|
Глава 39.2
- Еще как знает. Давай сейчас не про нее, а про то, что задумали люди. Они исходят из второй, из меньшего, из идеи полуглобализации. Западные нации под единым началом. Не одна страна, а что-то вроде вашего Союза, только никакого коммунизма. Конфедерация. Ваша страна туда тоже войдет. В общем вы, американцы, аргентинцы и, например, французы смогут сказать, что... Ну если не водной стране, то около того. Сейчас-то вы все - это разные истории.
- Так это же здорово.
- Было бы странно, если бы ты так не сказал. Но, во-первых, я могу лучше, а во-вторых, чтобы все это построить, надо хорошо расчистить площадку. Они и собираются это сделать. Никогда не будет и не может быть такого, чтобы в вашу ООН пришли какие-нибудь общепризнанные гении, притащили папку с таким вот планом, зачитали ее, в ответ на что все поаплодировали и бросились все это осуществлять.
- Не может?
- Не может. Ровно так же, как нельзя построить ваш коммунизм имеющимися у вас средствами.
- Надо же, я не думал, что ты будешь говорить про коммунизм.
- Да. У вас это настолько всем надоело и опошлилось. Это я понимаю. Удивительно только, как вы так долго держались. Вы довольно дисциплинированный народ, что бы про вас там не говорили. Не буду говорит почему. Или сказать?
- Почему?
- Крестьяне, - полушепотом произнесла она, поднеся ладонь к лицу, будто бы хотела загородить звук от кого-то, стоявшего поодаль.
- То есть в этом все же есть и что-то хорошее, - уже спокойно произнес Синельников.
- Чтобы преуспеть в этом деле, ну по части разобраться, не нужно давать характеристики «хорошо» или «плохо», надо просто знать, что чем объясняется. А еще не все бы обрадовались, узнав, что вся эта история с коммунизмом могла бы уйти в прошлое много лет назад, но из-за всеобщего упрямства, спаянного с покорностью, как бы странно это не звучало, она осталась на плаву так долго. Вот не все бы одинаково отреагировали. И где тут «хорошо» и «плохо»? Это при рассмотрении моральных ценностей так можно, а при рассмотрении общества одни лишь параметры. Даже дегенератизм ваших предков, тех, что описаны в литературе - это просто параметр. Все это неприятная история и не приятная наука, если что. Вот встанешь из-за стола и неистовствуй своими эмоциями сколько угодно. Понял мои правила? Это же просто.
- Хорошо, я понял правила. Может, мне следовало понять их и раньше, - сделал свой шаг в сторону примирения Синельников.
- Ты не переживай и не злись. Разных неприятных вещей я могу сказать и про всех ваших людей, про человечество в целом. Не вы одни такие в своей стране.
Синельников ничего не ответил.
- Но тем не менее все вы развиваетесь, двигаетесь вперед. Это очень долгий и болезненный путь, но вы по нему идете, долго и болезненно, но идете.
- Идем?
- Ну да. Много тысяч лет назад каннибализм был в порядке вещей. Это людоедство, хотя ты должен знать это слово.
- Фу, ты такое говоришь...
- А что мне это не говорить? Еще несколько столетий назад то, что сейчас посчитали бы преступлениями против человечества, было обычной рутиной, даже не военной. Все же вы двигаетесь. Но вы двигаетесь медленно и постоянно ошибаетесь там, где этого и не нужно. Весь процесс познания и обучения действительно подразумевает ошибки, без них нельзя, но их может быть меньше. А что до ваших коммунистов, то весь их грандиозный план исходил из условия, что им каким-то образом удастся переделать всех людей за одно поколение. Или около того. Во всяком случае те, кто начал свою жизнь во мраке, под старость должны были успеть застать эту их, коммунистов, утопию. Это невозможно чисто технически. Ну, с точки зрения социальной технологии. Ты не слышал таких выражений... Ну, это как переучить и перевоспитать всех. Как ваша армия. Она же вас переделывает? Но вы-то малая часть общества. Управа на вас - это не только ваши офицеры, но и вся страна, как бы это глупо не звучало. Это, например, и общественное одобрение всего того, что вы проходите. А еще снабжение всем необходимым. То есть не только ваша армия, но и то, что вовне ее. Ваша страна. Как вас и учили в самом начале - комбайнер собрал вам хлеб, металлург выковал оружие. Все вот это. Хотя там, в стишке, все обеспечивали друг друга по кругу - солдат, кузнец-металлург, шахтер, крестьянин, снова солдат. Не важно. Пример с армией так себе, но должен сработать. Ты чувствуешь, что план переделать всех, когда нет того, что вовне, в примере это - остальной страны - все это немного не то? Чувствуешь или нет?
- Вроде чувствую. Хотя обычно говорят «понимаю»... И вот я не понимаю, к чему все это...
- Я могу достаточно быстро переделать людей, если говорить простыми словами. Может чувствовал такое, что хочется выстрелить в человека, но так, чтобы всю его глупость уничтожить, а человек остался невредим.
- Это такая ерунда... Но чувствовал. И не раз.
- Вот, я это могу. Причем в массовом порядке.
- А почему ты не сделала этого раньше?
- Меня не было раньше именно у вас.
- Ты говорила про тысячи лет.
- Когда-то давно - да. Еще на совсем других планетах, вне солнечной системы - тоже да. А у вас... Стараниями Келено и ее клики, ее сообщников, среди которых есть и другие такие, как я, другие болезни, мне пришлось покинуть вас. Сейчас я вернулась.
- Ты победила Келено?
- Не совсем так, как вы, люди, себе это представляете. Это не борьба насмерть, как у вас. Скорее социальные взаимоотношения... Ты должен знать... У вас есть такие коммунальные квартиры...
- Можешь не продолжать, я знаю про коммунальные квартиры.
- Ну или как крестьяне делят землю. Это будет даже вернее.
- Да, хорошо, как скажешь. Коммунальную квартиру не надо.
- Кому-то потом этого не хватает.
|