|
Глава 27
UTC 10.20.
- «Буря-один», докладывай показания угловых координат, - прозвучало из громкоговорителя.
- Докладываю. Фи-Игрек. Двести пять, тире ноль семь, - начал Синельников, - Фи-Икс... - продолжил он, - Фи-Зет...
- Принято, - прозвучало в ответ, - Ты уже проделал большую работу, товарищ сержант. Мы сравним координаты во всех временных точках и просчитаем орбиту. Это мы сделаем до того времени, как установим связь с командным пунктом, отвечающим за управление полетом именно твоей станции. Как понял?
- Понял вас, «Байкал».
На том конце радиолинии был ни кто иной, как Барзумян, каким-то чудом вышедший на связь. Хотя таким ли уж чудом? Вообще правильнее было сказать, что не он вышел, а его вывели - даже Синельникову с его скромными познаниями было вполне очевидно, что связь с кораблем не осуществлялась, просто не могла осуществляться, от какой-то произвольно вышедшей в эфир радиостанции. Конечно, она осуществлялась при помощи вполне понятного, хоть и кодированного приемопередатчика, но к этой станции подключались совсем не микрофон и наушники, а нечто наподобие телефонного коммутатора, так что выход Барзумяна в эфир был обеспечен посредством релеек, возможно разбросанных по всей стране, а то и спутников.
Что до военной агрессии НАТО, то ничего вразумительного с Земли пока так и не сообщили, однако сама функциональность связи указывала на то, что характер вторжения не был тем, что нарисовало впавшее в смятение воображение. По уже неоднократно высказанному с Земли мнению это была какая-то масштабная провокация. Тоже ничего хорошего, но все же не вторжение. Все-таки вооружения СССР на исходе века - это совсем не то, что в эпоху черно-белой кинохроники. Охоту наступать в лоб отобьют у любого. А вот с подлыми провокациями, как видно, сложнее... А еще о разоружении кричали и в друзья набивались...
- Координаты уже переданы в вычислительный центр, - прозвучал голос Барзумяна, - Ты уже можешь с полным правом считать себя космонавтом. Я честно скажу, если я бы заранее знал бы, я бы тебя за шиворот вытащил и сам бы туда залез программу вводить. А так ты теперь космонавт, - он явно подразумевал, что завидует полетевшему в космос Синельникову, - Как самочувствие?
- В течение всего времени было легкое головокружение, - ответил на заданный вопрос Синельников, не особо поверивший в зависть Барзумяна.
- Это нормально, и это пройдет, - прозвучало на том конце радиолинии, - Сейчас твоя станция находится в пределах радиовидимости океанского судна, ведущего наблюдение. Ожидай, в течение минуты они выйдут с тобой на связь. Я подразумеваю, судно как ретранслятор. Ты понимаешь. Канал не переключай, и вообще ничего не трогай, связь переключится сама. Там снова будет врач.
Синельников приложил пальцы к вискам, так, как будто у него болела голова. От головокружения это, правда никак не помогло, как и не помогло бы при головной боли. В иллюминаторе, что был устроен в люке, виднелась чуть пересыщенная желтыми оттенками поверхность земли - сейчас дело там шло к вечеру. Солнце же здесь, в космосе, было белым, ослепительно белым. А через какие-то полчаса корабль основательно войдет в тень и наступит глубокая ночь. Когда-то он, Синельников про такое читал и не думал, что увидит это воочию. Разве, что когда-то очень нескоро, естественным образом попав в будущее, год так в 2020-й, когда можно будет купить билет на космолайнер...
Повернув голову обратно и устремив взгляд на мерцающие цифрами дисплеев и огоньками индикаторов панели, Синельников вдруг почувствовал, что на какой-то момент все эти огоньки потеряли для него смысл. Он и так в них почти ничего не понимал, за исключением самого простого, подписанного и очевидного, но тут вдруг все стало как во сне, когда просто смотришь на что-то отрешенным, лишенным понимания, взглядом. Он хотел было вызвать «Байкал», но отчего-то просто громко выдохнул. Потом глаза закрылись сами собой. Еще он почувствовал, как дернулась нога - совсем как при засыпании. Еще что-то гудело, что-то вроде не умолкавшего вентилятора, но потом пропал и этот звук.
|