|
Глава 30.2
Тут в руке у него появилась черная штука, которую можно было описать, как «стеклянная пластина». Или темная фотопластинка. Палец другой руки скользнул по ней и на ней как на экране что-то появилось. Какие-то картинки или пиктограммы - это называлось именно так.
- Компьютер, есть свободные места на самолет, рейс... - Послышалось его же голосом.
На меленьком экране появилась таблица, в которой он отчего-то явно угадал, будто бы это касается тех самых билетов. Цены, правда, были в долларах, хотя а в чем они должны быть?
- Теперь вторая.
Тут же стеклянная галерея с видом на ночную панораму пропала, и вот перед глазами появилось что-то, в чем не сразу-то можно было угадать обычный самолет. Оказавшись чуть ниже над странной машиной, он все же понял, что это был именно самолет, а ни какой не космический корабль, как показалось вначале. Четыре двигателя пылали белым огнем, вырывавшимся не из круглых сопел, а из прямоугольных щелей. Тут створки щелей чуть разошлись, и пламя ударило с новой силой. Самолет начал задирать нос и уходить в синь стратосферы.
После этого он уже видел все глазами пилота. Того, что бы справа, а значит, был командиром. По левую руку сидел другой, похожий на робота - настолько необычен был его шлем. Без чего-то футуристичного вроде шлангов и проводов, но с выступами, под которые такое можно было упрятать, и со стеклянным забралом, мерцавшим зелеными, если не сказать изумрудными отблесками.
Обратил он внимание и на кабину - все экраны были сплошь плоскими, как ровное стекло, были они с кнопками по периметру и яркими картинами не то радарной обстановки не то еще чего-то. В общем, это был просто военный самолет, только очень хороший, проработанный что ли.
- Компьютер, как с целью? - Произнес человек, сидевший на командирском месте.
Говорил он на русском, но все в кабине было на английском - отчего-то сейчас Синельников поймал мельчайшую надпись.
- Визуальный контакт с целью установлен и стабилен, - прозвучал торопливый, но ровный женский голос, он был тоже на английском и тоже был понятен.
- Это ему компьютер говорит, - раздался в голове совсем другой, уже ставший знакомым, - Ты сейчас все понимаешь, потому что я так хочу, не удивляйся.
Тут взгляд устремился на один из экранов, цветная картинка на котором была прорезана серо-голубой линией. Это был мост.
Рука в темной перчатке нажала на пару кнопок по периметру экрана, потом ткнула парой пальцев в сам экран. Изображение стало меняться, увеличение стало расти. Вот уже показались светлые точки, в которых можно было рассмотреть, угадать, отдельные автомобили.
- Компьютер, что там? - Прозвучал раздраженный голос пилота.
Тут же все автомобили выделились зелеными квадратами, которые затем пожелтели.
- «Альфа-Новембер», у нас гражданские на траектории объекта.
- Все в порядке, у них комендантский час, их не должно там быть.
- О’Кей, понял вас, - послышался ответ.
Тут где-то что-то завыло, потом ударило, и самолет чуть вздрогнул.
Снова взгляд был вовне машины, мчавшейся в синеве, сверкавшей отблесками солнца. Из открывшегося люка выпала бомба. Это оказалась не бомба, а скорее крылатая ракета. Следом выпала еще одна такая. Обе поочередно включили двигатели и устремились куда-то вниз.
Следующей сценой был тот же мост, высившийся на фоне побережья и уходивший будто бы в море или в широкую реку. Две из его многочисленных опор исчезли во вспышках, тут же превратившихся в облака пыли. Пролет вначале наклонился, как стрела крана, потом просто пошел вниз. Следом полетели несколько машин.
Тут же он обнаружил, что сидит в салоне автомобиля. Вроде бы это была иностранная машина, определенно просторнее и с затемненным стеклом сверху, что было удивительно. На передней панели просматривалось что-то вроде телеэкрана. Все бы ничего, но дорога впереди начала уходить вниз, словно разводной мост. Тут он понял, что теперь он в одной из тех машин, которым не посчастливилось попасть под атаку. Асфальт закончился, и шуршание шин оборвалось. Передняя часть машины стала плавно опускаться вниз, при этом появилось ставшее знакомым чувство невесомости. Он хотел было обернуться в сторону двери, непонятно зачем, не выйти же, но как бы то ни было, такое желание появилось. Машина тем временем стремительно мчалась вперед, теперь уже вниз. Дорожное полотно пролета, успевшего удариться о воду и выбросившего в стороны белые каскады брызг, неумолимо приближалось. Если полет был бы чуть управляемым, и можно было бы уйти туда, в белую пелену, можно было бы попытаться выбраться, хотя тут нужно было уметь очень хорошо плавать. Полет был точным и вот уже стали различимы мелкие неровности и трещины асфальта.
