[reco]

Винкельрид, спасибо за критику, активизировался - не унять, но это и радует)
KrasavA, спокойнее, не дрожи от возбуждения)

Глава 23.
Ульрих.

Перед глазами до сих пор мелькали панцири, гербы, попоны. Для смотра командиры должны были отобрать только лучших воинов, но сколько же таких в королевской армии! Сначала Ульрих стоял, махая флажком проходящим латникам; затем сел в кресло, давая отдых ногам и спине, а под конец весь извелся и забросил флажок подальше. Гридо несколько раз выглядывал меж дощечками перил. Уль хмурился и показывал ему кулак. Пора уже самому научиться усмирять свою немощь, а то какой тогда из него воин?
Последние ряды конницы исчезали в Слоновьей арке. Предание гласило, что когда шейх Шайлама прислал Робургу Завоевателю в дар черного слона, то его ввели в город через Западные ворота, а дальше ко дворцу гигант двигался по улице Ювелиров. Процессия растянулась на полмили, впереди шествовали послы, затем подводы с товарами, танцовщицы в прозрачных одеждах, темнокожие воины и, наконец, южный родственник мамонта. Слон неторопливо шел по улице, уши-лопухи задевали черепицу крыш, а изогнутые бивни цепляли вывески. «Совершенно случайно!», – убеждал смуглый погонщик разгневанных ювелиров, но против этого говорило количество испорченных табличек. Те сами по себе являлись произведениями искусства. Каждый мастер украшал их обработанными камнями так, что у прохожих солнечным днем рябило в глазах от сияния сошедших на землю звезд. Указатели подвешивались на цепочке к деревянному шесту, у каждого днем стоял охранник, а на ночь таблички запирались в надежный, как полный доспех, цвиржский сейф.
Никто не рассчитывал, что когда-нибудь на тихой улочке появится громадина с хоботом. При виде гиганта стражи в первую очередь думали о собственной безопасности, а уже потом об имуществе хозяев, и слон безнаказанно срывал блестящие вывески, видимо, считая их достойным украшением для бивней – на каждом покачивалось по три-четыре штуки, . Самые отчаянные ювелиры выскочили на улицу и пытались отбить свое имущество, невзирая на дипломатическую неприкосновенность похитителя. Кончилось это тем, что слон разозлился и прибавил ходу. Впереди показался выход на площадь.
Когда процессия свернула к дворцу, сзади раздался ужасный грохот. Арку в доме оставляли из расчета всадника – по высоте, и телеги – по ширине. Слон в размеры совсем не вписывался, но при такой мощи ему было всё равно. Наклонив голову, он вошел в особняк на улице Ювелиров, а вышел уже на Эшафотной площади. Дом недосчитался нескольких этажей, позже его отремонтировали, но арку оставили на случай других крупных подарков, а такие воспоследовали, но уже от короля Зарии – Гарольд Мировинг прислал венценосному зятю глыбу мрамора из Рамийских гор…
Дядюшке смотр явно понравился. Растрогавшись, его величество даже пригласил всех командиров, начиная с лейтенантов, на бал-маскарад. Такие приемы устраивали чуть ли не каждую неделю, а длились они обычно всю ночь. По прибытии во дворец леди Кларисса тут же озаботилась достойным нарядом. Фрейлины разложили перед ней маски, расшитые блестками шарфы, парики всевозможных цветов. Принцесса Сильвия тут же укуталась в просторную шаль и начала бегать по комнате, изображая лошадку. Королева помогала матери примерять все эти яркие штучки, женщины смотрели в зеркало и хихикали как девчонки. Ульриху стало неловко. Он всегда сопровождает мать, точно хвостик, к нему привыкли и обсуждают в его присутствии порой такие вещи, что уши горят. Хватит! Он убил своего первого врага, он воин. Вот только леди-мать отказывается в это верить... Выбрав себе черную полумаску с ручкой, Ульрих выскользнул за дверь.
