Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези

Вернуться   Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези > Общие темы > Творчество

Важная информация

Творчество Здесь вы можете выложить своё творчество: рассказы, стихи, рисунки; проводятся творческие конкурсы.
Подразделы: Конкурсы Художникам Архив

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 03.12.2018, 20:28
Аватар для Klara_Hummel
Местный
 
Регистрация: 25.05.2017
Сообщений: 148
Репутация: 40 [+/-]
Марафон. По следам Софии

Продолжение первых двух моих марафонов. Пока назвала "По следам Софии", дальше видно будет.
Планирую начать раскрывать тайны, в которых сама запуталась в "Глазе Дракона", и постепенно выходить на глобальные проблемы мира).

P.S. Возможно, когда-то напишу здесь что-то более связное, а пока... режим второй!
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 03.12.2018, 20:37
Аватар для Klara_Hummel
Местный
 
Регистрация: 25.05.2017
Сообщений: 148
Репутация: 40 [+/-]
К 03.12.2018 у меня в арсенале три сырые главы, две из которых рискну выложить как задел на будущее (кто знает, может быть, им предстоит принять участие в режиме "редактирование").

Глава 1
Скрытый текст - Начало:
Ошметки пепла под ногами мешали продвижению. Стоило лишь неосторожно ступить на обожженную землю, белые хлопья взмывали в воздух, разлетаясь по округе первыми снежинками. Впрочем, пепельные сугробы здесь были всюду.
Пахло гарью. Клубы дыма нависали над разрушенными домами безмолвными призраками, кое-где еще тлели обуглившиеся бревна. Шальной ветер тормошил огарки, и, поддаваясь его напору, некоторые срывались на землю с обгоревших балок, чем нарушали мертвое безмолвие деревни.
Когда-то звуки жизни заполняли ее. Деревенские мальчишки гоняли соседских уток, а девчонки плели венки из полевых цветов.
Здесь были краски. На зелени трав играли переливами вечно цветущие деревья, их соцветия отражали солнце, а небо переливалось синевой в придорожном ручье. Сейчас здесь все перекрасилось в серый.
Запахи трав и выпечки соседской поварихи теперь сменял запах гари. Каждый шаг здесь становился громовым раскатом, и каждый вдох вызывал поток кашля. Глаза слезились от дыма.
Влажные ладони еще сдерживали рукояти мечей, но с каждым новым взглядом Анна понимала, что здесь ей больше не с кем биться. Деревня покрылась слоем пепла, и ожившая память о ней поспешила замереть где-то там же внутри, где покоилась все долгие годы. Более здесь ничего не напоминало о прошлом.
Ларс убрал меч. В его глазах читался нескрываемый ужас.
— Не это я ожидал увидеть…
Он прошел мимо нее, но быстро остановился, прикрывая лицо от потока потревоженного пепла.
Анна подняла голову. Небо тоже было серым и тяжелым, ни один луч солнца не пробивался сквозь толстую броню из туч. Лес по краям теперь казался далеким и недоступным, как будто и не они с Ларсом в детстве сбегали туда от назойливых родителей. Наверное, он тоже пострадал от пожара и теперь, как мог, выживал в мире, где не было жизни.
— Я никогда не хотела вернуться… А теперь и не знаю, что для меня лучше: мертвая деревня или насмешки соседей, завидевших наше возвращение.
— Они все погибли, Анна. Разве можно это сравнивать?
Анна подошла к мужчине.
— Я научилась не жалеть людей, Ларс. Зачем-то, но, значит, это было нужно…
Она успела заметить немой укор в его взгляде, но он резко отвел глаза и продолжил идти по ковру из пепла. Анна поспешила следом.
— Тебе даже не хочется узнать, кто это сделал? Если это Вилорм?
— Вилорм? Не думаю. Ему незачем идти сюда. Но даже если и он, то… за это я бы не стала мстить.
— А за что бы стала?
— За себя.
Она не посмотрела на Ларса и прошла вперед. Картинка вокруг не менялась. Все до единого дома в деревне были разрушены неведомым пламенем. Ни один посторонний звук не вмешивался в ровную поступь воинов.
Они шли по некогда главное дороге, соединяющей окраины деревни. В былые времена даже телеги могли проехать по ней, привозя изыски из близлежащих городов на ярмарки. Что ж, пожалуй, Ларс был прав насчет людей — они имели право на жизнь, и деревня могла процветать до сих пор.
И все же Анна остановилась. Превосходное чутье воина не подводило прежде, и сейчас что-то заставило ее озираться. Она подала знак Ларсу оставаться на месте, а сама продолжила бесшумно ступать по дороге. Она старалась не тревожить пепел, не нарушать тишину, вдыхая мертвый воздух и стараясь поймать глазами то, что заставило ее насторожиться.
На мгновение ей показалось, что она вовсе ошиблась, привыкшая не доверять тишине и спокойствию в лесу, но все же, стоило ей замереть, как в клубах пыли воронкой закружилось цветное пятно. Едва заметное, оно юлой крутилось по земле, не переставая бороться с навязчивым пеплом. Анна приблизилась, и кружение прекратилось. Теперь землю покрывал все тот же пепел, и его однотонную серость не нарушало более ничего.
Анна нахмурилась и глянула на Ларса, но тот лишь пожал плечами. Вероятно, он видел и вовсе меньше ее. Но обернувшись назад, девушка отпрянула: с земли, укрываясь густыми хлопьями пепла, как одеялом, на нее глядели два огромных зеленых глаза.
— Ну, нет… я уже и не настраивалась биться, — девушка крепче сжала рукояти, готовая к любому действию в следующий миг, но в ответ глаза лишь приблизились к ней, и теперь обзавелись ушами, усами и рыжей мордой.
— Это кошка! Здесь? — Ларс подошел, но животное с отчаянным «Мя-уу» вынырнуло из-под ног и ринулась бежать в обратную сторону, лишь сверкая рыжим хвостом.
— Давай за ней! — Анна сорвалась следом, уже не обращая внимания на ураган пепельных ошметков. — Откуда она здесь?
— Надо выяснить, что произошло, — Ларс тоже пустился в погоню, но буквально через минуту оба встали посреди дороги, потеряв всякий интерес к животному.
— Ларс? — теперь Анна шептала. — Ты тоже видишь это?
Мужчина кивнул, но ей не требовалось ответа. Она схватилось за горло, унимая душивший ее рыданиями внутри ком.
— Мя-яу! — кошка прыгнула на забор и теперь пристально следила за любым движением каждого, и гнула спину, если ей было что-то неугодно. — Мяу!
— Пошла вон! — Анна коснулась забора. С тех пор он не изменился ни на каплю. — Что это значит?
За оградой стоял дом. Тот самый, ее дом. Он не пострадал от пожара, и даже пепел не оседал на его крышу. Из трубы тоненькой струйкой потягивался дымок, а рядом, согнувшись от тяжести урожая, росла ветвистая яблоня.
— Я должна войти…
— Я знаю.
— Оставь меня, ладно?
Анна не посмотрела на Ларса, но он подошел сам:
— Это может быть ловушка.
— Что бы это ни было, я готова встретить его… прошлое или разрушенное настоящее, не знаю. Но... Ларс, прости… я не могу… с тобой.
— Понимаю. Я постараюсь отыскать свой дом.
— Спасибо.
Ларс ушел. Теперь она была одна. Как всегда, как в детстве, как до встречи с ним в лагере ульдров, и теперь снова. Она была дома, но был ли настоящим ее дом? Цветным замком он возвышался среди пустоши и разрухи, постигшей всю деревню, и она, как никто другой, имела полное право быть именно здесь.
Калитка поддалась легкому толчку, и девушка оказалась перед домом. Такой же темный, бревенчатый, с резными ставнями на окнах, но такой же чужой, как и раньше, он не вызывал никаких эмоций, кроме подозрения.
Почему он цел? Почему не изменился? Что произошло, и по чьей вине здесь пустошь? Анна сделала шаг, еще шаг, отошла от калитки и встала напротив входа. Дверь не была заперта снаружи, и девушка потянулась к металлическому кольцу. Страха не было, лишь с каждым мгновением дрожь пронизывала вдруг озябшее от былого тело.
И Анна застыла. Она не могла коснуться двери, не могла сделать шаг еще ближе, она не должна была входить туда. И она не пыталась выстроить мысли в четкую последовательность, когда опустила руку, закрыла глаза, и, опустив голову, уже хотела развернуться, но что-то помешало ей.
Движения, как будто, сковали невидимые цепи, и она не смогла пошевелиться. Девушка повела плечами, но и те были сдавлены неопознанной преградой. Словно тугие канаты заключили ее в объятия, но вокруг не было никого!
Анна закрутила головой в поисках возможных ловушек, но осталась застывшей — голова так и приросла к плечу. От бессилия и непонимания происходящего девушка зарычала, напрягая руки, но тщетно: по груди прошлись новые путы, и она стала задыхаться. Ноги перестали слушаться и подкосились на ровном месте, но что-то не дало ей упасть. Ступни оторвались от земли, и неведомая сила подняла ее тело, как пушинку. Она успела повернуть голову прямо, но через мгновение оказалась прижатой к стене своего дома.
От удара девушка вскрикнула, но тут же осеклась: перед ней показался человек. И как она могла его не заметить? Она уловила следы кошки только что, а присутствие незнакомца разгадать не сумела, так может быть, дело не в ней?
Конечно, человек был магом. Юноша не скрывал восторга от своего превосходства. Он стоял напротив нее с поднятыми руками и перебирал пальцами. Но с каждым таким движением невидимые цепи сжимались на груди все туже и холодным питоном подбирались к шее.
Первая щетина еще не успела появиться на лице парня, но мастерством магии он владел более, чем искусно. Обычный – одет в льняные штаны и рубаху, ухмыляется, как любой юнец, впервые ощутивший вкус неподвластной другим силы, и руководит ей, как куклой. Да, картинка выстраивалась занятная, и вполне себе соответствовала действительности, но лишь одна мысль не могла уложиться в голове — неужели перед ней Тензе?
Как ничто иное, это могло оказаться в большей степени правдой, чем хотелось, и Анна закрыла глаза. Но мальчишка ухмылялся:
— Ну, что же ты прячешь взгляд? Думала, что умнее меня? То-то же!
Анна буквально физически ощутила, как против ее воли поднимаются веки, а по одному движению руки парня путы ослабевают.
Пояс с оружием упал наземь, девушка напряглась, не теряя попытки сопротивления, но вместо этого вокруг ее талии обвился новый и снова прижал к стене.
— Все никак не пойму, так, может быть, подскажешь, что грабители хотят найти здесь? М-м? Здесь нет людей, нет жизни, так что ты пришла забрать у меня? Силу?
Он сжал кулак, и в глазах потемнело. Воздуха отчаянно не хватало, Анна попыталась сделать глубокий вдох, но и его оборвал маг.
— Так-так! Все должно пройти идеально! Ну-ну, не жги меня глазами, видишь ли, это я на своей территории…
Анна не видела его. Очертания мальчишки расплывались уже в ее сознании, и тысячи вопросов об этом месте, происшествии в деревне, его личности вдруг погасли при одном лишь касании к шее незримой цепи.
И тогда в их странном противостоянии появился еще голос:
— Не ты один!
Путы исчезли, Анна опустилась на землю, а парень закричал, хватаясь за плечо. На его пальцах виднелась кровь.
— Ты цела? — Ларс не подошел, держа на крючке мага. — Без шуточек! — он повернулся к нему и дал знатную пощечину. Парень вскрикнул, теряя равновесие, а Ларс повторил вопрос громче. — Анна, ты цела?
Перед глазами плыли несвязные картинки, мир уходил из ее сознания, но, собрав последние силы в кулак, она сделала вдох. Кашель душил горло, но теперь Анна смогла открыть глаза.