Потом была серая многоэтажка, уходившая в серое же небо. Определенно была зима, вроде бы даже конец зимы - уж слишком высокими были сугробы. У вроде бы обычного подъезда, хотя по-заграничному аккуратного, не в пример знакомым, с их ветхими дверями, у этого подъезда было набросано какого-то мусора. Мусор, к слову, тоже был не простой - сплошь заграничные цветные обертки и коробки. Где только у них такая зима...
Взгляд устремился кверху, в серое небо, в котором тотчас же пронеслись два темных силуэта. Это были необычные истребители - таких он не видел. Он знал, что реактивный, да и любой другой самолет может иметь маленькие крылья, то есть рули высоты, спереди, и так в чем-то он будет лучше, но у этих они были и спереди и сзади. А сами силуэты могли вселить ужас в противника одними своими очертаниями - впереди основных крыльев острыми клинками выступали ряды ракет. Чем-то это напоминало МиГ-29, но именно напоминало. Все вокруг содрогнулось, а стекла, уцелевшие до сих пор стекла, зазвенели и посыпались вниз ранящим дождем.
Тут же он очутился в каком-то деревенском доме. По всему было лето, ну или весна. Желтое предзакатное солнце уютно высвечивало довольно привычные взгляду вещи, только у стены стоял тот известный из рассказов телевизор - черная стеклянная панель. Сейчас он не был черным, сейчас на нем был тот самый вид многоэтажки и пары самолетов, пронесшихся над самой землей быстрее звука. Взгляд повернулся в сторону открытого окна, за которым колыхалась весенняя зелень и пели птицы.
- Сезоны не совсем совпадают, но будем считать, что тот репортаж был в записи, мало ли, - послышалось в голове.
Все оборвалось, и вновь он был посреди какого-то огромного города.
- Мы пройдемся по основному, но этого хватит. Да и куда нагляднее, чем разговоры, объяснения и даже диаграммы. Ну а теперь так, безделица. Посмотри, какое зрелище.
Повернув голову, он увидел , что широченный проспект заполнен какой-то празднующей толпой. Обилие красок, музыка, шум - все это было.
- Сейчас посмотрим внимательнее, - тоном знающего о подвохе человека произнесла она, - вот. В поле зрения появился какой-то полуголый мужик, перетянутый ремнями. Еще у него были сбриты брови и раскрашена морда. Раскрашена она была так, будто бы кто-то очень неумело загримировал клоуна. Радом бесновался еще один такой же. Оглядев толпу, Синельников увидел, что там по меньшей мере половина выглядела не лучше.
- Это женщина если что, - прокомментировала Ференгелия, когда взгляд сам собой сосредоточился на очередном недоразумении.
- Какой-то несмешной цирк. Где тут смеяться?
- Да нигде. Это не цирк, это все всерьез. Когда все придет к окончательному виду, их не будет. Они послужат негативным примером. Воспоминания о них. Ну или видеоматериалы. Реализация проекта растянута во времени и люди столько не живут, так что в основном предания.
- С прошлыми кадрами я понял, а с этим я ничего не понимаю, - произнес Синельников.
- Это я потом на словах объясню. Еще... вот... Зрелище проспекта сменилось каким-то концертом с завораживающей мелодией, вроде даже и не современный рок, не иностранный рок, а что-то непонятное. Потом обесцвеченные, словно пластмассовые лица - какие-то уроды, скорее уроды по выражениям лиц. Еще были взрослые, одетые в такие вещи, словно всеми силами старались изобразить детей, потом просто люди с явно глупыми выражениями лиц - в глаза бросилось именно это. Все мельтешило и очень быстро начало раздражать, хотя музыка была просто волшебная.
- А теперь смотри, - прозвучало откуда-то.
Снова был редкий осенний снег, промерзшая земля и серый безжизненный город, забросанный редким мусором. Вдруг из серого неба ударили какие-то лучи. Но все же вернее было сказать не лучи, а потоки. Это определенно были не лучи света - видно было, как они двигаются.
Это ядерные боеголовки - послышался голос, - Только необычные. Необычные лишь для вас. И то до времени.
Земля затряслась и несколько домов начали оседать.
