захарченко.
Эта скотина была сержантом, когда Синельников только что пришел после учебки. Сейчас он давно уже был на гражданке и, возможно, встреть его Синельников через год-другой, они вместе бы выпили. Как старые приятели. Ну или как сослуживцы, что было точнее. Вроде так потом у всех было. Сейчас же Захарченко отчего-то предстал в том прежнем ненавистном виде и вызывал ровно те же чувства, что и в первые месяцы.
- Икс на икс равно икс, сколько будет? Вы же умные. Я имею в виду икс умножить на икс. Не понятно?
Он и вправду так когда-то шутил, и в своем роде был интеллектуалом.
Синельников обернулся и увидел знакомую широченную спину, перехваченную спущенным книзу ремнем, и зад, упакованный в ХБ штаны. Сейчас Захарченко выступал перед целым отделением, выступал так в присутствии прапорщика, что было несколько неожиданно. Впрочем, не велика была важность.
Грабли скребли асфальт. Где-то поодаль играли в футбол и яростно матерились. Играли опять же на асфальте, что было не вполне удобно. Это мягко говоря.
- Икс на икс равно икс. Сколько будет? Ну? Не понятно? - Снова донеслось со стороны Захарченко.
Товарищ прапорщик, разрешите обратиться? - Начал Синельников, чуть потянув рукой и ощутив тяжесть прибора «Темп-2М», который все это время тащил с собой.
- Обращайтесь, - проворчал прапорщик, двинувший своим задом по решетке.
- Что за населенный пункт? - проговорил Синельников, в очередной раз окинув взглядом явно гражданские дома.
- А хрен его знает, - как-то по простецки, почти что признавшись в чем-то, вернее не в чем-то, а в своей неосведомленности, ответил прапорщик, - У меня выходной сегодня.
Теплое желтое летнее небо было чуть подернуто разбросанными ближе к горизонту лиловыми клоками облаков. Было душно и все обещало вечерний дождь. Скорее приятный, чем досаждающий.
Со стороны футболистов донеслась выразительная матерная очередь. Тут же кто-то начал бить черенком об асфальт, очевидно, желая поплотнее насадить грабли.
- Правильный ответ будет... Слушаем внимательно правильный ответ, - с натужным нетерпением в голосе вещал Захарченко, - Дано уравнение. Икс на икс равно икс. Ответ будет икс. Неужели это так трудно понять? Образованные? Образованные да? Кто вас так учил?
- В своем роде в этом есть логика, только она не совсем... Она или притянута за уши или игнорирует что-то, что очевидно всем, - начал рассуждать про себя Синельников, принявшись снова оглядывать дома, окружавшие площадь.
На площади он вдруг увидел то, чего до этого не замечал. Что-то большое и деревянное. И старинное.
Синельников хотел было обратиться за разъяснениями к прапорщику, но тут увидел, что вид у прапорщика был уж очень разморенный. Будто бы на жаре развезло. Действительно, в своем роде было душновато, хотя это была скорее приятная влажная духота близкой к морю местности. Синельников такое помнил - бывал там когда-то, совсем давно, когда только в школу пошел.
Он снова глянул в сторону площади, в сторону той деревянной штуки, и теперь не без удивления обнаружил, что то были огромные сани. Не те, на которых катаются и даже не те, что были когда-то в деревнях, а основательные. Примерно что-то вроде того, что было в сказках. Да, именно оно. В фильмах, вроде того.
- А это-то тут откуда? - Пронеслась первая мысль.
Бойцы с граблями продолжали скрести асфальт. Футболисты играли и яростно ругались. Захарченко объявил новую задачу:
- Два синус икс равно синус, в скобочках у которого, слушаем внимательно, два икс, - именно так он это и объявил, неизменно добавив свое «сколько будет?»
Синельников снова глянул в сторону саней. Теперь там отчетливо выделялась белая фигура - это он успел заметить еще боковым зрением.
- Ну вы поглядите-ка. Прямо как снежная королева. Как в сказке, - лениво подумал Синельников, начав прикидывать в уме, что бы это могло значить.
Прапорщик всхрапнул. Бойцы с граблями продолжали делать свою работу, ничуть не обращая внимания на новшества с санями и этой королевой. Видимо, работа была им по душе. Такое, чтобы работа была по душе, бывало, но с кем-то вроде автомехаников, да и сам Синельников любил свою технику, но вот с граблями было несколько неожиданно.
Он снова направил взгляд на королеву. Вся в белом, с короной, как и положено, но скорее принцесса, чем королева. Ну, по крайней мере, у Синельникова сложилось именно такое впечатление.
Сидела она несколько нетипично для таких особ - подперла подбородок рукой, уперевшись локтем куда-то в свои сани - из-за всех тех перекладин было не видно. На происходившее она смотрела внимательно, но во взгляде не читалось совершенно никакой симпатии. Называя все своими словами, смотрела она на все это как на зоопарк, не иначе, правда, уж как-то излишне задумчиво - все же в зоопарк приходят с каким-то более легким настроем.
- Для тупых отдельно повторяю еще раз, - не унимался Захарченко.
Синельников приподнял рукой свой чемодан и обхватил его второй, словно желая осмотреть, в порядке ли он. Учитывая заоблачную ценность прибора, это было нормально.
Подул теплый ветерок, определенно намеревавшийся принести-таки дождь, а то и грозу.