Маг упал на землю и держался за плечо. Ларс метнул нож, недолго думая о его здравии. Щека незнакомца пылала, мужчина возвышался над ним с приставленным к горлу кинжалом. Держась за стену, Анна все же поднялась. С трудом переставляя ноги, девушка подошла к Ларсу:
— Ты вовремя, — она коснулась его плеча и, вновь найдя опору под ногами, приблизилась к магу. Кучерявые волосы его были собраны в хвост, веснушки покрывали все лицо, выражавшее теперь растерянность. Но девушка заглянула ему в глаза:
— Ты можешь быть только одним человеком…
После ее слов он резко поменялся в лице, и теперь в его глазах читался вызов.
— Вредный мальчишка… ничего не изменилось за десять лет.
Он переводил взгляд с Анны на Ларса и обратно, как будто оценивая на предмет опасности, но, вовремя разгоняя его сомнения, Ларс протянул ему руку. Анна замерла в стороне, сложив руки на груди. Парень колебался недолго. Он принял помощь и поднялся, оказываясь как раз напротив Анны.
— Ну, здравствуй, Тензе… Значит, дар все же нашел тебя?
Он отошел. Девушка успела уловить в его глазах хитринку, но он почти сразу потерял к ней интерес. Он сложил руки за спиной и, не обращая на пришедших более никакого внимания, принялся бормотать:
— Не может быть… не может быть!
Маг засеменил кругами перед крыльцом дома, полностью погрузившись в свои неведомые думы. Анна искоса глянула на Ларса, но тот лишь пожал плечами, на всякий случай не отпуская кинжал. Снова появилась кошка. Ластясь к ногам, она промелькнула мимо и уселась напротив Тензе. Он продолжал мерить шагами двор, но, завидев питомца, остановился.
— Мяу! — она смотрела очень внимательно на своего хозяина, но тот вдруг перевел свой взор на пришедших и, в этот раз уже безо всякого смятения залился хохотом.
— Вот это вы всех обставили! — мельком он глянул на воинов, но чем дольше те оставались неподвижными, продолжал смеяться с пущей силой. Что-то развеселило его, но Анна от этого хмурилась все больше.
— Прекращай баловство, Тензе! Ничего рассказать нам не хочешь?
— Чур, вы первые! — он хватался за живот, но на этот раз, поймав строгий взгляд сестры, наконец, опомнился, и, указывая на Анну, уже безо всякого смеха продолжил. — Если что, я ставил на тебя!
— Безумец!
Анна сжала кулаки. Перед ней был ее родной брат. Возможно, ничего и не изменилось в его жизни с момента их последней встречи, но что-то произошло в их родной деревне, и Тензе был единственным, кто мог поведать эту историю. Детские ссоры не играли теперь никакой роли, их связывала кровь, и сейчас был самый подходящий момент, чтобы решить все прежние вопросы. Но слова нашел Ларс:
— Ладно, Тензе, бросай чудить. Думаю, тебе есть о чем поведать нам.
Парень до сих пор ухмылялся, и Анна вспылила:
— Ты серьезно, Ларс?? Ты думаешь, он скажет нам хоть слово??
Но Тензе оскалился. Он подошел к Ларсу и, не отводя надменного взгляда с девушки, прошептал как можно громче:
— Она ненавидит меня.
Анна процедила сквозь зубы:
— Мне до тебя нет дела.
Но Ларс ему ответил:
— И меня тоже.
Анна промолчала, и Тензе расплылся в улыбке:
— В таком случае, гости дорогие, прошу располагаться, — он открыл дверь, и Анна первая поспешила войти в дом.
Дыхание перехватило — все осталось здесь таким же, как десять лет назад. Вещи занимали свои прежние места, порядок и уют царили в доме, и оттого девушка не хотела смотреть. Она не желала видеть свое прошлое, от которого бежала всю следующую жизнь. Ларс глянул на нее, но она не смогла ему ответить тем же. Опустив взгляд, она поспешила сразу пройти в гостиную.
И затем снова — головокружение. Она дома, она вернулась сюда, но зачем? Что ждало ее в пустом доме, среди старых вещей в холодных стенах? Это было не ее место.
Опустошенная, она рухнула на деревянную скамью под окном, и Ларс расположился рядом. Образы прошлого, выстраиваясь теперь в цветные картинки, становились явью — в прежней обстановке ее окружали те же люди. Что-то изменилось с тех пор, у каждого за плечами была своя история, но зачем теперь они оказались здесь снова?
— Все в порядке? — Ларс коснулся ее, но она отвернулась.
— Зря мы здесь, Ларс…
Пусть он только ничего не говорит, пусть они скорее уйдут отсюда, пусть Тензе расскажет им о том, что здесь случилось…
— Ну, рассказывайте, — он появился в проходе и, не скрывая бессовестного взгляда, расположился на пуфе напротив. — Как вам это удалось?
Анна глянула на брата. Даже в детстве у него был скверный характер, вряд ли что-то за все время смогло сделать его покладистей. А сейчас им нужно было лишь получить сведения от этого несносного мальчишки и идти дальше, но он, как назло, требовал объяснений сам.
— Что именно удалось? — Ларс взял право слова, но Тензе лишь пожал плечами:
— Выжить, — он выпрямился. — Выжить обоим. Насколько я знаю, наш благородный папочка планировал несколько иное… и теперь вы оба в ответе.
— Он мечтал лишь мстить его отцу, — Анна кивнула в сторону Ларса. Ее голос стал тихим и низким. — Нашими руками.
— И только?
— Ты желаешь оправдывать его? Сейчас??
— О нет, мне это незачем, сестрица… я лишь хочу быть уверен в своей безопасности. Признаюсь, я уже не надеялся увидеть вас обоих, но вот вы передо мной! И сейчас я несколько обескуражен… что же делать? — теперь он походил на хищника, рыскающего в поисках жертвы. Он впился глазами в ее лицо и неспешно переводил взгляд в сторону Ларса.
Анна не находила места своим пальцам. В безуспешных попытках унять их непрерывный танец она вцепилась за край скамьи, и с каждым новым словом брата ее хватка становилась сильнее. Мгновение еще продолжалась их борьба взглядами, но вдруг она ощутила ладонь Ларса поверх своей, и он ответил:
— Полагаю, Тензе, ты что-то знаешь. Чего ты опасаешься?
Пульс Ларса ровными ударами сдерживал бурю внутри нее, на заданный им вопрос Анна также ждала ответа, но Тензе лишь ухмыльнулся. Он неспешно поднялся, убрал руки за спину и принялся мерить комнату неторопливыми шагами.
Анна позволила себе, наконец, взглянуть на Ларса. Он еле заметно покачал головой и крепче прижал ее руку к краю скамьи. Она выдохнула, но, собрав мысли воедино, поменяла стратегию поведения:
— Он лишь защищает нашего отца, Ларс! — она воскликнула. — Он всегда был его любимчиком. Он унаследовал дар от него, не я!
— О, именно, Анна! — Тензе резко остановился и повернулся к ней. — И только поэтому ты должна была уйти тогда…
— Не уйти, Тензе! Я должна была убить его! Девчонка, которая никогда не видела в своей жизни убийства, должна была совершить его сама!
Но он лишь вновь расхохотался:
— О, милая, наивная Анна… ты всерьез так думаешь?
— Хватит, Тензе! Говори, что знаешь. Уж поверь, с тех пор она убийства не только наблюдала.
— Охотно верю, Ларс. И раз уж и ты здесь, я расскажу вам, как все должно было случиться…
Итак, все помнят славную историю дружбы, вражды и смерти наших отцов – Герциуса и Ризвела. В молодости их разделила женщина, а ее смерть погубила их обоих. Все во имя магии, все ради нее! Наша матушка не смогла пережить магические опыты отца — он упивался новым знанием, он бредил своими силами, и чем могущественнее становился, тем меньше контролировал себя. Она стала жертвой его дара, и Герциус не смог простить ему ее смерть. Они не общались, дулись друг на друга, как дети и, казалось бы, ну и славно, но не тут-то было! Отец нашел книгу, некий древний фолиант, и он свел бедолагу с ума. Он во всем видел свою роль, чувствовал, что только ему под силу изменить ход вещей, ведь он владеет магией! И какого же было его удивление, когда книга подтвердила его догадки. Он Великий Маг — одна из четырех ключевых фигур этого мира, и он здесь! Вот только познать полностью свою силу он мог, лишь получив посох Великого Мага, и он начал поиски… Думаю, что он узнал, где находится этот посох, но завладеть им так и не успел. Ему помешал Герциус. Думаю, вы лучше меня знаете, зачем он вмешался…
— Ризвел грезил, чтобы у его детей тоже был дар, — вдруг Ларс подхватил рассказ Тензе. — Он хотел провести некий ритуал, проверить Анну, но я всегда уводил ее. Мой отец заступался за нас, и однажды его доброта его погубила.
— Да, верно, но что же дальше? Дуэль, смерти, разочарованные дети, м-м?
— Все прекрасно это помнят, Тензе. Отец мстить за смерть хотел, хотел смерти Ларса, и я должна была выполнить его последнюю волю…
Вдруг Анна заговорила очень тихо, как будто ей только и не хватало того, чтобы рассудить прошлое, однако, Тензе продолжал восклицать:
— Отличная версия, Анна, но что скажешь ты, Ларс? Говори, что знаешь! Мне очень любопытно видеть вас обоих, и, насколько я могу судить, ты знаешь гораздо больше, нежели моя недогадливая сестренка…
— О чем он говорит?
— Сейчас это неважно, Анна. Все случилось не так, как должно.
— Это верно. И кто из вас двоих ответственен за последствия?
— Ты не понимаешь, Тензе, — Ларс вздохнул и теперь смотрел только в глаза мага. — Анна уже убивала меня…
Тензе прокашлялся:
— Ай, да послушная девочка Анна… вот только, почему?? — теперь он тоже повернулся к Ларсу, и в глазах его плясали неподдельные огоньки злости. Но Анна лишь высвободила руку и повернулась к мужчине:
— Что значит почему?
Ларс лишь украдкой глянул на Анну, но не успел сказать и слова. Вместо него Тензе продолжал свою пылкую речь:
— Ты еще не поняла? Ты должна была умереть тогда! Для этого отец отправлял тебя в Мирсул (то есть за Ларсом, так как тот тоже должен там быть), в надежде, что ты найдешь посох! Но когда бы ты коснулась его, он должен был погубить тебя, потому что лишь в руках истинного мага он раскрывается. Отец был уверен, что не погибнет на дуэли, но знал и славного Герциуса. Хоть он уже хромал на одну ногу и потерял былую форму, он слыл отменным воином. Поэтому Ризвел придумал путь отступления. В случае его гибели кто-то из его детей должен был занять его место. Но дар передается по мужской линии, так? Он хотел сохранить меня, а тебя отправить за посохом. А после твоей смерти я бы обрел силу.
— А Ларс… был лишь уловкой, чтобы вывести меня к нему... кажется, я понимаю, — Анна очень плавно повернулась к мужчине и теперь не сводила с него широких глаз. — И ты знал?
Что-то незнакомое до сих пор промелькнуло в глазах воина, но все же он опустил взгляд. Анна ждала его ответа, Тензе тоже замер в сторонке, и спустя еще мгновение Ларс подобрал слова:
— Анна… да, мне было известно о посохе. Ризвел приходил к нам накануне дуэли, он показывал свои расчеты, что он — Великий Маг, что ему нужен лишь этот посох. Какие-то безумства, не более того. Мой отец пытался его вразумить, но тщетно. Тогда отец позвал меня и дал наказ найти этот посох, чтобы он не сводил с ума его друга. Но это лишь усугубило ситуацию. Ризвел взбесился и вызвал его на бой. Теперь я понимаю, что он хотел защитить меня, защитить нас…
Анна встала:
— И все же ты ушел…
— А я обрел силу, — в руках Тензе появился магический шар. — Так, может быть, поставим уже точку в этой затянувшейся истории?
Анна не глянула на брата, но Ларс достал меч:
— Ты не посмеешь тронуть ее.
— О, Ларс, с таким защитником как ты, нет, конечно! — он направил шар на Ларса, но тот увернулся. Скамью позади него охватило прозрачное пламя, но девушка больше не взглянула ни на кого из них.
Ларс вздохнул:
— Дурак ты, Тензе…
Тот ухмыльнулся, но Анна лишь вышла из комнаты.