- Это оружие делится на поколения. Это пятое. Небольшие копья вонзаются глубоко в грунт, на десятки метров и там подрываются. Заряды порядка одной килотонны и даже меньше. Никакого огненного шара. Радиации несравнимо меньше, если не считать грунтовых вод. Это плохо, но если не дышать воздухом попавшие под удар не могут, то с водой можно что-то придумать. Тем более, в кране не всегда грунтовая. А вот землетрясение - оно перед тобой. И хотя это массовое поражение, но оно не то, что вам показывали... Вам же показывали в фильмах? Ну или рассказывали. И в результате всего...
Тут он оказался посреди какого-то зала с стеклянным потолком. Зал был высотой под полсотни метров, по бокам были ярусы. А все пространство просечено линиями эскалаторов.
- Это просто отражает настроение. Такие аэропорты и сейчас есть, хотя это и не аэропорт. Просто общественное место. Видишь этих вычурных людей. Мимо проходили и вправду довольно своеобразные горожане, выглядевшие как в старинных фильмах в том смысле, что были одеты очень непросто - никаких тебе трико, шорт и футболок.
- Все, что ты должен увидеть, что тех ярко раскрашенных здесь нет, и не может быть в принципе. Да и на сам зал посмотри. Черный камень, металл, стекло. Как в старом черно-белом фильме, а картина-то и не черно-белая. Это, конечно, не означает, что ради этого били по городу. Хотя бить будут, только не этим. Есть такое понятие, как ментально-идеологическая диверсия, и последствия могут быть и более травматичными. Она, эта диверсия, в нашей истории тоже будет. Ну все, ты просмотрел все что нужно.
Он снова очутился на стуле, сидя за столом. Пальцы, державшие голову, неторопливо разошлись.
- Вот, все что ты видел - это видение будущего самыми высокими организаторами. Их несколько уровней и самые высокие - они в США. В их видении есть и высокая технологичность - это, что было в самом начале, такие будут телефоны, не удивляйся. Еще там будет война по периферии - да, это будет. Где-то будет война, кто-то будет без интереса смотреть это по телевизору. Без эмоций. Как такие большие олимпийские игры.
- Тогда все они - фашисты.
- У вас тоже есть такая война, в Афганистане, правда, вы не смотрите ее как спорт. Тем не менее, будь на твоем месте кто-то из ваших официальных представителей, морализаторствовать ему было бы не с руки. Он бы начал, но уж я его переспорила бы. Да и не в мой адрес упрек, не забывай, это все не мое. Не моя затея. У вас вот вертолеты, у них вот те самолеты. Простая винтовка конного всадника ровно так же убивает, так что чего уж искать различия за видами техники.
- Но там было... По гражданскому мосту с автомобилями.
- И что это меняет? Застреленный в своем огороде крестьянин дешевле, чем сидящий в машине? Я говорю их языком. Дешевле или нет? Я считаю, что нет.
- Я с вами согласен, - выдавил из себя Синельников, отчего-то перешедший на «вы».
- Вот, видишь, тебя проняло. А слова сами по себе... Это дольше.
- Это дольше. - Задумчиво повторил Синельников.
- Зимний дом и самолеты - это просто еще один вариант, хотя эта же картинка показывает все несколько шире - кто-то в это время беззаботно смотрит на происходящее из своего уютного дома в совсем другом месте. И все в общем-то в порядке. А еще расстояния могут быть и не такими уж большими. Пол-дня на автомобиле и пожалуйста. Можно еще ближе. Такой порядок вещей несложно устроить. Это вас учили сокрушаться при одном упоминании слова «война». Как ваша мировая война, так и война как таковая. Учили ведь?
- Да, конечно.
- Там не будут. Ну, будут высказывания, но в очень легкой и ненавязчивой форме.
- Это же конец всему.
- Почему? Ключи от оружия ведь не в руках толпы. И даже не толпы генералов. За это не переживай. Хотя ваша антивоенная пропаганда продиктована верными устремлениями. Или была... А сейчас будет совсем умно, так что соберись. Все, что они затеяли можно свести к трем вопросам: «что делать?», «как это делать?» и «зачем все это?». Запомнил?
-Запомнил, - ответил Синельников, ожидавший чего-то совсем другого, действительно сложного для понимания.
- Очень хорошо, молодец! - Проговорила Ференгелия, все это время стоявшая у него за спиной, - а теперь ты послушаешь, что тебе скажет твоя сторона, твои соотечественники. Придется нам походить извилистыми тропинками.
- Какими тропинками?
- Да вот такими. Увидишь все глазами обманутого. Это полезно.
- Обманутого? Насчет чего?
- Потом увидишь. Сейчас ты отчасти забудешь, потом вспомнишь... Не переживай.
|