Форум «Мир фантастики» — фэнтези, фантастика, конкурсы рассказов

Форум «Мир фантастики» — фэнтези, фантастика, конкурсы рассказов (https://forum.mirf.ru/index.php)
-   Творчество (https://forum.mirf.ru/forumdisplay.php?f=16)
-   -   Марафон. Пригоршня пепла (https://forum.mirf.ru/showthread.php?t=19934)

Cassidy 25.05.2017 19:04

Марафон. Пригоршня пепла
 
Пишу во втором режиме.


Марафон (май-сентябрь, сломался)

Скрытый текст - Глава 1: Я метил в лошадь:

Скрытый текст - Глава 2: Руки к небу:

Скрытый текст - Глава 3: ...Узнаешь, Бог я или нет:

Марафон (декабрь-март, 3 дня)

Cassidy 27.05.2017 15:43

Текст, естественно, почти не вычитан. Доступа к компу не будет какое-то время, так что выкладываю сразу как есть.
Скрытый текст - Глава 1 (1):
Глава 1
«Я метил в лошадь».
23 сентября 2015-го

1

Игорь Воробьев, которого еще в школе прозвали Пернатым, остановил машину напротив переулка и заглушил двигатель. Уже темнело, и на крыльце пивнушки начинал собираться народ. Парни с короткими стрижками, в спортивных костюмах. Их дамы – школьницы лет тридцати в коротких шортиках и мини-юбках, судя по пустым глазам, наверняка раздумывали, как глубоко смогут заглотнуть за новенький смартфон или, на крайняк, за несколько порций виски с колой.
Его передернуло. Плохие, наверное, мысли. Недобрые. Эти ребята, по сути, просто дети никчемных родителей, выросшие в гнилом районе гнилого города. Разве они виноваты, что мир, который их окружал с пеленок такая помойка? Возможно, при других обстоятельствах, они вполне могли бы стать приличными людьми. Но «Возможно», как сказал один выпивающий писака, единственное слово из миллиона букв. Именно руками таких детей творятся те чудовищные вещи, о которых вечерами рассказывают телеведущие с делано-хмурыми физиономиями.
Ладно, черт возьми. Он приехал сюда не для того, чтобы рассуждать о пропащих душах. Его ждала работенка.
Пернатый хлопнул дверью своей Волги и запер ее ключом. Сунув руки в карманы плаща, он прошел в переулок, мимо худой облезлой дворняги, спящей на углу. Ограждения уже убрали, но утром он хорошенько изучил копии снимков, которыми поделился Димон – его бывший коллега. Именно отсюда четыре дня назад труповозка увезла два тела. Одно, с пробитым насквозь черепом, как и полагается, погрузили на носилки. Для второго потребовался совок с пластиковым мешком. При первом документов не обнаружилось, а искать что-либо на сгоревшем парне было невозможно. Насколько знал Пернатый, они до сих пор пребывают в районном морге, не давая покоя головам судмедэкспертов. Сейчас на мокром асфальте почти не наблюдалось следов. Только едва заметное черное пятно, которое оставил прожаренный труп.
Пернатый снял очки и протер их носовым платком. Надев их обратно, он подошел ближе к проржавевшим мусорным контейнерам. Его пальцы прошлись по углублению в кирпичной стене над ними. Эксперты не нашли в отверстии пули, но расположение брызг с ошметками черепа указывало на то, что след остался от снаряда, пробившего голову одного из неизвестных.
Полицейские опросили сотрудников бара и пару-тройку случайных свидетелей. Никто из них, конечно, умом не блистал, но почти все упомянули о кудрявом парнишке в серой куртке. По их словам, он зашел в переулок за минуту до того, как из пивнушки вышли двое мужчин и последовали туда же. Кто-то упомянул, что один из них на ходу доставал из кармана что-то похожее на пистолет. Два пистолета действительно нашли у убитых. Один в кобуре у трупа с пробитым черепом, а другой расплавился настолько, что отодрать его от почерневшей руки второго мужчины смогли лишь в морге.
Дело, конечно, было интересным, правда, с увесистым недостатком – Пернатому и гроша не светило за его расследование. И, тем не менее, он взялся, хотя его никто об этом не просил. Даже детективам с лицензией, которая у него имелась, не поручают таких дел, но он стоит здесь, на месте преступления. Бывший участковый, бывший сантехник, бывший сторож, бывший муж и бывший отец. Старая букашка, которой не сидится на пенсии. Которой жизненно необходима хоть какая-то «киношность» в оставшейся жизни. Слишком уж она безобразна и сладка, чтобы коротать ее перед телевизором в крохотной квартирке, или перед прыгающим поплавком на речке.
Он вышел из переулка и огляделся. Жирные проститутки на углу, гопники у подъездов старой хрущевки, пьяные компании повсюду, даже на развалившихся детских площадках. Преступления совершаются здесь каждый день. Кого-то прямо сейчас грабят, насилуют или убивают. Кому здесь, кроме него, есть дело до двойного убийства в этом переулке? Он был готов, на что угодно спорить, что отсюда увозят далеко не первый труп. Ну застрелили кого-то, ну сожгли... Пернатый знал о дереве на соседней улице. Старой такой большой березке, достойной того, чтобы о ней спел какой-нибудь Безруков. В прошлом году местная гопота вздернула на нем таксиста из Узбекистана просто за то, что тот отказался куда-то бесплатно их подвезти.
Пернатый достал из внутреннего кармана плаща пачку Кэмела, вытащил зубами сигарету и щелкнул зажигалкой.
«Дети никчемных родителей», - вновь подумал он. И направился в бар, мимо парней в спортивных костюмах и их потасканных жизнью подруг.

2

В баре было человек двенадцать, не считая внушительного вышибалу на входе и молодого татуированного парнишку за стойкой. Почти все посетители сидели за столиками, только пара человек на высоких стульях.
Бездушная электронная музыка звучала тихо, и пока еще никто не танцевал. Это радовало. Он подошел к стойке и спросил у бармена, где здесь туалет.
- Туалет только для посетителей, - с легким раздражением бросил парень. Его предплечья покрывали языки черного пламени.
- Тогда стакан темного, любого, - улыбнулся Пернатый.
- Пиво только светлое.
«Вот ведь гадюшник».
- Давай светлого. Сколько?
Парнишка обернулся к холодильнику и развешенным на нем ценникам.
- Двести.
- Охренеть. Наливай.
Он достал из нагрудного кармана крохотную пачку банкнот, отсчитал двести пятьдесят и бросил на стойку. Взгляд парнишки смягчился, и он мотнул головой на две двери в правом углу зала.
- Во сколько танцы начинаются? – спросил Пернатый, пряча деньги обратно в карман.
- В девять обычно…
- Танцевааааать! – раздался противный женский голос за спиной. – Танцеваааааать! Пойдем!
Он обернулся. Крашеная блондинка дергала за руку своего уже немолодого смуглого парня в кожаном пиджаке. Тот не обращая на нее внимания, продолжал с кем-то разговаривать по телефону.
- Танцева-а-ать! Танцеваааааать!
Это продолжалось еще с минуту. Она повторяла это снова и снова, как маленький ребенок, который знает только то слово, которое волнует его в данную секунду. Когда смуглый парень положил телефон на столик, Пернатый уже знал, что танцевать тот не намерен.
- Да ты достала меня уже! – вскрикнул он басистым пьяным голосом и врезал своей подруге по лицу.
Шлепок эхом отозвался по залу. Блондинка слетела со стула, полежала с секунду на полу, вылупившись на своего прекрасного принца, а потом заверещала похлеще, чем младенец. Народ взорвался смехом, матами и улюлюканьем, но никто кроме вышибалы на помощь не бросился. Смуглый парень был довольно крупным, но охранник был крупнее. Каким-то образом они сумели договориться, и через минуту блондинка уже рыдала в плечо возлюбленного. А он поглаживал ее по голой спине, успокаивал, обещал, наверное, что обязательно на ней женится, что купит ей машину. Заливал, в общем, какую-нибудь хрень.
Пернатый взглянул на часы. Еще полчаса, чтобы поговорить с барменом, пока не загремели колонки, и местная фауна не начала высыпать на танцпол. Он направился к дверям в углу зала и открыл ту, что с буквой «М».
Он зашел в туалет, который оказался немного в лучшем состоянии, чем Пернатый ожидал. Пол, правда, давно не мыли, а маленькие дверцы кабинок со сломанными замками были чуть приоткрыты. Писсуары уже давно перестали быть белыми.
Обычный сортир обычного бара, в котором всегда есть посетители. И качество этих посетителей, по всей видимости, владельца бара устраивает. Сейчас туалет был пуст, но Пернатый все равно решил пройти к дальней кабинке и облегчить мочевой пузырь именно там. Ему не хотелось, чтобы член находился в опасной близости к этим писсуарам.
Сделав свои дела, он подошел к умывальнику. Снял очки (все вдруг сделалось менее четким), сложил их и положил во внутренний карман плаща. Вымыл руки, набрал в лодочку из ладоней воды и плеснул на лицо. Поднял взгляд к зеркалу. Усталый взгляд, блестящая лысина и заметная щетина с седыми волосками. Нет, не похож он на того кого в триллерах убивают первым.
Он не дошел сюда путем расследования. Почти все, что он знал, знали и жители этого района. Просто никому до этого нет дела. А он здесь, в дешевом кабаке, пытается сделать что-нибудь стоящее, пытается докопаться до сути, потому что... Что? Он что-то чувствует? Навыками детектива он не блистал, но ему хватало упорства, хладнокровия и, самое главное, интуиции. Она, словно старая знакомая, с которой он периодически трахался, иногда подбрасывала ему стоящие дела. В этом убийстве было что-то притягивающее. Необычное. Загадочное. Любопытство – сильнейший в мире наркотик. Именно оно порождает все прочие виды наркомании, и именно оно опаснее всего остального.
Пернатый взял бумажное полотенце, вытер лицо и руки. Ему повезло, полотенце было последним, и он сомневался, что их запасы в этом туалете часто пополняют. Снова надев очки, он вышел в зал и увидел, что на него несется обросший парнишка в камуфляжном костюме. На долю секунды Пернатый принял его за Сашу, своего девятнадцатилетнего сына с которым не виделся уже добрых полгода. Он даже успел прочувствовать неловкость встречи, но что бы Саша делал в этом городе, в этом злачном районе, в этой дешевой пивнухе? Еще доля секунды, и он понял, что перед ним обычный быдло-бой, который перебрал напиваясь с друзьями. Парнишка прикрывал рукой рот, и Пернатый поняв, что лучше не стоять у него на пути, сделал шаг в сторону. Парень ворвался в туалет, и детектив на что угодно бы поспорил, что до унитаза тот не добежал. В лучшем случае, как раз до одного из тех самых пожелтевших писсуаров.
Пернатый вернулся за стойку, к стакану пива на бумажной салфетке. Сонный вид бармена говорил о том, что пора приступать к делу.
- Можно вас? – он махнул ему рукой.
- Слушаю, - парень подвинул рюмку водки к сидящему за стойкой красноглазому мужчине и подошел к Пернатому.
Он положил на стойку свое поддельное удостоверение.
- Лейтенант Соколов, хочу задать вам несколько вопросов. Вы работали здесь девятнадцатого числа этого месяца?
Бармен как-то растерялся, глаза его забегали, он даже не притронулся к фальшивым корочкам, чтобы рассмотреть их ближе.
- Я лучше схожу за директором. Ваши… - судя по тону, он явно пытался придумать замену крепкому словцу. – Ваши уже всех опрашивали.
- Я в курсе. С вашим директором мы уже говорили. Теперь опрашиваем непосредственных свидетелей. Мне повторить вопрос?
Парень явно обдумывал, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Пауза, казалось, длится не один десяток секунд. Народ повалил на улицу курить и бар заметно опустел.
- Ты не переживай, ты ответишь, я запишу, выпью твоего охренительно дорого пива и пойду дальше по делам.
- Да, - наконец заговорил он. - Работал тем вечером. Мне рассказать все сначала, как вашим следокам?
- Разумеется, - ответил Пернатый, забрал со стойки удостоверение и достал блокнот с ручкой.
- Парень пришел, - начал бармен. – Один. Заказал вискарь со льдом. Я попросил деньги вперед, потому что непохоже было, что у него дохрена бабла…
- А как он выглядел?
- Кудрявый, заметно, что давно не стригся. Щетина такая неаккуратная, подростковая почти. Одет был в потертые джинсы и серую куртку, видно, что давно поношенную. Положил три сотни, без чаевых, я ему налил и он ушел за свободный столик. Вон тот, второй от туалета…
- Олег, налей нам еще! - Какая-то размалеванная девчушка облокотилась на стойку рядом с Пернатым.
Бармен вопросительно посмотрел на детектива. Пернатый кивнул и Олег полез под стойку.
- А вы что, из милиции? – улыбнулась девчушка, которая вряд ли была старше его Саши. От нее пахло алкоголем и дешевыми духами.
- Почти, - улыбнулся в ответ Пернатый.
- Из полиции, значит? – она хихикнула. – Кого будете арестовывать?
- Да никого, сладкая, я просто пива зашел выпить.
- А чего это вы Олега моего расспрашиваете? Он человек приличный…
Олег поставил на черный поднос рюмки, разлил в них коньяк и сделал пометку в тетрадь под стойкой.
- Я тут говорю милиционеру, что ты у нас отличный человек! – она схватила парня за футболку, подтянула к себе и чмокнула в губы. – Ты если что нам скажи, мы за тебя горой! Все ментам распишем!
После этих слов девица ушла, забрав с собой поднос. Краска заливала Олегу лицо, это было заметно даже в тусклом освещении бара. Пернатый вдруг понял, что бармену тоже не больше двадцати.
- Ну, - сказал он парню. – Продолжай.
- А… Ну короче потом пришли те два парня. Серьезные такие, одеты как в кино…
- Как в кино? Это как?
- Ну, знаете, серое пальто, еще шляпы такие. Шляпы совсем уж ни к селу ни к городу, в этом районе за такой прикид и порезать могут.
- Ковбойские что ли?
- Да нет, с ленточками черными. Как в старых советских фильмах. Или в фильмах про мафию.
Пернатый записывал.
- Откуда они пришли?
- Эти двое? Тут самое странное. Наш вышибала… Не Славик, который сегодня работает, а другой, Витек. Он их через служебную дверь впустил.
- Как это?
- Ну так… Просто вышел из зала, а вернулся с этими двумя. Администратора не было, директора тоже, а мне не оторваться было, народу куча набежала. Потом уже его уволили. Оказывается, те люди ему денег дали.
- А кудрявый что? – спросил Пернатый.
- А он что… Цедил свой виски и не видел их. Спиной к ним сидел.
- А они?
- А они стояли вон там, - Олег указал пальцем на дверь в служебные помещения. - И просто смотрели, как он пьет.
- Долго?
- Я вот даже не знаю, минут десять. Народ валил, шумно было, я как обслужил людей, глядь – а никого уже нет. Ни кудрявого, ни тех странных парней. Потом уже с улицы кричать начали, му… Полицейские приехали, всех в кучу сгребли, выпускали по одному. Весь вечер нам испортили.
- Скажи, а этот… - Пернатый посмотрел в блокнот. – Вышибала Витек, у вас давно работал?
- Да нет, месяца полтора. Ваши же его чуть не запытали потом, говорят.
- Ну дело то серьезное, - ответил Пернатый. – Ты не переживай, тебя пытать не будут, еще пару вопросов, и я от тебя отвяжусь.
По Олегу было видно, какое облегчение ему принесли эти слова. Словно ребенок, которому зубной врач говорит, что только посмотрит. Пернатый указал ручкой на потолок и бармен снова помрачнел.
- Не работают камеры. Это муляж только, чтобы народ не особо распоясывался. Только я ничего не говорил.
- Ясно, - вздохнул детектив. – Последний вопрос. Кто еще работал девятнадцатого вместе с тобой и Витьком?
- Даша еще. Официантка. Но она ничего не видела, весь вечер по столикам бегала, ваши с ней тоже говорили.
- А сегодня почему без официантки?
- Ну, так ведь середина недели. Народу не так много, как в выходные.
- Ясно, - снова сказал Пернатый. – Мне нужен номер Дарьи.
Олег помрачнел еще больше.
- Да она же не видела ничего, говорю же.
- Парень, мне нужен номер, - тон детектива говорил о том, что возражения не принимаются.
- У меня его нет, - выдохнул бармен.
- Я понимаю, - улыбнулся Пернатый. – Забота о коллеге, или просто о красивой девушке… Благородно, короче. Но если ты, сынок, еще не понял, что произошло в вашем грязном переулке, я объясню тебе по слогам: двой-но-е у-бий-ство. Смекнул? Зови администратора.

Винкельрид 29.05.2017 23:49

Круто, мне нравится. Только вот
Цитата:

Сообщение от Cassidy (Сообщение 2157567)
школьницы лет тридцати

- это нарочно?

Cassidy 30.05.2017 06:55

Винкельрид, да)
Спасибо, что прочел.

Cassidy 01.06.2017 09:31

7000 знаков. Осталось 14 000.

Скрытый текст - Глава 1 (2):
Бармен махнул рукой вышибале, давая понять, что уходит из-за стойки. Прежде, чем скрыться за служебной дверью, он обернулся и кинул полный неприязни взгляд на Пернатого. Взгляд этот означал что-то вроде “Ты, паскуда, сказал, что уйдешь, а вместо этого посылаешь меня тыкать палкой в улей”.
Пернатый вытер пот со лба носовым платком и сделал глоток из своего стакана. Вкус был так себе.
Минуту спустя Олег привел к стойке директора - низенькую девушку лет двадцати пяти. Над ее правой бровью красовался розоватый шрам - возможно одна из издержек жизни в плохом районе.
- Здравствуйте, - сказала она с уверенностью, походившей на вызов. - В чем дело? На каком основании допрашиваете моих сотрудников?
- Вы не знакомы? - удивился бармен. - Он сказал, что вы с ним уже говорили!
Голос у него дрожал. Эх, довел парнишку. Что поделать, сынок, нужно было выбирать другую профессию.
Пернатый не сводил глаз с девушки.
- Лейтенант Соколов, - с этими словами он вновь выудил из кармана фальшивое удостоверение. - Мы можем пообщаться в вашем кабинете?
- Вы… - она чуть замялась, не зная как реагировать.
Молодая еще, а уже какая-то стариковская усталость в глазах. Надоели, видимо, полицейские за эти дни.
- Хорошо, - сказала она, наконец. - Пройдемте.
Чтобы попасть в кабинет, они прошли сквозь служебную дверь, прошли мимо маленькой кухни и крошечного гардероба на четыре человека. Когда они зашли в курилку у заднего выхода, игла предчувствия кольнула его затылок. Здесь все еще стоял сигаретный дым. Видимо, у директора только что были гости.
В курилке была еще одна дверь и вела она в офис, оказавшийся крохотной каморкой с диваном, старым большим рабочим столом, на котором стоял открытый ноутбук и царил беспорядок. В углу громоздился длинный сейф, какие обычно покупают охотники, чтобы хранить оружие. Пернатый не думал, что в нем лежит ружье, скорее какие-нибудь документы и выручка за несколько дней.
- Присаживайтесь, - сказала она, сев за стол и ногой выдвинув стул напротив себя. - С вашим ребятами мы уже говорили. С другими ребятами тоже, нам сказали, что вы нас больше не побеспокоите.
- Кто сказал? - спросил Пернатый, опустившись на стул. “И что, интересно, за другие ребята?”.
Этот ее шрам зачаровывал. Лет двадцать пять, да? Уже руководитель, пусть и в таком гадюшнике. Он вдруг понял, что перевел взгляд на вырез ее блузки и пялится на верхушку ее грудей. Хронический недотрах. Пернатый посмотрел в ее зеленые глаза и не удивился, скользящему в них отвращению.
Ничего, детка, подумал он. Я себе тоже не очень-то нравлюсь.
Она молча взяла со стола пачку тонкого Уинстона, выудила длинными, покрытыми зеленым лаком ногтями сигарету и подкурилась от блестящей зажигалки.
Держалась она сейчас что надо, почти величественно. Он решил нарушить затянувшееся молчание первым.
- Прошу прощения, - сказал он. - Дело скинули на меня внезапно, с материалами вышла накладка и в должной мере мне их не предоставили. Такое, к сожалению, случается, и я не хочу, чтобы все это произвело плохое впечатление о наших сотрудниках. Я не расслышал, как мне можно к вам обращаться?
- Я и не говорила, - она откинулась на спинку своего рабочего кресла и выпустила в воздух струю густого дыма. Пернатый подавил желание вновь посмотреть на ее грудь. - Оксана Викторовна.
- Рад знакомству. Скажите, вы работали девятнадцатого сентября?
- Ага. Только не здесь. Мой муж заведует спортзалом на Первомайской. Были когда-нибудь? Мне кажется, вам не повредит.
- Как раз хотел начать собой заниматься, Оксана Викторовна, - улыбнулся Пернатый. - Но не могли ли вы…
- Я могу предоставить вам хорошую скидку. Мне кажется, такой мужчина как вы, если привести его в форму…
- Оксана Викторовна, я бы с радостью выслушал историю о вашем спортзале, но…
- Спортзале моего мужа, - поправила она.
- Верно…
- Скажите, Лейтенант, вы часто пьете на службе?
- Не чаще, чем любой из представителей нашей профессии, - не растерялся он. - Такого насмотришься… Нужно как-то засыпать.
Краем глаза он заметил что-то похожее на ксерокопии паспортов, похоронненые под грудами папок. Должно быть, данные сотрудников бара.
- Кто здесь работал в день убийства? - он снова приготовил блокнот и ручку.
- Вы ведь не из полиции, верно? - спросила девушка напротив. - Скорее частный детектив.
Что-то внутри него перевернулось, хотя он и не подал виду.
- В этом плаще я похож на Коломбо, да?
- Вы знаете, что частным детективам законом запрещено представляться полицейскими?
Ручка вывела в блокноте единственное слово. СУКА. Он захлопнул его, убрал в карман и вытащил оттуда свой Кэмел.
- Вы позволите?
Она вскинула брови, розоватый шрам изогнулся буквой S. Потом махнула рукой, мол, валяйте.
Он протянул руку через стол, взял из ее пальцев наполовину скуренную тонкую сигарету, зажег ей свою, затем вернул девушке. Оксана Викторовна с легким изумлением взяла сигарету. На лице ее заиграла едкая улыбка. “Ну и наглый же ты говнюк, а! Хочешь поиграть?” - говорила она.
- Я хочу знать, кто сообщил вам, будто полиция здесь больше не появится. Это ведь они приходили сюда за несколько минут до моего визита? Что им было нужно от вас?
- А я хочу знать, почему мой муж трахает тренера по фитнесу и полагает, будто мне об этом неизвестно. Скажите, детектив, я похожа на круглую дуру?
- С чего вы взяли, что я детектив? Может быть, я идейный полицейский, который не подчиняется гнилым указам? Или просто неравнодушный гражданин?
Девушка усмехнулась. Она потушила сигарету в переполненной тонкими окурками пепельнице и придвинула ее ближе к Пернатому.
- Ни тех, ни других не существует, детектив. Вы ведь тоже выросли в плохом районе, верно? У вас тоже остались шрамы?
- Те, кому хватает ума, просто уезжают, - ответил он, стряхивая пепел на чужие окурки и присматриваясь к ним внимательней.
Глухо. Только тонкие.
- Значит, по-вашему я все-таки дура?
- Да нет, вы не похожи на дуру.
- На кого же похожа?
Он ненадолго задумался.
- На человека, который все еще в поисках.
- Настоящей любви? - она снова усмехнулась.
- Места в жизни, - быстро ответил Пернатый. - Хватит трепа. Может, ответите?
- А если не отвечу, вы просто уйдете? - ее зеленые глаза блеснули в свете флуоресцентной лампы.
- Просто? Не думаю.
- Вы не в той форме, чтобы тягаться с охраной. А если достанете оружие - я вызову настоящую полицию. Уйдете сами или помочь?
Ее игривость постепенно сменялась раздраженностью. Пернатый надеялся, что в ее офисе нет тревожной кнопки.
- Помочь, - тихо ответил он и затянулся сигаретой, стараясь сохранять беспечный вид.
Она встала с кресла и быстрым шагом двинулась мимо него. Как только девушка покинула кабинет, Пернатый воткнул свой окурок в пепельницу, вытащил из завалов на столе тоненькую пачку ксерокопий, сложил их и сунул в карман. После этого бросился вдогонку за директором.
Когда Пернатый ее настиг, девушка уже стояла у дверей в зал.
- Что, все таки решили уйти ногами? - с ехидством спросила она.
В ответ Пернатый улыбнулся, открыл дверь и направился к стойке. Музыка вовсю гремела, посетители дергались на танцплощадке. Он сел на высокий барный стул и взял в руки стакан, который его здесь так и дожидался. По испуганному взгляду бармена, не предвещающему ничего хорошего, Пернатый понял, что директор направилась за вышибалой.
- Веселенький вечерок, а, Олег? - прокричал детектив ошеломленному бармену и осушил стакан.
Как же так? Как же нехорошо выходит то, а. Дело еще интересней, чем он думал, замешан кто-то из полиции. Кто-то из полиции, кто отдает приказы. Или кто-то, кто может держать полицейских у себя в кармане. Что за люди к ней приходили? И зачем? Думай, бродяга, точка невозврата уже совсем близко…
Мясистая рука легла ему на плечо.
- Славик, сделай больно этой жирной свинье, - услышал он голос Оксаны Викторовны. Видимо, ее детектив тоже сумел довести.
Рука на плече усилила хватку, и тогда Пернатый чуть откинулся назад, развернулся вместе со стулом, и опустил одну из его ножек прямо на кроссовок вышибалы. Веса в Пернатом было под сотню, а ножка была тонкой. Вышибала завопил, но тут же смолк, когда кулак детектива врезался ему в челюсть. Славик уже начал падать, когда Пернатый догнал его челюсть еще одним ударом.
Кое-кто из посетителей видел, что произошло. Кто-то перестал танцевать и начал толкать рядом стоящих, показывая пальцем.
Пернатый встал со стула и двинулся к выходу. Оксана Викторовна стояла на месте, не в силах оторвать взгляд от распластавшегося на полу охранника. Толпа расступилась и детектив вышел наружу.
Уже стемнело и на миг он испугался, что не застанет свою машину на месте. Но Волга стояла там, где он ее оставил, поблескивая в свете фонарей. Он открыл дверь, залез внутрь и завел двигатель.
- Хреново вышло, - сказал Пернатый вслух, захлопнул дверь и выехал на дорогу.


