[Statosphere_Magic]

Глава 8
UTC 08.10.
Над Уралом.
Уинфорд глянул в боковое окно. Земля была подернута голубоватой дымкой, хотя с позиций тропосферного наблюдателя можно было утверждать, что видимость была хорошая - эта легкая непрозрачность была заметна лишь из стратосферы. Высота сейчас составляла сто двадцать две тысячи футов. Пять минут назад по правому борту, со стороны Уинфорда, проплыла огромная наковальня грозового фронта - в приуральском городе с характерным советским названием Kirov определенно бушевал самый настоящий шторм. Это была путевая точка «Лима».
За эти пять минут после прохождения путевой точки «Лима» SSI прошел расстояние в двести с лишним морских миль и приближался к крупному промышленному центру с названием Sverdlovsk. Этот промышленный центр не являлся объектом миссии, тем не менее Уинфорд ввел в действие систему оптической разведки в реальном времени - это был более продвинутый аналог системы FLIR, только этот вариант был интегрирован с фюзеляжем и упрятан в теплозащитный кожух, снабжавшийся опционально выдвижным дефлектором. Спектральный диапазон также был другой, и он был расширен вплоть до ультрафиолетового участка. Возможность вести наблюдение в инфракрасном участке спектра также была, но работа в таком режиме, обычном для остальной авиации, сильно сковывалась как непосредственно нагревом защитного остекления, так и ограниченностью возможности применения охлаждения этого остекления. Тем не менее оно, охлаждение, было, и при необходимости можно было отснять кое-что и в инфракрасном спектре. В общем, оптическая система была выдающаяся, как и сам самолет
В основном ее составе было две камеры с мениск-кассегреновской схемой, обеспечивавшие обзор как в передней так и задней полусфере. Помимо прочего вся система в целом, включая и дополнительные сенсоры, позволяла визуально фиксировать пуски ракет ПВО. Она была способна осуществлять это даже ориентируясь исключительно на изображение в коротковолновом спектре - при полном номинальном нагреве всех элементов фюзеляжа и защитного остекления инфракрасные сенсоры были бесполезны.
Что касалось противовоздушной обороны Советов, то сейчас, в глубоком стратегическом тылу, можно было чувствовать себя несколько более уверенно, чем на подходах к их рубежам. Такая парадоксальность была следствием ничего иного, как самой географии красной империи и вряд ли в обозримом будущем имела какое-либо реалистичное решение. Говоря простым языком, весь этот советский лагерь был огорожен лишь по периметру, да и огорожен не сплошным забором, а фрагментами этого забора. Гигантские прорехи же, если продолжать сравнение с военным лагерем, охранялись подвижными патрулями. Роль этих патрулей выполняли весьма своеобразные барражирующие самолеты ПВО. Это были Ту-128, летавшие преимущественно вдоль арктических рубежей.
Впрочем, сравнение именно с военным лагерем в определенной мере было комплиментом советской империи - в самом русском языке слово «лагерь» означало скорее тюрьму, нежели военную базу. А кроме этого это слово означало место отдыха для юных коммунистических граждан, какой бы странной синонимичностью это не являлось. Таковы были языковые тонкости, поведанные экипажам на одном из малозначащих тактических курсов, посвященных психологическому облику общества Советов. Скучавший и рисовавший в своем блокноте пошленькие картинки Уинфорд запомнил именно это.
Что касалось ПВО, то в общем случае она была вполне проницаема даже для SR-71. Определенное исключение составляли окрестности ряда важных объектов, защищаемые их новыми SA-10, они же S-300, но и те являли даже для «семьдесят первого» угрозу довольно ограниченного масштаба. Ограниченную в сравнении с тем, какую опасность они представляли для обычного истребителя, даже летящего на довольно приличной скорости в два маха.
Максимальный радиус эллипса летальной зоны для такого истребителя составлял пятьдесят миль от момента пуска. Это звучало именно так - мили и момент пуска. Прибавка в скорости в один мах сокращала этот радиус до тридцати восьми миль. Прибавка в высоте полета в пятьдесят тысяч футов превращала тридцать восемь миль в двадцать семь. Это было для параметров полета «семьдесят первого».
