[Statosphere_Magic]

Глава 60
- Теперь следи за дисплеем справа, - прозвучало в голове, - Они будут думать, что команду на старт блока отдадут они. На самом деле это сделаем мы. Мы сделаем это в другое время, чуть раньше. Для этого переведи все пять красных тумблеров «внешнего ввода координат», «ВВК» от первого до пятого вверх. Они на оружейной панели, над рядом зеленых дисплеев. Как сделаешь это, на двух нижних будет надпись «Ошибка». Они, там, на земле, это не увидят. Сделаешь это и сразу возвращайся сюда. Приблизишь руку к клавиатуре, как тогда, когда вбивали программу. Дальнейшее я сделаю сама - там нужна большая точность, чтобы та слабая коррекция боеголовки уложилась в узкий коридор. Все понял?
- Все понял, - ответил Синельников и направился к блоку, якобы предназначенному для коррекции орбиты.
Ожидаемо дисплеи выдали надпись об ошибке. Когда он вытянул руку над клавиатурой, он вдруг перестал ее, руку, чувствовать.
- Сейчас перепрограммирую устройство запуска на главные часы. Это будет не по нажатию кнопки, а по моменту времени. Так было и изначально, но кнопка как бы разрешала этот процесс. Сейчас переведем часы... Вернее не сами часы, а стрелку этого опасного будильника.
Пальцы, как и тогда, затрещали по кнопкам.
- Не переживай, в этот раз пальцы не будут болеть, - объявила она, будто бы это было наибольшим, что его сейчас беспокоило.
Спустя менее, чем минуту, стук по клавиатуре прекратился.
- Ну вот и все, - объявила она, - Просто компьютер не мог вместить всю нужную программу, так что кое-то будем добавлять по ходу дела. Такой подход поверг бы в замешательство любого инженера, - она усмехнулась, - Но мы такое можем, так что все в порядке. Сейчас выберем нужную ракету. Ну или боеголовку. Строго говоря, это все же ракеты - каждая боеголовка имеет свою миниатюрную двигательную ступень. Уже и не скажешь, какую по счету. Все же, наверно четвертую. Смотря как считать. Корабль будем считать как корабль, а не ступень. Вам рассказывали про то, что несет корабль?
- Нет, про это нет. Это же секретно. Знали, что ядерное оружие, что боеголовки.
- Две из них просто болванки. Такие же урановые конусы, а внутри стальная деталь с вырезами. Центр тяжести и масса точно такие же. Вот это секретно. Даже генерал Тряскин таких тонкостей не знает. Только группа обслуживания оружейного отсека.
- Это что, для испытаний?
- Для предупредительного выстрела.
- А уран?
- Это не тот уран. Он просто как бронированная оболочка.
- Может ее и сбросим?
- Нет, надо настоящую.
Тут Синельников глянул на панель, ощутив некоторое бессилие. Десятки кнопок с непонятными надписями и тумблеры с ровно такими же ничего не говорящими аббревиатурами. Будь здесь переключатель с понятной маркировкой, как это было на тех же радиостанциях, он полез бы повернуть его, но тут...
На правом дисплее-призраке вдруг появилось изображение того блока со схемой всех кнопок. Одна за одной они начали выделяться светлым.
- Тут все тоже с моих слов. Ну, рисунков. Тебе придется и тут поверить. Это переводится вот так. Будешь это делать?
Синельников молча оттолкнулся от скобы и направился к блоку управления оружием. Менее чем через пол-минуты на зеленом дисплее-транспаранте, что был в самом верху, появилась надпись «ИНЕРТ».
- Ну вот. Это означает инертный заряд, то есть болванка. Ты доволен?
- Доволен, - ответил Синельников.
- Теперь ты видишь, что я не хочу, чтобы ты был марионеткой, как это любят у тех же военных. Конечно, сейчас у тебя нет возможности проверить. Но хотя бы... Но хотя бы ты видишь...
- А зачем вообще было нацеливать настоящую боеголовку. Почему ты этого хотела?
- Я и сейчас этого хочу. Начав играть с этим оружием на полигонах и на бумаге, они рано или поздно должны получить его в действии. Сейчас или потом. Получив его в действии, в боевых условиях, пусть и неудачно, без результатов, они пойдут дальше. Не в смысле дальнейшего применения, а осмысления. Видел стрелы с неба и землетрясение? Это хоть и плохо, но куда лучше, несравненно лучше огненного шара над тем же городом. Они будут переходить от этого рукотворного солнца к стрелам и даже еще дальше. Рано или поздно они будут.
- Будут что? Изобретать новое оружие?
- Изобретать новое, и главное демонтировать старое, варварское. Есть точка зрения, что оно, это варварское оружие, создано для баланса и на самом деле его не применят, но я же не в первый раз говорю, что это шантаж, и он, шантаж, может оказаться таким же разрушительным, как само оружие. Поэтому надо чтобы его, оружия, в нынешнем виде не было. Чтобы сама мысль о ядерном апокалипсисе деактуализировалась. Да и вообще, устройства, способные сжечь города, как бумагу, не имеют права на существование. Разоружаем.
- Какой-то странный способ.