* * *
Все было неправильно. Всю жизнь, с самого первого шага за порогом дома, она гналась за ложной целью. Еще десять лет назад все было решено другими, и она поддалась влиянию этой лжи. Она стала той, кем никогда не должна была становиться — ставки оказались иные. Но ее кукловоды ошиблись.
Порвались нити управления, и она сама избрала свой путь. Но разве она хотела? Разве желала взять меч в руки и идти крушить головы врагам? Нет. Но враги появились сами.
Черный орел и Вилорм во главе его вдруг стали самой главной целью для уничтожения, но в этом они виноваты сами, а Ларс? Никакой завет отца не убедил бы ее пойти против него, даже не смертном одре, но сам Ларс решил тогда иначе. Он ушел, отвернувшись от нее, оставив одну в борьбе со всем миром, и Анна начала бороться.
Так было до сегодняшнего дня, а теперь… как будто все стало зря: ее цели, ее война, ее жизнь, — и не имело под собой ни грамма ничтожного веса.
Девушка осмотрелась. Здесь были книги, но раньше Анна не умела читать. Она жила здесь все детство, ее комната наверняка до сих пор помнила ее слезы от побоев отца и его хмельных загулов. Но главным дурманом для него была магия — знание, сгубившее, кроме его собственной, судьбы многих. А теперь, как и тогда, она не могла жалеть об этом. Превозмогая боль и страх, стыд и унижение, она пыталась все это время выполнить завет отца. А он лишь хотел избавиться от нее, как от преграды. Даже после смерти.
Анна прошла вдоль стены: она дома. Ничего не изменилось, только звуки с улицы теперь пропали, а вместо зелени листвы за окном — прах. Вещи в комнате не поменяли свой порядок, и если где-то еще оставались кусочки ее прошлого, они были здесь.
И она не могла их видеть. Неуверенно опустившись на край кровати, девушка закрыла глаза. Усталость. Только она заставляла прятаться здесь, забыть о присутствии Тензе, забыть о том, что здесь прошлое. Вот только прошлое вдруг стало истиной, оно всегда было здесь, но она ничего не знала. Все десять лет она была слепа, гналась за выдуманной правдой, сражалась за чужие ценности, так и не найдя свой путь.
Отец был виновен? Ларс? Вряд ли… Неуемная дрожь вновь подбиралась к телу, и, забравшись на кровать с ногами, девушка обхватила колени. Когда-то они прятались здесь от взрослых. В тайне ото всех они соорудили подпол, а за ним – дверь на улицу, а оттуда можно было бежать хоть куда, и сейчас хотелось сделать то же.
Ларс все знал. Все эти годы он оберегал ее только тем, что не стремился убить, и в том, что он оставил ее тогда, заключалась его честность. Перед собой, перед ней, и перед своими действиями. Тогда он избрал свой путь и в одночасье стал заклятым врагом на всю оставшуюся жизнь. И оттого Анна не могла оправдать его, не могла рассудить его мотивы, почему он молчал? Почему до сих пор они были на разных сторонах?
Совершенно ясно, что отец не мог быть прав, он был сумасшедшим, он был магом, которого никто не воспринимал всерьез. Над ним смеялись, его не боялись и не уважали, но он наплевал на чужие мнения. Он всю жизнь искал Истину, которая завела его в могилу и сгубила жизнь его детям. Но тогда… разве можно было разгадать его замыслы?
Вряд ли Тензе был счастлив. Он остался один, наедине со своим даром и, наверное, день за днем сходил с ума, повторяя участь отца. Но он не вызывал жалости. Это был его выбор, и он в ответе за него, прежде всего, перед самим собой.
Из соседней комнаты доносились голоса. Ларс сумел разговорить Тензе, кто бы сомневался, но Анне не было дела, о чем они вели беседу. Не теряя времени на раздумья, девушка поднялась — она не собиралась здесь оставаться. Она еще раз обошла комнату и остановилась в дальнем углу, под ногой скрипнула половица.
Девушка опустила взгляд — стальное кольцо на полу открывало люк в погреб. Она должна уйти без лишних вопросов и бессмысленных пересечений с братом и Ларсом. Они потолкуют, обсудят жизнь, былое, возможно, похлопают друг друга по плечу, потягивая хмельное пиво, но она не должна остаться.
Анна потянула за кольцо. На удивление, люк открылся очень легко, словно еще вчера через него она убегала из дома.
В погребе пахло сыростью, но противного крысиного писка не слышалось — все-таки от пожара порядком досталось и вредителям. Анна не разглядывала тесный угол, ныне пустующий, и сразу направилась к проходу. Уже смеркалось, в погребе и вовсе не различались предметы, но девушке не нужно было ничего видеть, чтобы уйти — память хранила фрагменты из детства. Они встрепенулись в ее родном доме, но остаться здесь на ночь означало пропитаться прошлым, принять его и продолжить жить сначала.
Но сегодня все изменилось. Перед ней — другая правда, и для нее не было места в этом доме. Анна толкнула низкую дверку и шагнула в мертвые сумерки.