При визуализации компьютерного моделирования условий полета и обстрела эллипс летальной зоны уменьшался, менял форму, смещался в противоположную вектору полета сторону и затем просто исчезал - самолет с этого момента был недосягаем.
Тем не менее, за предыдущие пятнадцать минут полета приемники радарного излучения успели насобирать впечатляющее количество разнообразных сигналов - там были и поисковые радары тех же SA-10, и их же радары сопровождения. Так же по меньшей мере пять раз включались наземные передатчики управления ракетами.
Еще были записаны куда более значимые с точки зрения последующего анализа сигналы радаров стратегической обороны - того самого фрагментированного забора, окружавшего коммунистический лагерь. Это был захватывающий полет, как и все предыдущие.
Уинфорд глянул на насыщенную цветом растровую карту, выведенную на правый дисплей, и принялся наводить оптическую систему.
- Город Perm, - объявил он по внутренней связи, когда в поле зрения побежали многоэтажные кварталы проходившего севернее, по левому борту, населенного пункта.
- Больше заняться нечем? - С дружеским укором отозвался командир.
- Пока что так, - ответил Уинфорд, продолживший двигать поле зрения к северу.
Город располагался преимущественно на южном берегу реки, смыкавшейся к северу с каким-то змееподобным образованием, не то короткой и раздвоенной то же рекой, не то причудливым по своей форме заливом. Уинфорд прибавил увеличение и направил поле зрения на прямоугольную площадь, располагавшуюся неподалеку от речного изгиба.
- Вы только посмотрите, что тут у нас! - Весело продолжил комментировать Уинфорд, - Центральная площадь города и статуя Ленина.
- Кто бы мог подумать? - Отозвался командир.
- Статуя небольшая, сравнительно небольшая. Футов двадцать.
- Мало. Они, в этом городе, явно недостаточно уважают своего лидера революции.
- Похоже на то, - деловито проговорил Уинфорд, орудуя наведением
- Мне больше понравилась голова. Ну там, в городе к востоку. В Азиатской части.
- Это да. Можно было бы мистический триллер снимать. Представь, увидеть это ночью. Такой черный силуэт в темном городе. Вполне можно навалить в штаны.
- Они знают в этом толк.
- Зато здесь... - Уинфорд продолжил увеличивать разрешение, - Похоже, у них тут есть своя гробница Ленина. Большое каменное здание в колониальном стиле.
- Разумеется, в каждом городе должна быть своя гробница Ленина, - поддержал шутливый разговор командир.
Угол зрения тем временем менялся. Самолет, изначально бывший с точки зрения наблюдателя, находящегося в самом городе, в зените, сейчас неуклонно уходил к горизонту. На прощание поле зрения скользнуло по городскому проспекту, занятому редкими легковыми автомобилями, автобусами и сравнительно многочисленными грузовичками-самосвалами. Трейлеров-контейнеровозов на советских улицах было очень мало, зато самосвалов было хоть отбавляй.
- Если подумать... Будто другая планета. И так близко, - пустился в досужие рассуждения Уинфорд.
- Не так уж и близко, - ответил командир, - сто двадцать тысяч футов... Без малого двадцать морских миль. Есть места, где соседство поближе. Берлин или финская граница... И при желании и сноровке запросто можно бежать.
- Это да, согласился Уинфорд.
Они сидели в тесной кабине-капсуле, укрепленной в носовой части ста восьмидесяти футового самолета, летевшего в стратосфере. А внизу были тысячи и тысячи малопонятных, но все же таких же людей, проживавших свою крайне унылую жизнь. Унылой она была всего лишь из-за прихоти кучки фанатиков, пришедших к власти много десятилетий назад и узурпировавших эту самую власть самым чудовищным способом - извратив и исказив мировоззрение каждого отдельно взятого человека, выставив перед мысленными взорами несчастных красивую ширму якобы человеколюбивых идей. Хотя такую ли красивую? Скорее несуразную, но другого они, эти порабощенные и не знали. И это было грустно.