Винкельрид 01.06.2017 14:27

Никогда особо не интересовался "этими-вашим- детективами", но тут прямо жду выкладок с нетерпением. Все очень круто. Один из двух марафонов, которые читаю.

Cassidy 01.06.2017 16:56

Винкельрид, спасибо большое, это приятно, хотя на свежую голову там по-любому дофига чего править.
На самом деле Пернатый, это один из трех основных персонажей. Здесь хотелось навеять Чандлеровского нуара, оттуда и штампы. Следующая глава будет о другом персонаже и жанр повествования тоже сменится. Если у меня получится, конечно)

Cassidy 04.06.2017 23:07

Оставшиеся 14 000.
Скрытый текст - Глава 2 (1):
Глава 2
18 июня 2016
"Руки к небу!"

1

Конюхова Маша, как и любой среднестатистический житель России эпохи кризиса, больше всего на свете боялась потерять работу.
Она подозревала, что начало конца положено, когда второй месяц подряд вместо зарплаты получила какие-то копейки и телегу обещаний. Борис Сергеевич уверял, что задержка временная и нужно только немного потерпеть. С каждым прожитым днем она верила ему все меньше и меньше, а в один прекрасный день вдруг осознала, что находится на узком ветхом мосту без поручней и пропасть окружает ее со всех сторон. Она могла уйти, но не была уверена, что сможет достаточно быстро найти другую работу. К тому же ей задолжали уже около восемнадцати тысяч, а это для матери-одиночки, выживающей в стране со всех сторон обложенной санкциями, были немалые деньги. Она могла остаться, но никто не гарантировал, что растущий с каждым днем долг ей действительно вернут, а не вышвырнут отсюда по какому-нибудь надуманному поводу вообще ни с чем. Все это сводило Машу с ума, а сегодня вдобавок еще и нянька опоздала на сорок с лишним минут.
Сейчас женщина бежала мимо трехэтажных новостроек, сквозь пустыри на которых когда-нибудь смогут возвести детские площадки или, вероятней всего, устроить какие-нибудь платные автостоянки.
Бежала она долго, то и дело выуживая из сумки старенький мобильник, чтобы проверить время. Сердце колотилось в груди, словно бешеная обезьяна в клетке, но если она не сбавит ход, то поспеет вовремя. Миновав переулок, заваленный строительным мусором, Маша увидела, что у магазина уже припаркован золотистый Лэнд Крузер.
Колокольчик над дверью звякнул, когда она зашла внутрь, и Борис Сергеевич, сидевший за прилавком многозначительно откашлялся.
— Здравствуйте, - сказала Маша, переводя дух.
— Явилась, - ответил он своим противным хрипловатым голосом. - Уже два покупателя было. Почему я должен за тебя работать?
— Еще без двух минут, - начала оправдываться Маша. - Нянечка сегодня очень поздно пришла…
— На рабочем месте ты должна быть за полчаса до открытия, - перебил ее Борис Сергеевич. - Овощи выложить, холодильники открыть, полы подмести в конце концов.
— Я… - ей очень захотелось открыть холодильник, достать из него бутылку потяжелее и расколошматить о его плешивую башку. Взять несколько уже подпорченных овощей из ящика и набить ими его вонючий рот. Взять длинную щетку для пола и затолкать древко в его жирную… - Простите.
— В последний раз я такое спускаю, - он направил на нее свой указательный палец, больше походивший на старую вареную сосиску. - Домашние проблемы оставляем дома, на работе они никого волновать не должны.
— Я поняла, - выдохнула Маша.
— Работай, - сказал Борис Сергеевич и, цокая по кафелю отполированными туфлями, направился в свой крохотный кабинет, где бухгалтер Ирочка уже в привычном для нее ритме стучала по клавиатуре. Что-то подсказывало Маше, что заняты они там не подсчетом ее зарплаты.
Она прошла за прилавок и повесила куртку с потрепанной сумкой на крючок, торчавший из стены. Колени ее вибрировали от напряжения. Для своих сорока шести она этим утром неплохо пробежалась.
Этот грязный боров в кабинете был лет на десять младше ее, но никогда не упускал возможности отчитать Марию, словно учитель нашкодившего ученика. Плюнуть бы ему в лицо… Но нет, Андрюшенька осенью идет в первый класс, и ему нужна форма, нужны учебники и школьные принадлежности. Она должна терпеть хотя бы до того момента, когда ее, наконец, рассчитают. Ради своего мальчика она не в первый раз глотала свои обиды, и будет делать это столько, сколько потребуется. Зря она сегодня пожалела денег на такси…
Через час пол был вымыт, товар на стеллажах проверен, вновь повысившиеся ценники переклеены. Покупателей пока что было немного, в основном пенсионеры, которые выбирали яйца посвежее и консервы подешевле. К обеду пекарня доставит в магазин свежий хлеб, а пока можно было дать отдых ноющим коленям.
Она опустилась на стул и поморщилась от боли. Утренняя пробежка не прошла бесследно.
Шеф больше не выходил из кабинета. Из-за закрытой двери слышались приглушенные голоса и стук клавиатуры. Ирочка была молодой красивой девушкой, и Маша предполагала, что на работу ее взяли не благодаря крепкой квалификации. Наверное, бухгалтер спала с шефом, и ей-то уж точно зарплату не задерживали. Борис Сергеевич частенько подвозил Ирочку до работы на своем Лэнд Крузере, она всегда была одета в красивые платья или костюмы, а пахла дорогими духами. Девушка редко говорила с Марией, а когда заговаривала, то по тону и высокомерному взгляду было ясно, как она относится к этой вечно растрепанной и невыспавшейся женщине, обитавшей за прилавком.
А покупатели тем временем все чаще возмущались слишком уж высоким ценам, и Маша про себя с ними соглашалась. Вот только это был единственный продуктовый магазин на все еще застраивающийся район, и шеф, по всей видимости, грамотно использовал местоположение. Мария считала такой подход к зарабатыванию денег бесчеловечным. Эти люди в кабинете вызывали в ней отвращение. Не только своими дорогими нарядами или их к ней отношением. Маша полагала, что такие как они губят этот мир. Во времена кризиса было бы правильно проявлять сочувствие к нуждающимся, помогать друг другу, а не стараться урвать кусок пожирнее. Может быть, так мыслили только люди вроде нее, недотягивающие даже до среднего класса. Вкалывающие, как прислуга, за копейки на пороге пенсии. Может, будь она в молодости умнее…
Колокольчик над дверью снова звякнул. Она вдруг насторожилась, но еще не осознала почему. Странный человек, зашедший в магазин, развернулся к захлопнувшейся стеклянной двери и перевернул висящую на ней табличку словом “ЗАКРЫТО” наружу.
“Что происходит?” - успела подумать она, и незнакомец подошел к прилавку. Сердце Маши екнуло. Одет он был в линялые джинсы и белую майку. Лицо скрывала клетчатая бандана, а на голове красовалась совершенно нелепая ковбойская шляпа.
Мужчина посмотрел на нее своими голубыми глазами, и она вдруг поняла, что напугал ее не клоунский вид, не его взгляд, в котором скользила не злоба, а какое-то детское озорство. Напугал ее пистолет, а точнее револьвер, который незнакомец держал в руке.
— Доброго утра, - сказал он, и голос его напомнил Маше голос педиатра, который лечил ее Андрюшу в прошлом месяце. Такой же чистый и успокаивающий. - Не пугайтесь, вы не пострадаете, просто отойдите от прилавка и поднимите руки.
Маша подчинилась и сделала шаг назад. Спина уперлась в стеллаж, с которого посыпались коробки чая и железные банки.
— Не пугайтесь, - повторил ковбой. - Я здесь не для того, чтобы кого-то убивать. Просто делайте, что я скажу. Жирдяй на месте?
Маше не требовалось уточнять, о ком он говорит, и она закивала головой.
— Хорошо. Пошли. Просто оставайтесь у меня на виду. Компренде?
Она уставилась на него непонимающими, полными страха глазам.
— Понятно? - уточнил он.
Маша снова кивнула и зашаркала ватными ногами. Из-за двери слышался режущий слух Ирочкин смех.
Жилистая рука, держащая револьвер все еще была опущена. Свободной ковбой постучал в дверь. Смех в кабинете тут же стих.
— Чего там? - раздался противный голос Бориса Сергеевича.
Мужчина в шляпе посмотрел на Машу, поднес к платку, закрывавшему лицо указательный палец и постучал снова.
— Ну чего надо? - раздражения в голосе шефа прибавилось. Послышались приглушенные шаги.
Незнакомец театрально закатил глаза и при других обстоятельствах это могло показаться даже забавным. Он покачал головой и постучал в третий раз.
Дверь приоткрылась. Борис Сергеевич прищурился, разглядывая странно одетого мужчину, а потом его глаза застыли, заметив правую руку незнакомца, в которой поблескивал револьвер. Удивиться шеф не успел, потому что пришелец поднял ногу, обутую в блестящий коричневый сапог и ударил ею в дверь. Ударил сильно, потому что туша начальника пролетела через весь кабинет и врезалась в большой деревянный стол. Маша и Ирочка одновременно вскрикнули. Одна из петель оторвалась и выбитую дверь перекосило.
Тут-то ковбой поднял оружие и направил его в лицо Борису Сергеевичу. Он обернулся к Маше и мотнул головой, приказывая ей идти за ним в кабинет. Она подчинилась и зашла внутрь.
Шеф сидел на полу и тяжело дышал. Его трясущаяся рука зажимала разбитый нос. Сквозь толстые пальцы текла кровь, и Маша, увидев багровые струйки, тяжело задышала.
Ковбой, не опуская револьвер посмотрел на Ирочку, которая в страхе вытянула ладони вперед, словно защищаясь от грядущего удара. Его пальцы метнулись к краю шляпы. Древний жест приветствия.
— Здрас-сьте, - почти промурлыкал он, и снова повернул голову к Маше, у которой перед глазами уже начинало свой безумный танец множество черных звездочек. - Вы лучше успокойтесь и присядьте. Только инфаркта мне тут не хватало.
Маша опустилась на стул возле бухгалтера.
— Руки, сударыни, можете опустить. Только не дергайтесь.
Они решили с ним не спорить.
— Т-тебе ден-ньги нужны ч-чтоли?.. - тихо прогнусавил Борис Сергеевич.
— А ты, как я погляжу, великий мыслитель, - с издевкой ответил ковбой. - Вот тебе на, парень в маске, со стволом наперевес врывается в магазин. Нет, блин, у меня просто кофе кончился. Хвалю за догадливость.
Он ткнул револьвером в сторону угла.
— Во-он тот сейф. У кого ключи?
— Т-тебя же Богатыревы прислали, д-да? - все также тихо спросил Борис Сергеевич.
— Кто? - спросил ковбой. - А, эти. Я думал, они обычно присылают гопников с битами. Развет нет?
Шеф не ответил. Щеки его тряслись как холодец, кровь уже заляпала рубашку.
— Я бы прострелил тебе колено, но громкие звуки, боюсь, спровоцируют у милых дам преждевременные сердечные приступы. Так что, если не перестанешь заговаривать мне зубы я тихо и аккуратно сломаю пару-тройку твоих ребер. Компренде?
— Ключи у меня в столе.
— Другое дело, толстячок. Напрягись и подними свою задницу, давай их поищем. Дернешься к тревожной кнопке, я размажу твои яйца по полу. Смекнул?
— У нас здесь нет тревожной кнопки…
— Вот и славненько. Вставай.
Шеф с трудом поднялся, не отрывая ладони от лица, и хромая побрел к другой стороне стола. Ковбой сопровождал его, не опуская револьвера. Тогда Маша и увидела татуировку на его предплечье. Черная птица, которая, судя по поднятым кверху лапкам, была мертвой.
Ирочка громко разрыдалась.
— Ну хватит, милая, хватит, я же веду себя хорошо и совсем не стреляю, разве не видишь? - он не сводил глаз с копавшегося в столе шефа. - Ты можешь поживее, мне до обеда еще два магазина грабить.
Тут он повернулся к женщинам. В глазах сияло все то же детское озорство.
— Я пошутил, - сказал ковбой и Маша нервно, почти истерично хихикнула. Либо он псих и все равно нас всех убьет. Либо он правда старается, разряжать обстановку, чтобы они чересчур не паниковали.
Шеф с ключом зашаркал к сейфу, кряхтя опустился на колени и открыл длинную стальную дверцу. Ковбой достал из кармана джинсов смятый полиэтиленовый пакет и протянул Борису Сергеевичу.
— Складывай, - сказал он.
Вот и плакала моя зарплата, подумала Маша.
— Документы тоже, - сказал мужчина, когда шеф протянул ему пакет с деньгами.
— Но… Зачем вам…
— Ой, лучше не зли меня.
Борис Сергеевич послушно сгреб бумаги в файлах в пакет и снова протянул его грабителю.
— Молодец, толстячок, - сказал он, и на мгновение Маше показалось, что теперь то он точно выстрелит. Все внутри сжалось в ожидании, женщина зажмурила глаза. Но секунду спустя, он прошел мимо нее, шурша пакетом. Маленький кабинет так и не сотрясся от грохота выстрела.
Когда колокольчик над входной дверью звякнул, Борис Сергеевич громко кряхтя поднялся с пола и, спотыкаясь, бросился в зал. Наверное, для того, чтобы посмотреть, куда ушел грабитель или на какой машине уехал. Разумеется, и для того, чтобы нажать, наконец, тревожную кнопку под прилавком.
Он вернулся в кабинет минуту спустя, прижимая к уху мобильник. Центр его круглого лица напоминал раздавленный помидор. Шеф осторожно вытирал с него кровь рукавом голубой рубашки.
Маша взяла пачку тонких сигарет с Ирочкиного стола, достала одну трясущимися пальцами и зажала между зубов.
— Ты какого хрена не вызвала охрану сразу, как только он зашел, а? - прошипел он, глядя на нее.
Она взяла блестящую зажигалку, щелкнула ей и выпустила вверх бледную струйку дыма.
— Знаешь что? - сказала она спокойным голосом. - Иди ты в сраку, гребаный мудак.
На душе у нее сразу полегчало.

2

— А я когда свои деньги получу? - спросил Толян, не сводя с дороги глаз.
Напряженные морщинки прорезали лоб, бровь подергивалась, капелька пота стекала по виску. Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида.
— Спокойней, - ответил Женя. Он растирал руку смоченной в бензине тряпкой. - Отчитаемся перед Степанычем и заберем свое.
Помимо бензина в кабине витал стойкий запах вспотевших подмышек. Кажется, Толян волновался сильнее, чем он.
Они выехали на объездную дорогу. Мимо проносились высокие деревья и панельные боксы для большегрузов. Несколько раз Женя замечал грибников с ведрами, бредущих по обочине в сторону города. Солнце вошло в зенит, и неприятный запах усиливался. Он открыл окно пошире и выбросил тряпку.
— А ты нахрена руку разрисовывал? - спросил Толян и ладонью вытер мокрое лицо.
— Отвлекающий штрих.
— Как грязь на машине?
— Как грязь на машине, - кивнул Женя.
— И шляпа для этого, да?
Он промолчал. Толян был человеком, чьи шестеренки заржавели еще в школе. Треп с ним не доставлял никакого удовольствия. Сейчас шляпа, бандана и майка с сапогами были убраны в черный непрозрачный мешок и спрятаны под заднее сиденье. Там же лежал и “Кобальт”, завернутый в черную тряпку.
Он открыл бардачок, достал оттуда свои Мальборо, спички, и закурил.
— Отмудохал там кого-нибудь? - не унимался Толик.
— Жирдяя немного помял, - вздохнул Женя.
— Надо было и баб отлупить, - водитель хихикнул. - Молва бы пошла, хрен бы к нему кто работать потом устроился.
— Как ты, интересно, штаны то натягиваешь с такими большими яйцами?
— Чего?
— Ничего. Ты фонарь купил?
— Фонарь? - Толян нахмурился. Мыслительный процесс Давался ему явно нелегко. - А, да, в багажнике лежит.
— Как доедем, меняй номера, меняй разбитый фонарь и смывай с Ланоса грязь, да так, чтобы блестел.
— Ага.
— Ты меня услышал?
— Блин, да сам знаю, не дурак же.
В этом Женя сомневался, но решил промолчать. Толян был одним из тех невезучих типов, что шлют в очко не тех людей, выплевывают из-за этого зубы, а нос их до конца жизни издает противный свистящий звук. Пообщавшись с ним подольше, Женя начал опасаться, уж не подстава ли это ограбление?
Они помчались по затонскому мосту. На берегу реки сидели мужики в панамах и ловили рыбу.
Вот. Вот, что ему необходимо. Как только он разберется с этим делом, сразу купит себе большой рюкзак, удочку и рванет на Собь. Выпьет в поезде с какими-нибудь душевными попутчиками, возьмет у местных лодку напрокат и уйдет на реку. Позагорает, напьется горной воды, поест ухи с костра. Может быть даже заберется в горы… Ох и круто же будет. Да, так он и поступит. Планы нередко имели особенность обламываться в самый последний момент, но как вообще жить, если не к чему стремиться?
— Ты чего лыбишься? - спросил Толян, поглядывая на Женю.
— Чего надо. За дорогой следи.
Ланос свернул с потрескавшегося асфальта и заехал на поросшую кустами территорию. Здесь выстроились вереницы гаражей и смотрелись они постапокалиптично. На дверях вроде бы висели замки, но дороги к ним были покрыты высокой травой. Все кроме одной.
Толян заглушил двигатель, и Женя полез рукой под заднее сиденье. Он вытащил оттуда пакет с деньгами, мешок с ковбойским шмотьем и вылез наружу. Револьвер остался в машине.
Сейчас он был обут в старые черные кеды, а одет в свою застиранную клетчатую рубаху. Солнце припекало голову.
— Можешь приступать. Помнишь, да? Разбитый фонарь, твои номера и грязь. Машина должна снова преобразиться. Компренде? За мной приедут.
— А бабло? - нахмурился Толян. - Не кинешь?
— Я уже сказал, - Женя сдерживал нарастающее раздражение. - Пока эти деньги не мои, и не твои. Степаныч даст добро и с нами расчитаются.
— А Степаныч не кинет?
— Слушай, Толик, если ты ссышь, какого хрена вообще за это взялся?
— Да я не ссу…
— Ну тогда отвертку в зубы и вперед. Как отмоешься, езжай домой и не трепись.
— А ты сейчас что будешь делать?
— Шашлык, - ответил Женя и взял из кабины Ланоса маленькую полупустую бутылку.
Он зашел за гараж и потопал к старой ржавой бочке в которой, судя по всему, местные владельцы сжигали мусор. Женя бросил внутрь черный мешок, отвинтил крышку от бутылки, полил все содержимым и отправил бутылку туда же. Он достал из кармана джинсов сигареты, подкурился от горящей спички и бросил ее в бочку. Мешок тут же занялся, от шляпы с майкой повалил черный дым. Сапоги ему было жалко, но ничего не поделаешь, нужно перестраховываться.
Толян закончил с фонарем и номерами, и теперь набирал в ведро воду из канистры. На заросшую дорогу свернул серый Мерседес. Женя увидел лысого мужчину за рулем и еще одного, бородатого, на пассажирском месте.
— Расслабь жопу, это за мной, - сказал Женя Толику.



Vasex 12.06.2017 00:05

всё неделю ни хрена не делал

Cassidy 12.06.2017 01:13

Vasex, пап, я делал, правда. Исправлюсь, выложусь.

Cassidy 14.06.2017 16:43

12000. Осталось 30000.
Скрытый текст - Глава 2 (2):
Женя бросил окурок на землю и придавил его подошвой. Он прошел мимо Толяна, уставившегося на подъезжающий автомобиль, и забрался в Ланос. Достал сверток из-под заднего сиденья, откинул тряпки и, убедившись, что револьвер на месте, сунул его в пакет с деньгами.
Мерседес остановился перед ними, и обе передних двери открылись. Наружу вышли двое мужчин. Лысый старик с седой щетиной на отвисших щеках и бородатый кавказец с темными очками на большом носу. Лысого звали Николаем, но в своих кругах он был просто Петровичем. По случаю жаркого дня старик сменил привычный черный пиджак на светлую рубашку с короткими рукавами. Арсен как и всегда был в своем спортивном костюме. Придурок пытался лузгать семечки и жевать зубочистку одновременно. Выглядели они оба по-бандитски, и Женя почувствовал, как напрягся Толян. Парень, который помог ему обчистить магазин, был просто жалок, но вот Арсен вызывал в нем самое настоящее отвращение.
Петрович производил совершенно иное впечатление, и дело было даже не в их давнем знакомстве. Вообще-то вывести его из себя было делом сложным, но как он до сих пор терпит рядом с собой этого тупого гопника?
— Классная рубаха, - улыбнулся Женя.
— Проблемы были? - спросил старик своим хрипловатым голосом.
— Никаких, - ответил парень и протянул пакет.
Петрович не шелохнулся.
— Сам ему отдашь. Нас уже ждут.
— Толяну когда заплатят? - Женя опустил пакет.
— Переживаешь? - морщины выстроились лесенкой на блестящем лбу. За спокойными, почти грустными глазами Петровича блестела закаленная опытом сталь.
— На одной лошади выбирались, - пожал плечами Женя.
Старик коротко кивнул и полез в нагрудный карман рубашки.
— Вы где так тачку засрали? - подал голос Арсен и выплюнул зубочистку.
— На Дерби в Индианаполисе, - без тени улыбки ответил Женя.
Кавказец облизнул губы, снял очки и сунул их в карман. Тупые и злобные черные глаза могли сказать, что шутки или сарказм их владельцу не по душе. Возможно потому, что Арсен попросту их не понимал ввиду дефицита извилин. Таким всегда казалось, что шутят исключительно про них.
— Никогда не понимал твою америкосовскую болтовню. Ты педик, чтоли?
— Интересный ход мыслей, - Женя издевательски ухмыльнулся. - А что, подыскиваешь говномеса для своей черной дыры?
— Ты сейчас договоришься! - прошипел кавказец сквозь зубы.
— Завязывайте нахрен, - бросил Петрович, отсчитывая оранжевые банкноты из пачки. - Не сейчас.
Арсен сплюнул себе под ноги.
Отвратительный тип. Гопник, отжимавший мобилки у студентов, дорвавшийся до серьезных дел. Наверняка по цепочке родственных связей, других предположений у Жени не было.
Петрович шлепнул банкноты на капот Ланоса.
— Спасибо, - тихо сказал Толян.
— Повремени с бухлом, - сказал Петрович, глядя ему в глаза. - Пропьешь их завтра.
Толян растерялся.
— Да я не…
— Хорошенько ее отмой, - оборвал его старик. - И не забудь про фару. Тебе позвонят, если понадобишься.
Толян кивнул. Вид у него был испуганный и по-прежнему жалкий. Петрович умел заставить человека нервничать одним своим присутствием.
Они сели в Мерседес. Петрович с Арсеном спереди, Женя сзади вместе с пакетом, который сразу же затолкал под сиденье. Машина рванула с места, подняв густое облако пыли, заставив Толяна раскашляться.