Тут Синельников заметил, что в воздухе появилось что-то новое. Как ни странно это были снежинки. А еще они вроде бы не долетали до земли с пару метров. Он снова направил взгляд на странную принцессу. Теперь она сидела, откинувшись на спинку своего сидения, и это уже как-то более соответствовало ее статусу, ну или образу. Волосы у нее были длинные и слишком уж светлые. Даже и не крашеные, а словно белые сами по себе. Они спадали на плечи и далее, что несколько отличало ее от той привычной снежной королевы, у которой вроде бы все было как-то там прибрано. Хотя и у этой все не было как попало. Просто другая.
Лицо у нее было какое-то печальное, но в этом совершенно определенно читалось другое - это не было отражением какого-то ее настроения, просто ей так шло что ли... Очень непростая...
- Если она сейчас устроит здесь зиму... - начал было лениво рассуждать Синельников, но вдруг они встретились взглядами. Ничего особенного, однако же было совершенно очевидно, что это было неспроста.
Следующим действием с ее стороны было то, что она потянулась куда-то к борту своих саней.
- А вы тут кто? Назовитесь! - Послышался голос Захарченко.
Синельников обернулся всем корпусом, отчего прибор, этот чемодан, ударил ему о колено. Захарченко определенно обращался к принцессе.
- Здесь посторонним нельзя находиться! - не унимался он.
По сути, смысл в его словах определенно был. Не совсем, правда, было понятно, что все они делали посреди гражданского поселка или города, но на то есть начальство и ему виднее...
Синельников обернулся в сторону принцессы, взявшись прикидывать в уме, как бы можно было подойти к ней и довести все то же самое, но в более вежливой форме.
Внезапно та подняла левую руку, кисть с собранными пальцами, и резко выбросила их вперед. Ну как будто нехотя бросила ими, пальцами щепотку песка. Ну, или изобразила тот жест, как будто колдуют, но опять же очень нехотя и лишь чтобы обозначить.
Тут в воздухе раздался хриплый пропитой бабий окрик, по большей части состоявший из мата. Смысл был в том, что «зачем ты так раскричался, глупый человек, и стоишь тут с глупым видом».
Такого Синельников не ожидал. Еще больше, надо думать такого не ожидал Захарченко, который как-то сник, если не сказать скис. А еще крик прозвучал как бы не исходя откуда-то, а из воздуха, из неопределенного места, но это вряд ли кого-то сильно заняло бы. Синельников-то об этом не задумался, а уж Захарченко-то точно.
Тут он снова глянул на эту принцессу. Правая ее рука, которая ранее потянулась к борту, держала теперь какую-то не то веревку, не то кусок ткани. До него не сразу, но дошло, что это была цепь, просто затянутая в тканевую оболочку. Так иногда делали - в музеях и других подобных местах, хотя в большинстве случаев и там были именно просто аккуратные цепи с крючками. Но тут же... Как же...
Мотнув пару раз цепью в воздухе, она отпустила ее и та с приглушенным звуком грохнулась о дерево борта. Все это время она смотрела прямо на него, на Синельникова.
Делать было нечего, он сделал шаг, потом другой, и вот уже шагал к саням, обходя работавших граблями.
- Это все параллель, и мне самой она не вполне нравится. Не нравится, потому что дело совершенно не в этом, - прозвучал голос, когда Синельников уже устраивался на сидении, ставя себе на колени свой бесценный прибор.
- Какая параллель? - Все же произнес он, пытаясь управиться с цепью.
- С той сказкой. Ну ты знаешь. Вы все ее очень хорошо знаете.
- Конечно.
- По смыслу не то, но она в данном случае как ключ. Ключ к сознанию. И вот это очень удобно.
В это время он увидел, как ее левая рука потянулась к его кисти, что держала цепь, аккуратно приняла ее и устроила на место.
Тут он начал поворачивать голову и вот уже смотрел на нее. Что-то было не совсем так. Или он снова стал пацаненком, или она была ростом выше среднего. Значительно выше. Корона на голове блестела, но не золотом, а серебром. С учетом того, что вся она, эта принцесса, была белая и бледная, выбор был со знанием дела - золото все же не такое, пусть это и какое-то там белое золото.
- А вы кто?
- Скоро узнаешь, это так просто и не рассказать.
- Ну, общий смысл сказки я помню
- Да ни при чем тут сказка. Просто вот, смотри: площадь - есть. Люди заняты... Ну там дети играли... Тоже есть. Не будем обсуждать, правда, чем они, то есть ваши, заняты...
- И лед в сердце... - От чего-то добавил Синельников, глядя на самом деле на снежинки, начавшие сыпать все сильнее. На самом деле сейчас он вспомнил Верку. Верку-дуру.
- Ну если уж так захочется... - явно изобразив смущение произнесла принцесса, - Лед тоже можно устроить... Можно и наоборот, хотя я вижу, ты так и не понял. Без этой довольно яркой параллели ты сейчас бы был как в обычном сне...
При этих словах сани пришли в движение. Они не двинулись вперед, они просто медленно пошли вверх. Вот они поравнялись с окнами вторых этажей, а вот и крыши домов оказались внизу.
Синельников уцепился в ручку своего прибора. По лицу прошелся не то ветер, не то волосы этой странной принцессы, устроившей такую странную штуку. Его начало вжимать в сидение, и вот уже сани безудержно рвались ввысь.
Синельников открыл глаза, а слух успел запечатлеть самое окончание какого-то его собственного выкрика - выкрик определенно был - язык и голосовые связки не были в сонном онемении, а были в совершенно другом состоянии, будто бы он только что говорил.
Панель системы связи привычно светила своими совсем немногочисленными огоньками - индикацией включения, дуплексного режима и наличия сигнала корреспондента на другом конце радиотрассы.
|