[Statosphere_Magic]

Глава 7
Узловой командный центр «Урал».
UTC 08.03
- Вывести телефонную линию с постом «552» на громкую связь, - Распорядился Бакланов.
- Курс сто двадцать пять, курс медленно меняется к югу. Высота тридцать две тысячи пятьсот. Скорость четыре тысячи сто пятьдесят. Через тридцать секунд первый войдет в зону поражения системы С-300ПМУ позиции «35-268»
Бакланов поднял глаза на экран. Две отметки, два SSI шли сейчас над пермским краем, вычерчивая на экране плавно извивавшиеся линии своих траекторий - машина отметила и их, траектории. Значимость целей была сейчас приоритетной. С другой стороны, разведчик ретранслятор, барражировавший в северном секторе, никуда не делся и продолжал свои маневры. Если все, что касалось полета SSI, не составляло для Бакланова секрета, то такие детали, как активность прочей авиации доведены, разглашены не были. Однако не оставляло сомнений, что эта активность никак не носила характера случайного совпадения. Это обнадеживало.
Бакланов глянул на дисплей своего поста. На большом черно-белом экране высвечивалась таблица результатов реакции на первичную вводную. Ту, которая была сформирована, едва стратосферные нарушители пересекли северную границу воздушного пространства СССР. Вводная инициировала выход из «холодного состояния» на уровень «шесть». Сразу же после этого в автоматическом режиме был отдан приказ, выполняя который, операторы, относившиеся к КГБ, начали ручной опрос, говоря проще, принялись обзванивать лиц и объекты из своих списков. Результаты опроса были сейчас на экране и они были около нуля. С позиций добросовестного исполнителя в этом не было ничего, что можно было бы воспринимать как негативный результат - нарушители шли так высоко, что их ударные волны вызывали лишь незначительные акустические последствия - это было все, чем они могли выдать себя в глазах неосведомленного наблюдателя, коими и были все те абоненты списков.
Однако же результаты других источников являли собой такое, на фоне чего всю эту возню с опросами можно было вовсе не замечать - ПВО уже провела стрельбы и не где-нибудь, а в глубине стратегического тыла. Уровень тревоги можно было смело повышать стразу до третьего, минуя пятый и четвертый. Однако же Бакланов, от решения которого сейчас во многом и зависел этот переход, не тропился. Формально он выполнял директиву, данную генерал-полковником Шингаревем, находившемся в точно таком же центре в Средней Азии.
Сейчас нарушители мчались к Свердловску. Группа из трех МиГ-131 поднялась на перехват и шла над западом Урала. Умиротворяющая директива Шингарева с каждой минутой все отчетливее обнаруживала свою несостоятельность. И это даже без учета активности в северном секторе.
- Согласно объективным данным системы стратегической ПВО нарушители войдут в зону действия РЛС позиции «Буря-пять» через две минуты, - внезапно объявил Бакланов, адресуя это как находившимся в зале, так и операторам центра, где сейчас дежурил Шингарев.
- Мое решение состоит в том, что необходимо перевести позиции «Буря-пять», «два» и «один» в полуавтономный режим. Согласно своим полномочиям, я приступаю к выполнению процедуры.
- Принято, - прозвучал в наушниках холодный ответ Шингарева, не имевшего сейчас никаких аргументов чтобы подкрепить собственную стратегию реагирования.
Бакланов отстранился от микрофона и выпрямился, устремив взгляд в экран. Нужная таблица уже была выведена. Покосившись на клавиатуру, Бакланов начал орудовать стрелками, и вскоре вывел указатель на нужную строку. Тут же слева внизу появилась таблица с перечнем основных параметров объекта. Позиция, на которой сейчас хозяйничал Тряскин, была выведена из графика дежурства, но была в готовности. Еще была характеристика состояния самого носителя и там была уже полная готовность. Впрочем, эта строка была вписана исключительно усилиями Тряскина, и как оно там было на самом деле, знал только он и его команда. Так или иначе, сейчас он должен был стать безраздельным хозяином позиции и всего, что на ней происходило. Любой канал связи, хоть телеграф, значительно упростил бы процесс принятия решения, но требования к конспирации однозначно отвергали саму возможность организации каких бы то ни было коммуникационных каналов. Штатных ли, использовавших имевшиеся линии, или таких вот самодеятельных. Сама конспирация была источником неопределенности, но с этой неопределенностью оставалось только смириться.