3

Они припарковались на служебной стоянке крупнейшего в городе строительного супермаркета. Парковка была забита машинами, за стеклянным фасадом, словно пчелы в улье сновали люди с тележками и работники в зеленой униформе.
Бизнес у владельцев супермаркета явно шел хорошо, и кто-нибудь из относительно просвещенных людей наверняка задавался вопросом: зачем этим и без того небедным людям помышлять незаконными делами? Женя, старавшийся не примерять на себя розовые очки, навскидку сказал бы, что из-за банальной жадности. Но он чувствовал, что это не все. Почти все люди, владевшие крупными предприятиями в этой стране, начинали свой нелегкий путь в девяностых, когда атмосфера была накаленней, а методы наглее и жестче. Большинство из них, как ни гадко признавать, начинало совсем как этот кавказец на переднем сиденье.
“Их дело свинец, - подумал Женя. - Бритвы, утюги и биты”.
И, несмотря на то, что девяностые давно миновали, эти люди свое дело помнили. Он вспоминал школьные стрелки, разбитые носы, выбитые зубы и железную веру в свое славное будущее. Перегон угнанных машин, проколотые шины на стоянке забегаловки, ментов, с радостью сжирающих поданную взятку. Где-то поверху плыл сегодняшний жирдяй, стоящий на четвереньках перед сейфом и напуганные женщины. Славное будущее? С каждым днем, он все больше осознавал, что гордиться ему нечем. Понятия, воспитанные с детства, все больше теснили собственные принципы. Ведь люди вроде Толяна или Арсена окружали его всю жизнь, с чего он вдруг стал испытывать к ним такое отвращение? Ему хотелось верить, что он, просто напросто, взрослеет. Наконец-то.
— Выйди, покури, - сказал Петрович Арсену, заглушив двигатель. Секунду кавказец смотрел на старика, потом хмыкнул и вылез из машины.
Женя достал пакет из-под сиденья, тоже вылез и пересел на переднее сиденье. Он достал из кармана пачку своих Мальборо. На такой жаре курить совсем не хотелось, но он уже начинал нервничать. Впервые за этот день.
— Волнуешься? - словно прочитав его мысли, спросил Петрович.
— Нет, с чего бы, - Женя чиркнул спичкой о коробок и поднес огонь к кончику сигареты.
— А стоило бы. О чем ты думал, когда садился с ним за карточный стол?
— Я не знаю, - честно ответил он, разглядывая приборную панель. - Не думал я, что так все сложится.
— У Степаныча людей хватает. Должников он обычно ставит на счетчик, либо ломает им пару пальцев и только потом ставит на счетчик.
Женя не нашелся с ответом и промолчал.
— Ты молодец, - продолжал Петрович. - Ты справился, тебе, возможно, простят твой долг. Но знаешь, что будет дальше?
— Ну и что ж, блин, будет дальше? - спросил Женя и посмотрел старику в глаза. Сердце внутри екнуло из-за беспокойства, которое он в них увидел.
— Тебе предложат еще какую-нибудь работенку. Может быть, выбить дерьмецо из такого же должника, как и ты, может быть, поджечь ларек какого-нибудь азербайджанца, отказавшегося платить за крышу. Тебе это нужно? Ты хочешь в это лезть?
Быть может, пару лет назад Женя бы ответил “Почему бы и нет?”, но теперь… Что-то в нем изменилось. И это что-то он еще до конца не понимал.
— Знаешь, - Петрович отвернулся и посмотрел перед собой. - Батя бы твой для тебя такого не захотел.
— Откуда мне нахрен знать, чего бы он там захотел? - не выдержал Женя. - Ты не тем же самым занимаешься? Не ломаешь людям кости? Не поджигаешь их машины?
— Нужно тебе нормальную работу найти, - словно не замечая его слов, сказал Петрович.
— Зеленую кепку носить в супермаркете? - усмехнулся Женя.
— Хотя бы и так, - кивнул Петрович, по-прежнему глядя вперед. - Все лучше, чем гробить свою душу.
— Ты в проповедники заделался, дядь Коль? - его все больше бесил этот спокойный хрипловатый голос. - Так может сам исповедуешься? Скажешь, что старый уже! Скажешь, что такого дерьма наелся, что другим теперь не пожелаешь! Давай же, хрен ли молчишь? Начинай уже свою лицемерную проповедь!
Петрович размахнулся и ударил кулаком в приборную панель, оставив на ней глубокую вмятину. Он посмотрел на Женю холодными как лед глазами и проговорил сквозь зубы:
— Я такого наелся, пацан, что на три жизни хватит, а ты сейчас бежишь по измазанной говном дорожке.
— Да я по ней еще младенцем ползал. Заливай свою хрень Арсенчику, он тупой и может проникнуться. Нам уже пора.
С этими словами Женя потянулся к двери, но рука Петровича капканом сжала плечо.
— Посиди еще немного, - старик ослабил хватку. - Пожалуйста.
Женя отпустил ручку и вытер ладонью мокрый лоб.
— Ладно, - голос его был уже спокойней. - Говори. Я слушаю.
— Да все я уже сказал, - Петрович убрал руку с его плеча. - Мне не насрать, что с тобой будет. Но жизнь твоя, делай с ней что хочешь. Только прошу тебя хорошенько думать, прежде чем на что-то решиться. Будь то сраный покер или подвернувшаяся работенка.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Наконец, Женя улыбнулся.
— Я сейчас о рыбалке думаю, Петрович.
Старик сначала удивленно вскинул брови, а потом крякнул, выдавив смешок.
— Ну, парень…
— Не беспокойся обо мне, - сказал он Петровичу. - Я постараюсь больше не вляпываться в такое дерьмо.
— Очень на это надеюсь, - медленно кивнул Петрович. - А теперь пошли. Нас ждут.
Женя сунул окурок в пепельницу над подстаканником и вылез из Мерседеса в послеполуденную жару.

4

Когда они шли через торговый зал, каждый из встречавшихся на пути консультантов произносил неизменное “Здравствуйте, Николай Петрович”. Люди сновали туда-сюда с корзинами и тележками, набитыми банками краски, цементом, грунтом для цветов. На высоких стеллажах выстраивались паллеты с коробками, связки труб, плитка и панели. Женский голос из мощных динамиков возвещал о том, что пятнадцатипроцентная скидка на линолеум будет действовать до конца недели.
Петрович окликнул Арсена, который стоял у дальней кассы и болтал с низенькой девчушкой со светлым хвостом, торчащим из-под зеленой бейсболки. Наверняка приставал к ней со своими тупыми борзыми шуточками.
Втроем они подошли к двери, у которой стоял человек-шкаф, одетый в простой темно-серый пиджак. Бычью шею почти закрывала черная водолазка, с уха свисал прозрачный проводок. Он поздоровался с Петровичом и услужливо открыл перед ними дверь.
Длинный тускло-освещенный коридор протянулся метров на десять. Непримечательные двери в кабинеты выстроились вдоль стен, а в самом дальнем конце, под полукруглой аркой блестела табличка на еще одной. Женя прочел надпись и облизнул пересохшие губы.

БОГАТЫРЕВ ИВАН СТЕПАНОВИЧ
ДИРЕКТОР

Петрович три раза стукнул в косяк костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь. Вслед за ним зашли Арсен с Женей.
Кабинет был большим, на высоком потолке в центре висела большая хрустальная люстра, которая слепила после темноты коридора. Вдоль стены, на диване, сидели мужчины. Кто-то курил, кто-то что-то пил из стаканов, но все они молчали, не сводя глаз с вошедших. В конце кабинета, за большим дубовым столом восседал седовласый мужчина, который тоже внимательно разглядывал гостей. К ним подошел еще один бугай, который вполне мог оказаться братом шкафа из торгового зала. Петрович расставил руки, а охранник принялся ощупывать его своими огромными ладонями. Он выудил из кармана старика ключи с брелоком от Мерседеса, посмотрел на них, спрятал обратно в карман. Потом подошел к Арсену. Из его карманов он достал пакетик с семечками и пачку Парламента. Потом положил находки в руки кавказца и двинулся к Жене, который протянул ему пакет. Бугай положил его на кресло у входа и прошелся по Жениным карманам, груди, животу...
— Придержи коней, качок, угости сначала пивом, - сказал Женя, когда великанские пальца прошлись по его заднице и вытащили из кармана пачку Мальборо и мятый коробок спичек.
Седовласый за столом хихикнул. Хороший знак.
Бугай молча вернул Жене его добро и принялся за пакет. Деньги с документами не привлекли его внимания, но он достал сверток с Кобальтом, развернул его и едва взглянув отнес оружие к директору.
Степаныч взял револьвер и откинул барабан.
— Не пришлось, значит, пострелять, а? - почти промурлыкал он своим высоким голосом.
— Не пришлось, - согласился Женя.
— Ну, подойдите, - Степаныч поманил их рукой. - Подойдите, чего как неродные?
Бугай отдал Жене пакет и занял свое место в кресле у двери. Петрович подошел к столу и поздоровался с боссом за руку, а Арсен принялся жать руки сидящим на диване. В конкурсе по лизанию жоп этому типу не было бы равных. Женя встал по правую руку Петровича и начал ждать, когда начальник заговорит.
— Ты знаешь, что это за оружие, пацан? - спросил Степаныч, вертя и разглядывая револьвер, словно давно потерянную и удачно нашедшуюся вещицу.
Женя знал, что модель эта называется “Кобальт”, но чувствовал, что вопрос не об этом, поэтому покачал головой.
— Жил да был на свете один мусор, - Степаныч улыбнулся, обнажив золотые зубы. - Порядочный и честный, насколько хватало запала, и насколько позволяли времена. Однажды напоролся он на нехороших дядек. Мент был крутой, как вареные гвозди, что и говорить, таких сейчас не сыщешь. Да, Андрюш?
Женя обернулся. Он только сейчас обратил внимание на человека, сидевшего на краешке дивана с бокалом бурой жидкости в руке. На его груди был значок, а на плечах погоны. Полицейский растерянно кивнул, чуть улыбнувшись.
— И ввиду вспыхнувшего в нем чувства справедливости, - подолжал Степаныч. - Отмудохал мусор этих дядек, что мама не горюй. По-настоящему отмудохал, один из комы так и не вышел. Двое других получили срок за деяние, за которым их застал этот доблестный служитель правопорядка. Один из этих дядек оказался непростым и времени даром не терял. Откинувшись с зоны окрепшим и поумневшим, принялся он искать того мусора, что убил его лучшего друга, и упек его самого в столь недружелюбные места. Мусор, как оказалось, уже успел выйти на пенсию и даже построить дом, в котором счастливо жил со своей овчаркой Машей… Или Дашей… Не важно. В награду за службу и получил он этот револьвер. Повесил его в рамку, а сам на охоту ходил, грибы собирал, кур разводил.. Жил как в сказке наш бравый герой и совсем позабыл о том нехорошем случае с тремя нехорошими дядьками...
Жене не хотелось слушать продолжение этой истории, совсем не хотелось, но Степаныч не собирался затыкаться.
— ...И дядька свободный нашел тот дом. Дождался темноты, и разнес овчарке Даше череп. Потом словно хитрый лис передушил всех птиц в курятнике и забрался внутрь мусорского жилища. Былые годы миновали, и не был уже мусор таким крутым, как дядька его помнил. Он почти не сопротивлялся, когда его связывали, почти не кричал, когда нехороший дядька укорачивал ему пальцы напильником. И в самом конце рассыпался он, как дырявый мешок картошки, когда дядькин молоток воткнулся ему в темечко. Револьвер этот дядька снял со стены, прежде чем сжечь дом вместе с дерьмом, в которое превратился наш доблестный мусор. Оружие долго путешествовало совсем как тот Винчестер из старого фильма. И сегодня вот с его помощью ограбили один магазинчик. Ты чувствуешь иронию, пацан?
Капля пота щекотно сползала по Жениной щеке. Он медленно кивнул.
— Оружие, некогда принадлежавшее одному из немногих доблестных ментов, теперь служит инструментом для мелких ограблений, - Степаныч хихикнул. - Как тебе, а? Револьвер отлично вписался в твой маскарад, правда?
— Вписался, - тихо ответил Женя. Ему бы удивиться для приличия, да как-то обстановка не располагала.



Винкельрид 14.06.2017 17:41

Цитата:

Сообщение от Cassidy (Сообщение 2158916)
Оставшиеся 14 000.

Имена героев пару раз меняются)

Cassidy 14.06.2017 18:59

Винкельрид, адын вроде) Юрец с Арсеном)

апд А может и больше, да. Все в будущем естессно будет редактироваться.

Винкельрид 14.06.2017 20:58

Cassidy, один раз назвал Бориса Сергеевича Ивановичем, и один раз Женю Костей)))

Cassidy 17.06.2017 18:04

12000 знаков. Осталось 18000.

Скрытый текст - Глава 2 (3):
— Андрюша как раз из магазина, - Степаныч положил Кобальт на стол. - Сергеич, говорит, скулит как побитая псина. Рассказывает, что ковбой его какой-то грабанул!
Босс снова сверкнул золотыми зубами. А в Жене вдруг вспыхнуло отвращение к менту, сидящему позади. Ему вспомнились слова Клинта Иствуда из одного славного фильма. Скажи мне, разве шериф не должен быть смелым, дружелюбным и, прежде всего, честным? Скормить бы Андрюше его же погоны…
— Шляпа! - не унимался Степаныч. - Сапоги! Руки, говорят, в татуировках! Вот это парень, ты глянь!
Он еще немного похихикал, потом откашлялся и поправил галстук.
— Ладно, ковбой, ты справился, дальше что намерен делать?
— Зависит от того, улажен ли вопрос с моим долгом, - ответил Женя.
— А что? - в голосе Степаныча слышались ехидные нотки. - Если прощу, драпанешь отсюда как заяц? Обоссышься от радости?
Петрович стоял к Жене спиной, а парень как никогда ощутил потребность в его поддержке. Хотя бы ее подобии, которое могло промелькнуть в глазах старика.
— Ладно, пацан, - хлопнул по столу Степаныч. - Ты прощен, можешь катиться, но…
Женя напрягся.
— ...должен спросить. Работы ты, видно, не боишься. Голова твоя в деле работает куда лучше, чем за карточным столом. Сколько тебе, лет двадцать?
— Двадцать пять, - поправил Женя.
— Такие парни как ты, обычно, забираются очень высоко. Хочешь у меня работать?
Говорят, с возрастом, люди отказываются от принципов, которым следовали раньше. Мир уродлив и несправедлив, чаще всего именно он меняет тебя, а не наоборот. Когда-то у мужчин в этом кабинете тоже могли быть свои принципы. Но они повзрослели. Постарели. В конце концов, их принципы начинали казаться им чем-то несерьезным и детским. Быть может, даже чем-то опасным, чем-то, что может уложить их в деревянный ящик. В итоге принципы сменяет то, что в их кругах называют понятиями. Все для них становится настолько просто, что им даже не нужно в это вдумываться. Они просто знают: человек понятий в этом мире хищник. Человек принципов - жертва. Для Жени все было иначе. Годы в разборках между районами, в выбивании долгов из бизнесменов, в кражах автомобилей, в их перегоне сквозь недружелюбные города. Ощущение власти и безграничных возможностей, бесконечное веселье и настоящая свобода… А потом все как-то быстро потускнело. Может быть, дело в том, что с годами он действительно умнел. Может быть, дело в тех фильмах про американских копов и крутых стрелков с дикого запада, что они с Мариной смотрели каждый вечер в те славные деньки. В фильмах, где мир проще некуда. Где есть только плохие парни и парни, которые надирают им зад. Может быть, это и было его взрослением? Свалившееся с небес осознание и вспыхнувшее в груди сострадание? Где он сейчас? В темном логове плохого парня в окружении стервятников, принявших облик честных бизнесменов и служителей правопорядка. Единственный человек, который был ему кем-то вроде отца, отговаривал Женю от всего этого дерьма десять минут назад. Его отпускают, он может идти, но все равно стоит здесь, и раздумывает над предложением этой сволочи…
Пауза затянулась и Петрович обернулся. Глаза его говорили только одно. Не надо. И этого Жене хватило с лихвой.
— Деньги здесь. Мне нужно идти.
Он сделал шаг к столу, чтобы положить на него пакет, но Степаныч вскинул руку, чтобы его остановить.
— Не надо, - сказал он. - Оставь себе. Из уважения к Петровичу, я не буду настаивать на своем предложении. Но знай: если передумаешь, мой кабинет в конце темного коридора.
— Тут еще документы, - сказал Женя глядя на пакет.
— Документы? - он заинтересованно вытянул шею. - Какие еще нахрен документы?
— Я решил забрать вместе с деньгами, - ответил Женя. - Много дерьма слышал об этой жирной свинье... В общем, вы хотели зашкварить его бизнес и я решил проявить инициативу…
Степаныч нахмурился и посмотрел на Петровича.
— Чей ты, говоришь, он сын?
— Сашки Седова, - ответил старик. - Хороший был мужик.
— Ясно, - хмыкнул босс, и глаза его встретились с Жениными. - Я редко кому лично предлагаю у меня работать, а ты, прямо скажем, удивил. Голова у тебя работает что надо, я редко снисхожу до комплиментов, так что настоятельно прошу - отдохни и подумай над моим предложением.
— Я подумаю, - соврал Женя.
— Вот и умница. А теперь иди.
— А документы?
— Выброси, сожги или займись оригами, - махнул рукой Степаныч. - А теперь иди, работы полно.
Женя кивнул и отправился назад мимо стервятников, рассевшихся на диване, бугаев-охранников и высоких стеллажей. Настроение его уже пошло на лад.

Он курил уже третью сигарету подряд, глядя на центральный вход супермаркета, ожидая когда же оттуда появится Петрович. Если Женя решил линять сегодня, нужно хотя бы сказать старику пару слов. Все-таки он, в какой-то мере, о нем позаботился.
На его банковской карте было около сорока тысяч скопленных рублей. После той неудачной партии в покер, он решил, что хотя бы отчасти расплатиться ими со Степанычем, но Петрович его переубедил. Женю все равно поставили бы на счетчик, и ему все равно бы пришлось выполнять эту грязную работенку. Но если старик желал ему более благородной участи, почему просто не одолжил эти четыре сотни? Деньги у Петровича водились, но у него, в отличии от Жени водилась и семья. Дети и внуки, которым, очевидно, его помощь была нужнее.
Женя взялся за дело серьезно. Грабанул магазинчик, напугав тех бедных женщин и попортив лицо их шефу. Да, с самого начала дело тут было не в деньгах. Очевидно, тот жирдяй чем-то насолил Степанычу.
Кое-кто из парней рассказывал, что у этого места и так дела шли плохо. Вечная просрочка на витрине, недовольные покупатели, продавцы по несколько месяцев не получавшие зарплату. И это среди всех этих новостроек, где до ближайшего “Магнита” нужно было трястись в автобусе несколько остановок.
Наверное, уже не столь важно, где эта кобылка сломала свою ногу, потому что сегодня утром ее, наконец, пристрелили. Вряд ли бизнес жирдяя переживет это ограбление. Продавцам (тут укол совести проткнул что-то внутри) придется искать новую работу в городе, который тоже коснулся кризис. И той бухгалтерше еще, хотя Женя думал, что с таким личиком девчушка вряд ли пропадет.
В горле пересохло, но возвращаться в зал к торговому автомату ему не хотелось. Голова болела, а во рту стояла горечь от выкуренных сигарет, но он все-таки достал из пачки последнюю и затянулся.
Когда он выберется на реку, тогда и станет меньше курить. Тем более ларьков поблизости не будет и, кто знает, может он вообще бросит. Было бы неплохо.
Женя заглянул в пакет на сваленные в кучу деньги с документами. В начале заварушки он полагал, что о поездках пока придется забыть. Обрадовался, когда узнал, что накопления скорее всего останутся при нем. А сегодня его поездку еще и проспонсировали. Конечно его спонсор мерзкий больной на голову криминальный авторитет, но что с того, если он больше сюда не вернется? Сорванный куш он пересчитает, когда окажется в своем пустом гараже на окраине, вдалеке от квартирки в которой жил с окончания школы. Но бумажки его отчего-то заинтересовали. Он чуть порылся в них и достал из пакета серую книжонку. Немного погодя выудил еще одну.
— Трудовые книжки, - Женя хмыкнул. За свои двадцать пять лет он много где успел поработать, но такой штуки у него никогда не водилось.
Женя раскрыл одну, и принадлежала она, судя по записи на первой странице, Торлоповой Ирине Георгиевне девяносто третьего года рождения. Та самая бухгалтерша, догадался он. Два с половиной года официального трудового стажа на службе у жирдяя. Кто знает, может разорившийся шеф когда-нибудь откроет новый магазин в каком-нибудь далеком отсюда городе, и прихватит девчушку с собой. Женя бы такую прихватил.
Вторая книжка была записана на Конюхову Марию Семеновну шестьдесят пятого года рождения. Страницы были сплошь исписаны, но какими-то, мягко говоря, не слишком высокими должностями. Санитарка, уборщица, сторож, продавец. Тяжеловатый стаж и… совсем недолго до пенсии.
Женя, не до конца осознавая зачем он это делает, полез в пакет искать копии паспортов сотрудников, но водительская дверь вдруг открылась и парень от неожиданности вздрогнул. Петрович сел за руль.
— Что, куш пересчитываешь? - спросил он и захлопнул дверь.
— Да нет… - расстерялся Женя. - Как там? Тихо все?
— Меня просили уговорить тебя остаться, - вздохнул Петрович. - Поработать еще.
— А я, кажется, только что понял, что больше не хочу подобным заниматься.
Петрович долго смотрел ему в глаза, не произнося ни слова. Женя уже было решил, что Степаныч все-таки переубедил старика, но тот вдруг хлопнул его по плечу и завел двигатель.
— А Арсен?
— Пешком дойдет, - сказал Петрович. Жене показалось, что тот почти что улыбается. - Пошел он нахрен.
Машина сдала назад и выехала со служебной стоянки супермаркета. Женя, прислонившийся лбом к боковому стеклу улыбался.
“Да, - подумал он. - Пошел он нахрен. Пусть все они катятся куда подальше”.

4

Андрюша был очень смышленым ребенком, и какое-то время Маша даже подумывала отдать его в школу прежде, чем тому исполнится семь. Подумав получше, она решила, что пока это позволено, пусть Андрюша погреется еще немного в теплой детсадовской беззаботности. Ее сын был уже достаточно самостоятельным, чтобы мыть за собой посуду, и даже готовить бутерброды с колбасой и сыром. Со спичками он не играл, пузырьки с лекарствами не трогал, дверь чужим не открывал. Наверное, ей уже не стоило так волноваться, оставляя его дома одного, но она всегда старалась не задерживаться и звонить по нескольку раз за время своего отсутствия. Ей пришлось нанять няньку только потому, что Андрюша приболел. Период жара пришелся на ее выходной, когда Борис Сергеевич либо закрывал магазин, либо сидел за кассой сам.
Мальчик был смыслом ее жизни, и она редко думала над тем, что обрела его по воле случая. Даже шесть лет назад она была уже немолода. Как часто случайный секс падает на голову женщин ее возраста? Такое случается только с пьянчугами, живущих в грязных квартирках неблагополучных районов, но в ее “происшествии” алкоголь тоже поучаствовал. Юбилей старой подруги, море шампанского и молчаливый гость с пышными серебристыми усами. Она вспоминала о нем только тогда, когда Андрюша приносил ей свои рисунки, слишком аккуратные и с множеством деталей. Когда он читал ей слова из книжек и газет, слишком длинные и сложные. Когда рассказывал про австралийских кенгуру или планеты солнечной системы. Она была женщиной всю жизнь проработавшей на низкооплачиваемых местах, никогда не увлекалась книгами, не интересовалась науками. Смышленость Андрюши досталась ему определенно не от нее.
Третий день они сидели дома вдвоем. Мальчик уже почти не кашлял и с начала следующей недели должен был отправиться в сад. А она тем временем займется поисками новой работы. Маша считала себя слишком старой и недалекой, чтобы пользоваться интернетом. Да и в компьютере, пока Андрюша не подрастет, надобности не было. Поэтому каждый вечер она и слушала объявления о вакансиях по местному телеканалу, старательно записывая телефонные номера в тетрадь. Пусть их было немного, но от мысли, что она не сидит без дела, становилось легче. Деньги, которые заняла ей подруга (та самая, юбилей которой и ознаменовался зачатием Андрюши) уже заканчивались. Как и продукты в холодильнике. Она до мяса сгрызала свои ногти, переживая о том, что новых долгов не избежать. Мысль о том, чтобы обратиться в одну из тех разрекламированных конторок быстрого займа, она сразу же отбросила. Слишком страшные истории она слышала о безжалостных коллекторах.
Видимо придется обращаться за помощью к родне из Пскова. Раньше они были к ней добры, но с тех пор, как Маша забеременела, звонки стали случаться гораздо реже. Она полагала, что родня стала хуже к ней относится. Может быть, считали ее пятидесятилетней проституткой, хоть и не подавали виду, поздравляя с днем рождения или новым годом. Ей было почти наплевать на их к ней отношение, потому что знала, что никакая она не проститутка, но сейчас ей становилось жутко от мысли о звонке, который она рано или поздно сделает. Ведь долг за квартиру рос с каждым днем… А все потому, что она все-таки потеряла работу, которой так боялась лишиться.
Но, может быть, ограбление не было случайностью? Может быть, Господь так уберег ее от непозволительной траты времени и сил? Может быть, эта поганая свинья и не собиралась заплатить ей положенные деньги?
И все же, мужчина в шляпе и с револьвером в руке здорово ее напугал. Не одну пригоршню валерианки ей пришлось проглотить в тот первый день после увольнения. Она рассказала полиции обо всем, на что обратила внимание. Приятный голос, голубые глаза и татуировка на руке. Боже, эта мертвая птица будет сниться ей до конца жизни! Может быть, когда-нибудь она расскажет об этом случае Андрюше. Может быть, даже своим внукам, если доживет.
Она чуть улыбнулась от этой мысли, но улыбка пробыла на ее лице недолго. Все это, конечно, очень интересно, но скоро им будет нечего есть, нечем будет платить за детский сад, и еще этот долг за квартиру, долг ее подруге, господи, долги, долги, долги… А что, если Андрюша снова заболеет, сразу после того, как выздоровеет? Такое иногда случалось. И чем, скажите на милость, она оплатит его лекарства?
Маша положила телефонный аппарат себе на колени и начала перелистывать страницы записной книги в поисках номера Люды - ее двоюродной сестры из Пскова. Она старалась не думать, насколько неприятным будет этот разговор, а просто дождаться ответа, поздороваться и объяснить…
— Ма-а-ам? - позвал Андрюшенька из прихожей. - Мама?
— Сынок, я сейчас немного занята, дорисуй пока свой замок.
— Мам, нам под дверь тут бумажку какую-то просунули.
Маша отложила телефон, встала с кресла и, морщась от боли во все еще поднывающих коленях, заковыляла в прихожую.
— Что там, родной?
— Смотри, - Андрюша показывал пальцем на белый лист, лежавший на коврике под дверью.
Маша наклонилась и посмотрела ближе. Бумажка оказалась конвертом, на котором были выведены неровные печатные буквы. Она подобрала его и пошла обратно к креслу. Андрюша, словно хвостик следовал за ней. Маша достала из футляра свои очки для чтения и нацепила их на нос.
— Вы-ы… - мальчик читал хорошо, но все еще медленно. - Их. За-ра-бот…
— Сходи на кухню и дорисуй свой замок, - она старалась говорить спокойно и даже выдавила из себя улыбку. Она перевернула послание буквами книзу, а пальцы уже ощупывали конверт, который казался очень толстым. Очень.
— А что это за письмо, мам?
— Это просто квитанции, - соврала Маша. - За электричество.
Андрюша с недоверием посмотрел ей в глаза, потом пожал плечами, словно говоря “как скажешь” и пошел на кухню. Очень сообразительный мальчик.
Маша перевернула конверт, и глаза ее забегали по буквам.

