|
Глава 26
Правительственная дача Форос.
UTC 10.05.
Болотов выключил радиотракт, отсоединил кабель, после чего начал выключать сам терминал - все это вместе было далеко не простой процедурой. Стоявший у дверного проема боец не выказывал какой-либо избыточной активности вроде того же переминания с ноги на ногу, но было стойкое ощущение, что он наблюдал за происходившими манипуляциями с чувством нетерпения, если не сказать раздражения.
Наконец крышка верхней панели была захлопнута, после чего спецтерминал, схваченный за ручку, был почти что сорван со стола. Болотов энергичным шагом направился к выходу.
- Пройдете в машину за мной, товарищ майор госбезопасности, - проговорил двинувшийся следом боец, - Все спецоборудование в отдельную машину. Я имею в виду, вы с оборудованием.
- Куда мы направляемся? - Не рассчитывая на что-либо значащий ответ, бросил Болотов, ступая по лестнице.
- На аэродром, на спецборт, - прозвучало за спиной.
Ответ и вправду был совершенно неинформативен - что за аэродром и что за спецборт можно было только гадать. Можно, но не нужно. Все предстояло просто увидеть, только нужно было время. Непродолжительное время.
Особая машина оказалась «Уралом» с остекленным фургоном. По счастью, в отличие от большинства подобных армейских, здесь был устроен вполне эффективный вентилятор-вытяжка, отчего фургон не являл собой парник, коим он бы обязательно был в этот жаркий летний день. Еще здесь были плотные шторы из ткани неопределенного серо-зеленого цвета. Шторы были совершенно светонепроницаемы, отчего внутри были включены потолочные светильники.
Пока Болотов проходил через задний двор к стоянке, над головой прогрохотал вертолет. Это был военный Ми-24, возможно призванный сопровождать колонну. Один из нескольких таких - вряд ли они ограничились бы одним.
Болотов тем временем не оставлял попыток восстановить цепь событий, приведших к такому вот результату. Пусть исключительно свою, наверняка имеющую мало общего с реальностью версию, но все же.
Вначале был этот мятежный американский крейсер. Ни много ни мало ракетный крейсер. Судя по имевшимся сообщениям, мятежники имели условно дружественную по отношению к СССР антимилитаристскую позицию, но всерьез это рассматривать было бы наивным, да так это никто и не рассматривал. Даже в прессе. С той стороны, на западе, скорее всего, тоже. Мятежники могли заявить все что угодно, вернее было сказать, все что удобно. Изощренная провокация - возможно и да, хотя довольно неопределенные цели.
Вряд ли вторжение в чьи-либо, вернее сказать, советские территориальные воды с разведывательными целями могло быть произведено такой ценой. На момент начала дня крейсер, располагавший эффективными средствами, по меньшей мере, собственной обороны, был блокирован своими, то есть силами НАТО, и дрейфовал.
Советская авиация, да и ВМФ, надо думать, также не оставались в стороне, четко обозначая свой контроль над разворачивающейся ситуацией. Потом пару часов назад прошел сигнал о повышенной готовности ПВО, зафиксировавшей воздушную активность у западных границ стран Варшавского договора - это сообщение было передано по ВЧ и было доведено до всех сотрудников охраны и обеспечения связи, то есть и до Болотова. Никаких новых вводных после этого не поступало. Так продолжалось, пока не началась вся эта чертовщина с ракетой, которая теперь уже вывела свою полезную нагрузку на орбиту. И было ли причиной эвакуации именно это, то есть пуск, или все же изначальные события вокруг американского мятежа, было решительно непонятно. Другими словами, не понятно было, какое в этой нехорошей цепи звено цеплялось за какое. Пуск мог быть просто реакцией на нечто, о чем течение какого-то периода времени ни Болотову, ни даже Генеральному секретарю могло быть неизвестно. Такое вполне могло произойти даже в век опутавших всю планету линий радиокоммуникаций, в том числе и защищенных.
Болотов устроился напротив занавешенного окна и поставил свое устройство на колени. Через пару минут двигатель машины, работавший все это время на холостых, взревел. Еще в очередной раз прогрохотал пролетевший совсем низко вертолет. Колонна тронулась, принявшись довольно сдержанно маневрировать по дороге, ведшей и выходившей с объекта. Оказавшись на трассе, машины помчались, беззастенчиво игнорируя все правила и ограничения скорости. Военные часто так ездили.
|