Вдруг в ленивый разговор ворвался холодный голос оператора, находившего на Американском континенте.
- Взлет двух «Falsifier», двести пятьдесят миль. Одиннадцать часов. Скорость триста пятьдесят узлов, курс...
Уинфорд переключил карту на отображение тактической информации. Растровое изображение сменилось черно-зеленой векторной картинкой. Два MiG-131 «Falsifier» двигались на юго-восток. Данные о скорости хотя и были, но обновлялись крайне неинформативно - пару раз в минуту. Это объяснялось просто - информация о поднявшихся истребителях не была получена каким-либо собственным радаром SSI - МиГи были зафиксированы орбитальной группировкой, обнаружившей тепловое излучение выхлопных газов.
Кое-какие ухищрения, связанные с многомесячным накоплением предыдущих наблюдений позволили сейчас определить тип цели - это были новые самолеты противовоздушной обороны, поступившие на вооружение в самом начале года, в конце зимы.
Нужно было отдать должное, эти собратья известных МиГ-31 обладали выдающимися характеристиками, и на театре военных действий вроде европейского, могли устроить настоящий воздушный террор - при этом их ракеты AA-9 «Amos», они же R-33, были не самым выдающимся их вооружением - Советы разработали еще более монструозную ракету AA-13.
С другой стороны, при выдающихся характеристиках отдельно взятой системы, слабым местом Советов во все времена было взаимодействие и коммуникации, так что и насчет могущества «Falsifier»-ов в обстановке современного театра полномасштабно развернувшихся военных действий можно было спорить.
Что касалось SSI, то только что взлетевшие на удалении в двести пятьдесят миль советские преследователи не могли представлять однозначную угрозу, даже находясь на одиннадцать часов, то есть почти что на траектории. Командир принялся выполнять плавный вираж, смещая «бандитов» к десятому часу.
Являясь подвижной пусковой платформой, истребители не были наделены однозначным эллипсом фатальной зоны, каким обладала позиция ПВО. Теоретически, удачно выйдя на оптимальную позицию открытия огня, они могли вполне реально угрожать несущемуся SSI неся, вернее сказать, запустив, даже «младшую» AA-9, вполне способную поддерживать управляемый полет и на высоте в сто двадцать тысяч футов.
Однако чтобы выйти на такую позицию, нужен был наземный радар и связь с эффективным компьютером, программа которого была способна просчитать оптимальную траекторию. Это не было из ряда вон выходящей задачей и могло статься, что компьютер, нужный канал цифровой связи, ну и радар по несчастью для экипажа SSI оказались бы в распоряжении командования полетами «Фальсификаторов».
Таким образом, задачей экипажа SSI сейчас было сломать расчеты, обесценить попытки преследователей-охотников устроить эту возможную засаду. Имея спутниковое наблюдение, надежную связь и превосходство в скорости и высоте это было несложно. Тем не менее, смотреть на дисплей с чувством равнодушия и отрешенности было невозможно. Уинфорд, и, надо думать, командир, сейчас были в напряжении.
К двум отметкам добавилась еще одна. Лидер, если судить по расположению отметок, то лидер, он шел сейчас со скоростью в пятьсот двадцать узлов и, судя по всему, изо всех сил старался оказаться ближе к траектории SSI, при этом максимально нарастив свой скоростной параметр.
Тем временем Уинфорд принялся за управление радаром апертурного синтеза, на который и была возложена основная задача миссии. Предстояло просканировать пусковые позиции ракетной базы, вернее было сказать, подземную часть, включавшую верхние оконечности пусковых шахт и технические туннели - при определенных обстоятельствах дециметровые волны были способны довольно глубоко проникнуть в толщу сухого грунта.
Уинфорд сам видел результаты такого сканирования, проведенного в ходе одного из полетов. Тогда были получены изображения боевых машин, стоявших на хранении в подземном комплексе в Киеве. Непосредственно под Киевом, под городскими кварталами. Сумасшедшие русские.