“ВЫ ИХ ЗАРАБОТАЛИ.
ИЗВИНИТЕ, ЧТО НАПУГАЛ.
ЕСЛИ ВАМ НУЖНА ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ВАШЕЙ ТРУДОВОЙ - ОТКОПИРУЙТЕ СТРАНИЦЫ И ИЗБАВЬТЕСЬ ОТ НЕЕ.
НЕ БОЙТЕСЬ ИХ ТРАТИТЬ. ОНИ ВАШИ.
УДАЧИ.

P.S. И ПОСТАРАЙТЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ РАБОТАТЬ НА СРАНЫХ ГОВНЮКОВ”

Дрожащими пальцами она потянула за краешек конверта, и, насколько могла аккуратней, вскрыла его. Она вытащила из него пачку банкнот, оранжевых и голубых, и зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. На колени упала серая трудовая книжка.
Слезы катились по щекам. Она попробовала сосчитать деньги, но сбилась где-то на шестидесяти пяти тысячах.



Cassidy 19.06.2017 01:10

9000. Долг 9000. Вообще-то он написан, но перепечатывать уже сил нет.
Сдаюсь на милость орга, если не выпнет, то завтра постараюсь допечатать.
Скрытый текст - Глава 3 (1):

1
Глава 3
«...Узнаешь, Бог я или нет»
22 июня 2016


Как получилось, что самое мрачное место города было его самой красочной частью? Костя находил в этом странную иронию, как и в том, что благоустраивалось оно скорее для удобства живых, нежели мертвых, для которых предназначалось изначально.
Люди покупали все эти дорогие венки в ритуальных магазинах, тратились на цветы и установку памятников, ставили ограды. А для чего? Быть может, для того, чтобы создать здесь ощущение вечного праздника, подсознательно стремясь заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Или просто потому, что так уж повелось. Настоящее торжество здесь было у чаек, да бродячих собак, таскающих с могил еду, которую оставляли близкие умерших. Иногда пировали и бомжи, не брезговавшие кладбищенскими трапезами.
— Костян, у тебя меньше часа, - Юра, сидевший на расстеленной в траве куртке, постучал указательным пальцем по воображаемым часам на запястье. - Дорыл бы ты ее.
— Да я и за двадцать минут управлюсь, - ответил Костя.
— Дорыл бы уже, а потом читал свои книжки, - не унимался Юра. Свою-то яму он уже выкопал, даже доски сверху разложил, чтобы не суетиться, когда катафалк приедет. А приехать к нему он должен был только часа через два.
— Ты что, за меня волнуешься?
— Ну а если чего вдруг поменяется, а? А вдруг они раньше приедут, а ты еще лопатой машешь? А вдруг на глыбу наткнешься?
— Ох, ладно, - сказал Костя и положил на траву потрепанную книгу с монстром на обложке - сборник Роберта Маккаммона. - Уговорил.
Он зашагал к яме.
— Молодца, - как старый наставник похвалил его Юра. - Ты бы еще голову чем-нибудь прикрыл.
Костя спрыгнул вниз и подобрал лопату.
— Я серьезно, - Юра смотрел на него сверху вниз. - Ты так перегреешься или удар заработаешь.
— Иди кури, сэнсэй, - улыбнулся Костя и выбросил наверх свежую кучку земли.
— Ну смотри. Это ведь мне, между прочим, тебя оттуда вытаскивать потом.
С этими словами Юра ушел.
Перегрев или солнечный удар Косте не грозили, но мужик то об этом не знает. Парня такая забота даже тронула. Он не раз удивлялся доброте казалось бы чужих людей. Доброта эта была чище и светлее того, что проявляли к нему родные мать с отцом.
Меньше, чем через двадцать минут могила была вырыта. Он подобрал специально заготовленные доски и выложил их рамкой на кучах земли, окружавших яму.
— Иди попей, горячий северный парень, - Юра поманил его к себе початой бутылкой минералки.
Солнце приятно грело голову и спину. Костя вытер руки тряпкой и взял протянутую ему воду.
— Спасибо, - сказал он.
— Да не за что, - ответил Юра. - Слушай, а Михалыч сегодня будет?
— Вроде как собирался, да, - сказал Костя и отхлебнул прохладной газированной воды. - Ему там дрова подогнать хотели, просил помочь наколоть. А что?
— Да думал, может, поляну вечером накроем.
— Есть повод?
Юра скривил губы и покачал головой.
— А домой потом как будешь добираться?
— Предположительно никак, - Юра достал сигарету и начал чиркать зажигалкой. После очередной неудачной попытки, Костя едва ему не помог, даже рука машинально потянулась, но он тряхнул ее, словно сбрасывая мошку, и сунул в карман джинсов.
— Опять поругались?
— Да ну ее в баню, - буркнул Юра и спрятал сигарету обратно в пачку. - Хочет меня в контору какую-то устроить, бумажки перебирать.
— А ты не хочешь?
— Не говори только, что тоже не въезжаешь.
— Тебе лопата больше по душе?
— В городе безработица, - вздохнул Юра. - Если я уйду сейчас, то потеряю это место насовсем. А если там все обосрется, Кость? Если я напортачу? Если уволят? Где я потом работу искать буду?
Косте, которому работа копщика досталась почти случайно, стало немного стыдно. Он встретил Михалыча зимой в начале года, когда почти умирал от усталости и голода. Костя брел через лес очень долго, не зная, в какой стороне город или, на худой конец, трасса. Он понял, где оказался лишь тогда, когда провалился в сугроб и распорол руку об острую пику оградки, присыпанной снегом. Стояла глубокая ночь, но Костя видел, что оставляет за собой темный кровавый след. Он брел среди бесчисленных надгробных камней, полагая что вот и настал конец его глупой никчемной жизни. Но вдруг его ослепил яркий свет фонаря. Мужчина в расстегнутом пуховике и большим животом решил оставить вопросы на потом. Он просто отвел Костю в свой теплый балок и достал аптечку с верхней полки шкафа. Костя смутно помнил, что видел в тот вечер. Маленький работающий телевизор в углу, кружки на столике, трубку и горсть табака на обрывке газеты. Мужчина говорил с ним спокойно, даже ласково, потом попросил протянуть его правую руку и вылил на нее перекись из пузырька. Костя завопил.
— У тебя, случайно, зажигалки нет? - спросил Юра, вырвав его из воспоминаний. - Жуть, как хочется курить.
— Нет, - чуть подумав ответил Костя.
— Ладно, катафалк приедет - у водилы огонька стрельну.
Первая Газель приехала точно в назначенное время. Зря Юрец его торопил, зато Костя дочитал рассказ, оказавшийся, наверное, лучшим в сборнике. Боковая дверь отъехала, и наружу высыпали люди. Мужчины и женщины с венками в руках - родственники и близкие человека, лежавшего в гробу. Трое парней в темно-синих рабочих костюмах вылезли из кабины. Один из них взял из салона длинный деревянный крест с черной табличкой и направился к Юре, протягивая свободную руку для приветствия.
— Эта наша? - он мотнул головой на выкопанную Юрой могилу.
— Фамилия то какая? - спросил тот.
— Кузнецов, - ответил парень.
— Это к Костяну.
— К Костяну? - казалось, он только сейчас заметил Костю, стоявшего у вырытой могилы.
Парень махнул ему рукой, прислоняя крест к большому валуну, побежал обратно к машине и вытащил из салона два складных табурета. Он расставил их в траве у ямы, и вновь побежал обратно, чтобы помочь остальным вытащить гроб. Мужчины подняли его на плечи (двое в голове, один в ногах), принесли к табуретам, и поставили ящик на них.
Они отошли к Косте и поздоровались. Двух парней он уже знал по именам. У высокого худого блондина по имени Саша Юра взял спички. Остальные тоже закурили, все кроме Кости.
Родные обступили гроб со всех сторон, чтобы попрощаться с бородатым седым стариком. Судя по виду, тот уже вряд ли что-нибудь когда-нибудь услышит.
— Люблю я новый сектор, - сказал водитель катафалка, которого звали Олегом. Он смотрел на плачущих женщин, держащих в руках разноцветные венки.
— Да, - согласился Саша, выпуская дым в жаркий летний воздух. - Оград не навтыкали тут и там, могил мало, тропки широкие.
Могил здесь было около пятидесяти. В конце зимы, когда Костя только начинал работать, сектор еще даже не открыли.
— В третьем зимой вообще жопа, - сказал Юра. - Еще сосны растут на козьих тропах. И ограды с пиками, хорошо когда только куртку о них рвешь. А если задницу?
Костя, который не понаслышке знал о таких оградах, не мог не согласиться.
— А Михалыч то тут? - спросил его Саша.
— Вечером будет, - ответил Костя.
— Жаль.
— Почему?
— Чаем бы напоил, - улыбнулся Саша.
— Ну если не торопитесь, подождите пока закопаю, - сказал Костя, улыбнувшись. - Напою.
— Не, - водитель покачал головой. - Родственники обратную дорогу тоже оплатили.
Разговоры смолкли, но кто-то из женщин все еще громко плакал. Прошло еще около пяти минут, и в их сторону зашагал мужчина с блестящей лысиной и хмурым лицом.
— Попрощались? - спросил Саша.
Мужчина кивнул и ребята принялись за работу. Накрыли гроб крышкой, приколотили ее гвоздями и взяли ящик на руки. Они подтащили его ближе и поставили на доски, приготовленные Костей. Потом размотали длинные полотенца, просунули их под гроб и чуть приподняли. Костя тем временем убрал одну и досок и парни медленно опустили его в могилу.
— Ой, папочка мой, папочка! - продолжала рыдать женщина. - Папуленька мой родненький!
Парни спрыгнули с ямы и Костя убрал остальные доски.
— Кто желает бросить горсть - подходим, а потом сразу в сторонку, не мешаем, - Костя так часто это говорил, что получалось почти на автомате.
Родственники столпились у могилы. Плачущая женщина бросила первую горсть, которая с глухим звуком ударилась о крышку гроба.
— Я помогу, - сказал ему Юра и пошел за своей лопатой.

2

Михалыч приехал около семи на своем УАЗике-пикапе, кузов которого был забит поленьями. Костя с Юрой снова закатали рукава, и через пару часов дрова были наколоты. Часть из них Михалыч погрузил в тачку и отвез в сарай, примыкавший к сторожке. Остальное они вместе побросали в кузов. Уже темнело.
— Юрка тебя опять из дома выгнали? - улыбнулся Михалыч, присевший на пенек, чтобы перевести дух. Живот его тяжело опускался при каждом выдохе.
— Вроде того, - промямлил Юра, сидевший на краю кузова и куривший десятую за день сигарету. - Можно я этой ночью у вас переконтуюсь?
— Матрац лишний есть, - пожал плечами Михалыч. - Пузырей хоть дали?
— А как же, - ответил Костя, натирающий руки холодной водой из уличного умывальника. - Уже на столе.
— Шустрые, - усмехнулся смотритель. - Там в морозилке сало есть.
— Михалыч, - сказал Юра серьезно. - Я тебя люблю.
Тот громко расхохотался, а Костя улыбнулся. Михалыч был самым добрым дядькой из всех, что ему доводилось знать. Он первого встречного и чаем напоит, и салом накормит. И руку заштопает, и жизнь спасет. Если Юра просто обрадовался хорошей закуске, то Костя действительно любил этого мужчину. Если бы отцов выбирали, то Костя хотел бы, чтобы им стал именно Михалыч. Отличный мужик с золотым сердцем, коллекцией Хемингуэя в твердом переплете и нескончаемым запасом чая в тумбочке. Михалыч воевал в Афганистане, плавал на рыболовном судне, ездил на верблюдах в Сахаре, спал с итальянками, крутил романы с француженками и строил железную дорогу. А теперь вот коротает деньки на городском кладбище. Слава небесам, в качестве смотрителя.
— Жену бы лучше полюбил, - все еще смеясь сказал Михалыч Юре. - Ишь ты, к покойникам от нее бегает.
— Ох, Михалыч, лучше не буду в подробности вдаваться, пересижу здесь ночь, а потом домой поковыляю. На завтра у меня заказов нет.
— Как знаешь, Юрка. Но ты все равно бросай привычку бегать далеко. Ты здесь с самого утра, мог бы и поостыть уже за это время.
— Остынешь тут, - проворчал Юра. - Солнце, кажется, с ума сошло. Решило нас как цыплят запечь. Хорошо, уже темнеет. Одному Костяну пофигу!
Костя снова улыбнулся, но промолчал. Михалыч посмотрел на парня.
— Костик у нас ни от жары, ни от холода не страдает. Из железа, наверное, выкованный.
Он хлопнул себя по колену.
— Ладно уж! Ай-да в избу, раз уж поляну решили накрывать.
— Я уж думал ты забыл! - с притворным упреком сказал Юра.
— Забудешь с вами, оглоедами, - засмеялся Михалыч.
Вдвоем они вошли в балок, оставив Костю одного. Он сидел на земле, прислонившись спиной к сараю и смотрел на небо, сияющее звездами над бесчисленным множеством могил. Костя поднял правую руку и посмотрел на едва заметный светлый шрам, поперек пересекающий ладонь. Через пару месяцев не останется и следа.
Рука его вдруг вспыхнула ярким оранжевым пламенем. Свет заплясал по деревянной стене. Огонь отражался в его серьезных, казавшихся черными, глазах.
Костя сжал руку в кулак и яркое пламя исчезло.


UPD
9000 Долга + 500 знаков.
Главные герои обозначились.
В конце недели должен 20 500 знаков.
Думаю поработать над конкурсным рассказом. Если получится написать, то постить его здесь не буду (чтобы не нарушать правила конкурса), а кину в личку организатору, чтобы засчитал. Надеюсь, никто не против.
Скрытый текст - Глава 3 (2):
3
Утром Юра, еле волочивший ноги, укатил с ребятами, которые приезжали на установку памятника. Михалыч накануне почти с ними не пил, поэтому выглядел неплохо, а Костю похмелье вообще никогда не мучило.
- Интересный ты все-таки парень, - задумчиво сказал смотритель, пыхтя своей трубкой. Он ни разу напрямую не спрашивал его о прошлой жизни, но частенько делал подобные замечания. Это в нем Косте тоже нравилось.
- Да ты тоже не такой уж и простой, - улыбнулся он в ответ. – Селишь у себя каких-то бродяг, лечишь их, кормишь, даешь им работу…
Они снова сидели во дворе сторожки. Михалыч на своем пеньке, Костя на старом табурете с которого на землю сыпалась голубая краска. Где-то неподалеку стучал дятел в ритме, понятном ему одному, птицы щебетали в деревьях, в кустах стрекотали кузнечики. Как ни нелепа подобная мысль, но кладбище подобными утрами выглядело почти счастливым местом. Примерно через час неподалеку остановится первый автобус, и мимо начнут сновать старушки, да женщины в косынках на головах с граблями наперевес.
- Это то, как раз просто, - ответил ему Михалыч. – Помогай ближнему своему. Говорят, так в Библии написано, но впервые я услышал эти слова от своего отца. Мне таким как он, наверное, уже не стать.
- А каким он был? – спросил его Костя, который своего отца не очень-то любил.
- Ну как тебе сказать, - Михалыч чуть задумался. – Он для меня был все равно, что Геракл для древних греков, только приодетый в выглаженный советский мундир. Добрый. Честный. Немцев в свое время пачками укладывал, и больше всего на свете не любил ложь. Считал, что все беды мира всегда случались от того, что кто-то кому-то соврал, кто-то с кем-то поступил нечестно. Представляешь, каково такому человеку жилось в этой стране? И все же не сломался он, выдержал и выжил. В семье было пятеро детей, мама умерла – отец с бабушкой нас выкормили, выучили и на ноги поставили. А я…
Михалыч замолчал и Костя не стал уточнять «а что же он?». Если мужчина хочет выговориться, то сделает это без чьего-нибудь пинка.
- Книга интересная? – Михалыч решил перевести тему.
Книга Маккаммона лежала на старых досках возле Кости.
- Не сказал бы, что плохая, - ответил парень. – Одна история так вообще крышесносная.
- О чем? – трубка у Михалыча потухла и он снова зажег ее спичкой.
- Там про старика, который в молодости снимался в телесериале.
- В телесериале? – переспросил смотритель. – Как «Санта-Барбара»?
- Нет, про героя в маске, - ответил Женя. – Старик всю жизнь хранил эту маску и костюм у себя в шкафу, а когда серийный убийца зарезал его молоденькую соседку, он решил, что герою пора бы вернуться.
- Интересно, - сказал Михалыч, и по восхищенному взгляду Костя видел, что действительно интересно. – У него получилось? Прижучить маньяка?
- С большим трудом и Леди Удачей.
- Куда же без них, - усмехнулся мужчина. – Вечные спутники. А у этого человека были сверхспособности или вроде того? Как у Супермена или этого... Человека Паука?
- Нет, - тихо ответил Костя. – Просто старый актер.
- Надо бы тоже почитать, - Михалыч выпрямил спину и его позвоночник хрустнул с глухим звуком. – Люблю такие истории. Когда люди рискуют жизнью ради справедливости. Всякие Супермены - они же для детишек. А вот когда простой человек надевает киношный костюм или солдатскую форму, чтобы защитить то, во что верит, чтобы прищучить злодеев и заставить их ответить за совершенное зло – вот это по мне. Это и есть героизм.
Костя молчал, обдумывая слова Михалыча и стараясь не принимать их близко к сердцу. Не выходило.
- Сегодня Танька придет, - сказал мужчина, вытряхивая пепел из трубки. – Подменит нас.
Танька была болтливой женщиной с тремя подбородками и миллиардом историй, состоящих, в основном, из сплетен о соседях и знаменитостях. Иногда она подменяла Михалыча в сторожке, но теперь редко заходила, ведь у смотрителя появился новый помощник.
- А мы куда? – Костя приподнял брови.
- В город, на рынок. Только дрова сначала ко мне закинем.
- Надолго?
- А ты торопишься? – Михалыч нахмурился. – Танька, если надо, и до утра пробудет.
- Ну ладно, - пожал плечами парень.
- Ты только это… - Михалыч притворно покашлял. – Побрейся сначала, ладно?
Костя провел рукой по своей недельной щетине, реденькой и клочковатой, как у подростка, и виновато улыбнулся.

4

Они шли мимо рыночных палаток, поглядывая по сторонам, и обходя прохожих.
- А что ты ищешь? – спросил Костя.
- А много чего, - ответил Михалыч. – Джинсы, футболки, трусы…
- Гардероб обновить решил?
- Вроде того.
Возле очередной палатки они остановились, потому что навстречу выскочил высокий бородатый кавказец с веселыми глазами и улыбкой на лице.
- Михалыч! – воскликнул он с акцентом здешних мест. Получилось что-то вроде «Мыхалач». – Привет, дорогой!
- Али! – тот протянул ему руку. – Тебя то и искал! Твоя палатка постоянно куда-то бегает.
- Я по погоде бегаю! – сказал Али, и поздоровался. – Куда солнце – туда и я! Какими судьбами?
- Да вот, - улыбнулся Михалыч. – Гардероб обновляем.
- Чего? – нахмурился кавказец.
- Одежду, говорю, ищем. Джинсы, футболки, белье.
- Себе что ли?
- Да нет, - он хлопнул Костю по плечу. – Парня одеваем.
- Михалыч… - промолвил изумленный Костя, но мужчина его не слушал.
- Нужна еще куртка демисезонная и пара хороших ботинок.
- Ботинки – это не ко мне, - покачал головой Али.
- Михалыч… - повторил Костя.
- Но я знаю, у кого есть, - задумчиво сказал Али. - И со мной тебе за полцены отдадут. Ну почти за полцены.
- Вот и хорошо, - сказал мужчина и взял Костю под локоть. – Сначала джинсы покажи.
- Без проблем, пойдем-пройдем, - сказал Кавказец, углубившись в палатку.
Костя не двигался с места.
- Михалыч, я денег с собой не брал, - прошептал ему парень так, чтобы тот мог услышать.
- Так, дружище, - мужчина посмотрел на него серьезными глазами. – Заткнись и выбирай.

Через час они уже шли к пикапу. Костя нес с собой два мешка с тряпьем. Михалыч купил ему две пары джинсов, две футболки, толстовку, несколько пар носков и трусов, дорогие кожаные ботинки и коричневую демисезонную куртку. Костя не знал, что сказать, но попытался.
- Слушай, зачем все это?
- Как зачем? Носить.
- Михалыч… - снова начал Костя, но тот отмахнулся.
- Давай поговорим позже, - сказал он. – Сложим одежду в машину и обратно. Нужно рюкзак хороший подыскать.
- Рюк… - Костя остановился. – Так, говори что происходит, иначе хрен я куда пойду.
- Эй, спокойней, - мужчина положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза. – Ничего страшного не происходит, честно. Купим рюкзак, и я все тебе объясню. Обещаю.
Несколько секунд они стояли на парковке под палящим солнцем и смотрели друг на друга. Наконец, Костя выдохнул:
- Ладно. Но я ни шиша не понимаю.
- Только не волнуйся, - успокоил его Мужчина. – Считай, что мы просто гуляем, попутно занимаясь полезными делами.
Через какое-то время они вновь брели в сторону стоянки. В руках Костя нес небольшой походный рюкзак черного цвета с красными боковыми кармашками. По его прикидке, они оставили на рынке около двенадцати тысяч деревянных. Он думал о том, что в его заначке отложена приблизительно такая же сумма, и это напрягало.
Они сели в чересчур прогретую кабину, Михалыч завел двигатель и включил кондиционер.
- Что же с погодой то творится, а? – мужчина достал из кармана носовой платок и вытер блестящий лоб. – От нас такими темпами один пепел скоро останется.
Костя испытующе смотрел на него, не произнося ни слова.
- Погоди чуток, - вздохнул Михалыч. – Давай в тенек отъедем, и тогда поговорим, ладно?
Костя коротко кивнул. Не нравилось ему это. Он не мог избавиться от дурной мысли о том, что смотритель хочет попросить его уйти. Конечно, он сделал для Кости невероятно много, и имел полное право, но все-таки как-то неприятно.
Пикап проехал вниз по улице и свернул в один из дворов трехэтажек, раскинувшихся по обе стороны узкой дороги. За парком в самом низу виднелась набережная и блестящая в свете солнца река. Михалыч остановил машину в тени большого дерева и заглушил двигатель. Мужчина молчал и Костя думал, что тот собирается с мыслями. Воробьи пели свои песни где-то над ними, с площадки слышался звонкий детский смех и крики.
- Ты никогда не говорил мне, как оказался в том лесу, - заговорил Михалыч и посмотрел на Костю. – Никогда не рассказывал о своих родителях, доме, школе, вообще ни о чем, что с тобой приключилось до того, как ты оказался на кладбище. Я не спрашивал, но не потому, что мне неинтересно. Мне кажется, там есть что-то нехорошее, и я не хотел теребить незатянутые раны.
Он немного помолчал, разглядывая его лицо, а затем продолжил:
- Ты отличный парень, Костя. Не боишься работы, много читаешь, у тебя добрая душа…
- С чего ты взял? – буркнул парень, отвернувшись к боковому стеклу. Он понимал, что выглядит нелепо, как капризный ребенок, но ничего не смог с собой поделать.
- С того, что я не совсем еще дурак, и вижу это. Еще я замечаю, что в последние недели ты мало говоришь и много времени проводишь на краю территории. Сидишь там, уткнувшись в книгу или разглядывая горизонт. А когда нет, то копаешь могилы и пьешь водку с Юрцом. Я прав?
- И что с того? – спросил Костя. – Чем я еще должен заниматься на кладбище?
- Вот именно. Сколько не слушай местных дятлов, но слов из песни не выкинешь. Тебе девятнадцать лет, а это кладбище, дорогой мой друг, и ты не вылезал с него слишком долго.
- Ты хочешь, чтобы я ушел? – не выдержал Костя.
- Вовсе нет, сынок, - ответил Михалыч, ничуть не смутившись. – Но думаю, что ты уйдешь. Вы, молодые, все похожи. Простые, как букварь, и сложные, как атомная бомба. Начитаетесь Керуака, а потом убегаете из дому.
- Кого начитаемся? – не понял Костя, но мужчина поднял кверху указательный палец, прося его не перебивать.
- Это все, наверное, неплохо. Но я, понимаешь ли, беспокоюсь.
- О чем беспокоиться то? - спросил Костя, и сердце его вдруг упало, когда он посмотрел на Михалыча. Мужчина выглядел каким-то побледневшим и хмурым, таким он его никогда раньше не видел. Впервые за то время, что они знакомы, Михалыч выглядел стариком.
- О том, что проснусь однажды или приеду на работу, а тебя и след простыл, - выдохнул Михалыч и потер раскрасневшийся глаз кулаком.
- Михалыч, да брось, - начал Костя. – Я не собирался…
- Поэтому я и решил хоть немного тебе помочь, - перебил его мужчина. – Если уйдешь, так хотя бы не голым.
- Михалыч, - голос у Кости был серьезным. – Ты мне жизнь спас. Сделал для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Я бы не ушел, не попрощавшись.
После короткой паузы мужчина вновь посмотрел в его глаза.
- Очень на это надеюсь, - сказал он так строго, как только умел. Вид у него по-прежнему был усталым.
Они какое-то время просто сидели в кабине, слушая пение птиц, детские разговоры, да голоса людей, спускавшихся по улице в парк.
- Михалыч, - тихо сказал Костя.
Мужчина заинтересованно хмыкнул.
- Я хочу тебе кое-что показать, только боюсь, что испугаешься.
- О чем это ты? – спросил Михалыч. – Почему я должен испугаться?
- Потому что это что-то не совсем нормальное, - ответил Костя. – Пообещай, что у тебя сердце не прихватит или вроде того…
- Ну… - мужчина посмотрел на него со своим притворным подозрением и вновь помолодел от этого. – Если ты мне не герпес собираешься показывать, то все нормально.
Костя не улыбнулся шутке. Он закатал рукав рубашки и поднял перед собой правую руку, которую миллион лет назад зашивал Михалыч. Мужчина внимательно смотрел на его бледную кожу, чуть улыбаясь, а потом вдруг дернулся назад и улыбка исчезла. Глаза его широко распахнулись от удивления.
Костина рука запылала огнем, будто парень смочил ее в бензином, и каким-то образом поджег. Но запаха бензина в кабине пикапа не было, и Костя не прикасался к ней другой рукой, чтобы поднести зажигалку или спичку.
- Как ты... – Михалыч проглотил комок, застрявший в горле, но не смог закончить свой вопрос.
Парень повернул к нему голову, и рука потухла также внезапно, как и вспыхнула.



