[Statosphere_Magic]

Глава 3
16.08.1989. UTC 05.00.
Узловой командный центр «Урал».
Неотесанностью своих стен коридор, пробитый в скальных породах, напоминал пещеру, но таковой он не являлся - все это было полностью рукотворное. Еще поверхность была выкрашена побелкой, не имевшей привычного зеленого низа.
Бакланов и группа дежурных ступали по металлическому проходу, что неизменно сопровождалось легким звоном и скрипом жесткой сетки, из которой было устроено покрытие этого мостика, прокинутого на высоте в пару с лишним метров. Сам мостик, вдобавок ко всему оборудованный собственными фонарями, что добавляло сходства с чем-то промышленным, вел прямиком к бетонной коробке, внутри которой был лифт - непосредственно командный пункт располагался тридцатью метрами ниже.
Менее чем через пять минут группа в полном составе вышла к вырубленному в скальных породах залу, внутри которого, в свою очередь, умещалась металлическая каркасная конструкция, по сути, здание. Вертикальный ствол, использовавшийся при строительстве, выходил сюда же и до сих пор был в деле - по окончании строительства там была устроена арматура подъемника, время от времени транспортировавшего разнообразные грузы, в основном электронные блоки - система никак не прибывала в каком-то статичном, стационарном состоянии и постоянно видоизменялась. В этом были и достоинства и недостатки. Сейчас, в случае Бакланова и его, их дела, это было несомненное достоинство - это и было поводом организовать очередные учения. Еще это позволило без особых усилий корректировать их, учений, программу.
Корректировать было что, причем без каких-либо сторонних, скрытых намерений - вычислительные центры по всему Союзу то и дело нагружались моделированием очередных сценариев, которые уже состоялись - это по большей части были опасные проходы авиации НАТО и, соответственно, вероятные сценарии реакции ПВО на эти цели, получавшие виртуальное усиление в виде еще нескольких сходных. Также просчитывались возможные сценарии реакции на опять-таки вероятные конвенциональные атаки средствами наземного базирования - в частности постоянно перемещаемыми по Западной Европе «першингами». Усилиями разведки все эти, так сказать, транспортные маневры прекрасно высвечивались.
Смена дежурного состава заняла от силы минуты три - церемонии здесь были совершенно излишними, однако в рамки этого непродолжительного времени нужно было упаковать доведение необходимой устной информации, которая у предыдущей смены обязательно накапливалась.
Накопилась она и в этот раз, причем выше обычного - все же общая ситуация была нестандартной - в Северном Море по-прежнему находился мятежный крейсер, уже вторые сутки «бомбардировавший» всех и вся, систему в частности, новыми вводными. Делавший это одним своим пребыванием, фактически бездействуя - за прошедшие сутки он просто дрейфовал, будучи блокированным военными судами НАТО, расположившимися, впрочем, на достаточном удалении от смертоносного мятежника.
Генерал-лейтенант Бакланов, тот, каким его видели окружающие, подчиненные в частности, пребывал в состоянии напряжения, если не сказать нервозности - мало было того мятежа, так он, этот мятеж, самым неудачным образом наложился на учения, длившиеся уже пятый день, отстававшие от намеченной программы и готовые затянуться на неприличные сроки.
Реальный же Бакланов, тот, каким его знали исключительно ближайшие соратники, он так же пребывал в состоянии напряженности, но эта напряженность носила вполне оптимистичный характер - та сторона явно продемонстрировала, что была она готова пойти дальше теоретических проработок, и вот уже мятеж, проведенный по грубой, но кальке бесславного выпада Саблина, состоялся. Только на этот раз это был американский ракетный крейсер класса «Тикондерога», пребывающий теперь под началом возглавляемой старпомом политической ячейки. Как и в случае с мятежом 75-го года, они заблокировали капитана и остальное командование, отрезали их от связи с внешним миром. Как и в случае с мятежом Саблина, они, в данном случае действительно выглядящие, как решительные и отчаянные люди, выдвинули свои политические требования, выразительно упиравшие на позиции антивоенного и разоруженческого характера.
Еще фигурировало что-то касательно экологии и озоновой дыры, но то было скорее исключительно для массовой аудитории у телеэкранов - это был, пожалуй, наиболее действенный инструмент, чтобы привлечь внимание самых аполитичных из западных обывателей. Таким образом, к чисто военной компоненте эффекта от состоявшейся постановки добавлялся и общественный резонанс, а это было инструментом, облегчающим задачу вовлечь и повести по нужному сценарию уже руководство, пока еще руководство Союза. И в особенности падкого на мировой, в частности западный общественный резонанс, пока еще руководителя лично.
Оставалось признать, что там, на западе, свое дело, все эти тонкости манипуляций, знали, ну и несколько огорчиться утрате таковых навыков на своей стороне. И вновь это выводило на мысль о сталинском расцвете, когда и по этой части все было в порядке, когда не советская группа отважившихся шла на сотрудничество, а представители многовековой британской аристократии и американские атомные физики ставили идеалы нового, пока еще революционного на тот момент советского общества превыше всего.
Сейчас машина безумной сложности и могущества, не имея ввиду информационно-вычислительную сеть в отдельности, а военную машину в целом, эта машина, заложенная еще тогда, во времена расцвета, даст начало рассвету новому. Красному ли, алому - это все художественные детали, хотя и они найдут свое отражение. Все обязательно будет. Бакланов занял свое место и направил взор на телеэкран, отображавший перечень элементарных событий, в основном радиолокационных контактов. Это должно было скоро начаться.