Сектор сканирования сейчас отображался на векторной карте и находился в пятистах милях по курсу. Примерно по курсу - его следовало скорректировать. Высота просела до ста восемнадцати тысяч, а скорость упала на полторы сотни узлов - маневрирование, пусть и предельно плавное, отнимало энергию полета.
«Фальсификаторы» сейчас находились на десять часов и неуклонно двигались к девяти. Им удалось сократить дистанцию до ста десяти миль, но сейчас расстояние сокращалось куда более умеренными темпами и вот-вот могло начать расти - их план устроить засаду был провален. Это было обычным исходом таких встреч.
Еще эти успели навести свои радары на самолет, но ничего кроме того, что бортовой комплекс записал сигнатуры их излучений, они не добились. О моральном состоянии экипажей можно было только догадываться. «Фальсификатор» был двухместным. Определенно они сейчас активно обсуждали уже уходивший вдаль SSI.
- Знаешь, как по-русски будет задница? - Обратился Уинфорд к командиру.
- Как?
- Jopa, - произнес Уинфорд, неумело изображая странности акцента.
- Jjoppa, - повторил командир.
- Jjopa, - чуть иначе произнес Уинфорд, - А ведь у них, должно быть, аналоговая прямая связь. Имей мы настроенный приемник, могли бы услышать их разговоры.
- Да. Наверно все бы было понятно по одной интонации. Кстати, откуда ты узнал про Jopa?
- Ты видел разговорник? К нему прилагался большой словарь. Там и отыскал.
- Понял, - ответил командир и принялся вызывать «Стервятника-один», шедшего в двухстах пятидесяти милях впереди и пятьюдесятью милями южнее.
В дальневосточном секторе сейчас «висела» группа из по меньшей мере пяти МиГ-31 и они определенно готовили свою засаду. «Стервятник-один» скорректировал свой курс таким образом, чтобы его проход над целью как можно менее отличался от намеченного. Он должен был просканировать цель с дистанции в семьдесят пять миль. Радар с апертурным синтезом располагался по правому борту, что несколько усложняло прокладку маршрута. Впрочем, задача была решаема. Как и уклонение от всех этих засад МиГов - безумные истребители с их пылающими двигателями и разогретыми фюзеляжами прекрасно просматривались со спутников. К сожалению, то же самое относилось и к SSI, причем даже в большей мере.
У Советов была своя спутниковая группировка, правда, ее основным предназначением было обнаружение стартов баллистических ракет, однако и с задачей локализовать SSI она вполне справлялась. Плюс к этому это все же был их стратегический тыл и, несмотря на то, что «забор» и «патрульные» были пройдены, на этих огромных пространствах также были разбросаны многочисленные радары. И это были не только редкие радары непосредственно систем ПВО, но и радары кругового обзора с радиусом обнаружения в сотни миль, формировавшие радиолокационное поле, которое вполне можно было рассматривать как сплошное, пусть и «рыхлое», не всегда обеспечивавшее высокую точность.
Помимо первичной цели была и вторичная, тоже пусковой комплекс, но несколько необычный - судя по спутниковым фотографиям Советы пытались замаскировать все это под какой-то промышленный объект, что само по себе, в конце восьмидесятых, было несколько наивным. В плане радарного поля там был полный порядок. Не теоретическое отсутствие прорех в сплошном поле, а нешуточная концентрация этого самого поля - в нескольких милях от комплекса была размещена антенна, упрятанная под сферический купол, что больше напоминало радар противоракетной обороны. Она, эта антенна была не единственной - точно такой же купол высился в десяти милях к северу от объекта. Если бы Советы решились следовать своей безумной тактике тотальной маскировки, они могли бы выдать это за газовые резервуары - именно это в шутку Уинфорд и высказал на брифинге.
Еще все это наводило на мысли об их «Скайфоле», - полумифическом проекте военной орбитальной станции. Проекте, вроде бы реально начавшемся, но имевшем довольно неопределенный результат. По крайней мере, неопределенный для него, Уинфорда. Все эти игры разведок нередко подразумевали двойную секретность по принципу «мы делаем вид, что не знаем, а на самом деле знаем». Обычное дело.