Этой науке меня несколько следующих лет учил Орфей. Излечив пространство своего клана, я тем самым упрочила положение богов в этой реальности, а также привлекла внимание Асклепия. Чтоб лучше исполнять свои обязанности не только для клана, но и для высших сил, боги олимпийцы попросили Асклепия подредактировать моё состояние, чтобы это не значило. Боги бывают очень скупы на обозначение действий для человека. Они вообще редко разбираются в хитросплетениях человеческого организма. Это не их прерогатива. Но состояние моего тельца их всё же озаботило. Ведь работа, которую я выполняю для них, не каждый человечек посчитает нужным делать. А даже плохоньким персоналом в стеснённых условиях разбрасываться глупо. В любом случае, за их проявление заботы обо мне, я благодарна.
Асклепия я знала ещё по прошлым жизням, и он был рад встрече в этом пространстве. Я тоже. Чтоб лучше понять возможность дальнейшего исцеления собственной души, с Асклепием приходилось долго беседовать. Он пытался понять причины дискомфорта, что меня тревожит. Но отклонений показателей физического тела не было, а внутренний дискомфорт всё равно был. Тогда Асклепий развёл руками и обозначил проблему по исцелению душевных ран, оставшихся ещё с прошлых воплощений.
В итоге он решил, что музыка – лучшее лекарство. Она пробуждает гармонию, освещает застарелые рубцы, прогоняет искажающие исторические тени, позволяет гулять по времени. Поэтому рекомендацией Асклепия стало посещения Орфея для курса восстановления.
Орфей оказался довольно неприятным типом, хоть и молчаливым. Заносчивость и пренебрежение сквозили в нём без слов, просто во взгляде. В противовес душевному Асклепию, с ним было не комфортно. Часто одиноко и больно. Но пришлось согласиться на работу с ним. У нас сложился взаимовыгодный союз. Ведь исцеление нужно было мне, а возможность передать весточку в Аид Эвридике ему. Я выступала для Орфея будущим пейджером для той, кого он потерял. Мне было не сложно, по сути, всё равно, а для него хоть какое-то утешение.
С Орфеем мы почти не разговаривали в привычном смысле. Говорила в основном я, размышляя под его музыку. Он искусно настраивал мой монолог с помощью лиры. Добавляя экспрессии или наоборот мягкости. Что я искала в его музыке? Оказалось, собственные ошибки прошлых жизней. Когда нельзя уже было ничего исправить и решение проблемы переносится на эту жизнь. И так несколько проблем за несколько жизней, которые свернулись в один плотный клубок.
Александр Македонский когда-то разрубил подобный клубок мечом. Если с узлом верёвок такой метод ещё можно применить, то с кармическим узлом это сделать не получится. Надо развязывать самостоятельно и по одной нитке. Вырезав подобный клубок из кармы целиком, во-первых, ты обнуляешь себя, во-вторых, как следствие, отказываешься от возможности стать сильнее в несколько раз уже сейчас. А в-третьих, ты не имеешь право на ещё более глубокую память хотя бы потому, что не дорожишь той памятью, что находится рядом. Ну в общем, такой подход не серьёзен для тех, кто планирует своё время на несколько жизней вперёд. Да и боги подобный метод не одобрили бы. Так что приходилось иногда талдычить вслух одно и тоже, пока сама не услышу ошибку в собственных рассуждениях. Орфей в мой монолог не вмешивался, только давал музыкальное сопровождение.
Что я увидела в этом клубке? Тебя. Твоё предательство меня ради своих карьеры, хайпа, морального возвышения. С полным уничтожением меня. Эмоционального, социального, физического. Воспоминания были очень болезненны. Казнь, под которую ты меня подвёл первый раз не описывается почти нигде, и историки сомневаются, была ли она на самом деле. Я не историк, но я скажу: была. После тех болезненных воспоминаний я не хотела и не могла вспоминать прошлые жизни и при нескольких следующих рождениях сама закрывала память. Решала начинать с нуля. Не учла только, что Норнам не интересны мои метания и они будут связывать наши жизни снова и снова, пока я не пойму, что ты ничтожество.