- Ну, товарищ Тряскин, не подведи, - мысленно произнес Бакланов и нажал на клавишу «возврат», соответствовавшую команде «выполнить».
Тут нижняя половина экрана погасла, очистилась, после чего по ней побежали строки, описывавшие состояние систем позиции и самого носителя. Все выглядело как и ожидалось. Тряскин и его замечательная команда успели снять блокировки.
Стартовая позиция «Буря»
UTC 08.05
Синельников продиктовал очередной цифровой код. Как и все предыдущие разы, после этого сообщения можно было понаблюдать за капитаном Бузовым. Тот, почти с самого начала также развернувший свой «Темп-2М», сейчас колдовал над ним похожим образом, только вместо радиостанции он использовал особую гарнитуру, которую подключил в один из меньших разъемов, находившихся там же, под откидным колпаком, призванным защитить эти самые разъемы во время старта ракеты.
Еще капитан то и дело вопросительно смотрел в сторону телекамеры, которая была размещена внутри металлического кожуха, окрашенного в оранжевый цвет. Первоначально она, закрепленная на металлоконструкции, размещенной чуть в стороне от площадки, смотрела вниз, охватывая своим полем зрения корпус носителя. До этого дня она вроде бы смотрела в сторону спускаемого аппарата, охватывая и люк, но сейчас она была развернута. Очевидно, имела место пусть и громоздкая, но реализация настоящего видеотелефона.
В наушнике, в который раз, послышался голос Барзумяна, распорядившегося отыскать очередную позицию в журнале команд. К этому времени, по прошествии более чем получаса, Синельников уже вполне освоился и то и дело представлял, как будет хвалиться перед сослуживцами, что по-настоящему работал в обитаемом отсеке, сидя на том самом ложементе для космонавтов, как на раскладушке.
В какой-то момент к гулу вентилятора добавился какой-то моторный вой, исходивший откуда-то снизу. Так гудели мощные электроприводы.
Капитан глянул вниз и направился к люку, склонился и указал на радиостанцию, потребовав снять ее и передать ему.
- Там товарищ майор, - запротестовал было Синельников, но вид капитана и пара произнесенных вполголоса матерков сделали свое дело.
Вначале Синельников отстегнул рацию от пояса, затем начал стаскивать с головы гарнитуру. На противоположной линии по счастью по-прежнему было молчание, если не считать сигнала передатчика.
Капитан раздраженно перехватил протянутую рацию и, вытянувшись в полный рост, принялся устраивать гарнитуру.
В следующий момент он, не меняясь в лице, пошел куда-то вниз, будто бы стоял на лифте. И все же, когда его голова уже поравнялась с нижним краем люка, Синельников вроде бы заметил, что на лице грозного капитана начало проявляться какое-то недоумение. Кабель, часть которого была сложена на полу, пришел в движение и, словно бешеная змея выскочил прочь, махнув на прощание оголовком с разъемом. Тут пол, пол аппарата под ногами задрожал, а вид за пределами люка сдвинулся с места и пошел вниз.
Поначалу промелькнула мысль, что следовало броситься прочь из аппарата, он даже сгруппировался для рывка, но в последний момент он замер и вжался в ложемент, на который до того уселся, отдав капитану радиостанцию.
Пройдя пару метров, картина за пределами люка замерла. Ко всему, гул вентилятора начал менять тон - двигатель сбавлял обороты.
Не испытывая каких-либо эмоций, Синельников приподнялся и начал пробираться к люку. Наконец, ухватившись обеими руками за края проема, он высунулся и глянул вниз.
Решетчатые мостики, в том числе и тот, по которому можно было пробраться в корабль, сложились, прижавшись к стенам.
Оставшиеся в прежнем положении площадки были, но они были далеко внизу, метрах в тридцати. На верхней из тех площадок лежал капитан. Он лежал прямо посреди площадки, неестественно вывернув ногу. Определенно, он был мертв.
Ниже уровня люка располагался блок рулевых двигателей, один из четырех, расположенных по сторонам станции. Видом сверху блок, напоминал капот грузовика. На нем была неброская полоса, уходившая прочь от корпуса. Это была кровь - очевидно, при падении капитан ударился об этот выступающий элемент.