Vasex 20.06.2017 17:36

Цитата:

Сообщение от Cassidy (Сообщение 2161940)
Думаю поработать над конкурсным рассказом. Если получится написать, то постить его здесь не буду (чтобы не нарушать правила конкурса), а кину в личку организатору, чтобы засчитал. Надеюсь, никто не против.

в счет марафона не пойдёт
просто не исключим тебя из-за того, что будет видно, что ты работал в этот день)

Cassidy 20.06.2017 19:18

Vasex, ты очень злой организатор)
А почему, кстати? Я думал, что фишка не в произведении, а в каждодневной работе.

Vasex 20.06.2017 19:23

Cassidy, по такой логике можно было бы выкладывать вместо текста книги рандомные форумные посты, набитые за день, - разве это правильно?
Цитата:

Сообщение от Vasex (Сообщение 2156912)
Не хватает мотивации написать/дописать книгу?
Участвуй в творческом марафоне.
Всё, что нужно, – выкладывать в своей теме по одной странице в день.

Цитата:

Сообщение от Vasex (Сообщение 2156912)
Иначе можно было бы набивать любой рандомный текст ради объёма - а это не дело.


p.s. ну и как бы какой смысл переживать по поводу того, что знаки не войдут в счёт марафона? просто будешь марафонить больше дней

Cassidy 20.06.2017 20:15

Vasex, ну это все-таки не рандомный текст, это проза, но я понял, ок.

UnlimitedCloud 20.06.2017 20:22

Цитата:

Сообщение от Cassidy (Сообщение 2162322)
Vasex, ты очень злой организатор)
А почему, кстати? Я думал, что фишка не в произведении, а в каждодневной работе.

Ну, тут не только в организаторе дело. Другие участники тоже могут взбунтоваться. Я вон тоже же спрашивал в организаторской теме, что бы выложить пост про оружие и критерии его подбора (и о многом другом), который сидел специально набирал долго, упорно и "по науке". За - 0 человек, против - все кто высказался. А ведь получилось что-то вроде познавательной статьи. Да и косвенно эти критерии влияют на сюжет в моем рассказе. В итоге договорились, что можно выложить только, если без подсчета, в качестве приложения.

Cassidy 20.06.2017 20:55

Статью можно напечатать сочетанием трех клавиш. У меня же, опять таки, проза.
(я не говорю, что ты обязательно плагиатишь, но статья, все-таки не проза).
Но блин, я не спорю, нет так нет. У меня все равно часто небольшой перебор с объемами.

Cassidy 03.12.2017 13:57

Работа за три первых (неофициальных) дня. 9323 без пробелов.
Скрытый текст - Глава 4 (1):
Глава 4
23 сентября 2015

1

Пернатый сидел в машине под уличным фонарем на стоянке Макдоналдса. Пил чертовски сладкий кофе и рассматривал ксерокопию очень хренового качества. Девчушку на ней как следует не разглядеть, но общие очертания выдавали симпатичную мордашку, состаренную барахлящим сканером. Белова Дарья Сергеевна девяносто пятого года рождения. Официантка, работавшая в «Баре» в ночь убийства. Если она что-то видела, и ее грудастая начальница об этом в курсе – серьезные ребята, заходившие в гадюшник аккурат перед ним, уже могут мчаться к Дарье домой. А могут и не мчаться, как знать. Но при любом раскладе, ему сегодня точно не уснуть.
Пернатый отхлебнул из картонного стаканчика и взял с пассажирского сиденья Нокию. Старую, потасканную, но по-прежнему надежную. Ему хотелось верить, что в этом они с ней похожи.
Андрюха взял трубку после первого гудка.
— Как жизнь, птица? – голос был недовольный, но к большому счастью бодрый. На заднем фоне играл тяжелый рок, кто-то болтал и спорил.
— Адресок бы узнать, - с ходу начал детектив. – Есть ксерокопия паспорта, но без разворота с пропиской.
— А за прошлый адрес когда рассчитаешься? – музыка стала тише, Андрей убавил громкость. – За «спасибо» я работаю лишь однажды.
— Получка во второй половине следующей недели, - ответил Пернатый. – Дело срочное.
— Как и всегда, - хмыкнул Андрей.
— Записываешь?
— Говори уже.
— Белова Дарья Сергеевна, девятнадцатого декабря девяносто пятого. Серия-номер паспорта нужны?
— Нет, - было слышно как пальцы застучали по клавиатуре. – Ты ведь в курсе, что адрес по прописке может ничего и не дать? Девчонка молодая, вряд ли уже накопила на свою квартиру. А от родителей к этому возрасту обычно съезжают.
«Ты же не съехал», - подумал Пернатый, но вслух, конечно же, не сказал. Сейчас не самое подходящее время для его обычных острот.
— Пока прописки будет достаточно, - ответил он. – Если, конечно, не предложишь других идей.
— Да я бы предложил, понимаешь, - вздохнул Андрей. Стук клавиш не прекращался. – Только вот так часто в долг работаю, что никак на новое железо не накоплю.
А в следующую секунду программист удивил Пернатого:
— Записывай адрес.
Пернатый приготовил свой блокнот.
— Говори.
— Лесопарковая, двенадцатый дом, двенадцатая квартира. Зашкварный райончик.
— Знаю, только что оттуда, недалеко отъехал.
— Ну, тогда разворачивайся. Да смотри, на нож не напорись.
Послышался короткий гудок – Андрей положил трубку. Пернатый не стал догадываться, было ли последнее предостережение проявлением заботы или опасением за непогашенные кредиты. Он допил свой кофе, закурил сигарету и завел двигатель. Ночь стала темнее.

2

Через двадцать минут он уже был на месте. Подгнивающий панельный дом, двор, заставленный ржавыми ведрами на колесах. Его Волга не очень то выделялась, но он все-таки решил остановиться в соседнем дворе.
Ничего подозрительного в поле видимости не наблюдалось. Или Дарья, как и полагал программист, здесь не живет, или скверные ребята приезжали к ней, пока он пил свой кофе. А может быть, официантка нихрена не видела и никто к ней не собирался. Пернатый решил, что пока что просто понаблюдает за округой, а там решит, стоит ли подниматься в квартиру и снова расчехлять фальшивое удостоверение.
В некоторых окнах горел свет, одно из них было окном как раз двенадцатой квартиры. Он заглушил двигатель и выключил фары. Потом повертел ручку старой автомагнитолы. Какая-то радиостанция на ночь глядя транслировала старый американский блюз. Пернатый убавил громкость до минимума и откинулся на спинку сиденья.
Если с девочкой Дашей ничего не выйдет, нужно будет искать вышибалу Витька, который впустил поджаренных парней в клуб через служебный вход. Но официантка не может быть совсем пустой, иначе откуда это тревожное чувство, из-за которого он не поехал домой отсыпаться после того гадюшника? Инстинкты, порой, играли с ним злую шутку, ведь жизнь его нельзя было назвать спокойной. Но с возрастом они оттачивались, а не увядали, как все остальное. Поэтому с ними, в любом случае, нужно считаться.
Кто же эти люди? Откуда у них деньги, чтобы держать под каблуком местную полицию? Зачем им понадобился тот парень? И что он с ними сделал? Секретное оружие? Портативный огнемет? Что, черт возьми, произошло в том переулке?
Мимо Волги прошастали смеющиеся подростки. Они даже не посмотрели в его сторону, и зашли в один из подъездов. На один из балконов двенадцатого дома, вышел мужик, чтобы выкурить сигаретку перед сном. Некоторые окна гасли, в некоторых зажигался свет. Он следил в бинокль за маленькой обособленной вселенной.
Минут через двадцать Пернатый почувствовал, что мочевой пузырь медленно сжимается в холодных тисках. Кофе на него всегда так действует. Ему пришлось выйти из засады и пробраться в ближайшие кусты. Он не терял из виду первый подъезд, даже когда делал свои дела. Как оказалось, не зря.
К нему подъехала темная иномарка, которая была похожа на черный Мерседес. В этом дворе она выделялась также, как якро-зеленый листик в куче своих высохших собратьев. Встать ему было не куда, поэтому водитель решил оставить машину прямо на подъездной дорожке перед крыльцом. Передние двери открылись и в осеннюю прохладу вышли двое мужчин в черных пальто и… шляпах, похожих на гангстерские. Они не переговариваясь направились к домофону, и Пернатый готов был на что угодно спорить, что они набрали на нем цифру двенадцать.
Пернатый застегнул ширинку и на полусогнутых ногах начал оббегать двор, стараясь держаться в тени. Лишний вес никогда не мешал ему оставаться таким же проворным, как и двадцать лет назад.
Послышались короткие гудки. Даша впустила их в подъезд. Детектив не теряя времени бросился вперед, оббегая ржавые колымаги и благодаря богов за то, что водитель не остался в Мерсе. Дверь не успела захлопнуться, потому что Пернатый всунул под нее свои пальцы. Потом подождал, пока «гангстеры» не поднялись на пару этажей повыше. Затем выждал еще несколько секунд и зашел в подъезд.

3

Девушка впустила их в квартиру, но дальше порога они не прошли. Либо она решила, что так безопасней, либо они сами предпочли остаться у дверей.
Стоя на лестничной площадке, чуть ниже, Пернатый слышал почти каждое слово. И это не смотря на то, что мужчина говорил тихо. Начало разговора он пропустил, но сердце забилось быстрее, когда он убедился, что засранцы спрашивают ее про бар.
— …не видела, - сказал молодой женский голос.
— А потом? – спросил мужчина.
— Я пошла выносить мусор. У нас обычно повара сами выносят, но тогда их не было, мы сами закуски готовили, а клиентам многого и не надо, они в такие вечера выпить и потанцевать приходят.
Говорила она, вроде бы, спокойно. Если чуть и волновалась, то только от воспоминаний, а не от того, что два странных мужика, похожих на чуваков из «Крестного Отца» заявились ночью, а теперь стоят в ее прихожей, и расспрашивают об убийстве. Очевидно девушка знала, что они придут. Возможно, Оксана Викторовна позвонила своей подчиненной и сказала, мол, придут из полиции и зададут еще несколько вопросов. Уж постарайся, девочка, скажи им то, что решила не говорить с самого начала. Ничего не бойся, в участок тебя не поведут и бла-бла-бла.
А вот грохнуть могут. Паранойя, наверное, но типы эти не внушали никакого доверия. Они были похожи на полицейских также, как он был похож Грязного Гарри.
— Я даже не обратила на них внимания, - продолжала девушка. – Выбросила мешок в контейнер прямо с крыльца. А дальше я не поняла, что произошло. Вдруг выстрелы грохнули, кто-то упал, кто-то закричал! Сама я не кричала, меня как будто под дых лягнули, упала на колени, закрыла глаза. Кто-то продолжал кричать, а потом замолк. Запахло дымом. Я открыла глаза, вижу, у того парнишки руки все в огне, и куртка горит, но он вроде как ошалел, и даже не пытается их потушить.
— Горели руки, значит, да? – спросил тот же мужчина. Казалось, слова девушки его ни капли не удивило.
— Да, будто бензином облили и подожгли, - Даша сглотнула. – Я дальше посмотрела, а там один человек на земле лежит, другой рядом трепыхается. Он уже не кричал, просто горел и трепыхался. А потом тот парень все-таки начал хлопать по куртке руками и ему как-то удалось себя потушить.
— Он вам что-нибудь сказал?
— Нет, вообще ничего. Я голову опустила, думала, он сейчас увидит, что я смотрю, и меня тоже убьет. Чтобы никаких свидетелей. Не знаю, чем он их, но проверять совсем не хотелось. Меня ведь не накажут за то, что я сразу про все не рассказала? Я же была в состоянии шока или типа того…
— Что произошло дальше?
— Когда я голову снова подняла, его уже и след простыл. Скажите, мне что-нибудь грозит за то, что я сразу полиции не рассказала?
— Никто вас наказывать не собирается, успокойтесь. Лучше вспомните хорошенько, подозреваемый вам точно ничего не говорил?
— Нет. А потом Витек вышел через заднюю дверь. Посмотрел на мертвецов и выругался. Не злобно, а так… испуганно скорее. Говорили потом, что это он их в бар пустил.
— Не вспомнили ли вы еще что-нибудь? Может быть, вам снова страшно, и поэтому вы о чем-то умолчали?
— Нет, это все. Правда. Я поняла, что ошиблась, когда промолчала в первый раз. Это же все-таки убийство! У нас на районе такое постоянно происходит, я поэтому с баллончиком хожу. Но чтобы так странно все, чтобы сожгли кого-то заживо, такого я еще не видела.
Послышалось какое-то шуршание. Пернатый закусил губу, сердце заметалось как бешеное, похоже сейчас девушку все-таки убьют. Непонятно, что она видела, но убьют, эти парни явно не просто поговорить сюда пришли, слишком много возни…
Детектив был готов сорваться с места, чтобы их остановить, но мужчина вдруг сказал:
— На первый раз мы вас прощаем, но если что-нибудь вспомните – позвоните обязательно. Дело серьезное. Вот наш номер.
— Да-да-да, я все понимаю, еще раз извините. Я все сказала, больше добавить нечего…
Пернатый не стал терять времени и бросился вниз по лестнице. Подъездная дверь предательски запищала, когда он вышел на крыльцо. Детектив с силой толкнул ее и придержал в самом конце, чтобы сильно не хлопнула. К Мерседесу подъехала Восьмерка. Водитель начал сигналить – иномарка мешала ему проехать.
Пернатый прошел мимо и направился к кустам, из которых вышел, снова обошел двор и сел в кабину Волги за секунду до того, как ребята в шляпах вышли из подъезда. Они огляделись по сторонам. Водитель Восьмерки им что-то кричал. А потом один из них (тот что, судя по всему, допрашивал девушку) подошел к крикуну и что-то ему сказал. Водитель попытался выйти, но мужчина с силой толкнул дверь так, что она снова закрылась, а потом сказал ему что-то еще. Водитель разом помрачнел, а ребята в шляпах вернулись в Мерседес.
Пернатый наспех начеркал в блокнот буквы и цифры с их номерного знака, а потом присел пониже, опустив голову. Иномарка медленно покатила в его сторону. Когда она подъехала почти вплотную, детектив решил, что теперь разборки точно не избежать, но гангстеры его, кажется, не заметили. Мерседес выехал на дорогу.
Пернатый выдохнул. Все становится интересней, вот только на сегодня ему хватит. Он обмозгует все, когда отоспится, не раньше. Только для начала нужно все записать.
В кабине Волги вспыхнул огонек. Пернатый закурил, и взялся за блокнот.


Cassidy 08.12.2017 16:24

Знаков без пробелов 7200 (осталось 13 800)
Скрытый текст - Глава 4 (2):
4

Он сидел за своим кухонным столиком в одних трусах и ел шоколадный завтрак «Несквик», по внешнему виду напоминавший Пернатому овечье дерьмо. Как и любой холостяк, он мог есть и пить все, что пожелает, если хватит сил заставить себя поднять задницу и приняться за готовку. Тут он был согласен с одним комиком, утверждавшим, что кулинарные передачи созданы для безработных. Все, на что способен человек после трудового дня – это сидеть в кресле перед ящиком и макать хлеб во что-то более мягкое, чем хлеб. По ящику, кстати, сейчас крутили «Матрицу» - любимый фильм его сына. Киану Ривз как заяц драпал от агентов, но Пернатый за сюжетом не особо-то следил.
Мысли в голове расползались, словно люди, высыпающие в час-пик из вагона метро. Они толкались, ругались, но вроде бы не паниковали и не боялись, что уже было неплохо. Он то считал себя персонажем Дэшила Хэммета или Раймонда Чандлера, книгами которых он болел еще в девяностые. А оказалось, что он вроде как застрял в одной из серий «Скуби-Ду». Ну да, в гребаном мультике людям не выносили мозги из неизвестного оружия, людей там не сжигали заживо силой мысли, но вся мистика точно также была напускной, это как пить дать.
Он перевернул тарелку и постучал по дну, отправляя в рот последние шоколадные шарики, разбухшие от молока.
А точно ли напускной? И почему в этот раз мысль о том, что всему найдется простое объяснение, его расстраивала? Наверное ему, как и Фоксу Малдеру просто хотелось верить. Пусть не в Бога там какого-нибудь, а в пришельцев и другие измерения. А может быть, в магию?
Девчушка сказала, что руки у парня горели. И без того странное дело становилось еще странней. С заключением судмеда по-прежнему было глухо. Пернатый полагал, что висяк могли запросто списать на то, что мужика облили бензином и подожгли. Тем более плохие парни (а он не сомневался, что ребята в идиотских шляпах не на светлой стороне) заправляли полицию к себе в трусы, как растянутую майку. Какие-нибудь умельцы с прямыми руками могли в тот же вечер аккуратно извлечь пулю из стены кабака…
— Вот только нахрена? – спросил себя Пернатый.
Этот парнишка кто, мать его, Джейсон Борн? И он вроде как прятал в переулке гребаный огнемет, который потом кто-то успешно перепрятал? Так что ли?
Пусть завтрак и состоялся после полудня, Пернатый не изменяя своим традициям закурил первую за день сигарету. Киану Ривз на экране только что остановил град летящих в него пуль.
— Магия, - буркнул он вслух и выпустил в потолок струйку серого дыма.
Вышибала Витек оставался последним кусочком мозаики перед переходом к следующей картине. Нужно было только закрыть Андрюхе долг, чтобы пробить адрес бугая. Только вот для этого придется перезанять деньжат у старых друзей, а это уже скверно. Есть шанс, что он покажется самому себе еще более одержимым, если начнет работать в минус и плодить долги ради дела, за которое ему не светит ни гроша.
Люда, его бывшая жена со сверхъестественно красивыми ступнями, кажется, что-то об этом говорила. Как раз за день или два до того, как они начали оформлять развод. Что-то про то, что он готов просрать все на свете ради сомнительных приключений. У семейного человека приключений обычно в дефиците, а в его крови все еще играл рок-н-ролл, он все еще был не прочь подраться с кем-нибудь в баре, отстаивая свои предпочтения в киногероях и писателях, был не прочь ночи напролет играть в Филипа Марлоу. А любимая женщина по его маловероятному сценарию должна была дожидаться его в постели, сгорая от возбуждения. Пернатый завидовал мужчинам, у которых на спине четверо спиногрызов, а они по-прежнему радуются жизни, толпой забираясь в минивэн и катя на отдых в горы. Такие люди бывают не только в кино, он это знал, но до них ему было также далеко как российской комедии до советской. Можно было винить Люду, которая не просто не любила такого рода приключений, после двенадцати лет совместной жизни, но и избегала любых связей, кроме семейных. Скорее всего он сам дебил, раз не смог променять грязные кабаки на двуспальную кровать и кроличьи утехи в объятиях любимой женщины. Так или иначе все привело его к одинокой жизни частного детектива, донельзя нелепого в современной России, и которому до боли в жопе необходима вся эта киношность.
Все люди психи в той или иной степени, в том или ином направлении. У кого-то крыша едет от страхов, у кого-то от увлечений. Он сам-то точно псих, в этом не было никаких сомнений. Пернатый знал, что на это сказал бы почти любой из его приятелей. Не платят? Сваливай. Не хочешь? Значит, поехавший ты на хрен, на этих твоих книжонках и забугорных фильмах.
Если он залезет в новые долги… Черт, не ЕСЛИ, а КОГДА он в них залезет, уйдет в поганый минус, чтобы получить возможность сдохнуть по-киношному, спорить с голосами жены и друзей в голове станет гораздо, гораздо сложнее. Готов ли он к этому?
Ответить Пернатый не успел. В прихожей затрезвонил телефон, громко, словно разбуженная и напуганная до усрачки птица.