* * *
В зале переговоров огни на стенах горели ярче обычного. В самом центре стола языки пламени свечей вытянулись по струнке. Даже грубые голоса мужчин вокруг не вызывали трепетного движения. Разговор шел о дальнейшем развитии замка.
После присвоения власти Грезором Белый Ястреб опустел. В его стенах гулял ветер, а по коридорам редко когда проходил заплутавший житель. Основная часть обитателей замка сосредотачивалась теперь в подземельях — сырых темницах и пыточных камерах. Новый правитель не доверял никому: служители Изабеллы до сих пор были верны прежней королеве, бывшие же подданные Черного Орла считались захватчиками. В целях безопасности своей и немногочисленных приближенных новый правитель распорядился заключить всех предположительно неверных под стражу.
Перед ним сейчас находились лишь Ланез и Демьян — молодые советчики Грезора в части магической и военной подготовки.
— Что ж, Ланез, могу не спрашивать тебя об успехах? Ты вновь повторишь мои догадки о твоих магических промахах?
— Милорд, прошу простить, но… здесь не выходит колдовать. Я даже радугу создать не могу, — парень побледнел, широкими глазами устремившись в надменное лицо правителя.
— Заметь, Ланез, ты единственный из армии Черного Орла, кому я миловал свободу передвижения в замке. Я думал, это стоит ценить, — голос Грезора стал безразличным, мужчина зевнул.
— Я стараюсь, каждый день стараюсь, милорд. Но все попытки тщетны. Мне нужен хотя бы малейший магический предмет. У Диара были такие.
— Никаких предметов! Мне казалось, ты прекрасно видел, что с ним сотворили твои «предметы»! Нужно лучше стараться, мой милый, и тогда все получится.
— Я понял, милорд, — Ланез потупил взгляд, голос его стал почти не слышим.
— Что ж, Демьян, уверен, тебе удастся порадовать мою душу! Вопросы экономики совсем отвлекли меня от моей страсти, так поведай, что у нас с военной частью?
— Милорд, у нас дисциплинированная армия, это верно. Еще не наступил тот день, милорд, чтобы ваша верная закалка не оправдывала себя в строю.
— Отлично, Демьян, отлично! — Грезор не смог сдержать ухмылки. — Восстановление замка продвигается?
— Нас очень мало, милорд. Мы занимаемся восстановлением с первыми лучами солнца, с полудня начинаем тренировку, на закате часть людей уходит в разведку, часть остается на ночное дежурство на стенах и у ворот. С утра мы меняемся местами, — Грезор нахмурился, и в ответ на его молчание юноша заключил. — Воины измотаны, милорд. Нам нужны новые силы…
Грезор звучно выдохнул. Он сдвинул брови и опустил взгляд, словно не замечая более присутствия здесь своих подопечных. Молодые люди перекинулись обреченными взглядами и застыли в ожидании ответа своего правителя.
— Что уж говорить о дипломатии, да? — он рыкнул. — Что уж грезить нам об альянсах, когда внутри порядок навести не можем?
— Милорд, — пискнул Ланез, но Грезор не дал ему сказать:
— Что уж говорить об остальных предателях и бесчестных налетчиках, когда мои самые преданные подданные не в силах оправдать моих надежд?
— Милорд, — Демьян поднялся, и Ланез побледнел еще сильнее. Но тот подошел к господину, опустился на колени прямо перед ним и, склонив голову, начал свою тихую речь. — Милорд, я понимаю вашу обеспокоенность, но все же… прошу выслушать. Нам нужна свежая кровь в ряды, и, возможно, стоит освободить часть заключенных, милорд. Я даже не думаю о Черном орле, но люди, служившие королеве, были ей преданы…
— И как ты смеешь, Демьян? — Грезор не поскупился отвесить приличную оплеуху военному советчику. — Они предали нас в первую очередь! Они обманывали нас, они манили наших родных неведомыми странами и чудесами неземными, и теперь что? Они лишили нас семей, Демьян! И поэтому мы лишили замок лживой королевы! — Грезор поднялся и теперь скалой возвышался над молодым человеком. — И как ты можешь закрывать глаза на такое? Насколько я знаю, твою семью постигла та же участь…
— Я знаю, милорд, — Демьян схватился за пылающую щеку, но продолжал стоять на своем. — Но сейчас тяжелые времена для замка, и…
— Я понял, — вдруг Грезор легко отмахнулся. — Займи свое место, Демьян. Твои слова не лишены смысла, я признаю, но… это риск для нас! Наши силы слабы, нас мало, чтобы бороться еще и внутри замка… Однако, — он зашагал по залу, — я готов дать шанс пленным воинам Черного Орла, почему нет?
Он ускорил шаг и стал мерить комнату зиг-загами. Молодые советники вновь переглянулись, Ланез кивнул Демьяну в знак одобрения, но тот лишь закусил губу и покачал головой — не к тому выводу, вероятно, должен был прийти Грезор, и Ланез лишь пожал плечами.
— Ланез! — Грезор встал напротив мага. — Среди заключенных из твоего замка могут быть маги?
— Они умерли, милорд, — парень так и не решался взглянуть ему в глаза. — Диар, кроме своей жизни, унес в могилы жизни еще двоих учеников… Но у заключенных могут быть артефакты, и если бы вы позволили…
— Я еще ничего не позволил, глупый ты мальчишка! Я приму решение, и оповещу вас обоих дополнительно. А сейчас… прошу всех вон!
Два советника, как один, вскочили со своих мест, но, несмотря на заметную бледность и учащающуюся дрожь в теле, к выходу они не спешили.
— Что-то еще, господа? — Грезор не скрывал гнева. Последнее слово, будто вынырнуло из самых глубин его злости.
— Д-да, милорд… простите, милорд, — теперь Ланез опустился на колени. — Сегодня мы получили вот это, — он достал из-за пазухи свиток и протянул господину. На пергаменте виднелась зеленая печать, но теперь она была сломана. Послание уже вскрывалось, и Грезор, неумело скрывая подступающую панику, скрестил руки на груди:
— Что это, Ланез?
— Милорд, это послание из Наллароса. Они ждут оплаты дани от нас, уже дважды Изабелла игнорировала их требования, и теперь они просят настойчиво…
С лица Грезора пропала всякая тень ухмылки, и он почти прошептал:
— А иначе… что?
Ланез позволил себе подняться и прямо посмотреть на господина:
— Милорд, а иначе… война.