- Не удивительно, что ты не понимаешь. Это сложно. Пока я не могу просто взять и заставить их делать то, что нужно. У меня недостаточно... Ты все видел. Поэтому я буду действовать изощреннее. Мы будем. Нам нужно их подтолкнуть. Подтолкнуть к модернизациям в которых и выразится разоружение. То, что их подтолкнет - это совершенно неудовлетворительные результаты по-настоящему боевого применения.
- Один промах?
- Это будет оценка, переоценка всего того, что они нагромоздили, причем с обеих сторон. И смотри, что получается - орбитальные ракеты ARTIS при наличии прекрасного целеуказания промахиваются. А оно прекрасное. Никто ведь не знает, что мы поколдовали с программой и что я вижу то, что видит стреляющий. Во-вторых, прекрасная станция. С ее маневренностью она легко бы довела шаттл до потери топлива и обрекла бы его. Лишь по досадным для одних и счастливым для других обстоятельствам получившая сдерживающие директивы станция не стала метаться как могла бы. А итог - два ядерных промаха. В третьих, передовая по принципам построения система, призванная хранить покой страны, повела себя как... Знаешь же, что будет, если поднести микрофон к аудиоколонке. Примерно это. А есть еще и по-настоящему ядерный периметр, который не церемонится и запускает баллистические ракеты с их необратимым полетом.
- И во всем виноват Советский Союз, - мысленно, с сомнением в том мысленном голосе ответил Синельников.
- Не переживай. В грязь наступили, ударили лицом... В общем проигрались обе стороны. Вот пример -у американцев есть передовая система, которая легко выбивает спутники. Система легко улучшается до большей дальности. Это следующий век в полном расцвете. И тут это чудо в комфортном лабораторном варианте, на борту шаттла и с оператором, промахивается раз за разом. И не важно, что цель маневрировала - это предполагалось. А вот то, что будут одни промахи - не предполагалось. А в целом - несостоятельное оружие, несостоятельная защита, и несостоятельность всего военного планирования. Ну так им и надо. Что тем, что другим.
- Из-за того, что все идет не так, все откажутся от мощных боеголовок?
- Все идет не так, но недостаточно. Надо чтобы еще более не так. Сейчас состоятся два боевых удара, и это оружие потеряет неприкосновенность. Все так привыкли упражняться на бумаге, что забыли, с чем упражняются. До этого был кризис вокруг Кубы, но там ничего не взрывалось. Те же бумаги ну и дипломаты со шпионами, У нас будет не так. Ну было бы, если бы ты... Ты меня слушаешь?
- Куда же я денусь? - мысленно ответил Синельников, глядя в черноту за стеклом иллюминатора.
- Этот шантаж, про который я говорила, будет и потом. Шантаж, когда шантажист боится своего аргумента шантажа почти так же, как и шантажируемый. И оба могут поменяться ролями. Это очень деструктивный процесс. Очень разрушительный и вредный. Он заведет вас туда, куда вы и не представляете. Новые войны будут развязаны по совершенно невообразимым причинам. Развязаны даже и при наличии современного вам ядерного оружия. Без его использования. Но это до поры. И вот бы в этот страшный день всех этих мегатонных боеголовок уже и не было бы... А так... Убийцы городов еще очень долго будут в исправном состоянии. Все потому что... Ты знаешь почему.
- По-твоему правильнее все-таки было бы ударить сейчас настоящей?
- Да, правильнее ударить настоящей.
- Мне нужно подумать...
- У тебя в семье когда-нибудь скандалили?
- Всякое бывало, - ответил Синельников, думая о своем.
- Посуду били?
- Такого не помню. Кричать - кричали, у кого не было. Может и посуда тоже. Зачем тебе?
- Иногда полезно побить посуду, а не молча затаивать ненависть. Разрядка. Эмоции. Встряска. Надо побить посуду. Мы побьем умело. То, как они бьют, ну рано или поздно побьют - это не посуда. Это граната в гостиной. В своей же. Как в ковбойском баре, который они готовы разнести минами. Так тоже иногда бывает. Я же просто хочу грохнуть старый сервиз.
- Ты имеешь ввиду это? - Он глянул на блок управления оружием.
- Да, это. Нулевые жертвы. Правда, как раз это их расстроит.
- Расстроит?
- Да, некоторых очень сильно.
- Кто они? - Спросил Синельников, предполагая ответ, подразумевающий заговорщиков со стороны неонацистов.
- Много кто. И там, на Западе, и кое-кто среди ваших.
- И наших?
- Ну как же, такое оружие достали, привели в действие, и ни одного убитого американца. Это досадно.
Синельников молча смотрел на блок.
- Я успею вернуть все обратно?
- Успеешь. Смотри на дисплей. На наш, тот, что справа.
Вскоре после всех манипуляций на зеленой строке индикатора высветилось «АКТИВН».
- Мы все правильно... Я все правильно нажал?
- Да не беспокойся, все правильно. И в смысле последовательности кнопок и в смысле морали. Устраивайся и отдыхай. Все запустится автоматически.
Синельников направился к «раскладушке», как он теперь называл космический, космонавтский ложемент.