|
Глава 62
- Нагостилась, - послышалось откуда-то из-за кустов смородины.
- Счастливо оставаться! - С торжествующей злобой мысленно ответила Верка и прибавила шагу.
Утро, хотя одиннадцать часов - уже не совсем утро, так или иначе, оно выдалось каким-то неожиданно уютным что ли. Несмотря на ночной дождь земля, а главное трава, успели высохнуть.
Кроме этого, все небо было затянуто серой пеленой, но это не была та серость, из которой норовил покапать противный мелкий дождь - эта завеса просто укрыла небо, сделав свет каким-то по-своему мягким. Даже звуки вокруг звучали словно по-другому.
Тут где-то далеко позади послышался автомобильный сигнал. Он был узнаваем - так сигналил Дядя Сережа, которого ждали с самого утра. В общем-то можно было поздороваться, но не идти же обратно?
- Деда-а-а! - Раздалось следом - это Ванька, во время ухода вроде катавшийся на велосипеде, увидел своего приехавшего отца и теперь оповещал всех остальных.
- Сейчас бы сюда не прикатил, хотя я уже далеко и возвращаться точно не буду, - эта мысль уже была с каким-то азартом ухода от преследования , не иначе.
Ванька снова выкрикнул, при этом звук определенно исходил уже из другого места.
- Деда-а! Хрена-а! - усмехнулась про себя Верка.
Утро было необычным - то ли свежий воздух, то ли гроза ее так зарядила.
Про грозу, конечно, была шутка, но зарядилась-то Верка точно.
Началось все с самого утра, с девяти, когда она, устроившаяся на кровати-батоне в верхней одежде, проснулась, словно выпав в комнату. Первое, что она почувствовала, было то, что ее разбирал какой-то дикий смех. Такое бывало когда-то, но не так. За свои годы, включая детские, она просыпалась и в слезах и в страхе перед темнотой и со смехом, но чтобы так... Еще бы вспомнить ту картинку, так было бы совсем хорошо. И тут Верка принялась вспоминать, пытаться вспомнить, пытаться уже не в первый раз.
Приснилась какая-то несуразица, будто бы их всех, студентов, собрали и повели в какое-то высоченное здание, почти небоскреб. Такой советский небоскреб, по высоте как «здание-книга» в Москве, только не «книга», а обычное прямоугольное. Оно было бетонное, было выкрашено светлым, и с вертикальными лентами стекла во всю высоту. По всему что-то важное и что-то из недавних лет, не старинное. Крыльцо было широченное, в высоту оно имело полтора-два этажа. В общем это было что-то советское, но по-своему шикарное. Советский шик. Было даже не совсем понятно, за что они, Веркин поток, такого удостоились.
С другой стороны понятие «удостоились» было двусмысленным - место было люксовое, но внутри, и это было хорошо понятно, ожидала какая-то нудятина, вроде просто собрания, или партсобрания... Хотя они и комсомольцами-то были не все. В общем предполагалось, что все будут сидеть и слушать каких-то пердунов из типа обкома или еще чего-то такого. Верка еще удивилась, как ее ноги-то к такому вывели - не пошла бы точно. И когда она это сообразила, то развернулась было прочь, но тут же за спиной что-то как бабахнет.
Она обернулась, а на крыльце уже и нет никого - все зашли уже, а она замешкалась. И тут сверху полетели осколки, как град, или как дождь. Хрустальный дождь - это было точнее, потому что солнце было как в середине лета в самый ясный день, небо было синее синего, и на всем этом фоне сверкают осколки.
И только Верка двинула взглядом в очередной раз, как обнаружила, что перед ней стоит тетка во всем иностранном. Тетка стояла и улыбалась. Тоже по-иностранному - вроде и не улыбалась, а улыбалась. В общем, всем своим видом как бы излучала. И вроде как бы хвасталась. И все молча.
Однако же, молчание не длилось весь сон - она заговорила.
- Я вижу, тебе нравится, - была первая фраза, сказанная Мадам, - То ли еще бывает, - добавила она.
После она достала какую-то газету, в которую было вложено несколько листов, и объявила, что для того, чтобы было все совсем хорошо не помешало бы наклеить листки на стены. Почему-то все указывало на то, что это были листовки, а не объявления - позже это подтвердилось. Мадам протянула одну из листовок Верке, и оказалось, что там было что-то вроде карикатуры, точнее комикса. Деталей Верка не запомнила и это сейчас, наяву, было самым досадным - картинки-то и были причиной того смеха.
Начиналось в тех картинок все с по-настоящему бравых военных, вроде генералов, позировавших на фоне красных звезд и еще чего-то такого из ленинских комнат. Вроде бы, совсем не до шуток и даже далекой от темы Верке они показались вполне что надо.