* * *
Он нашел ее возле Ивы. На деревню опустилась ночь, но здесь было лишь одно место, куда могла уйти девушка. Здесь была скамейка, вероятно, еще та самая, хранившая прошлое обоих, но Анна опустилась на землю. Она наклонилась спиной на широкий ствол, закрыла глаза и казалась неподвижной. Ларс опустился рядом.
— Почему ты не сказал мне?
— Анна, прошу тебя, только не думай об этом, — он выдохнул. Над ними в воздухе плыла белая пелена пепла. Она растворялась во тьме ночи, скрывая звезды, и оттого казалось, что они накрыты одеялом, что теперь, наконец, они были в безопасности. — Все, что происходило тогда, нам неведомо, но и сейчас не время рассуждать прошлое наших отцов.
— Мы вернулись сюда, Ларс! И если я имею право говорить об этом, то это самое подходящее место!
— Я понимаю, Анна, — он повернул голову в сторону девушки, но она продолжала восклицать:
— Я должна быть мертва, понимаешь? Я никогда не должна была становиться воином, не убивать и не бороться за жизнь! И только из-за тебя я живая, только из-за тебя ты враг мне, только из-за тебя я не верю тебе!
Теперь она посмотрела на Ларса. Впервые он видел в ней отчаянье. Она растерялась, вероятно, потерпела главное поражение в жизни, и не знала, что теперь — правда. Она могла и вовсе не говорить с ним, она могла уйти и больше уже никогда не встретиться ему на пути, но осталась, и, значит, он не в праве теперь подвести ее доверие.
— Пусть так. Я всю жизнь считал это ошибкой, но сейчас я вдруг понимаю, что это было самым правильным решением в жизни.
— Все стало еще запутанней. Мне проще было считать тебя врагом, а теперь… я не знаю, — она понизила голос и опустила глаза.
— Мы идем дальше, ведь так? — Ларс позволил себе улыбнуться. — Это место вернуло нас в прошлое, но мы не будем останавливаться. Нам нужен лишь ночлег.
Анна покачала головой:
— Я не хочу в дом. Я не могу быть там, понимаешь?
— Мы другие стали, а там… мы прошлые.
— Почему он не сгорел, как все остальные? Даже деревня изменилась, кроме дома. От чего я убегала, к тому же вернулась сейчас.
— Деревня не изменилась, Анна. Ее просто нет. А вот почему остался твой дом…
— Тензе что-то говорил об этом?
— Да, он сказал, что сюда приходили захватчики пять лет назад. Они были беспощадны, крушили все на пути, грабили дома, а потом сжигали. Он поставил купол, наложил заклинание, и это спасло ему жизнь. Вот только дым с тех пор так и не развеялся.
— Магия… опять, — девушка поморщилась.
— Только в твоем доме, Анна. Думаю, что это Тензе колдует, создавая видимость недавнего пожара.
— Все-таки он унаследовал дар…
— Но не было никакого посоха, ведь так?
— Да, не было, — девушка вздохнула. — Отец и вправду бредил. Да и ты, как я поняла, даже не пытался искать его.
— Я хотел только уйти. Уйти куда угодно! Я объявить войну всему миру был готов тогда! Но… ушел и попал к Вилорму, — Ларс усмехнулся. Вот только какая-то грустная у него вышла усмешка.
— И за это я должна сказать спасибо. Вдруг только поэтому я жива? — теперь она глядела на него прямо, и глаза ее не выражали ничего, кроме вопроса. Она испугалась, открыла другую сторону прошлого, ждала поддержки, и Ларс вдруг стал единственным человеком, кто мог ответить на ее сомнение.
— Вдруг твой отец был прав, ты имеешь в виду? Это вряд ли.
Ни один звук не смел нарушать тишину, среди которой были только двое… но кто они друг другу? Друзья детства? Враги? Любовники? Герои? Как никогда, теперь это стало неважно. Они вернулись, и какой бы ни был разрушенный и равнодушный, но это был дом. И если он вновь сплетал их судьбы в одну, то Ларс мог быть ему лишь благодарен.
— Я знал, что ты не уйдешь…
Наверное, она услышала, что хотела… хотела, чтобы Ларс прочитал ее боль, и он не отводил взгляд. И ее глаза в ответ беззвучно кричали: «Не обмани! Будь мне опорой, Ларс! Будь, наконец!», и Ларс принимал ее слабость. Он будет с ней, он станет щитом для той, которая бросается в атаку, не глядя. Ее ведет цель, и ничто еще до сих пор не сумело подкосить ее твердую поступь. И дальше они пойдут рядом.

Ответить с цитированием
  #3  
Старый 03.12.2018, 20:39
Аватар для Klara_Hummel
Местный
 
Регистрация: 25.05.2017
Сообщений: 148
Репутация: 40 [+/-]
Глава 2

Скрытый текст - В Мирсул:
Анна перевернулась в кровати. Комнату наполнял дневной свет, ночь как будто и не заявлялась в эти земли. Вокруг — все прежнее. Как бы она не хотела возвращаться в дом, усталость взяла свое, вот только неужели она проспала всю ночь?
Отсутствие лесных звуков ударяло по ушам, как и отсутствие жизни, но одно дыхание она все же смогла уловить. Ларс безмятежно посапывал на тюфяке рядом, и Анна, резко одернув взгляд, вновь легла прямо. Мягкая перина под ней так и звала вновь погрузиться в сон, и, уставшая от долгой дороги и странствий, девушка была не прочь поддаться искушению, но только не здесь.
Любые мысли в этом доме перерастали в тревогу, любой предмет напоминал о прошлом, а нахождение в одних стенах с братом и вовсе гнало всякий сон.
Анна села. Пора уходить. Сегодня ее путь продолжится, но в каких местах теперь ей предстоит очутиться? Ларс ведет ее: что бы он ни говорил, но он спас ее в горах, и потому она связана с ним. Куда бы он ни решил направиться, она пойдет рядом.
Не желая будить мужчину, она проскочила мимо, направилась к двери, но вдруг обернулась. Все-таки он спас ее не только в горах. Вероятно, ему она обязана жизнью с самого выхода ее из деревни, а перед глазами до сих пор возникало его неподвижное тело с копьем под сердцем.
Гоня видение из прошлого, девушка подошла к Ларсу и опустилась рядом с ним на колени. Спит… Лишь ровное дыхание нарушает тишину мертвой деревни. Анна коснулась его плеча, но реакции не последовало. Он всегда был. На протяжении долгих десяти лет менялись люди, события, мнения, и среди мнимой важности событий она не замечала лишь Ларса.
Он не изменился. Те же волосы, глаза, черты лица… правильные. Серьезность и чрезмерное великодушие еще в юношестве отличали его от задиристых сверстников. И почему-то среди его друзей была только она, обходившая стороной все шумные компании деревенских ребятишек.
И вот он перед ней, и хочется почему-то рассматривать его спящего, безо всякого стеснения и чрезмерной осторожности от того, что он может проснуться. И даже если бы он открыл глаза, ей не пришлось бы объяснять свое присутствие рядом.
Анна улыбнулась приятной мысли и, проведя еще рукой по его плечу, поднялась. Не смея нарушать его сон, девушка направилась во двор, ожидая увидеть среди пустоши наглое присутствие своего брата. Но стоило ей ступить за порог, как все прежние ее ожидания испарились, смешиваясь с пестрыми красками реальности.
И прежде чем она смогла открыть глаза от слепящего солнца, ее нос уловил сладкое цветение сирени и легкий трепет свежей травы под дуновениями ненавязчивого ветра. Вдали слышались радостные крики птиц и где-то совсем рядом — умиротворяющее мурлыкание кошки.
Анна сделала лишь шаг и оказалась в цветущем саду. Здесь росла не только сирень: яблони сбросили свой урожай и, освободившись, вновь цвели и сзывали мохнатых шмелей благоуханием. В небольшом озерце в центре отражалось ясное небо, и солнце, играя золотом, щедро одаряло озябшую землю теплыми лучами.
Дыхание перехватило — что это? Откуда? Где разруха и пепел? И почему здесь гуляет весна? Анна обернулась, но картинка не пропала. Все, что она видела, было настоящим. Она задержала дыхание, словно боясь дышать фальшивым воздухом, но звучно выдохнула, когда из-за ближайшего кустарника показался Тензе:
— Ну, как тебе? Нравится? — улыбка так и расплывалась по его лицу. — Всю ночь для вас старался. Ставлю сотню золотых, давным-давно такой красоты не видали!
Анна огляделась еще раз. Даже в детстве, когда деревня жила полной жизнью, здесь не было настолько ярких красок. Неестественная зелень бросалась в глаза, кроны деревьев были исключительно правильной формы, и вдруг девушка ощутила внутри медленно подступающий к горлу ком:
— И… как? Нравится жить в обмане?
В груди что-то сжалось, и другие слова застряли, так и не сумевшие вырваться. Бежать… прямо сейчас, не глядя, только не видеть этой красивой, искусно сплетенной лжи.
— Я никого не обманываю, кроме себя, Анна. А видеть прекрасные пейзажи мне куда приятней, нежели пепелище.
— Зачем ты здесь остался? Ты можешь идти куда угодно.
— Здесь безопасно, кто рискнет заглянуть сюда? Вы не в счет, разумеется. И здесь источник, — Тензе с особым удовольствием вдохнул цветущий воздух. – Разве это не прекрасно? Ты не чувствуешь?
— Нет, — Анна поморщилась. Принимать и тем более участвовать в безумии брата хотелось меньше всего, и она отошла. Безмятежность манила, но поддаться обману она не имела ни малейшего права. Они решила уйти тотчас, но ее что-то остановило.
Дыхание перехватило. Уже почти забытое жжение напомнило о себе под лопаткой, и боль горячей волной сковала тело. Анна застыла, не в силах молвить и слова, но из оцепенения ее вывел кот. Он неспешно проскользил между ее ног и, цепляясь хвостом щиколоток, поднял рыжую морду вверх и бросил пронзительный взгляд на девушку.
Боль усиливалась, и Анна сделала еще шаг назад.
— Мяу! — теперь кот уселся напротив нее и глядел огромными глазами.
— О, мистер Красс! — увидев кота, Тензе оживился, его лицо теперь выражало умиление. — Иди сюда, у меня для тебя лакомство.
Кот со всей прыти ринулся к хозяину, и оба увлеклись воображаемой игрой. Анна потянулась к лопатке. Не успела она коснуться плеча, ее рука по чьей-то воле опустилась вдоль тела, а уши уловили знакомый шепот:
— Смени одежду, — Ларс дыханием коснулся ее уха и, отпуская руку, встал рядом.
— С добрым утром, Ларс…
Теперь она явно ощутила горячую струйку, стекающую по лопатке, и множественные уколы вдруг осыпали ее спину, сковывая. Перебарывая боль, она подняла глаза на Ларса.
— Нам следует уйти, — он говорил серьезно.
— Дай мне пять минут…