5

— Здравствуйте, детектив, - произнес на том конце провода противный скрипучий голос. – Я вас не очень отвлекаю?
— Чистил зубы дулом пистолета, - бросил Пернатый. – С кем имею честь беседовать?
— Мы звоним, чтобы передать сообщение…
— Мы – это, на хрен, кто? – перебил его детектив, а в голове неприятным пятном всплыли слова, услышанные еще в детстве: «Имя нам – Легион».
— Мы – это люди, на пути которых лучше не стоять, - ответил старческий голос.
— Н-да? Ну таких людей как говна за баней, поточнее можно?
— Вы… - в голосе послышались нотки раздражения. – Вы очень не аккуратны в словах. Очень не аккуратны в действиях. Дело, за которое вы взялись, не по плечу таким людям как вы…
— Слушай, батя, говоришь ты так, словно не прочь понюхать чужих трусов в общественном сортире, а я все-таки малость занят, так что выкладывай нахрена позвонил.
Несколько секунд ему никто не отвечал, он уже было решит, что незнакомец бросит трубку, но скрипучий старческий голос вдруг произнес слова от которых он невольно поежился.
— Вы видели, КАК он это делает, детектив? Видели, на что способен?
Пернатый сглотнул скопившуюся во рту слюну. Голова судорожно соображала, но говорил он по-прежнему с холодным невозмутимым тоном.
— Он, должно быть, хренов волшебник.
— Так значит вы видели, - продолжал старик. – И вы считаете, что это нормально?
— ЧТО нормально, уважаемый?
— Что такие люди как он свободно разгуливают среди простого рода, словно лисы в курятнике. Что пользуются… Эм… Тем, что им дали с таким безрассудством и глупостью…
Старик явно был не прочь пообщаться. Пернатый не знал, почему откуда у того такая самоуверенность, но решил растягивать разговор покуда хватает сил.
— Ну знаешь, мне неплохо отвалили, - сказал детектив. – И мне не очень-то интересно, насколько безрассудны люди, которые мне платят.
— Откуда у щенка деньги? – спросил старик, но будто даже не его.
— Может, грабанул кого-нибудь, откуда мне знать. Но я и так сказал слишком много, о клиентах распространяться не в моих правилах. Так что если ты или вы, хрен разберешь, не предложите мне сумму побольше, разговор можно считать оконченным.
— Вас наняли выкопать на нас информацию, но уверяю вас, ваша лопата очень скоро напорется на мину…
— Для начала мне нужен аванс, скажем, в пятнадцать тысяч рублей на мою банковскую карту. Просто для того, чтобы поразмыслить, стоит ли вонзать нож в спину моего клиента.
— Вы должны сообщить нам, где вы договорились встретиться.
— Я нихрена никому не должен, и не буду должен, пока не решу, что должен, так что жду аванса. Записывай номер карты…
— Номер вашего счета у нас имеется, - сказал старик с таким высокомерием, что Пернатому даже тошно стало. Естественно он не удивился тому, что ребята в шляпах смогут запросто узнать его адрес, телефонный номер, номер банковского счета. Они, все-таки, отдавали указы местной полиции.
— Вот и славненько. Вы только скажите, что вы с ним сделаете, если поймаете?
— Это вас не касается, - отрезал старик.
Мобильник, лежавший в кармане висящего на стене плаща тихонько брякнул. Пернатый дотянулся до него, и глянул на подсвеченный зеленым экран. Перевод на банковскую карту размером в двадцать тысяч.
— Шустрые вы, - сказал Пернатый.
— Шустрее, чем вы думаете, - почти загадочно произнес старик. Уже по шляпам можно было догадаться, что Пернатый не единственный человек в этом городе, которому по душе все это позерство. – Подумайте над нашим предложением.
— Конечно. Я подумаю.
Старик, наконец, положил трубку.
Пернатый нашел в мобильнике нужный номер и набрал его.
— И тебе не хворать, Андрюх, - сказал детектив. – Я тут деньжат раздобыл. Мне нужен еще один адрес и вся информация по регистрационному номеру одного Мерса. Ну не ной ты…


Cassidy 10.12.2017 14:59

10 700 знаков. Из-за компа выгоняют)
Выложусь остатками либо сегодня ночью, либо завтра днем.
Скрытый текст - Глава 5 (1):
Глава 5

1

Ключ снова застревал в замке. Он дергал им из стороны в сторону, маленький фонарик-брелок со звоном бился о дверной косяк, и тут Женя понял, что дело не в замке. Дверь была заперта изнутри.
Он повернул голову, прислушиваясь. Изнутри доносился негромкий голос Птахи из хрипловатых динамиков его старого музыкального центра. Женя постучал. Потом подождал и постучал еще раз. После третьей попытки послышались мягкие шажки босых ног по линолеуму. Глазок на секунду озарился крохотным огоньком, он махнул рукой и дверь открылась.
Кристина запрыгнула на него, обхватив голыми ногами, и всосалась в его губы. Он, придерживая ее ладонью за теплую попку, вошел в свою квартиру и захлопнул дверь. Она отлипла от его губ и прошептала на ухо своим сладким голоском:
— Я тебя хочу.
От ее горячего дыхания на своей шее, Женя почувствовал, как своенравная змея заползает в его штанину, но мысли все еще витали где-то далеко. Да еще этот сраный рэп… Когда только он начал так раздражать? Видимо тогда же, когда и сомнительные компании.
— Круто, - ответил Женя без особого энтузиазма. – Только сначала мне нужно в душ. Жарища там неимоверная. Ты чего здесь? У тебя вроде уже были выходные?
Девушка слезла с него. Все еще горячая, в своих черных кружевных трусиках и в его футболке с индейцем. На смазливой мордашке скользило что-то похожее на обиду.
— Умеешь ты слова подобрать. Я тебя ждала. От тебя бензином несет.
— Ты уж извини, - он легонько провел костяшками пальцев по ее гладкой щеке. – День был аховый. Так что сначала душ, потом все остальное.
Она явно хотела что-то добавить, но Женя не стал слушать. Хоть с женщинами и нельзя быть в чем-то на сто процентов уверенным, он не сомневался, что не был для нее любовью всей жизни. Да и ей, если быть честным, до Марины было далеко. Кристине был нужен спонсор, ему – кто-то, кто будет согревать его в постели по ночам, как бы старомодно это не звучало. Поэтому, к чертям все эти сопли. Он не давал ей повода заблуждаться на счет их отношений, поэтому ничего, кроме желания и легкой жалости к ней не испытывал.
Он взял из комода трусы с носками и чистое полотенце. Прохладный душ, хлынувший на голову, бодрил и прогонял из головы всю смуту. Ему бы очень хотелось, чтобы этот момент был самым настоящим эпилогом его прошлой жизни. Больше не будет никаких угонов, стрелок, налетов, ограблений. Не будет никаких Степанычей, Арсенчиков и всей их прогнившей кодлы. Он отдал той женщине большую часть денег, но кое-что осталось. Кое-что, что он потратит на снасти, припасы и билет на поезд. Хватит даже на бутылку виски, чтобы попрощаться с Димоном, его далеким от бандитской жизни, приятелем. И с Петровичем, если у старика возникнет такое желание…
В дверь ванной постучали.
— Ты долго? – услышал он едва различимый за шумом воды голос Кристины.
— Не терпится, киска? – крикнул Жена, ухмыльнувшись.
— Тебе звонят!
— Скажи, что перезвоню!
Кого там, на хрен, принесло?
— Что-то срочное! Это Петрович!
Женя выключил воду, вылез из ванны, не вытершись и гадая, какое же дерьмо на этот раз свалилось ему на голову. Маловероятно, что Степаныч передумал и решил все-таки послать за баблом или им самим, но мысль эта, тем не менее, холодила спину. Он вышел в прихожую в чем мать родила. Девушка с беспокойством протянула ему трубку стационарного телефона.
— Слушаю, - сказал Женя, стараясь, не казаться старику взволнованным.
— Ты когда намерен отчаливать? – спросил Петрович. Голос его звучал все также спокойно. Хоть это и мало что значило, Женя все равно почувствовал облегчение.
— Чем раньше, тем лучше.
— Хорошо, - сказал старик. – Не затягивай с этим.
— Что-то случилось?
— Делегация к Богатыреву приезжает. Какие-то серьезные типы, пахана аж потрясывает, рвет и мечет.
— Какое отношение это имеет ко мне?
— Нехватка персонала.
— Это еще что за дерьмо? Степанычу не хватает братков? Как так?
— Всех, вроде как, собираются нагнуть, для прочесывания города.
— Петрович, я знаю, мужик ты что надо, но может, выложишь уже все как есть без всяких ребусов?
— Ладно, - вздохнул старик. – Если кратко. Серьезные парни ищут одного человека. Человек, якобы, бродяжничает, поэтому нужно будет шнырять по притонам, помойкам и ночлежке. Не спрашивай, за каким хреном такая возня ради какого-то придурка, потому что я сам не знаю. Но факт в том, что задействованы будут все, в том числе и я. Про делегацию мало что известно, какие-то серьезные типы. Степаныч собирается поттягивать ребят с районов, даже ментов, по слухам, подключат. Бродяга точно не жилец. Так что, не засиживайся. Пакуй вещи и сваливай из города.
— Что вообще… - начал Женя, но Петрович положил трубку.
Вот так, значит. Шухер какой-то наводят. Удачно он свалил.
Кристина стояла рядом, хлопая своими большими непонятливыми глазами.
— Что-то случилось?
Он не ответил. Просто прижал девушку к себе и прильнул своими губами к ее. Ручка с выкрашенными черным лаком ногтями, скользнула по его груди, опустилась на живот и ниже.
Так или иначе, все это дерьмо его уже не касается. Но когда он, лежал под выдохшейся Кристиной, мысли почему-то вернулись к незнакомому бедолаге, которого вскоре будет искать весь город.

2

С девушкой он попрощался тем же вечером. Как и ожидалось, уровень возмущения был невелик. А вот Дима, с которым он встретился чуть позже в местном баре, удивил его своим погрустневшим, каким-то потухшим видом.
— Ты же знал, что я не задержусь надолго, - сказал Женя, присаживаясь за столик.
На большом экране шел хоккейный матч, который в любой другой вечер его бы заинтересовал. Подвыпившие мужики спорили друг с другом, смеялись, и чуть ли не подпрыгивали, громко крича, когда шайба оказывалась в опасной близости от чьих-нибудь ворот. Бармен носился взад-вперед, как заведенный отрабатывая чаевые.
— Когда ты едешь? – спросил Дима. На столике стоял полупустой (или полуполный, в зависимости от мировоззрения) стакан темного пива. Женя поставил перед приятелем бутылку Джека, но тот на нее даже не взглянул, ожидая ответа.
— Билет купил. Завтра к полудню я уже того, чух-чух.
Женя и Дима учились вместе в ПТУ, и даже не смотря на различающиеся взгляды к потасовкам, парень ему всегда нравился. Добрый, пусть и слабый. Все время что-то читал, ковырялся в компьютерах и, что малость удивительно, в двигателях. Для Жени так и осталось загадкой, как этот парень оказался в училище рядом с такими как он, и почему не продолжил учебу в университете имени еще какого-нибудь умного хрена. После окончания шараги они общались изредка, но всегда душевно. Парень, казалось, знал все на свете, у него были тысячи различных историй. От вопроса, почему столь дерьмово жилось как в Российской Империи, так и в СССР, до того, насколько крутым надо быть, чтобы не обоссаться от боли, когда тебя кусает муравей-пуля. Пока Женя вскрывал чью-то новенькую Ладу, Дима постигал тайны мироздания. Работал он программистом в местной библиотеке, и в определенный период жизни пребывал в роли отъявленного домоседа. До тех пор пока Женя не начал таскать его по клубам и барам. Он всегда старался оградить парнишку от своих темных делишек, закрывал его собой, когда какое-нибудь быдло в пивнухе начинало на них рыпаться из-за того, что в очках с большими линзами Дима был якобы похож на извращенца.
Наверное, больше всего Женя гордился днем, когда свел Диму, тогда еще девственника, со своей подругой по имени Рита. Он-то ожидал, что они разок перепихнутся, Дима почувствует себя более уверенным, и больше не будет трястись как осенний лист в компании девчушек. Однако сексом дело не ограничилось. Дима и Рита уже больше года жили вместе. Развратная оторва со временем превратилась в милую девчушку, ради которой робкий до этого молодой человек, мог запросто ввязаться в драку, и, что самое удивительное, выйти из нее победителем. Женя не питал ложных иллюзий по поводу того, что он, какой-то гопник, легким махом изменил чьи-то сложные судьбы, но повлиять он действительно повлиял. От того и сложновато сейчас было смотреть в глаза человеку, которого он, пожалуй, мог назвать своим другом.
— А когда приедешь?
— Не знаю, - Женя откинулся на спинку стула. – Думаю, не скоро.
Ему хотелось добавить, что может быть, он вообще не никогда не вернется в этот сраный городишко, но благоразумно промолчал.
— Ты что, сильно расстроен?
— Ну нет, с хрена ли, просто друг едет непонятно куда и, наверное, не вернется. Ты знаешь, мы с Ритой расписаться собираемся…
— Вот это круто! – Женя хлопнул Диму по плечу.
— Моя маман против, ее маман всеми конечностями за, а мы хотели свадьбу сыграть. Я собирался позвать тебя свидетелем…
— Ох, старик… - Женя нахмурился.
— Но это ведь ты нас познакомил!
— Виноват, - усмехнулся он. – Дружище, я не люблю свадьбы. Это круто, типа новый уровень жизни любого мужика, но это не по мне, понимаешь. Я не выеживаюсь, я не то, чтобы настолько крут или независим, просто… Сам знаешь…
— Да причем тут, на хрен, это! – засмеялся Дима. – Раз в жизни, ради старого приятеля мог бы и поступиться своими принципами. Ты ведь и сам тогда собирался с Мариной…
А потом он вдруг замолчал, словно получил кулаком под дых. На лице у Жени играла отнюдь несчастливая ухмылка.
— Чувак, прости, чего-то меня понесло…
— Да все нормально, - попытался успокоить его Женя.
— Нет, правда. Я не хотел. Идиота кусок.
— Успокойся ты, - Женя снова потянулся через стол и хлопнул друга по плечу. – Это ты меня извини. У тебя сейчас счастливый период в жизни, я за тебя очень рад. Но мне вот совсем нелегко в последнее время.
— Эти твои пацанские мутки?
— Че… чего? – хихикнул Женя.
— Ну блин, чем ты там обычно занимаешься. Что-то недоброе произошло.
— Не то, чтобы что-то, с чем раньше не сталкивался. Просто понял, что все это дерьмо все больше растягивает мешок, привязанный к ноге, а вокруг люди как раз прыгают с тонущего Титаника, а мешок меня затягивает на дно, и…
— Прости, ты сегодня уже пил?
— Нет, а что.
Дима сорвал с бутылки виски пленку.
— Ничего, просто заговорил какими-то сложными метафорами.
— Ну извиняй, не знаю, как проще объяснить.
— И не нужно проще, я тебя понял. Но тебе обязательно куда-то ехать? Почему нельзя просто найти нормальную работу здесь?
— Слишком много хреновых воспоминаний, слишком много знакомых отвратительных рож, которые я вижу каждый день, просто прогуливаясь по улице.
— Ясно. Ладно, не буду больше про свадьбу…
— Свадьба – это круто, Дим!
— Да-да, - сказал он, поднимаясь со стула. – Пойду схожу к бармену, а то ты что-то о рюмках не подумал.
Женя остался за столиком один, чувствуя, что нужно заканчивать с прощальной бутылкой поскорее. А то еще назовут ублюдком за то, что отказался быть свидетелем на свадьбе.
Дима вернулся с рюмками и они принялись за Джека. Женя почти не говорил, наслаждаясь россказнями друга о несостоятельности внешней политики России, о том, что Крым, быть может, и не наш, о том, почему людей больше не отправляют в космос, и о том, почему новые «Мстители» были настолько унылыми, а новый «Безумный Макс» был настолько сногшибательным. О свадьбе или о Женином отъезде они больше не говорили.
Когда поллитровая бутылка уже подходила к концу, на плечо ему легла теплая рука.
— Че, зарплату пробухиваешь? – спросил знакомый неприятный голос.
— Тебя-то каким хреном сюда занесло? – буркнул Женя, не оборачиваясь.
Арсен взял стул из-под соседнего столика и подсел к ним. Дима молча следил за действиями незнакомца.
— Че, твой дружбан? – спросил гопник.
— Скажи, когда в последний раз тебе выбивали зубы? – спокойно поинтересовался Женя. Дима напрягся, вид его стал еще серьезней. – Я тебя что, приглашал за стол?
— Какие мы грозные, а, - захихикал Арсен.
Алкоголь в крови закипал, Женя был как раз в том состоянии, чтобы исполнить свои угрозы. Опасное состояние, которое неизменно сопровождалось его легкой улыбкой, не сулившей ничего доброго.
— У тебя десять секунд.
— А то что? - послышался не менее противный голос за спиной.
Кто-то подошел ближе и почти дышал ему в затылок. Кто-то не один. Арсенчик, наверное, не любил гулять один.
— Пахан всех поттягивает, слыхал? – спросил гопник за их столиком, ковыряя между зубами зубочисткой. – Бомжей будем трясти, прикинь.
— Класс, - ответил Женя, а потом обратился к Диме. – Было приятно пообщаться, но сейчас тебе лучше идти.
— Это кто ваще? – нахмурился Арсен. – Не Риткин ли хахаль?
— Я ее жених, - ответил Дима, поднявшись из-за стола, сжимая и разжимая правый кулак. Тоже нехороший признак.
Женя решил уберечь друга, пока еще не стало слишком поздно. Вскочил со стула, приобнял его за плечо и направился к выходу.
— Давай-давай, дружище, езжай домой, не порть себе вечер, - подговаривал он нарочито веселым полупьяным тоном. – А то тут местная быдлота уже подтягивается.
— А как же ты? – тем же пьяным голосом спросил Димон.
— Да я то что, меня не тронут, просто придурки…
Кое-как он выпроводил его в тамбур, а потом обернулся. Его место занял какой-то лысоватый мужичок, двое каких-то зеленых юнцов тоже присели за столик. Арсен не сводил с него глаз, ухмыляясь и выставляя напоказ свои на четверть золотые зубы.


Vasex 10.12.2017 15:31

Цитата:

Сообщение от Cassidy (Сообщение 2195461)
Выложусь остатками либо сегодня ночью, либо завтра днем.

хитрая жопа, так не прокатит, я тоже мучаюсь, но успею. и ты пиши

Cassidy 11.12.2017 08:34

3 300. Хитрая жопа все писала, просто с перепечатыванием проблемы. Дабы подозрений не вызывать, буду, наверное, пару раз за неделю выкладываться)
Скрытый текст - Глава 5 (2):
— Еще увидимся? – спросил Дима. Вид у него снова сделался какой-то несчастный.
— Увидимся, старик, - ответил Женя и протянул ему руку.
Дима пожал ее, легко и медленно, оба они успели прочувствовать значимость этого почти ритуального мужского жеста. А потом парнишка поправил свои очки, и вышел из бара на свежий ночной воздух, о котором жители города мечтали на протяжении всего жаркого дня.
Женя развернулся и направился к столику. Какая-то его часть предвкушала потасовку. Четверо запердышей – это ерунда, когда под рукой есть подносы, стулья и пустые бутылки. Расклады бывали и похуже. Он чувствовал себя слегка опьяневшим, а другая его часть принялась всячески протестовать против драки. Все-таки уже завтра он намерен был отсюда убраться, а встревать в передряги было неразумно. Но, черт побери, эти типы испоганили ему вечер, и если он не сотрет эту гнусную улыбку с лица Арсена, то будет не раз об этом сожалеть.
Кавказец не сводил с него ехидных карих глаз и что-то говорил молодым парням, сидящим рядом. Лысоватый мужик, который пытался что-то там бухтеть из-за его спины, а теперь сидел на Женином месте, молча, смотрел на пустые рюмки. А потом вдруг повернул к нему голову, когда Женя был уже совсем рядом.
— Ты уж нас извини… - начал он.
— Ты уж меня тоже извини, - сказал Женя и правым хуком впечатал кулак в лицо Арсена.
Кавказец не успел сказать и слова, даже улыбка с его лица до конца не сползла. Так он и завалился на стол, вырубившись в полусидящем положении. Никто из посетителей не успел ничего заметить. А вот сидящие за столиком поняли. Молодые парни с возмущенным видом начали вставать с мест, оба – потасканного вида пацанята, будто только что откинувшиеся из колонии для несовершеннолетних. Женя завел правую ногу назад, готовый отбиваться. Пока что кулаками, а дальше как пойдет. Но лысоватый поднял вверх ладони, мол, сидите. И парни сели, сохраняя возмущенный вид. Все это время старший и бровью не повел, даже когда Женя отправил Арсена в мир грез. А теперь он посмотрел ему в глаза и спокойно спросил:
— Боксер, чтоли?
— Всего понемногу, - ответил Женя. – Почему вы забрели именно сюда?
— Это свободная страна, - улыбнулся лысоватый. Может быть, всему виной алкоголь, но улыбка эта ему тоже не понравилась. – Арсен тебя искал. Говорил, нужно сказать тебе пару слов о деле, а ты и слова ему не дал.
— Уж поверь, - Женя встряхнул правой рукой, взял со стола почти приконченную бутылку, отвинтил крышку и вылил в себя остатки виски. – Этот кусок дерьма не способен сказать ничего полезного.
— Ты тоже на Степаныча работаешь?
— Нет.
Он вытер губы рукавом рубашки и вернул пустую бутылку на стол.
— Спокойной ночи, парни, - сказал Женя и направился к выходу.
— И тебе, - крикнул вслед незнакомец.
Арсен так и остался в своем нелепом и как нельзя лучше подходящем ему положении.
Женя вышел из бара и медленно втянул в себя свежий воздух. Сердце замедляло темп. Все-таки, глупо он поступил. Если бы пришлось драться со всеми остальными, шума бы было не избежать. И кто знает, попал бы он тогда на свой поезд или нет.
Затем мысли вернулись к Диме и его предстоящей свадьбе. Подумать только, парнишка собирался позвать его свидетелем. Ему уже приходилось бывать на свадьбах. Безумное и бесконечно глупое веселье, тонны алкоголя, и люди, больше похожие на свиней, копошащихся в грязи. Конечно, Дима наверняка был того же мнения, просто поддался предпочтениям старомодной семьи. Но при этом собирался отпраздновать тихо, без лишнего шума…
Женя вышел из переулка, держа руки в карманах джинсов, и огляделся. Никто за ним не шел. Арсенчик, конечно, наверняка знает, где он живет, но рыпаться вряд ли будет. Если он когда-нибудь и созреет для реванша, то нескоро. Женя к этому моменту будет далеко.
— К черту, - прошептал он зажигающимся звездам. – Праздничные костюмчики все равно не по мне. Пришлю им открытку.
Женя побрел по улице, пытаясь насвистывать себе под нос мелодию из «Большой драки». Он намеревался дойти до дома и хорошенько выспаться. В своей большой, пустой кровати.


Vasex 11.12.2017 11:12

Я тогда подумал, что ты только 10,7к знаков написал, а не 18к. Сильно позже заметил твой предыдущий пост.

Cassidy 14.12.2017 16:37

14 500
Добил пятую главу. Ошибки, косяки, не проверял. Наверное, все и должно выглядеть дерьмово и небрежно, потом все-равно все перелопачивать и лучше не тормозить, пока пишется.
Скрытый текст - Глава 5 (3):
3

Ключ в замке снова не желал проворачиваться, и Женя вновь прильнул ухом к двери. Ничего. Только далекий шум стиральной машины – кто-то экономил на счетах за электричество, разгребая грязное белье после захода солнца. Он подергал непослушный ключ, вынул его, вставил снова и замок, наконец, поддался. Поменять бы его… Может быть, в следующей жизни.
Женя зашел в свою квартирку, включил свет в прихожей и, не разуваясь, прошел в полутемную комнату. Сделав два шага, он рухнул на диван, зарывшись лицом в подушку. Она пахла Мариной и улыбка расползлась по его пьяной физиономии.
Женя подумал о ее угольных волосах. Об улыбке. О сексуальных очертаниях ребер под идеальными грудями. А потом он до боли стиснул зубы, вспомнив, что даже не знает, где она и с кем. Когда он уедет, горькие воспоминания о первой и последней любви его жизни тоже останутся позади. Выцветут и поблекнут. Должны. Черт, если уж дорога не вылечит его душевные раны, то уже ничто не вылечит.
Хотя Марина имела прямое отношение к его нынешним взглядам на жизнь, продолжавшимся меняться и крепнуть с каждым днем. Наверное, эта ее часть навсегда останется с ним, чью бы постель она сейчас не согревала. Хотя бы эта любовь к фильмам с Клинтом Иствудом… Мысль снова вызвала улыбку, и она тут же снова померкла. Он вдруг понял, что призрачный запах сандала с жасмином, пропитавший подушку, принадлежит не Марине, а Кристине. Он отпрянул к стене, словно наволочка кишела пауками.
— К черту, - сказал он вслух, и заметил, что голос его сделался чересчур хмельным. Стареет парень, черт возьми.
Он закрыл глаза. И за мгновение до того, как он унесся в мир пьяных грез, Женя вдруг вспомнил, что вроде бы не запер входную дверь своей квартирки.