Потом было что-то непонятное, а в конце было именно то, что Верка сейчас так силилась восстановить в памяти. Детали она помнила, но общее - нет. Что до деталей, то каждая хоть и была забавной, но не настолько, что бы просыпаться от почти что демонического смеха.
Так, на картинке стоял Чапаев, стоял, поставив одну ногу на унитаз, при этом он словно изображал Ленина - вытягивал руку, будто бы указывая на висевшее солнце. Посередине стоял голый толстый мужик в военной фуражке, прикрывавший то, что надо было прикрывать. Прикрывал он, как ни странно еще одной фуражкой. Тоже забавно, но опять же...
В стороне на той картинке стояли какие-то люди, вроде обычные. Необычным было то, что все они держали в руках по кастрюле, откуда руками же доставали и наворачивали макароны. При этом смотрели на происходящее, то есть на Чапаева и голого мужика с выражением крайнего внимания.
Это было не все - справа стоял невозмутимый персонаж, по всему «чапаевский» Петька, который с гордостью держал на вытянутых руках штаны, говоря при этом, что раз уж штаны коричневые, так это все лучше, чем рваные. Опять же, просто забавно. Дело было в сочетании. В том, что они что-то составляли все вместе, изображали какую-то ситуацию, но какую?
И это было еще не все: пока Верка рассматривала картинку, хрустальный дождь все так же сыпал с неба, а Мадам терпеливо выжидала, при этом явно торжествуя.
Верка еще хотела было вернуть плакат, и подняла взгляд на Мадам, но тут же и проснулась.
И вот теперь она все пыталась вспомнить, что же там еще было такого - сама по себе та картинка не была тем, что могло так поднять настроение, но ведь было весело, да не просто весело, а будто бы всех победили, уделали. Даже и не понятно кого - «всех».
Тут она дошла до очередного перекрестка этих двух узких дачных улочек - можно было свернуть и пойти по кратчайшему к остановке, можно было пойти прямо - это как вчера. Она выбрала прямо - времени до автобуса все равно было много. За перекрестком был кирпичный дом с мансардой, устроенной под новомодной трапециевидной крышей. Считай что полноценный второй этаж. У лицевого фасада стоял хозяин, которого дед вроде тоже знал. Сейчас этот мужик белил, вернее красил в типичный красный цвет.
- Ерунда получается, - подумала Верка, - Простая кирпичная стена в чем-то даже лучше, зачем красят в красный... Хотя без колера одной белой - будет еще хуже, как в больнице... А какой тогда? - Она пробежалась взглядом по остальным, но здесь все остальные были деревянными.
Еще выделялся здоровенный туалет, торчавший совсем близко к забору. Туалет был двухместным, вроде как мужским и женским, что на даче было излишеством. На речке, на пляже был почти такой же, возможно дачник спер такой где-нибудь на стройке.
Не найдя примеров нормальной окраски домов и, главное, как они здесь, среди этого редкого березняка, будут смотреться, она зашагала дальше, однако в памяти вдруг всплыло что-то. Белые дома и туалеты... И то, что это чепуха. В том смысле, что белые дома - некрасиво.
Мысленно хихикнув, она отчего-то огляделась, даже не по сторонам, а перед собой. Впереди был деревянный столб с проводами и разбитым фонарем - он давно был разбит. Еще на соседней улице, и это она видела давно, был столб, в который когда-то давно ударила молния - он был обгорелым с одной стороны. Почему-то сейчас внимание зацепилось за это. И все же утро было воодушевляющее.
Тут Верке пришла мысль, что можно и вовсе не идти ни на какую остановку, а пройти до городских кварталов. Не до тех, которые возводились неподалеку, а до сравнительно старых, не менявшихся с тех пор, когда Верка еще и в школу-то не ходила. Там были свои автобусы, причем никакие не пригородные, а просто городские, не ходившие через пыльную, наверняка уже пылившую даже после дождя дорогу. Правда, идти нужно было с час, если не больше, но куда было торопиться?
Дальше был двор с широким въездом, в котором стоял УАЗ с кузовом. Здоровый мужик и пара пацанов, по виду старшеклассников, разгружали доски.
- Эта растрескалась, - послышался голос одного из пацанов.
- Бросай к этим, - распорядился не то папаша, не то дядька.
Следом послышался грохот брошенной доски.
- Это лучше, - возразил следом пацан.
- Потом разберемся... Бу-бу-бу, - тонули голоса с зарослях, - Вздутые, - донеслись последние разборчивые слова.