К полудню Анна и Ларс собрались в дорогу. Тензе все же проявил чудеса гостеприимства и накрыл праздничный стол. Разговор не задался, и вскоре путники уже были готовы покинуть дом. Они собрались у калитки, Анна носком сапога тормошила черную землю, Ларс взгромождал походную сумку на плечо.
— Ну-с, сестренка, Ларс… рад, что заглянули.
— Только не натвори глупостей.
— Не поверю, что ты за меня переживаешь, Анна, но, уверяю тебя, видимся мы не в последний раз, — он широко улыбнулся, обнажая ровные зубы.
— Надеюсь, ты ошибаешься, — Анна не глянула на брата и первая вышла на дорогу.
— Рад был увидеться, — мужчины обменялись рукопожатиями.
— Приглядывай за ней, — Тензе хитро подмигнул Ларсу и, когда тот присоединился к девушке, закрыл калитку.
За пределами дома все было, как и вчера. Разруха, пепел и мертвая тишина вокруг. Отсюда нужно было уносить ноги, идти куда угодно, но сейчас их двое. И решать теперь, куда держать путь, предстояло им двоим. У них не было цели, они оказались в пустом мире, и только они сами могли наполнить его содержимым.
Воины задержались на дороге напротив дома, не решаясь вновь начать свой путь. Еще слышался голос Тензе, говорившего с котом, и ответное мяуканье, но вскоре и эти звуки затихли. Теперь только их присутствие тревожило жизнью замершую деревню.
Анна сделала шаг, и Ларс поспешил присоединиться. Если они и могли здесь найти что-то важное, пожалуй, встреча с Тензе стала настоящим открытием для обоих. Но Анна хотела бежать.
Она не заметила, как ускорилась, уводя Ларса из места их прошлого. Она неслась по прежде живым улочкам, и лики прошлого так и возникали перед ней. Они другие, они не с ними, у них другая жизнь, и в этом нет ее вины, нет вины Ларса. Они уйдут, они не потревожат более покой умерших, они не вернутся сюда никогда.
Ларс не говорил ни слова, но, оказавшись за пределами деревни, все же одернул ее.
— Анна, стой…
Вокруг них снова был лес, он дышал, он говорил с ветром и ронял озябшие листья на скользкую тропу. Вероятно, здесь прошел дождь… настоящий дождь.
Девушка остановилась и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох. Она пропитывалась непостижимой мощью природы, она собирала осколки потерянных сил, она готовилась жить снова. Жить, и, значит, продолжать бороться.
— Куда мы пойдем? — Анна безо всякого стеснения глянула на Ларса.
— Куда бы ты хотела? Теперь у нас нет цели.
— Теперь ты впереди, Ларс. Веди, и я пойду за тобой.
Ларс тоже вздохнул. Воздух осенней свежестью разливался внутри. Лес дышал, хотя, как и в деревне, на его окраине никого не обитало.
— У меня незаконченное дело, Анна… но я не хочу тебя впутывать.
— Ты про Мирсул?
Ларс посмотрел на нее в ответ и, помедлив, продолжил:
— Я должен…
— Не объясняй. Я понимаю, — Анна отмахнулась. — Мы пойдем в Мирсул.
Ларс подошел к ней, но девушка лишь осмотрелась, выискивая верное направление. Сориентироваться здесь не составило труда, несмотря на то, что ее нога не ступала в эти края уже более десяти лет. Мужчина глядел на нее, словно, в ожидании продолжения разговора, но Анна не могла ждать. Вопреки своим убеждениям, что теперь Ларс ее ведет, она первая сорвалась с места и понеслась в забытый до сих пор лес, и мужчина поспешил следом.
Тогда, в первый раз, когда она оказалась здесь, от дома ее уносила повозка. Они неторопливо продвигались по Главной Дороге и через пару дней уже оказались в городе. Главная Дорога здесь полностью оправдывала свое название. По ней продвигались торговые караваны, ее патрулировали лучше служители Мирсула, на ней не происходило убийств и ограблений, а любого, кто замышлял разбой, прямиком вели к лорду Уркулосу. И вряд ли хоть кому-либо он даровал помилование.
Так было десять назад. Вряд ли что-то изменилось за это время. Дисциплина и порядок всегда были сильными сторонами правления Уркулоса. Поэтому дорога до города слыла (и являлась такой поистине) самой безопасной.
Здесь были люди. Они общались на разные темы, улыбались и, находясь в пути, были счастливы. Стражники желали приятной дороги и провожали добрым словом. Они несли верную службу своему лорду, для них великой наградой было находиться здесь, и потому их действия всегда отличались слаженностью.
И потому, еще издали завидев людей на дороге, девушка нырнула в заросли. Кто она теперь для мирных жителей Мирсула? Убийца? Мятежница? Враг…
Она не могла быть простой дикаркой из леса, не могла быть даже амазонкой. Для города это не статус. Но жители помнили ее, обязаны были помнить. Кто они такие, чтобы забыть? Она оставила свой след для города, вероятно, ее неизвестное имя вписано в анналы истории, но с тех пор она не стала другой. И теперь она возвращается.
Пусть не по своей воле, но, вероятно, волею судеб, что равнозначно воле Ларса, она вновь будет там. И что-то подсказывало, что ее пребывание вновь не останется незамеченным.
Кровь пульсировала в венах бурлящим потоком, Анна набирала ход, не замечая сбивающееся дыхание. Она идет, и она должна быть готова к встрече с возможными врагами из прошлого, но отступать она не будет. Никогда.
И вдруг снова Ларс:
— Анна, стой… мы не торопимся! Куда ты полетела?
Вынырнув из потока воспоминаний, девушка остановилась. Над ней свисало темное небо, на землю готовились опуститься сумерки. Сквозь просветы между деревьями она видела группу людей, вероятно, охмеленных выпивкой или чарующим вечером. Они громко смеялись, разговор шел бурный. Позади нах желтыми огнями освещалась таверна. Она принимала любых гостей на дороге, и эти весельчаки, вероятно, оказались в их числе.
Люди. Совсем рядом. Везде. Она придет в город, где будет целая толпа таких же. Они все безразличным потоком хлынут на нее и будут гнать, гнать из города, а потом…
— Анна? — Ларс повторился и теперь остановился рядом.
Неспешно девушка перевела взгляд с тропы на мужчину, но заметив вопрос в его взгляде, опустила глаза на землю. Она снова ведет его в свое прошлое… но теперь в ту его часть, где не было его.
— Мы можем зайти, если хочешь, — Ларс кивнул в сторону таверны, но Анна лишь замотала головой:
— В глушь, Ларс… я хочу в глушь. Там люди…
Ларс нахмурился и тоже всмотрелся в пьяную компанию. Конечно, это были обычные люди, вряд ли он мог кого-то знать, и потому пожал плечами:
— Ты с ними знакома?
Анна не стала объяснять. Она прошла дальше вглубь леса и остановилась за густыми кустарниками. Она огляделась по сторонам и, не найдя никого постороннего, бросила на землю свою сумку.
— Наш ночлег будет здесь.
Но Ларс не торопился соглашаться. Он подошел к девушке и только сказал:
— Объясни…
— Нечего здесь объяснять, Ларс. Мы можем идти и ночью, так что, если желаешь, можем продолжить.
— Думаю, ты учла тот факт, что наш ночлег возможен только без костра. Мы можем провести в тепле эту ночь и взять у хозяина таверны лошадей. Это наш шанс выспаться и добраться до города к завтрашнему вечеру.
— Как ты правильно заметил, — голос Анны стал тихим, — мы не торопимся.
— Это неразумно, — Ларс тоже понизил голос. — У нас есть возможность упростить путь.
— Я дождусь тебя здесь, — Анна села. — Иди. Завтра мы поскачем на лошадях.
Ларс запрокинул голову и прошелся перед ней туда-обратно. Пусть она обещала сопровождать его теперь на всех путях, но идти к людям, самой… Да, в Мирсуле ей придется столкнуться с толпой, быть одной из всех, но на пути к нему она должна остаться собой.
— Анна, если тебя беспокоит клеймо…
— Нет.
— Ладно, Анна, я понимаю, — Ларс уселся рядом. — Я хочу, чтобы мы пошли в тепло, слышишь? Пошли вместе, и завтра продолжили путь на лошадях.
— Я знаю, Ларс! И знаю, что должна повиноваться тебе, но это невозможно! Невозможно сейчас прийти внутрь и просто заплатить за комнату! Нас схватят обоих, и в Мирсул мы попадем только в кандалах!
Анна воскликнула, но Ларс вдруг заговорил еще тише:
— Что произошло, Анна?
— Ларс, не спрашивай, прошу тебя, — она закрыла ладонью задрожавшие губы. — Давай просто уйдем…
Мужчина медлил. Он не сводил глаз с девушки, внимательно рассматривал ее, и она не прятала лица, ожидая его реакции, но Ларс лишь усмехнулся:
— В кандалах, говоришь? Давай сюда свои руки.
Анна недоуменно глянула на мужчину, и тот пояснил, доставая веревку:
— Отныне, Анна, ты моя пленница.