4

— Проснись, - прошептала на ухо Марина, и он открыл глаза.
Комната была все такой же слабоосвещенной и пустой. На кресле лежал собранный рюкзак, к стене прислонилась сложенная удочка и наплечная сумка со снастями. Он все еще в этом проклятом городишке, но слава богам, ненадолго. Но какое-то тревожное чувство, прошлось по внутренностям холодком.
Голова затрещала, когда Женя сел, и он прижал ладони к вискам. Что, блин, происходит? Нахрена было просыпаться, поздно ведь еще? Но тут из подъезда донеслись чьи то тихие шаркающие шаги. Словно кто-то изо всех сил старался не шуметь… Этот кто-то был уже на лестничной площадке и подкрадывался к его квартире.
Женя сам не осознавал, что делает, но через два мгновения он уже стоял за своей чуть приоткрытой дверью. Кто-то толкнул ее вперед.
— Спит урод, - прошептал знакомый голос.
Женина рука медленно потянулась вперед. Арсенчик уже зашел в квартиру, раздумывать, что это дерьмо задумало, времени не оставалось. Половица под линолеумом скрипнула, и рука метнулась вперед с быстротой кобры. Пальцы схватились за шкирку спортивной куртки и резко дернули назад. Голова Арсена мотнулась вперед, он вскрикнул, а потом впечатался телом в дверь, захлопнув ее с громким стуком. На пол грохнулось что-то тяжелое, но он не смотрел. Трижды или четырежды кулаки все также быстро врезались в осточертевшую смуглую рожу, и все это время Женя молчал, лишь шумно выдыхая. Бил он не сильно, но уверенно, смутно прикидывая, как это нужно делать, чтобы говнюк не потерял сознание. Тот даже не успевал закрываться.
Нога задела что-то, и Женя, наконец, посмотрел вниз. На полу лежал пистолет.
— Ублюдок, - рыкнул он сквозь зубы и отпихнул железку в сторону кухни. – Пристрелить меня решил?
Арсен сплюнул на дверной косяк сгусток крови.
— Припугнуть тебя хотел…
— Ну тогда не подрасчитал ты малость, - сказал Женя и пнул гопника ногой под ребра. – Шпоры звенели.
В квартиру кто-то постучал. Арсен подался вперед, и в этот раз Женя среагировать не успел. В дверь ударили ногой, она впечаталась гопнику в спину, и тот снова противно вскрикнул. Внутрь зашли двое парней, которых Женя уже видел сегодня в баре – молчаливые приятели Арсена. И один из них, тот у которого под глазами висели серые мешки, держал его на мушке пистолета.
— Ты тоже малость не подрасчитал, - сказал он.
В поблескивающий маслом ствол Макарова был вкручен толстый глушитель и Женя понял, что все-таки вляпался в неприятности.
— Вы дебилы, - сказал Арсен. Получилось у него что-то вроде «Дэбилы». Он поднимался на ноги, опираясь одной рукой на дверной косяк, а другой, потирая ушибленную челюсть. – Нахрена было с ноги дверь отпирать?
«Нахрэна».
— Ты сам дебил, - подал голос второй молодчик, вертящий в руке что-то вроде китайских шаров Гантань. Только вот они были какими-то не такими. – Даже в хату прокрасться не можешь.
Дверь снова открылась. В Женину прихожую зашел четвертый незваный гость. Лысоватый мужичок из бара. Он закрыл за собой дверь и запер ее на замок.
— Ну что, братва, - сказал он, скаля, на удивление белоснежные зубы. – На кухню пойдем, по чайку?
— Ща, минутку, - сказал Арсен, сделал шаг вперед и выбросил вперед руку, сжатую в кулак.
Женя увернулся, а кулак неприятеля с глухим стуком ударился в стену.
— Ай, бл!.. – договорить Арсен не успел, потому что парень двинул его аппекортом в челюсть.
Кавказец вновь свалился на задницу, задев пластиковую этажерку на которой стояла телефонная база. Трубка упала на пол, аккумулятор из нее вывалился и улетел куда-то под вешалку.
— Ну-ка харэ, боксерчик, - сказал парень со стволом и поднял ее на уровень Жениной головы. Для большей убедительности.
Прихожая, в которой собралась уже целая толпа, была узкой – отличное место, чтобы отбиваться от нескольких противников без опасений, что его окружат. Но сраный пистолет, направленный в лицо, портил все остальные планы. Если его шлепнут прямо сейчас, на реку ему не выбраться. Так что, придется болтать и тянуть время, пока не подвернется другого шанса.
— Ладно-ладно, - сказал он, поднимая вверх руки, ладонями вверх. – Без проблем. Чайку хотите? Есть Эрл-Грей.
— Давай-ка топай на кухню, - все, также скалясь, сказал лысоватый.
— Вас как звать? – спросил Женя, медленно шагая на кухню.
— Меня-то? – спросил лысоватый. Он на секунду закрыл собой парня с пистолетом, но Женя находился слишком далеко от них, чтобы что-то предпринять. – Матушка Артемом Александровичем окрестила. А что?
Женя включил на кухне свет и прошел к плите.
— Схватишься за нож, схлопочешь пулю, - предупредил лысоватый.
Трое парней прошли за ним в небольшую столовую. Четвертым ковылял Арсен, которому дали прикурить уже третий раз за сутки. Он с паркета свой пистолет и сунул его в карман куртки. Вид у Арсенчика был злобный, но он молчал. Видимо, скалящийся тип был здесь главным.
Парень со стволом сел на табурет у холодильника, лысоватый сел на другом, лицом к Жене. Арсен и парень с шарами уселись на небольшой диванчик. В прошлой жизни они с Мариной сидели на этом диванчике и пили кофе. Он лежал головой на ее теплых коленях. Женя ползал по социальным сетям на своем дико тормозящем мобильнике, Марина читала книгу. Хемингуэя или Лондона, как правило…
Кавказец достал из внутреннего кармана пачку Бонда и закурил.
— Чайник гостям поставишь? – спросил лысоватый.
— Артем Александрович, - серьезно сказал Женя. – Я могу поинтересоваться… Какого черта вы завалились ко мне домой?
— Ты чайник то поставь, - улыбнулся старший.
Женя снял с подставки чайник, открыл кран и наполнил его водой. Вернул на подставку, нажал кнопку на ручке. Затем подошел к сушилке для посуды.
— Кружек у меня вряд ли хватит, - сказал Женя, не оборачиваясь. Он находился в одном шаге от столешницы с выдвижными ящиками. Внутри, среди вилок и ложек лежал кухонный ножик. Не сейчас, но момент еще подвернется.
— Ничего, - сказал Артем Александрович. – Арсен, например, чаю не хочет. Да, Арсен?
— Обойдусь, - буркнул кавказец, а потом поднял глаза на Женю. – А выпить есть, свинья?
Он подавил в себе желание отрезать что-нибудь про его мамашу и ее половых связях. Рано накалять обстановку.
— Если скажете, зачем приперлись, - сказал Женя, обращаясь к старшему и игнорируя гопника. – Сварю для вас отличный кофе. Идет?
— Кофе это хорошо, - кивнул Артем Александрович, продолжая скалиться. А потом на несколько мгновений задумался. – Ты не слишком то уважительно отнесся к нашему другу в баре…
— Ну, так и решили бы вопрос в баре, - перебил его Женя.
— Ты, дружок, лучше захлопни варежку, - из-за улыбки голос у лысоватого был похож на мурлыкающий голос кота Базилио. – Мы решаем вопросы по-своему. Этот парнишка, - он кивнул в сторону Арсена. – Племянник человека, который спас мне жизнь. Пусть он и не слишком умен…
— Э! – возразил кавказец.
— Но ты же знаешь, дружба накладывает некоторые обязательства. А спасение жизни – вешает на твою душу целый ворох этих обязательств. Поэтому и приходится бродить по ночам по закоулкам и врываться в чужие квартиры.
Женя выдвинул ящик, глянул на нож, взял чайную ложку и задвинул ящик обратно. Потом взял с сушилки свою большую медную турку и подошел к столешнице, на которой стояла кофемолка. Старший продолжал говорить.
— Мы ему пытались втолковать, что ты вроде парень неплохой, но Арсен прям очень обиделся. Говорил, что найдет тебя и застрелит. Юношеское ярость, сам понимаешь.
Женя бросил пару ложек ароматного коричневого порошка в турку. Открыл банку с сахаром, добавил пару ложек туда же.
— Мы его уговаривали тебя не убивать, как могли. Сошлись на том, что он тебе ступни прострелит из волыны.
Внутри у него что-то всколыхнулось, но он продолжал спокойно совершать те же ритуальные действия, которыми частенько сопровождал будние утра.
— А ты взял и все усугубил, - сказал Артем Александрович и Женя увидел, что тот больше не улыбается. – Отметелил нашего друга, как Рикки Хаттон Костю Цзю…
— Вообще-то, - сказал Женя, зажигая спичкой газовую конфорку. – Хаттон никого не метелил. Провел грязный бой, цепляясь за Цзю, как за мамкино платье и выиграл потому, что противник вымотался. То был вообще не бой, а непонятно что.
— Значит, боксер, все-таки? – хмыкнул старший.
— Просто видел матч по телеку, - ответил Женя. – В детстве. Что касается Арсена, то он сначала испортил своим запахом мой вечер, а потом вломился в мой дом. Ему повезло, что я его вообще не убил, хотя имел право.
— Вот уж хрен бы ты кого завалил, - злобно прорычал Арсен. – Кишка у тебя тонка. – Он потушил окурок о мягкий поручень дивана.
Женя не понимал, к чему кавказец продолжает понтоваться. Все на этой кухне знали, из чего тот сделан, и материал, надо заметить, нетвердый и пахучий. Молчаливые парни по-прежнему сидели тихо. Один катал шары в ладони, другой внимательно следил за Женей. Ствол он пока что опустил.
— А где так руками махать научился? – спросил Артем Александрович. – Реакция, судя по разбитому кулаку Арсена у тебя что надо. Да и удар поставлен четко. У кого занимался?
— Был один старик, - ответил Женя, поднося турку к пламени. – Преподавал в училище. Немецкий. И еще хорошие манеры для некоторых особо буйных учеников.
— А почему был? – спросил Артем Александрович. – Помер чтоли?
— Да, - ответил Женя. – Помер.
Беседа не доставляла ему никакого удовольствия, но он судорожно думал, на какую бы тему еще поговорить, пока они все больше теряют бдительность. Если ничего не предпринять, то целым он из своей квартиры уже не выйдет. Может быть, его вынесут санитары ритуальной службы, может быть, заберет скорая. С простреленными ступнями особо не порыбачишь, наверное.
Кухня уже начала наполнятся приятным ароматом кофе.
— Пахнет охренительно, - сказал Артем Александрович. – Скоро там?
— Скоро, - ответил Женя и повернулся к диванчику. – А нафига ты катаешь в руке эти штуки?
Все повернулись к парню с шарами. Тот выглядел чуть растерянно, едва ли не смущенно.
— А, - ухмыльнулся старший. – Колян у нас руку набивает.
— Кисть разрабатываю, - буркнул Колян и его дружок с пушкой коротко хихикнул. – Заткнись нахрен!
— Да нет, нет, - сказал Женя, почти по-дружески, поддерживая парня и ища в памяти старую журнальную статью и штучку, которой пользовалась Кристинка, когда они только начинали свои деловые отношения. – Слышал про такие шары, какое-то у них название интересное… Ган… Тань, вроде. Шары Ган-Тань.
— Точно! – воскликнул Колян. – Шары гантань, для развития хватки. Китайская метода…
— Да-да, - продолжал Женя, глядя на поднимающиеся в турке крохотные пузырьки. – Только это не они.
— В смысле, не они? – возмутился Колян и посмотрел на шарики в своей ладони.
— Шары у тебя в руке поменьше, чем Ган-Тань. И соединены шнуром. Это шары Бенуа.
Колян фыркнул.
— Гантань, Бенуа, ну и в чем, твою мать, разница-то?
— Ну… - Женя повернулся. На лице его играла снисходительная улыбка. – Шары Бенуа используют женщины для того, чтобы доставить себе удовольствие.
— Чего-чего? – спросил парень с пушкой.
— Чего? – повторил вопрос Колян.
— Они засовывают в себя шары Бенуа, потом вытаскивают, потом снова засовывают… Ну ты понял, короче. Их для удобства специально шнурком связывают, чтобы не застряли в них короче. В общем, руку ты себе набиваешь вагинальными шариками.
На несколько секунд воцарилось полная тишина, нарушаемая лишь бурлящим звуком закипающего кофе. А потом кухня взорвалась дружным громоподобным хохотом. Смеялись все, даже Арсен. Артем Александрович закрыл лицо руками, парень с пушкой согнулся на табурете пополам.
Женя решил, что пора. Он отвел руку с туркой и кипящей в ней жидкостью в сторону, затем размахнулся и с силой выплеснул кофе на парня с пистолетом. Артем Александрович успел подняться, но Женя ударил его ногой в грудь и мужчина опрокинулся назад вместе с табуретом. Парень, получивший порцию горяченького в рыло завопил, как сумасшедший. Ствол он выронил и Женя тут же его подхватил. Арсен, у которого пистолет застрял в кармане, и Колян бросились к нему. Первый получил рукояткой пушки в нос, который хрустнул, словно новогодняя игрушка, на которую наступили тяжелым ботинком. Второго Женя ударил коленом по яйцам, а потом с размаху врезался лбом в его лицо. Колян отлетел на несколько шагов и свалился на плиту, едва не на горящую конфорку. Женя отпнул выпавший пистолет Арсена под столешницу и навел прицел на Артема Александровича, который уже поднимался с колен. Обожженный парнишка продолжал кричать.
— С-с-сученыш, - прохрипел старший. – Да ты…
Костя, не сводя с него пистолета, прошел мимо плиты, перекрыв подачу газа и встал у входа в кухню.
— Вы… - говорить ему мешали вопли. – Да заткнись ты!
— Сука гребаная! – кричал парнишка. - Гребаная сука! Ты лицо мне сжег, сука!
— Если не закроешь пасть, я тебе еще и ухо отстрелю, сделаешь карьеру в модельном бизнесе! Заткнись!
Вопли не прекратились, но заметно стихли. Держась за сломанный нос, на полу стонал Арсенчик. Парень (уже без шаров), встал рядом с Артемом Александровичем.
— Ох, сынок, ты даже не представляешь как попал… - начал тот.
— Заткнись, ушлепок, - оборвал его Женя. – Попал я или нет, виноватым себя чувствовать не буду, можешь не сомневаться. Врываетесь ко мне в дом, тычете пушкой, и считаете, что я буду долго это терпеть? Вы же не настолько, мать твою, трахнутые в голову.
— Ох, парень… - сказал Артем Александровичем, тоном, якобы не предвещавшим ничего хорошего.
— Я сказал заткнись, пока не продырявил. Я, конечно, не Блонди, но с такого расстояния грех промахнуться.
— Да хрен ты меня застрелишь, кишка тонка, - сказал старший и губы его дернулись в улыбке.
— Ты прав, не застрелю, - спокойно ответил Женя. – А вот дырку в твоей ступне проделаю, будь уверен. Если не веришь, скажи что-нибудь еще.
Последнее заявление вышло чересчур смелым, но к его большому удивлению старший заткнулся. Женя сделал шаг назад, в прихожую, нащупал свою куртку на вешалке и мобильник в кармане. Дешевенький кнопочный «рабочий» телефон.
— Вопли этого Призрака Оперы наверняка кого-нибудь напугали. Полагаю, полицию уже кто-нибудь вызвал. А сейчас…
Женя разблокировал клавиатуру привычными движениями большого пальца, потом набрал всего три цифры и поднес трубку к уху.
— Заводская, двадцать один, девушка, - сказал он оператору службы спасения слегка взволнованным голосом. – Ко мне ворвались какие-то люди, у них пистолеты, я успел запереться в туалете, но они все еще там… Да… Пожалуйста, скорее…
Он убрал телефон в карман, все еще сжимая в правой руке рукоять Макарова с глушителем, направленного в лицо Артему Александровичу. Женя очень надеялся, что все прокатит.
— А теперь, - сказал он, обращаясь только к старшему. – Забирай свое говно из моего дома и проваливай. Не думаю, что у вас много времени.
На короткий миг, на лице мужчины отразилось изумление, но просить дважды ему не пришлось. Он взял за шкирку обожженного парня, пнул ногой стонущего на полу Арсена, мол, поднимайся скорее. Женя пятился назад, пока не уперся во входную дверь. Повернул защелку левой рукой – слава богам, изнутри замок не заедал, а то бы они здесь надолго могли зависнуть – и открыл дверь. Затем сделал еще несколько шагов, выходя из своей квартирки, пока не уперся спиной в стену. Так было спокойней.
Плохие парни вышли в подъезд, вид у них был, одинаково побитый. Хотя больше всего, конечно, досталось Призраку Оперы, не отнимавшего ладоней от ожогов, и Арсену, у которого все лицо напоминало большой раздавленный помидор.
— Валите, - сказал Женя, не опускавший пистолет.
— Еще встретимся, - сказал ему старший замогильным голосом.
— Буду ждать с нетерпением, - огрызнулся он.
Они вывалили на лестницу. Женя какое-то время постоял у перил, а когда услышал захлопнувшуюся подъездную дверь, поспешил обратно в квартиру. Нужно было срочно сваливать отсюда, пока не нагрянули ребята в синем.
Передохнуть ему пришлось только на вокзале.


Cassidy 17.12.2017 13:00

6 700. Отстрелялся.
Скрытый текст - Глава 6 (1):
Глава 6

1

Он боится себя меньше с каждым прожитым днем. Ночные кошмары, грозящие обернуться страшным пожаром постепенно блекнут и сходят на нет, а он все идет и идет. Холод и жара его не донимают, а вот голод и усталость ставят подножки. Иногда автострады сменяются лесом, и ему удается поохотиться на белок и каких-то птиц. Хорошо прожаренное мясо не всегда хорошо пахнет, но всегда помогает двигаться дальше.
Дорога под ногами наконец-то замирает, когда он забредает в этот городишко. Поденную работу найти несложно, если знаешь, хотя бы приблизительно, в какую сторону идти, с кем говорить, и главное – как. Многое зависит от удачи, и в этот раз она улыбается ему во все свои лошадиные зубы, потому что он не только разгружает вагоны с алкоголем за шесть сотен в день. Он чем-то приглядывается старому таджику – одному из рабочих. Тот рассказывает ему про прогнившую двухэтажную гостиницу на окраине города. Прогнившая – это неплохо. Меньше удобств, меньше плата. А четыре стены и крыша над головой снова заставляют почувствовать себя человеком. Так и должно быть, думает он. Возможно, такова человеческая природа. Быть счастливым, запираясь в деревянной или бетонной коробке, лишая себя свободу и получая взамен сладкую возможность погрезить о ней.
Но все не так уж плохо, в его комнатушке есть старая кровать, есть водопровод, электричество и даже старенький телевизор с тремя каналами. Его арендодатель – это подуставшего вида толстячок в засаленной майке и красной бейсболке. Мужик напоминает ему персонажа «Футурамы», только куда более добродушного. Плата мизерная, почти смешная, но он, конечно, не смеется. Работы хватает каждый день, по крайней мере, пока. Он ест дешевые пирожки в местной пекарне, иногда ужинает в общей столовой с другими постояльцами гостиницы – по большей части такими же бродягами, как и он.
Дела идут хорошо, и он благодарит за это небо, которое проклинал еще месяц назад. Очень скоро ему удается начать откладывать крохотную часть заработанных денег. Он прячет их под грязный матрас, на котором спит, пока штукатурка с потолка крошится ему на лицо. Старый таджик, которого все зовут Эдиком, временами делится с ним своим обедом и рассказывает о прошлой жизни, в которой он учитель физики в средней школе Сарбанда. Это, по большей части, добрые истории и слушать их всегда приятно, но когда речь заходит о его собственном прошлом, приходиться отмалчиваться. Он не говорит ни слова, просто глупо улыбается, глядя себе под ноги, боясь вспугнуть свое везение, пока вопросы не иссякнут. Возможно, его считают ненормальным. Что-ж, это мягко сказано.
Стены начинают на него давить. Тени в уголках его снов отращивают когти. Однажды он просыпается от запаха гари, а потом несколько минут тушит тлеющий матрас и проветривает комнату.
Становится чуть легче, когда появляется Жанна – женщина из четырнадцатой, его соседка по этажу. У Жанны годовалый сын, несколько серьезных книжек в мягких обложках, и красивые зеленые глаза. Она старше его лет на десять, но он все равно соглашается, когда женщина приглашает его к себе на чай после одиннадцати. После работы он как может, приводит себя в порядок, используя мыло, бритву и холодную воду из подтекающего крана. Прихватывает пирожки с лимоном, купленные в пекарне и упаковку дешевых презервативов, купленных в ларьке через дорогу от гостиницы.
Ее постель оказывается куда более ухоженной, чем его и он возвращается к ней еще дважды, прежде чем все летит к чертям.
Однажды он возвращается с работы, и арендодатель вручает ему чистый белый запечатанный конверт. Говорит, что оставила его молоденькая черноволосая девушка, которая приехала на помятом Фокусе. Он поднимается в свою комнату и вскрывает конверт слегка дрожащими и раскаляющимися руками. Внутри письмо с коротким сообщением. «Я знаю, кто ты, и от кого бежишь. Я могу помочь». Ниже – завтрашняя дата и адрес какого-то бара.
Он пробыл на одном месте слишком долго и его нашли. Неизвестно как, но ничего хорошего из этого не выйдет. Не может выйти, так ему кажется, но уверенности нет. Тот факт, что он все еще здесь и все еще дышит, да к тому же письмо принесла какая-то девушка на выделяющейся тачке…
Рисковать нельзя, и его небольшая заначка кочует из-под матраса во внутренний карман куртки. Кое-какая одежда помещается в небольшой мешок, туда же отправляется тоненькая книжечка с «Мороком над Инсмутом», которую он позаимствовал у своей зеленоглазой соседки. Он уходит из гостиницы, ничего не сказав арендодателю, и не попрощавшись с Жанной и ее сынишкой. Ночует в подвале какой-то многоэтажки, неподалеку от места, в котором назначена встреча, и дожидается вечера.
По улицам шныряют гопники. Он старается держаться в тени, но не потому, что боится драки. Ему не хочется привлекать к себе лишнее внимание, ведь не исключено, что он бредет прямиком в ловушку. Непонятную, но все-таки ловушку. Но он держит себя уверенно, когда заходит в бар. Вид у него в последнее время не такой уж и бомжатский, поэтому он спокойно проходит мимо вышибалы. Взгляд его бегает по народу, набившемуся внутрь. Есть черноволосые девушки. Одни танцуют, другие сосутся со своими парнями на танцполе. Место и его обстановка вызывают внутри нечто схожее с зарождающейся паникой, но он берет себя в руки. Пальцы неприятно покалывает. Выбрать такое заведение для встречи – не совсем разумное решение, но здесь хотя бы полно народу. Вряд ли злодеи решатся нападать при таком количестве свидетелей. Может быть, ему и правда хотят помочь.
Он недолго думает, стоит ли тратить скудные запасы на выпивку, а потом подходит к стойке. Выпить ему просто необходимо. Он где-то читал, что алкоголь способен успокоить расшалившиеся нервы, а успокоиться надо – вокруг слишком много людей. Он не знает, что будет делать, если руки, вдруг, вспыхнут оранжевым пламенем на глазах у кучи народа.
Вряд ли у них есть дешевое вино, думает он, а пиво не поможет. Поэтому выбор останавливается на виски со льдом. Если уж тратиться, то на что-то более менее перевариваемое. Молодой бармен с татуировками на руках странно на него поглядывает, но он делает вид, что не замечает. Кладет нужную сумму на стойку, берет свой маленький стаканчик и садится за столик в углу, у туалета.
Вышибала тоже смотрит на него, и он отводит глаза на толпу. Внутри все дрожит, словно стенки перегруженного реактора и он заливает его бурой жидкостью из холодного стакана. Все заняты своими делами, никаких подозрительных брюнеток.
Он цедит крохотную порцию виски еще несколько минут. Бармен вертится, как белка в колесе, обслуживая поддатых клиентов. Вышибала с кем-то говорит по телефону, затем прячет мобильник в карман и идет в его сторону. Все внутри замирает в ожидании, но качок проходит мимо, через служебные двери. Через какое-то время снова появляется в зале и возвращается на свое место.
Ожидание затягивается. Последняя капля виски переливается на дне стакана в подтаявших кубиках льда. Он не знает точного времени. В последний раз он смотрел на настенные часы, в одном из приоткрытых окон многоэтажного дома. По его прикидкам, брюнетка опаздывает уже на полчаса.
Потом волосы на затылке вдруг встают дыбом. То же самое наверняка испытывал Питер Паркер в мультсериале его детства, когда чувствовал… Он поднимает стакан со столика, и отправляет сквозь губы микроскопический жгучий ручеек. Смотрит на граненое стекло и видит в его отражении две шляпы. Лед на дне стакана за долю секунды превращается в булькающую воду.
Он встает со стула и уверенным шагом двигается к выходу, маневрируя между танцующими на площадке людьми. Чтобы понять, что злодеи движутся за ним, оборачиваться не нужно – волосы на затылке вибрирует, на руки, будто плеснули ледяной водой. Он проходит мимо бармена, не глядя ему в глаза и боясь того, что в них увидит. Выходит на улицу и движется вдоль толпы, выстроившейся в небольшую очередь к заведению.
Прежде, чем зайти в переулок, он оборачивается в первый раз. Не удивляется, когда видит двоих мужчин в шляпах, быстрым шагом спускающихся с крыльца бара.


Cassidy 20.12.2017 16:24

3000
Скрытый текст - Глава 6 (2):
Из-за мусорного контейнера выбегает дворняга. Она в нерешительности замирает на долю секунды, потом уносится прочь мимо него. Может быть, спасает свою потрепанную шкуру, потому что что-то чувствует. Чувствует, что очень скоро здесь станет жарче, чем в аду.
Он попался в ловушку, придя в этот бар, но в переулок заходит осознанно, прекрасно понимая, что ему придется сделать. Вариантов не так много.
— Эй, уголек! – раздается голос за спиной и он замирает. — Не устал еще бегать?
Пускай, они пришли сюда не для того, чтобы его убить, но эти типы – определенно убийцы, он уже дважды в этом убеждался. Поэтому диалога не будет.
— Ты слышишь, уголек? – голос бодрый и глумливый, но слышатся в нем и нотки настороженности.
Сквозь шум толпы у бара слышится звук, который ни с чем не спутаешь. Звук, который знаком каждому по фильмам с бандитами и полицейскими. Щелчок взводимого курка. Они не станут его убивать, но… Он человек со сверхспособностями, а они плохие парни в плащах и шляпах. Тут не обойтись без киношных дротиков с транквилизаторами.
— Повернись сюда лицом, щенок, - говорит второй голос, не такой глумливый как первый, но куда более злобный. – И не поднимай своих гребаных рук, а то…
Какой-то порыв. Должно быть работают какие-то прятавшиеся инстинкты, которые снова вырвались на волю в опасной ситуации. Он не знает, что происходит раньше: грохот выстрелов или его прыжок, который эти выстрелы спровоцировал. Но пули или дротики не врезаются в его плоть, и он не раздумывает, хотя, кажется, способен на некоторые умозаключения, ведь время замедлилось. Все происходит слишком быстро и слишком медленно, словно в сцене фильма Джона Ву. В прыжке он разворачивается, и пламя вырывается из его выставленных вперед, словно дула револьверов, пальцев. Он чувствует, что сгусток тепловой энергии, или чего-то подобного, что только что вылетело из левой руки, сужается до крохотных размеров наконечника стрелы. Этот наконечник пробивает голову невысокого мужичка в плаще и шляпе. Еще до того, как ноги у того подкашиваются, его напарник вспыхивает, словно вампир, оказавшийся на солнцепеке. Тут время снова набирает темп, и уши наполняются дьявольским криком, полным чудовищной агонии.
Он успевает подумать, что выстрел из правой руки оказался не столь элегантным и четким. Что жар, который из нее вырвался обратился вовсе не в стрелу, а в бешеное животное, готовое сожрать все, что встретиться ему на пути. А потом горящий парень на сыром асфальте замолкает, но продолжает дергать ногами в каких-то бессмысленных попытках отбросить от себя это пылающее покрывало.
Он чувствует запах гари, и только спустя несколько секунд понимает, что горят рукава его куртки. Несколько хлопков не спасают положение, и ему приходится залезть руками в крохотную лужицу. Он поднимается на ноги и видит, что дверь заднего выхода открыта. Привалившись к ней, и закрыв лицо ладонями, сидит девушка. В голове вспыхивает абсолютно идиотская мысль, все ей объяснить. Сказать этому напуганному существу, что он не чудовище и не злодей. Сказать, что настоящие злодеи там, у входа в переулок, мертвые, с оружием в руках, из которого собирались застрелить его. Что он треть своей жизни бежит от этих подонков, а они не останавливаются ни перед чем, даже перед убийством невинных, мать их, людей! Но он отметает эту мысль и просто бежит без оглядки. Из переулка. Из района. Из города. От Эдика с его познаниями в физике, от арендодателя с грязной майкой и туманным взглядом, даже от Жанны, с ее синими глазами и от ее маленького сына.
Так он снова оказывается на дороге. И она, после долгих скитаний приводит его на старое кладбище, к могилам с острыми оградами.