Здесь ждал неизменный Гридо. Узнав о поездке к трою Олгену, он даже забыл спросить про самочувствие господина. Ульриху хотелось верить, что не только из-за радости встречи с учителем - если уж заботливый Гридо начнет видеть в нем мужчину и воина, то другие и подавно. На дворцовой площади Альберт катался на пони. Ульрих почувствовал мрачное удовлетворение – пусть Звездочке далеко до стати абиссинца и размеров драгуара, зато она самая настоящая лошадь, а не какой-то недомерок. Виконт постарался запрыгнуть в седло как отец, но из этого ничего не вышло. Пришлось, превозмогая боль, медленно перекидывать ногу через луку, а потом аккуратно нащупывать стремена. Хорошо, что принц как раз отвернулся.
Со стороны крепостной стены раздавались удары молотка - дядюшка вдохновился смотром и, не теряя времени даром, принялся за дело. Дожидаясь, пока утихнет боль в спине, Ульрих задрал голову. Его величество работал на верхней площадке, вниз летела мраморная крошка, каменное лицо воина постепенно приобретало человеческие черты. Всё шло к тому, что скоро в центре Эшафотной площади установят гигантскую статую Робурга Завоевателя. Только как бы дядюшка раньше не сверзился с лесов, подумал Ульрих. Высоко, костей не соберешь. Слуги вон, веревками обмотались, а его величество бесстрашно стоит на самом краю и хоть бы что. В чём-чём, а в храбрости Родрику Лангобарду не откажешь.
Здание Королевской курии располагалась на улице Ильбеда. Колонны из прозрачной глазури вздымались в небо, облицованные желтым песчаником стены соединяли их в треугольник, символизируя единство трех божественных начал – воды, земли и воздуха. Через прозрачный потолок проникал свет, в жаровнях дымился остролист. В каждой курии пахло одинаково приятно, зайди в любую и сразу почувствуешь себя защищено, уютно, как дома. Дым болотной травы не щипал глаза, а наоборот дарил ясность взгляду. Фрески на стенах пылали красками, были видны малейшие детали, фигуры людей над жаровнями искажались волнами тепла и двигались как живые. Ульрих присел у колонны Придона. Через маленький краник потекла кристально-чистая вода, виконт зачерпнул полные ладони и причастился кровью бога. Гридо ждал своей очереди, застыв у стены.
Посетителей было немного. В Королевскую курию ходили в основном дворяне, допускались еще и богатые купцы с мастеровыми, но только в дни празднеств и торжественных событий, как то: коронация, рождение наследника трона или смерть правителя. Ульрих провел Гридо с собой, за что тот горячо благодарил, но явно чувствовал себя неловко посреди величественного сооружения. В центральном круге возносил молитву молодой трой. Олген стоял у гудящей колонны Вая и, заметив гостей, направился к ним. Он нисколько не изменился – взгляд такой же пронзительный, проникающий в самое сердце, но одновременно и добрый, всепрощающий. Перехваченные на лбу простой тесьмой, седые волосы свободно ниспадали на плечи. Лицо старика избороздили морщины, сухую фигуру скрывал коричневый балахон, а на груди покоилась цепь со знаком Троицы – изумрудным остролистом. Болотная трава, как известно, лучше всего соединяла в себе воду, землю и воздух.
- Приветствую достопочтенного, - шепотом сказал виконт и склонился в поклоне.
- Здравствуй, Уль, - сказал Олген. – Рад видеть тебя в обители Триединых, и Гридо с тобой? Славно. Пойдемте со мной, чтобы не мешать Люцию. У него сегодня первое Вознесение.
Трой провел их извилистым коридором в келью. Зазвенел колокольчик. Из боковой двери тут же появился служка и, выслушав приказание, вернулся с подносом и кувшином. Раскармливать гостей никто не собирался; сыр, вяленое мясо, и слабенькое вино – вот и всё угощение. Толстый трой был зрелищем таким же диковинным, как и худой трактирщик. Олген пригласил за стол, Ульрих расположился на лавке, а Гридо замер за спиной, пожирая глазами учителя. Садиться слуга отказался наотрез, заявив, что хватит уже и того, что господин провел в Королевскую курию, куда простым людям вход заказан.
- Как прошел смотр? – спросил трой.