[Statosphere_Magic]

Глава 64.1
Приземление
- Через пять с небольшим минут ты начнешь входить в атмосферу, - прозвучал голос Ландскрихт, - Мне теперь не отвечай, делай все молча. Сейчас пристраивайся к лежаку, что слева от панели. Надо именно к нему, чтобы центр тяжести был расположен как надо.
Синельников, до того неуклюже расположившийся посередине, начал выполнять.
- Снова возьми рычажок и двинь корабль. Как скажу, двинешь вверх и подержишь до тех пор, как снова не скажу. На индикаторе сбоку в результате должно быть тридцать пять градусов по горизонту и двенадцать по внешнему круговому. Ну ты видел... Потом я еще скажу, и ты выровняешь траекторию еще лучше. За точность не переживай. Ты же знаешь, кто я, я уже вижу, где ты приземлился.
Синельников к тому времени уже обхватил рычажок микрокоррекции. Спускаемый аппарат был непривычен и он был куда теснее нежели основной обитаемый модуль.
- Зря что ли она рули перенастроила? Все, жми.
Манипуляций было с десяток. Групп рулевых двигателей было несколько - так обеспечивалась управляемость как по трем осям, так и по смещению. Этот принцип он понимал еще там, на земле, когда был простым техником-сержантом. В обычных условиях он вряд ли бы справился даже на тренажере, разве что после длительных тренировок, но теперь тренировки, совсем другие, недоступные обычному человеку были пройдены, и руки помнили рычаги и клавиши и срабатывали, едва слух улавливал новую команду.
У тебя три с небольшим минуты, - объявила Ландскрихт, - Потом начнется вход в атмосферу и связь пропадет. Все это будет выглядеть, как полярное сияние за окном, ну или как светит неоновая лампочка. Ты же видел такие? Приборы будут сигналить, еще будут голосовые сообщения на магнитофоне. Скажет «номинальная перегрузка превышена» и «сторонне ускорение» - второе будет, когда только в атмосферу войдешь. Ничего не бойся. Вначале прижмет, потом немного покачает, потом чуть потрясет, потом дернет - это парашюты, и еще чуть прижмет - это посадочные двигатели. И все, ты на Земле. Я там буду. Дверь откроем. Щелкни пальцем по микрофону два раза, если все понял.
Синельников потянулся к панели и щелкнул по микрофону, после чего отодвинулся и принялся искать ремни. Подумать только, Неземная инопланетянка, черная дыра, иностранка, а разговаривает как деревенщина. Или с деревенщиной. Тут он отчего-то захотел представить или вспомнить черную дыру в ее человеческом понимании, вернее было сказать картинки или фотографии, но мысль как-то сама собой выскользнула из головы. Черная дыра теперь была занята тем, что наводила его спускаемый аппарат. Примитивный, спроектированный второпях, невдумчиво, и все в угоду тщеславной космической гонке - именно так она и говорила ранее, в Идеали.
- Теперь можешь проделать еще одно, - услышал он, когда уже лежал пристегнутый, - Пока есть радиосвязь, можешь передать им устное сообщение. Например так - изобрази надрыв и прокричи: «Товарищи, всем кто слышит, я вернусь на Родину, чего бы мне это не стоило!». Запомнил? Они оценят. Не так как ты думаешь, но оценят.
- Вообще-то я бы тоже могла такое придумать, - недовольно прозвучало в голове, - Можешь выкрикнуть. Я даже прослежу, чтобы голос был как надо. Но вообще идея могла быть и моя.
Синельников выкрикнул. Получилось совсем как в каком-нибудь фильме.
- Ну вот, - послышался голос Ландскрихт, - Приземлишься -там будет вечер, ранние сумерки. Поле и лес поодаль. Развилка двух грунтовых дорог в двадцати метрах от аппарата и геодезическая вышка в километре к северу. Такая деревянная вышка, высокая. Сама местность - это центральная полоса России, вы это так называете. Ваши военные сейчас видят тебя на радарах, примерно просчитали траекторию и довольно быстро вышлют вертолеты. Поисковые, спасательные и другие. Там аэродром неподалеку. Гордость десанта вознамерится тебя спасать... Хотя я все время путаю ваши штампы... Не важно...
- Это обычная ее манера, - недовольным голосом отозвалось в голове, - Келено и есть Келено. Еще и не нравится, когда ее так называют.