Так что мой побег от собственной памяти лишь усугубил ситуацию, из которой теперь приходилось выкручиваться. Наивность и простодушие плохие советчики. Опыт прошлых жизней должен был стать щитом. Но я раз за разом пропускала удар, пока наконец в этой жизни практически не умерла и случайно не раскрыла всю память, которая доступна человеку после смерти. И теперь, чтоб полноценно продолжать жить в этой жизни, приходится лечить воспоминая из прошлой. Расскажешь кому – не поверят. Впрочем, рассказывать некому. Даже Орфей похоже слушал в пол уха. Он больше вникал в тембр моего голоса, воссоздавая музыкой все забытые мной участки времени, помогая протянуть провисающую нить событий. Я расплела их все. И в каждой ты предавал и предавал меня раз разом в угоду собственного эгоизма. Ни зачем. Просто потому, что хочется. Просто потому, что у тебя власть.
Огорчу тебя. Власть – это не человеческий инструмент. И не даётся просто так. За всё в этой жизни или в следующей надо отвечать. В том числе и за использование этого инструмента неправильно. То, что ты умираешь живьём – плата за предательство, которое настигло. Через много лет, через столетия. По меркам богов, не так уж и много. Для нас же людей – это вечность.
Хочу ли я видеть тебя снова? Нет. Ты пройденная страница моей истории. И тебе меня не догнать никогда. По крайней мере несколько тысячелетий точно.
Я не сразу сообразила, что Орфей перестал играть, и я нахожусь в полной тишине – настолько тишина была звенящая. И этот звон пронизывал нотой личного камертона каждую клеточку тела. От этого раскачивалась амплитуда всех тонких тел, как огромных лепестков розы, и стало видно, что кармического узла больше нет, он растворился. Ось личности, раскаченная до состояния света, как меч смогла не перерубить узел, а распустить его на отдельные событийные линии, сделать их свободными. И теперь каждая из них могла наполниться энергией самостоятельно.
А что же ты? Твой след в моей истории остался в виде сухой прозрачной оболочки. Стоило на неё подуть – она рассыпалась серебряной пылью. Жду ли я тебя на этой стороне вселенной теперь? Нет. Больше нет. Урок, который ты преподавал мне, мной понят. И тебе незачем больше преодолевать мир мёртвых. Мне это не надо. Ты со спокойной совестью можешь остаться там.
Я глубоко вздохнула. Тяжесть и внутренний дискомфорт ушли. И больше не вернутся. Я это знала. В момент вдоха на свет родилась новая реальность.
Орфей спокойно смотрел на происходящие вокруг меня изменения, а потом спокойно сказал:
– Покидая мир мёртвых – не оборачивайся.
– Не буду, – пообещала я, прежде всего себе.
– Живи, – кивнул Орфей. – Моя работа здесь окончена. Но кода тебе придёт время спуститься вниз, не забудь о моей просьбе.
– Не забуду. Обещаю.
Орфей подошёл, поцеловал мою руку в знак расставания, как очень знатной даме. И взгляд его в этот момент перестал быть колючим. Зачем он это сделал? Возможно, тем самым Орфей передал во времени этот поцелуй Эвридике. Я не стала уточнять, чтоб не разрушить момент прощания.
С того момента больше мы пока с ним не виделись. Увидимся ли снова? Не знаю. Но с тех пор я его чувствую в пении ветра и шёпоте волн, танце пылинок в солнечном луче, каплях дождя. Его рядом нет, но он всегда со мной. По-прежнему молчалив и по-прежнему играет свою музыку в такт тембра моего голоса, под существующее настроение. Его музыка помогает мне держать баланс. Нельзя слишком сильно уходить в восторг, нельзя слишком сильно предаваться отчаянью. Как учил Орфея его отец Аполлон – всё должно быть в меру, на этом построен мир.
Зачем он оберегает меня? У меня сложилось впечатление, что через мои чувства он хочет передать в Аид ощущение жизни для своей возлюбленной. Я до сих пор работаю пейджером для него, и он вкладывает в меня послание. Имеет право. Он помог мне, я помогаю ему.
Что передал Орфей на словах Эвридике? Не скажу. Это не моя тайна. Возможно, когда-нибудь он расскажет об этом сам.