Тут Верка вспомнила, что Папа и дядя Сережа тоже собирались устроить ремонт на даче.
Поодаль, на поляне, тетка лет тридцати играла с пацаненком в бадминтон. Еще двое детей играли или ждали своей очереди поодаль.
- Ракетки бы были, так можно было бы поиграть, с Ванькой хотя бы, - промелькнула мысль, - Ракеток только нет. Да и ладно, уже ушла все равно... Ракетки... Где же они продаются-то сейчас... Ракеты... Наши ракеты - лучшие, - вдруг всплыло в памяти... И при чем тут ракеты?
Тут Верка вспомнила, как проснулась ночью, когда капал дождь. Еще по стеклу ползли капли и фонарь светил вдалеке... И ночь темная.
Следом Верка вспомнила хрустальный дождь, который сыпал за спиной той Мадам. Сон все не отпускал, хотя сейчас, по пути до города это не то что не мешало, а напротив, забавляло.
Улица с дачными домами уже заканчивалась - впереди было поле, прорезанное грунтовкой. в которую улица и переходила.
За спиной раздался велосипедный звонок. Решив что это Ванька, Верка обернулась, но это был какой-то мужик в брезентовой куртке, сильно похожий на рыбака, только без удочек - а вообще они ухитрялись пристраивать их и к велосипедам.
Верка развернулась и пошла прочь, в поле. Сейчас если бы это был Ванька, было бы лучше - расспросила бы про приехавшего Дядю Сережу и пошла бы дальше, не то что вчера...
Тут она вспомнила, как в самом начале ее ухода он прокричал где-то свое обычное «деда-а». Ну да.
Снова на ум пришло что-то странное. Какая-то удирающая задница. При этом... Не смешно и не грустно... И что же было на той картинке? И такое чувство, будто бы ночью был снег. Ну или она вспомнила снег... А у Мадам шляпа была просто класс. В совке таких нет.
Ладно, все, - решила Верка, - Чего-то сон слишком в память въелся... - Ладно, все... Ландскрихт, - беззвучно прозвучало в голове непроизносимое.
Верка замедлила шаг, почувствовав что-то, что и не чувствовалось. Вроде все то, но и не то.
- Я что, с ума схожу что ли, - сердито подумала она и шагнула вперед. Ну, по идее, учитывая прошлые дни, было отчего. Конечно, если говорить шутку.
И тут, ускорившая было шаг Верка, остановилась. В голове всплыло все - и белый город и коридоры, и телеэкраны над дорогой. И Халдорис Ландскрихт, ушедшая из виду, когда они поднялись над вечерним городом и она Ландскрихт, ушла из виду. Тогда она сказала, что Верка вспомнит все не сразу, а там, в поле, а утром вспомнит лишь дурачество, что почему бы и не повеселиться, раз все получилось. А что получилось? Две настоящие ядерные бомбы были сброшены спутником из космоса и промахнулись! А парализованные случившимся правительства сейчас молчат, совсем, как тогда, когда случился Чернобыль. Но не советское правительство, а все. А Чернобыля-то и не будет, потому что...
- Если это возможно, то прежняя жизнь окончена, - мысленно произнесла, Верка, вернее представила, как объявляет это. Объявляет таким тоном, каким никогда и не говорила.
Сейчас она стояла, уставившись взглядом в полосу кустов. Окружающие звуки куда-то пропали, хотя они были и были и сейчас.
Из-за кустов показалась какая-то фигура. Верка выставила перед собой руки и оглядела их, пошевелила пальцами. Потом глянула на высившийся чуть поодаль чертополох, мирно качавшийся на легком ветру. Звуки появились снова. Халдорис Ландскрихт шагала навстречу как ни в чем ни бывало. Это была она. Одета она была точно так же.
- Сейчас пройдет все, - прокричала она издали.
Верку отпустило как по команде. Она сделала шаг, потом второй.
- Да все в порядке, так все удивляются. Сначала во сне, потом вот так, - произнесла Ландскрихт, уже находясь совсем рядом.
- Вы... - пробормотала Верка, несмело протягивая руку вперед.
- Да я. И черная улица и белый город и ракеты, которые лучшие, еще игрушки воспитывают фанатиков, а тебе не нравилась книжка, в которой воспевалась смерть в бою, - улыбаясь ответила Ландскрихт, - И тебе сейчас не снится.
И тут Верка бросилась Ландскрихт на шею.
- Необычно, да? Проговорила Ландскрихт, непринужденно легко обхватив Верку за плечи в ответ.
Судя по всему, ей хотелось несколько охладить Веркины эмоции. Это было вполне в ее духе.
|