Внезапно кабина огласилась прерывистым звуковым сигналом. Боковым зрением Синельников заметил, что где-то едва заметно сверкнуло. Будто бы внутренности кабины чуть озарились вспышкой далекой молнии. Повернувшись к иллюминатору, он обнаружил, что стекло мерцает, как телеэкран при плохом сигнале. Хотя сравнение было неточным - телеэкран мерцал рябью, а тут был ровный тон. Тут же он понял, что мерцало не стекло, а воздух, атмосфера вокруг корабля. Он выровнял голову и теперь смотрел перед собой.
Тут же появилась легкая тяжесть, которая из едва заметной быстро переросла в ощутимую, далее вроде бы в нормальную земную и на этом не остановилась. Сообщение о стороннем ускорении уже давно прозвучало. Означало оно, по всей видимости, то, что датчики корабля зафиксировали ускорение, ту самую тяжесть, когда никакие двигатели не работали - в невесомости, понятное дело, ускорение появлялось только при включении каких бы то ни было двигателей.
Тело вжимало в ложемент все сильнее. Это было сопоставимо с той перегрузкой, что была особенно невыносимой на завершающем этапе разгона, когда ракета потратила все топливо, став легкой и ускоряясь интенсивно. Сейчас перегрузка вроде бы даже превзошла тот уровень. В глазах стало темнеть.
Тут появился зал и белая фигура.
- Что теперь? - хотел выкрикнуть он, и мысленно даже выкрикнул. В слух же вроде просто что-то простонал, хотя точно он теперь и не знал - это ощущение куда-то ушло. Предположение начало оформляться в вопрос, который он уже собрался было задать.
- Все нормально, осталось совсем немного, - вдруг произнесла Ференгелия, - Ты прошел вот столько, - она по-простому отмерила руками, - А осталось вот столько. - Она показала в несколько раз меньше, - Скажи ей, что было совсем невыносимо... А, я знаю, что не скажешь. Вообще приземляются по более мягкой траектории. Но это же...
Тут снова появилась кабина. Перегрузка вроде бы начала ослабевать, вскоре и вправду отпустив, оставив лишь привычную земную тяжесть, хотя не такую уж и привычную.
Потом был рывок - все, как и сказала Ландскрихт. Тут его посетила Мысль, что впору будет поцеловать землю, как про то рассказывали бабки в деревне. Они, правда, имели ввиду совсем другое - они рассказывали, как деревенские мужики возвращались с войны, еще Первой Мировой, Империалистической.
Покачавшись на стропах, корабль чуть рванулся будто бы вверх, на деле затормозил. Потом плотно встряхнулся и встал на землю.
- Наш полет завершился. Отстегивайте ремни, не забывайте личные вещи, - раздался голос Ландскрихт.
Голос был не по радио.
Ошалевший Синельников повернул голову и увидел ее. Выглядела она совсем как там, в этой Идеали. Одета была так же.
- Вы как...
- Вот так. Сейчас открою вам люк, - она повернулась к панели привода и принялась что-то дергать и поворачивать.
- Вы телепортировались?
- Мы долго боролись со словом «телепатия», теперь появилось новое... - проворчала Ландскрихт.
- Это трансгрессия? Трансгрессировались?
- Хватит!
Люк начал открываться.
- Я просто пришла сюда, - с перерывами проговорила она, вроде бы толкая люк, - Отстегивайте ваши ремни. Сейчас они сюда прилетят.
- Они?
- Инопланетяне на тарелках. Я понимаю, вам сейчас нелегко, но соберитесь. Принцесса должна была позаботится о том, чтобы ваши мышцы немного бились в судорогах, пока вы спите - так бы вы не отвыкли от тяжести. Хотя такие мелочи - не уровень для их высочества.
- Она говорила про это.
В ответ Ландскрихт только промолчала, вылезла через люк и выжидательно встала у аппарата.
Синельников начал выбираться, прихватив с собой зачем-то свой прибор.
- Это вам незачем, - объявила Ландскрихт, увидев прибор, - Хотя берите это с собой. Потом выбросим. Заодно и путаницы больше будет. При взлете чемодан был, а потом его и нет.
Синельников выбрался на траву и вдохнул вечерний воздух, заставивший позабыть о ставшей почти что привычной атмосфере корабля.
- Вот поле. Вот дорога с развилкой, а вот и роща, - объявила Ландскрихт, указав на березняк, - Еще башня, и она, эта башня, как я и говорила, к северу. Здорово, да?
- Я уже не удивляюсь, но это удивительно, - ответил Синельников.