Cassidy 22.12.2017 17:42

4 500
Скрытый текст - Глава 6 (3):

2

Они сидели в балке Михалыча. Танька уже ушла, как и всегда оставив после себя почти идеальный порядок. Пыль с книжных полок была сметена, пол вымыт, все тулупы и рабочие комбинезоны висели на вешалке у входа. Она даже почистила посуду – теперь кружки на столе блестели как новые.
Когда Костя начал свой рассказ, Михалыч проводил свой обычный ритуал, высыпав на кусок газеты табаку, неторопливо набивая им трубку, не забывая при этом, как следует придавливать его старой винной пробкой. Когда история подобралась к событиям в переулке, мужчина отложил все в сторону, оперся отвисшим небритым подбородком на ладонь, и не отрывал своих серьезных глаз от лица Кости.
После слов о пике, которая вспорола ладонь парнишки, на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Взгляд Михалыча смотрелся малость жутковато. Он будто бы смотрел на него, а сам в то время унесся глубоко в себя.
— Михалыч? – позвал Костя. Мужчина словно бы проснулся, но глаза оставались такими же серьезными. – Я тебя напугал?
— Нет, - коротко ответил тот. – Только скажи, пожалуйста, скажи честно, если в тебе имеется хоть капля уважения ко мне. Ты еще кого-нибудь убивал?
Костя отвел взгляд в сторону. Посмотрел в окно и увидел дятла, сидевшего почти на самой вершине высокой сосны. Одной из многих на кладбище.
— Да, - выдохнул он.
— Они этого заслуживали? – тут же спросил Михалыч, словно уже ждал такой ответ. – Пытались тебя убить?
— Я не уверен, что они хотят меня убить. Но они убийцы, в этом сомнений никаких. И я видел, что они готовы сделать, чтобы получить свое.
— Ты видел, что они кого-то убили?
— Однажды это был молодой парнишка, - сказал Костя, и внутри у него что-то содрогнулось. Он по-прежнему смотрел на птицу за окном. – В другой раз пожилая женщина. Оба они просто оказались не в то время, не в том месте. И эти ублюдки не мешкали. Наверное, отчасти поэтому, и я не мешкал в том переулке. Я тебя пугаю? – Он повернул свои усталые глаза к Михалычу и нахмурил брови. – Считаешь меня плохим человеком?
Лицо мужчины чуть смягчилось. Он чуть призадумался.
— Пугаешь? Да. Считаю ли я тебя плохим человеком? Точно нет.
Этого было достаточно, чтобы что-то внутри снова содрогнулось. Ему не хотелось расплакаться перед Михалычем, словно чертов второклассник, поэтому глаза пришлось зажмурить и спрятать под ладонями.
— Ну-ну, парень, - мужчина потянулся через стол и похлопал его по плечу. – Не раскисай. Все хорошо. Ты молодец, что рассказал. Теперь мне стало еще понятней, отчего ты хочешь уйти, хотя… Вопросов стало куда больше. Ты… Ты можешь показать еще раз, как ты это делаешь?
Костя оторвал руки от лица, взял со стола трубку, сжал мундштук губами, а потом… Кончик большого пальца вспыхнул, будто свечной фитиль. Он легонько, как учил Михалыч, втянул в себя первый дым. Мужчина смотрел на него и во взгляде, к большому облегчению Кости, теперь не читалось ничего плохого. Всего лишь смесь удивления и чего-то похожего на трепет.
— А как быть с тем, что ты зимой не мерзнешь и от жары, в общем-то, не страдаешь?
Костя пожал плечами и передал трубку Михалычу.
— Наверное, один из всех этих эффектов.
— Эффектов чего? – спросил мужчина, затянувшись и выпустив из уголка рта густой ароматный дым. – Что это вообще такое? - А потом добавил про себя. - Как будто в кино попал.
— Если бы я знал, Михалыч, - покачал он головой. – Я бы тебе рассказал. Но, кажется, те подонки знают об этом куда больше, чем я сам.
Снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим попыхиванием трубки смотрителя. Костя чувствовал, что у Михалыча еще множество самых разных вопросов, но не был уверен, готов ли он отвечать на все. Как все началось? Когда он впервые встретил тех подонков, выслеживающих его, будто какие-то охотники дичь? Когда он пустился в бега? Где все его родные и близкие? И многое, многое другое.
Он ощущал облегчение, после рассказанной истории о произошедшем с ним в том Мухосранске, но дыхания больше не хватало. Какая-то чудовищная усталость вдруг навалилась на Костю, но усталость не физическая. Мозги кипели. Михалыч это заметил.
— Устал от болтовни, да?
В ответ он только кивнул.
— Вернемся к этому завтра? Ты не против? Не собираешься еще сбежать?
Костя натянуто улыбнулся и покачал головой.
— Значит, завтра, - заключил Михалыч и положил выкуренную трубку на стол. – Рано еще. Давай-ка пообедаем, а потом ты сходишь в сарай и возьмешь там краску. Мужик позавчера был, не местный. У него мама во втором секторе, а ограда там вся облезла. Подправишь?
— Подправлю, - ответил Костя. – Не считай меня уродом, чудовищем или кем-то таким, хорошо? Ты многое сделал для меня. Больше, чем многое. Не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо.
— Да боже упаси, сынок, - нахмурился Михалыч. – И не собирался. Оставь свои тяжелые мысли до завтра. И если не хочешь, чтобы я на тебя обижался, просто не сбегай, пока не расскажешь мне об остальном.
— Хорошо, - Костя снова улыбнулся. – Сало есть?
Михалыч улыбнулся в ответ.
— Спрашиваешь.
Пока Костя наносил слой черной краски на старую ограду, мысли его занимали воспоминания. В основном тяжелые, но иногда и счастливые. Он много чего повидал, много кого встретил, и далеко не все из незнакомцев носили на головах гангстерские шляпы, а в длинных плащах огнестрельное оружие. О чем захочет узнать старый смотритель? Что он может рассказать человеку, которого уже начинал считать кем-то вроде отца, особенно после сегодняшней поездки на рынок? А чего точно рассказывать не следует? Может быть, завтра он придумает, с чего начать.
Но завтра для Михалыча уже не наступило.


Cassidy 24.12.2017 13:02

8000. Осталось 5 500
Скрытый текст - Глава 6 (4):
3

Ночь взорвалась ярким белым светом. Костя спал чутко, поэтому вскочил на ноги гораздо быстрее Михалыча. Смотритель приподнялся на своем диване и посмотрел на парнишку, прильнувшего к полупрозрачным занавескам. Снаружи был слышен шум нескольких работающих двигателей.
— Кто там? – спросил Михалыч. Со сна его голос казался совсем стариковским.
— Светят в глаза, - тихо ответил Костя. – Но думаю, это они.
— Кто? – встряхнулся Михалыч, взял со стула рабочие штаны и принялся натягивать их на ноги. – Ты шутишь? Как? Уверен, что они?
— Ох, не знаю, Михалыч, - Костя оторвался от окна и серьезно посмотрел на мужчину. – Думаю, что они.
— Так, - сказал смотритель, поднимаясь с края кровати. Он подошел к вешалке, стянул с нее черно-синюю рабочую куртку. – Без паники только, ладно? Кладбище такое место… - он попытался улыбнуться, но натянутость скрыть не удалось. – Всякие могут приехать.
Костя уже зашнуровывал кеды.
— Но если что… - продолжал Михалыч. Глаза его блеснули. – Рюкзак твой под книгами. Деньги в маленьком кармашке. Я попробую разобраться, а ты слушай.
— Михалыч, нет, - твердо сказал Костя. – Я сам к ним выйду.
— Заткнись, - бросил смотритель и парень остолбенел. Таких слов в свой адрес он никогда не слышал. – Может быть, это и не они. Братки какие-нибудь, может быть, труп хотят спрятать или еще чего криминального. Так что сиди тихо и слушай.
— Что слушать? – тихо спросил Костя, но мужчина уже вышел наружу.
Свет на стенах притупился, потому что Михалыч заслонил собой огни фар.
— Фонари погасите, - услышал он его голос. Спокойный и твердый. – Здесь и так светло.
И комната вдруг снова стала темной. Костя во все глаза принялся разглядывать двор сторожки сквозь узкую щель между занавесками. Снаружи стояли три черных иномарки. По бокам от дверей стояли мужчины в плащах и шляпах.
— Твою мать, - тихо сквозь зубы прошипел Костя. – Твою мать!
— Ты сторож? – спросил коротышка, выступивший вперед.
— А кто спрашивает? – в голосе Михалыча сквозило презрение. Он тоже догадался, кто эти люди, Костя в этом не сомневался.
— Знаешь его? – спросил коротышка и протянул вперед светлый прямоугольник, видимо фотографию.
— Я, кажется, спросил, кто спрашивает, - повторил Михалыч. – Вы в курсе, что можно и дроби в задницу словить таким поведением?
Коротышка убрал фотографию во внутренний карман плаща.
— Мы из полиции… - начал он.
— Удостоверение показывай, господин полицейский, - перебил его смотритель.
Коротышка мерзко ухмыльнулся. Достал что-то из другого кармана, протянул Михалычу.
— Капитан Головачев, - промурлыкал он. – Мы тут ищем беглого преступника…
— На кладбище за городом? – снова перебил его смотритель, возвращая корочки человеку в шляпе. – Колония в другой стороне, сыщики.
— К нам поступила информация, что у вас здесь нелегально работает молодой человек, - ухмылочка не слезала с лица коротышки. Он точно знал, что Костя либо был здесь, либо находится сейчас в балке, а смотритель просто заговаривает ему зубы. - Описание совпадает с внешностью беглеца. Поэтому срок теперь висит и над вами. Чтобы не вляпаться в дерьмо еще глубже, я предлагаю вам рассказать все прямо сейчас. Что вы знаете о местонахождении…
— Если вы из полиции, то я Киркоров, - все также спокойно произнес Михалыч. – Лучше топайте отсюда, пока я за ружьем не сходил.
— Зачем вам умирать? – спросил коротышка, и внутри у Кости все снова всколыхнулось, совсем как тогда в переулке. – Вы вряд ли знаете его достаточно хорошо, чтобы вот так просто отдать за него жизнь.
Он не видел лица Михалыча и несколько долгих секунд гадал, что же сейчас на нем отражается?
— Ты меня запугивать пытаешься, щенок? – прошипел смотритель. – Думаешь я таких как ты никогда в жизни не встречал? Да такие сморчки мне туфли в мое время вылизывали…
— Что ж! – громко перебил его коротышка своим надменным пафосным голосом. – Твое время прошло, старик…
С этими словами он достал из кармана револьвер с длинным стволом, поблескивающим маслом в свете фонаря, и направил его в лицо смотрителя. Глаза мужчин в шляпах, столпившихся за спиной коротышки, заблестели в предвкушении. Время снова замедлило свой ход.
Раздался громкий хлопок, заставивший спящих ворон вознестись над верхушками черных деревьев. А потом все взгляды устремились на мужчину, распластавшегося на земле. Чуть выше нижней губы голова заканчивалась неровными кровавыми краями. Розоватое месиво, вывалившееся из черепа разметалось по песку. Холодеющие пальцы все еще были сжаты на рукояти револьвера, который в эту ночь так и не выстрелил.
— Михалыч, в сторону! – взревел Костя, который секунду назад пинком открыл дверь балка, и снес коротышке голову точным выстрелом из выставленного вперед указательного пальца. – В сторону!
Слова закончились. Теперь в ход пошли руки и ночь осветилась. Он выстрелил несколько раз, свалив двух гадов, и, как он надеялся, ранив еще одного. Запахло порохом, воздух сотрясся от ругани и криков боли. Костя прыгнул за машину, и она тут же затрещала как ведро с болтами, приняв на себя град пуль. Автоматов у ублюдков не было, только короткоствольные пушки, но стреляли они явно не дротиками. Возможно таков был план, и возиться с ним им попросту надоело. Может быть, такой у них был приказ – попытаться взять его живым, а если не выйдет – устранить. Он поискал глазами Михалыча и не нашел. Понадеялся, что смотритель смог где-то спрятаться. Костя мог бы сжечь ублюдков напалмом, но был риск задеть своих. К тому же, машины могли взорваться – такое в кино частенько случалось.
— Он за тачкой! – кричал кто-то. – За тачкой! Звони братве!
— Сами справимся! – крикнул другой голос. – Валите е…
Договорить он не успел, потому что огненная, почти прозрачная, стрела насквозь прошила его грудь. Шляпа слетела с головы, ноги подонка подкосились из разинутой пасти выплеснулась кровь.
Ему пришлось снова укрыться за кузовом иномарки, и боковые стекла из нее с громким дребезгом повылетали в следующую же секунду. Костя закрыл лицо руками, защищая его от осколков, а потом метнул в стрелявших тяжелый огненный шар. Шар взорвался на песке, словно коктейль Молотова и ночь снова прорезали крики.
— Сученыш! – кричал кто-то. – Ты ответишь за все! Я от тебя куски буду отрезать, пока…
И эта речь тоже прервалась, потому что громыхнул еще один выстрел, гораздо громче тех, что слышались до этого. Костя поднял глаза и увидел Михалыча, стоявшего у двери в балок. Он прижимал приклад ружья к плечу и целился поверх Костиной головы. Громыхнул еще один выстрел, а потом смотритель на полусогнутых ногах припустил к машине за которой прятался парень.
Раздались новые хлопки. По его расчетам, он укокошил уже четверых. Михалыч прикончил пятого. Осталось…
— Вот ведь, с-с-суки, - прохрипел смотритель, опустившись рядом с Костей. На правом боку белой майки под курткой расцветало ярко-красное пятно. – Суки!
Он, не обращая внимания на рану, преломил ствол ружья и вынул оттуда дымящиеся гильзы. Потом полез в карман куртки и достал оттуда патрон.
— Михалыч, - чуть не плача проговорил Костя, глядя на кровь. – Михалыч…
— Не болтай, - раздраженно бросил смотритель, захлопнул ствол ружья и взвел курки. – Ты не виноват. Готовься, будем стрелять.
Костя неуверенно кивнул, потом чуть выглянул из-за багажника иномарки. Он успел увидеть шляпы, за другим автомобилем, и блеснувшие стволы. В следующий миг вновь грохнули выстрелы. В таких перестрелках участвовать ему еще не приходилось, ровно как и убивать людей в таком количестве, но адреналин в крови делал свое дело и руки слушались его беспрекословно.
Когда Михалыч подал знак, они приподнялись и обрушились огнем на неприятеля. Теперь Костя не сдерживался и в воздухе запахло жареным мясом. Крики агонии в пылу сражения звучали словно какая-то безумная музыка. Ему хотелось, чтобы она смолкла, но он не останавливался.
Тип за второй машиной сделал два робких выстрела, прежде, чем дробь из двустволки сбила его с ног. Крики за первым автомобилем, наконец-то стихли.
— Все? – спросил Михалыч и посмотрел на Костю и парень едва не завопил от ужаса. Вместо правого глаза на лице смотрителя зияла черная дыра с багровыми краями. – Все?
Костя протянул руку, но дотянуться не успел – мужчина, который на какое-то время заменил ему отца, рухнул в песок, все еще сжимая в руках свое ружье. И больше не шевелился.
Слезы все-таки хлынули из его глаз, и он какое-то время раздумывал, не подождать ли ему ту братву, о которой говорили эти типы. Сердце бешено колотилось, все прочие мысли куда-то ушли. Мозг еще не осознал, что произошло с ним и Михалычем за последние минуты, но жажда крови уже царапала нутро. Ему хотелось превратить в пригоршни пепла любого, кто приедет на помощь ублюдкам в гангстерских шляпах. Ему хотелось убивать, ему хотелось жечь дотла.
Но услышал далекое, почти призрачное эхо сирен. Полицейские на них тоже работают, но, возможно, не все. Одно дело отнять жизни людей из касты этой глупой секты, и совсем другое у людей, которые, может быть, ни в чем не виноваты. Как тот парень, или та женщина, или Михалыч…
— Михалыч, - Костя опустился на колени перед телом смотрителя. – Прости.
Какое-то время посидел, слушая наступившую на кладбище тишину, нарушаемую лишь очень далеким, но приближающимся звуком сирен. Потом вскочил на ноги и бросился в изрешеченный пулями балок. Чувство вины еще успеет съесть его изнутри, решил он, а пока нужно бежать и затаиться. Теперь он твердо знал, что отомстит. Не сегодня, не завтра, но эти сволочи за все заплатят. И даже небу станет жарко, когда Костя до них доберется.
Парень прошел мимо потрепанных машин, костров и тел, лежащих на песке, а потом двинул на север через лес. Снова оказавшись на дороге.


Cassidy 24.12.2017 14:44

5 700. Отстрелялся.
Скрытый текст - Глава 7 (1):
Глава 7

1

Пернатый не очень-то удивился, увидев полицейский УАЗик у дома вышибалы, когда заехал на стоянку торгового центра через дорогу. Он зашел в супермаркет и купил себе бутылку апельсинового сока, не раз спасавшего его от последствий похмелья и недосыпания. А когда вышел, увидел, как к крыльцу многоэтажки выруливает Буханка с надписью «Ритуальные услуги» на борту. Два молодых паренька вытащили из кузова носилки, перебросились парой слов с полицейским, ждавшим их у двери, и зашли внутрь.
Он отхлебнул сока, и привалился к перилам крылечка торгового центра, уже зная, чего ждет. На носилках вынесли тело, завернутое в простыню и не нужно было быть гением сыска, чтобы догадаться – гангстеры убрали свидетеля. Быть может, если бы Пернатый не разнюхивал вокруг, вышибала остался бы жив, но мир, в конце концов, не много потерял, верно? Снова слишком циничная мысль, ему бы чувствовать себя виноватым, да вот только не очень то получалось. А вот досада от потери, возможно ценного свидетеля малость душила. Податься теперь было некуда, разве что ждать теперь, когда гангстеры выйдут на связь. Скорее всего, и его скоро понесут на таких же носилках, если он что-нибудь не придумает. Рассказать об этих типах Пернатый мог побольше сотрудников кабака, предложить им ему было нечего, и вряд ли они захотят оставлять его в живых. Опять же, сейчас бы наконец одуматься, пожалеть о том, что вообще ввязался в это дело, за которое ему и рубля не светило, но нет, отчего-то не жалелось совсем.
Он, может быть, не большая шишка, но связи не ограничивались чудо-программистом и Димоном из министерства. Тем более, яснее ясного, что полиция в этом тоже повязана. Наверное, стоит позвонить Коле, его старому боевому товарищу, в надежде, что тот сейчас не в одном из своих очередных запоев. Пуститься на время в бега ему так или иначе придется, эти черти узнали его телефон, значит, знают и дом, в котором он живет.
Ржавый жигуль, выруливший на противоположенную сторону, выглядел не очень то приметно. Водила сделал вид, что копается в бардачке, потом что копается в мобильнике. Стажер.
Пернатый отхлебнул еще сока. Санитары из «Ритуальных услуг» получили от полицейских нужные документы, залезли в буханку, покатили вниз по улице и свернули на перекрестке в сторону городского морга. Полицейские стояли на крыльце и курили, болтая о чем-то с хмурыми лицами. Жигуль стоял все там же, водила все еще копался в мобилке.
Пернатый выбросил пустую бутылку в урну и сел в свою Волгу.
Отцовская избушка в лесу пару лет назад еще стояла, может быть, и сейчас на месте. Он позвонит Коле из телефонного автомата, когда сбросит хвост, а потом пойдет домой и соберет вещички. Когда он исчезнет из поля зрения, ублюдки наверняка выйдут на Люду и Сашу, если будут достаточно упорными. Но ни сын, ни бывшая жена ничего не знают о его делах, а позвонить для шантажа они не смогут – если лес чем и богат, то уж точно не вышками мобильных операторов. Тем более они на другом конце страны. У гангстеров не будет никаких поводов их трогать.
Печально, конечно, что Пернатый так быстро превратился из детектива в жертву и беглеца, но он знал, что все может еще не раз перевернуться с ног голову. Главное, не паниковать. К тому же, ему ведь самому нужна была эта киношность, верно?
Он завел двигатель и медленно покатил по улице, поглядывая в зеркало и не сомневаясь, что жигуль едет за ним. Минут через десять Пернатый заехал в хорошо знакомый переулок. Проехал мимо бака, за которым несколько недель назад он отхватил самый сумасшедший минет в своей жизни от пьяной собутыльницы, и остановился, когда перед капотом вырос кирпичный тупик.
Жигуль все это время держался на почтительном расстоянии, и прошло несколько минут, прежде чем он заехал в переулок. Места здесь было достаточно, чтобы развернуться, но на всякий случай водила ехал до тупичка задом. Видимо, хотел драпануть не мешкая, когда сделает свое дело. Черноволосый небритый мужчина вышел наружу, поднял воротник кожаной куртки повыше и залез рукой в карман, явно нащупывая пистолет или нож. На Пернатого нападали уже, наверное, несколько десятков раз, и он выработал собственную стратегию обороны. Поэтому когда брюнет подошел к двери его Волги, он никого не увидел внутри. Поэтому он начал озираться по сторонам. Поэтому свалился на задницу, когда кулак детектива врезался в его челюсть. Маленький черный пистолет брякнул об асфальт и Пернатый ногой одбросил его к мусорному баку. Бандит попытался вскочить на ноги и получил коленом в нос. Когда глаза, от боли наполнившиеся слезами, открылись – брюнет увидел завораживающую и пугающую пустоту в дуле пистолета, направленного ему в лицо.
— Не надо! – взмолился он, закрывая лицо руками.
— Чего не надо? – улыбнулся Пернатый. – Разве не это же ты хотел проделать со мной?
— Нет! Я не хотел тебя убивать!
— Не ори, говнюк, - сказал детектив и легонько пнул его ногой в плечо. – Закричишь – придется тратиться на моющие средства, а оттирать чужие мозги от двери машины в свой выходной – такое себе удовольствие.
— Нет! – уже тише взмолился брюнет. – Не надо!
— Говори, кто тебя послал и зачем.
— Они просто сказали сообщать им, куда ты ездишь, с кем говоришь, что делаешь…
— Кто сказал?
— Тот старик с доберманом и его люди.
— Кто? – нахмурился Пернатый.
— Старик. Они говорили, что нужно за тобой проследить… А потом, что тебя все равно нужно будет кончать, потому что ты разнюхал больше, чем положено…
— Давай-ка поподробней, голубок… Ах ты ж черт!
Пернатый скривился от отвращения. На джинсах парня растеклось пятно.
— Че-е-ерт! - парнишка расплакался, как девчонка.
— И где они только таких находят? – спросил Пернатый скорее самого себя, а потом поднял ствол пистолета повыше. – Давай рассказывай. Кто такие, как ты на них вышел, где они находятся?
— Я обмочился, че-е-ерт! - он продолжал хныкать.
— Эй, меня слушай, хренов…
Пернатый не понял, что произошло. Мгновение назад он стоял перед мелким засранцем, направив ствол Макарова ему в нос, а теперь лежит на лопатках. Через секунду он сообразил, что повелся на старый трюк и парнишка улучил момент, чтобы подсечь его ноги. Оба тут же вскочили на ноги и сцепились, потому что пистолет куда-то улетел и теперь они были в равных боевых условиях.
Силищи в говнюке хватало, а с виду и не скажешь. Он сдавливал ему шею, молотя по лысой голове кулаком, а Пернатый, отталкиваясь ногами прикладывал его спиной о борт своей Волги. Через какое-то время они снова оказались на земле, и парнишка с такой силой давил ему на горло, что перед глазами уже заплясали искры.
Зазвонил мобильник. Пернатый понял, что звонят не на его Нокию, потому что мелодия была современной. Он понадеялся, что это хоть немного отвлекло внимания парнишки, не раздумывая схватил его за яйца и крутанул. Пример сработал. Хватка ослабла и парень завопил, как резаный, но тут же смолк, когда локоть детектива выбил ему зубы.


KrasavA 08.01.2018 20:42

Я конечно очень извиняюсь, но так понимаю, что ни первый начатый, не второй обещанный как-то не продвигаются?
Не люблю терять участников. Даже если это прогнозируемо.

Cassidy 10.01.2018 10:10

Цитата:

Сообщение от KrasavA (Сообщение 2201603)
Я конечно очень извиняюсь, но так понимаю, что ни первый начатый, не второй обещанный как-то не продвигаются?

Вообще не продвигаются( Я одну страницу уже раз шесть с нг переписывал. Заболел еще, но это не основная причина. Слился, короч, еще до простуды. Попытаюсь, конечно, догнать, на крайняк, не в счет марафона, название то недолго отредактировать, но не раньше, чем голова от температуры пухнуть перестанет.

KrasavA 10.01.2018 10:36

Согласна, температура - это жуть. А у меня даже без неё сейчас голова вообще не варит. Пусто, как в чугунке. Мне кажется, если стукнуть по ней, гудеть на весь дом начнёт. Не знаю, как эту неделю закрывать буду. Сама постоянно хожу, как этот... на канате который. Шаг вправо - шаг влево.
В любом случае желаю выздоровления и продолжения)


Текущее время: 21:20. Часовой пояс GMT +3.

Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2021, Jelsoft Enterprises Ltd.