* * *
В окнах замка сегодня отражался не только рассвет. Языки пламени, взвиваясь, достигали второго этажа, и казалось, будто замок пылал. Сгорая, он ронял блики, словно слезы, на мокрую землю, орошенную дождем, и вспыхивал в ответ новому огненному порыву.
Весь народ сегодня выстроился на внутреннем дворе, но из всех собравшихся среди пламенного потока лишь одно сердце уже превратилось в пепелище. Обугленное, оно замирало в груди при каждом новом порыве ветра, гонящего пламя, и черствело с каждым новым всхлипом плакальщиц.
Вилорм не дышал. С того самого дня, как разведчики нашли Гурия, он потерял счет времени. Если он мог допустить в своей жизни главный промах, он уже произошел. И его собственная жизнь теперь текла унылой рекой, в безразличных буднях, в ожидании смертного приговора. И этот день наступил сегодня.
Погребальный костер пылал с неистовой силой. Наверное, таким пылким мог стать нрав мальчишки в зрелости, но теперь он не сможет дать совета юноше, не сможет влепить подзатыльник, не сможет воспитать мужчину. Он виноват, только он… играя в героя-спасителя, он не заметил, как потерял сына.
— Милорд, — Сефер появился где-то сбоку, но Вилорм не слышал, о чем он говорил. Какая разница? Он теперь нищий, он во главе замка, но кто пойдет за оборванцем? Нет, это не с ним, это все дурной сон, вот только слезы почему-то настоящие…
Давя ком в горле, Вилорм упал на колени. Он не скрывал своего горя, он кричал и рвал волосы на себе и упивался слезами. Никто не вправе винить его! Никто не вправе попрекать его! И пусть все видят скорбь своего правителя! И все, что он не сделал — лишь его ошибка, но никто никогда не будет знать об этом. Если теперь его участь — это нести на плечах груз потери, он понесет его с поднятой головой. Но только не сейчас, только не сегодня. Сегодня он в последний раз един со своим сыном. Он в последний раз един с Оррсан.
— Прости меня, моя любовь, — стоя на коленях, глотая собственные слезы, он еле шептал. — Я не смог уберечь тебя, я не смог уберечь его, но теперь вы вместе. Я боролся за вас, а теперь я один. Если я должен был спасти мир, то зачем? Вы ушли, и теперь мне незачем жить… что я буду делать? Кто я такой?
Он разразился рыданиями. Хватаясь за лицо, Вилорм размазывал слезы. Он не видел никого перед собой, лишь одно большое рыжее пятно расплывалось перед глазами, и в нем сейчас таял его сын.
— Милорд, прошу вас, подайте руку, я помогу вам, — Сефер вновь возник где-то рядом, но тот лишь рявкнул:
— Уйди, Сефер! Не сейчас! Я в хмельном дурмане, я пустой, как выкуренная трубка! Видит Смертник все мои просчеты, это дух его гневается! Наш подвал пуст, и теперь он будет забирать у меня всех, кого я люблю!
— Простите, милорд, я оставлю вас…
— Да, Сефер, ступай. Но знай, что я еще буду бороться! Буду мстить за смерть Гурия, помни мои слова! А сейчас дай старику утешиться слезами! Где плакальщицы? Почему я слышу лишь собственный рев? Я мужчина, я воин, в конце концов! И я страдаю, слышите меня? — отмахнувшись от Сефера, он поднялся и принялся греметь, перекрикивая горячий треск огромного костра во внутреннем дворе. — Слышите? Конечно, слышите! Так смотрите на мои слезы, узрите мою скорбь! И будьте со мной по одну руку! Я ваш правитель, и я поведу вас на бой! Мы отомстим, мы вместе отомстим за моего мальчика…
Он закашлялся, голос его охрип, и Вилорм вновь упал на колени. Огонь кружил голову, дым сковывал легкие, и мужчина вновь залился рыданиями. Вот только бы набраться сил, вот только бы восстать из числа мертвых, вот только бы жить за сына…
Наверное, весь замок собрался сегодня посмотреть на похоронную процессию. Их лица и фигуры расплывались в дыме, вздохи и плач терялись в треске костра, и, конечно, у каждого из них были свои причины присутствовать здесь. Кто-то любопытно озирался на пламя, кто-то глядел на правителя, убитого горем, вероятно, кто-то и правда разделял его скорбь, но кто, если даже самые близкие его воины собрались отдельным кругом и, изредка поглядывая на Вилорма, о чем-то перешептывались.
Да, он сам не желал никого видеть возле себя сегодня, но слишком уж часто озирался Силант через плечо, и Пульхий отводил глаза, и Сефер зло глядел на разведчика. Замышляют чего? Или высмотрел кого Силант сквозь толпу растекшихся силуэтов? Почему-то неважно… почему-то все, к чему стремился правитель, теперь сгорало в этом погребальном костре.
Он уязвим, он отличная мишень для свержения власти, и наверняка среди его подданных нашлись бы такие смельчаки, способные выступить против него. Однажды он уже поддался, промахнулся в расчетах, и если бы не Силант, неизвестно, как долго бы он смог оставаться на престоле после восстания Ларса.
Больше он такого не допустит. Нет. Он стал мудрее, сильнее, и должен с честью принимать удары судьбы на поле боя. Тем более, что он умел это как никто другой.
— Ну-ну, Сефер, не скалься, — до Вилорма донеслись голоса подданных, и он подошел ближе.
— Ты только посмотри на Вилорма, он горя вынести не может! И какого же знать, Силант, что все это по твоей милости? — Сефер почти рычал на разведчика, таким рассерженным его Вилорм не видел, наверно, никогда. Вмиг мужчина поменялся в лице. Если за его спиной и вправду плетутся интриги, он должен знать о них в первую очередь!
— Ты уверен, Сефер? — Пульхий выражал беспокойство, он нахмурился.
— Да-да, Сефер! Что ты несешь? — Силант приблизился к воину. — Всем известно, что в смерти Гурия виновен лишь Ларс, и господин, я уверен, не оставит это просто так.
— Ты можешь говорить что угодно, Силант, и даже это может быть правдой, но зачем мальчишка пошел в горы? Кто его надоумил убежать из замка?
— О, ты его недооцениваешь, милый мой! Ты вспомни себя в его годы! Разве не хотелось тебе познать неизвестное? Увидеть новое? Доказать родителям, что ты уже не просто мальчишка!
— Однако я все еще жив! — Сефер рыкнул, и мужчины застыли, пронзая друг друга свирепыми взглядами.
— Да ну, бросьте вы браниться! — Пульхий встал между ними и по очереди поглядел на каждого. — У нас горе, и, не знаю, как вы, а я желаю разделить его со своим господином!
— Спасибо, Пульхий, — теперь Вилорм показался и встал рядом с мужчинами. Все трое разом опустились на колени перед ним и склонили головы. — Я слышал ваш разговор, друзья. Это занимательно очень, но почему, худосочная задница Смертника, я узнаю это лишь потому, что подслушиваю за вами, как жалкий юнец — дамские беседы??
— Прошу простить, милорд, — Сефер принялся оправдываться, не поднимая головы. — Сегодня траур, и мы не хотели вас тревожить…
— Это касается моего сына, дурная ваша башка! И любые сведения о нем должны, в первую очередь, быть переданы мне!
— Конечно, милорд…
— А ты, Силант? Что скажешь? Зачем ты отправил моего сына на смерть? Зачем ты показал ему тропу в обход склепа?
Силант поднял голову, в его глазах не читалось ни капли сожаления:
— О, милорд, я долго могу говорить об этом. Не желаете переместиться в более подходящее место?
Ну, конечно, Силант, ты будешь юлить. В этом и заключается вся служба и весь твой долг перед замком. И не найдется никого, кто бы попрекнул тебя огрехом. И сейчас, конечно, не время и не место вести разговоры. Разговоры о сыне, которого больше нет.
— Мы поговорим, — Вилорм кивнул. Его пыл спал, и голову вновь начинали заполнять раздумья. Надо все обдумать снова. Все, что было, кто что совершил, и кто несет ответственность, кроме него, что делать дальше…
Мужчина больше не глянул на подданных. В центре площади упали обугленные головешки. Они еще были охвачены пламенем, но огонь постепенно тух. Скоро все закончится, и у Вилорма не останется больше права на слабость. Он вновь возглавит свою армию и пойдет в бой. Слишком много потерь пришлось понести ему со времен захвата замка Изабеллы, и теперь настает время возвращения былой славы. И теперь он не проиграет.