Синельников глянул наверх. Теперь вместо окрашенной в белый цвет крышки шахты просматривались перекрытия внешнего маскировочного здания. При сечении шахты, значительно превышавшем сечения шахт обычных баллистических ракет, устроить ту бронекрышку неимоверной стойкости здесь не было возможности - уж слишком тяжелой была бы конструкция. Тем не менее, внутренняя крышка обеспечивала определенную защиту. Раздвигалась она никакими не пироболтами, а приводом, который, возможно и выл тогда, в самом начале этого ЧП. То, что звук исходил снизу, было лишь обычной звуковой иллюзией, вполне естественной для замкнутого пространства.
Синельников снова глянул вниз. Капитан лежал, как лежал - рассчитывать на то, что он выжил, не приходилось.
Тут бронедверь, выходившая на сложившуюся площадку, пришла в движение. Дверь не без натуги открылась - возможно, ее толкали вручную.
В проеме показался человек в химзащитном костюме.
- Ты как там оказался? - С неподдельным удивлением выкрикнул он.
- Капитан Бузов упал вниз, - выкрикнул в ответ Синельников, - Майор Барзумян... - Продолжил было он, но человек исчез в коридоре, освещенном лампами дневного света, упакованными в тяжеловесные кожухи.
Сказать, что Синельников желал сейчас очутиться там, в коридоре под этими лампами, было не сказать ничего. Сейчас он сильно сожалел о том, что кабель не был никак закреплен, а будь он закреплен, он остался бы висеть как лиана, и можно было бы попытаться по нему, как по лиане... Хотя это было глупо, кто его знает, насколько был прочен был тот разъем в стене.
Тут начала отдвигаться дверь, выходившая в шахту пятью метрами выше первой. Она вела на самую верхнюю из сервисных площадок, которая тоже сложилась. Еще эта дверь не располагалась над той, через которую Синельников и погибший капитан вышли на злополучную площадку, а была на несколько метров правее. Теперь она была почти что вровень с теперешним уровнем люка - первое впечатление оказалось обманчивым и подъем ракеты и пусковой арматуры был не на пару метров, а значительно больше.
Дверь откинулась почти к самой стене и за ней показались двое в обычных спецовках. Они молча уставились на корабль и на Синельникова, выглядывавшего из люка. Тут между них появилась третья фигура. Это был человек в генеральской форме. Это был сам Тряскин.
- Боец, сам в порядке? - Выкрикнул генерал.
- Так точно, товарищ генерал-майор! - Выкрикнул в ответ Синельников, перекрикивая нараставший гул - какие-то агрегаты, смонтированные в продольной вертикальной нише, жили своей жизнью, выполняя свои циклограммы.
- Резких движений не делай, мы тебя вытащим, - генерал обернулся в коридор, - Чего стоишь? Лебедку к торцу подкатывайте! - Он выругался.
Поручение адресовалось кому-то, стоявшему там, в коридоре.
- Слушай сюда, сержант, - начал генерал, снова повернувшись к Синельникову, - Сейчас мы спустим трос с обвязкой. Он, понятное дело, будет стелиться вдоль стенки. Чтобы подать его тебе, мы сейчас сделаем штангу. Ты тем временем займешься кораблем.
- Так точно, - прокричал Синельников и чуть осел, словно обессилев.
Меньше всего ему сейчас хотелось продолжать заниматься кораблем.
- Бери радиостанцию и слушай указания.
- Виноват, товарищ генерал, - прокричал Синельников, чувствуя при этом некоторое облегчение, - Радиостанция упала вниз. Капитан Бузов потребовал ее себе, и это было в тот момент...
Синельников глянул вниз. На площадке, куда упал капитан уже были двое человек в химзащите. Рядом были разложенные носилки. Куда улетела рация, оставалось только гадать.
- Понял тебя, сержант. В таком случае ты включишь бортовую.
- Как это сделать?
Сейчас придет специалист и все тебе объяснит по шагам. С ним ты не то что рацию включишь, чего хочешь сделаешь... Товарищ майор, - генерал снова обернулся, - Товарищ майор, - он добавил легким матом, - Вызывай инженера с центрального поста. Хоть на руках тащите, но чтобы через две минуты был здесь.
Товарищ сержант! Синельников! - Генерал снова обернулся к кораблю, - Без нервов, понятно? - Он показал сжатый в ободряющем жесте кулак, - Все будет нормально. Сейчас у меня другие понервничают, - он обернулся назад, - Где сварщик-газорезчик, мне сколько ждать? - Прокричал он в коридор.