* * *
Из-за утреннего тумана я не видела почти ничего. Смешиваясь с дымом, он образовывал сплошную пелену, за которой я могла лишь различить смазанное рыжее пятно. Силуэты людей почти скрылись, и лишь непрерывные рыдания, доносившиеся до леса, полностью открывали мне суть происходящего.
У леса не было стражи, и я могла свободно разгуливать по окраине и наблюдать за погребальным ритуалом. Безутешный рев Вилорма доносился до моих ушей, но теперь он не задевал меня. Он лишь потерял своего никчемного мальчишку, и сейчас я почему-то как никогда ясно осознавала, что Гурий и не должен был появляться на свет.
Их союз с Оррсан не привел ни к чему, он потерял все, но лишь потому, что Вилорм сделал неправильный выбор.
Я ухмыльнулась и подошла еще ближе. Никто не увидит меня. Все внимание служителей Черного Орла сейчас приковано к костру и горю правителя. Пусть помучается. Ему полезно, а мне подобные картины лишь в радость. Я помню о тебе, Вилорм, хоть и пообещала прежде избегать встречи, но сегодня я должна быть рядом.
Ну, конечно, я не нужна ему. Он не пойдет искать утешения в моих объятиях, не попросит о союзе, а мне… так ли это нужно?
В лагере я не находила себе места. Моя свобода ограничивалась там законами, порядками и вековыми традициями. Амазонки хотели соблюдения правил, ждали нового Обряда, но мне это наскучило. Я хотела жизни. И если частью ее было наблюдение за смертью, то я была готова участвовать.
Наверно, все-таки Гурия погубила собственная глупость, нежели меч врага. Ни Ларс, ни Анна добровольно не стали бы нападать на мальчишку, и оттого становилось интересней. Эта загадка все сильнее горела во мне, но вряд ли я еще когда-нибудь увижу кого-то из них.
Я покрутилась на месте. Свежесть утра обволакивала меня, укрывая туманной пеленой, но больше я сливалась все-таки огнем своих волос с окрасившимися осенней листвой деревьями. Да никто и не смотрел на меня, никому в Черном орле сейчас до меня просто не было дела! Но я и не для этого пришла.
За туманом и дымом я не видела ни тела Гурия, ни рыдающего Вилорма. Его рев доносился до меня, но мне не хотелось унять его скорбь. Он слаб и уязвим сейчас, но он правитель замка, и не должен терять головы.
Что ж, Вилорм, ты не развеял мою скуку, надо бы наведаться в Белый Ястреб с разведкой, может быть он мне даст повод для войны?
Я улыбнулась приятной мысли, но вмиг одернула себя. Мне нельзя было ввязываться в войны ни под каким предлогом. Мне нужно было уйти в шатер и не показывать головы лишний раз даже своим амазонкам.
И я прекрасно следовала совету старой Берты, но сидеть без дела — не моя тактика. Сегодня я вышла на разведку в одиночку, но так и не добыла нужных сведений. Что ж, шанс был мал, и он не оправдался.
Вряд ли Гурия убил Ларс, он бы скорее связал упрямого мальчишку и доставил лично в руки Вилорму в целости и невредимости, но Анна… Да, скорее всего, ее меч добрался до него, и что-то мне подсказывало, что она должна быть здесь.
Она бы использовала любой шанс добраться до Вилорма, и его сын — это прекрасный повод, но, видно, я просчиталась. Она упускала возможность мести, Черный орел сейчас обезглавлен, Вилорм слаб, и ударить сейчас означало полностью покрыть долг мужчины, но Анны здесь не было.
Чем дольше я находилась здесь в одиночестве, тем очевиднее становилась моя догадка.
— Проклятье! — я процедила сквозь зубы. — Да где же тебя носит, моя радость?
Да, я почему-то ждала ее и надеялась, что не ошибаюсь, но, видно, где-то я допустила просчет, и теперь с каждым мгновением теряла нить связки с девушкой. Мне нужно было знать, где она! Мне нужно было видеть каждый ее шаг, мне нужно было участвовать в ее жизни! Но она могла быть теперь где угодно…
Туман рассеивался, и все мои надежды найти ее рушились вместе с обгорелыми головешками. Костер догорал, и народ постепенно расходился. Теперь я видела Вилорма и троих его воинов рядом. Нет, ему ничего не угрожало. Стражники возвращались на посты, и я поспешила скрыться в лесу.
Мне предстояло вернуться в лагерь и снова запереть себя в ловушке. Теперь моя жизнь полностью зависела от дикой девчонки, действия которой я никогда не умела предугадывать.


* * *
Солнце клонилось к горизонту, когда воины достигли города. С высокого холма виднелись каменные стены с башнями, дорога ровной линией спускалась к воротам. В поздний час заблудших путников не встречалось, и Ларс с Анной застыли на холме в одиночестве.
О, этот силуэт! Неприступный, гордый, безупречный… твердым очертанием он пронзал краснеющий холст горизонта. Даже издали виднелись тонкие шпили и развевающиеся флаги, редкие факелы уже заявляли о себе размытыми точками — город жил. Пусть Ларс не был здесь уже очень давно, но когда-то этот город стал для него спасением, и теперь он возвращается. Вот только примет ли Мирсул его снова?
Ветер обдувал лицо и теребил волосы, но мужчина не шевелился. Он должен был изучить его издали, он должен был подготовиться к долгожданной встрече с ним. Эта встреча могла изменить все в одночасье, могла повлиять на его еще неясное будущее, и оттого была необходима. Сегодня он покажется лорду, и он примет его. Сегодня, пусть только один день, но Ларс будет дома.
— Какой план?
Анна стояла чуть поодаль и держала в руках веревку. Мечи она убрала за спину и накрыла стареньким плащом. Свой доспех она успела где-то измазать черной грязью, порвать сапоги и испачкать волосы дорожной пылью. Глаза и губы она покрыла сажей, на руках сочился свежий порез.
— Ты… где была?
— Так и знала, что ты доверишься моему плану, — она подошла ближе. — Ударь меня.
— Ты что задумала?
— Я импровизирую! Ну же, давай! Нам еще к Уркулосу идти.
— Думаю, ты уже готова…
— Вот здесь явно не хватает ссадины, — она указала на скулу. — Давай бей и пойдем уже. Солнце садится, а тебе еще руки мне вязать.
Ларс вздохнул:
— Я не понимаю твоей игры, Анна. Сейчас будет решаться наша судьба, и я склонен получить благоволение лорда, нежели его гнев.
— Ты даже не представляешь, насколько я увеличиваю твои шансы…
Ларс еще раз овеял глазами девушку и принял из ее рук веревку.
— Я лишь понять хочу, — он накинул на ее запястья петлю, — чего ты ждешь? Какую реакцию лорда? Какое мое поведение? Нам для начала не помешало бы состыковать действия.
— Ты поймал опасную мятежницу и ведешь ее на виселицу. Думаешь, я не понимаю, что тебе грозит после провала задания с ульдрами?
— И поэтому подставляешь себя? — Ларс потуже затянул узел и теперь уже внимательно глянул в глаза девушке. — Какой от этого прок?
— Идем, — Анна отвернулась. — Будем действовать по ситуации.
Как это на нее походило! Она бросалась в пучину неизвестного безо всякого плана подготовки, лишь по одному зову сердца или долга, или малейшей доли любопытства — что угодно могло заставить девушку забыть о здравом смысле. И он шел за ней. Просто не мог не идти, и она, конечно, знала это.
Возможно, их цели и не совпадали вовсе, но дороги вели в одном направлении, и поэтому они шли. Всю дорогу Анна провела со связанными руками, не роняя ни слова. Они раздобыли лошадей и выспались в теплой гостинице, вероятно, именно из-за связанных рук девушки, но никто на пути не спросил про нее и не посмотрел косо в их сторону. Словно все было неважно, но что-то тревожило Анну, и ему оставалось лишь принимать ее поведение как данность.
Неторопливым, но ровным шагом воины спускались с пригорка перед городом. Наверное, так же плавно садилось солнце за холодные стены Мирсула, но что-то внезапно заставило Ларса остановиться. Очертания ворот с каждым шагом прорисовывались все яснее, приближались блестящие латы стражника, но Ларс, занеся ногу для нового шага, уже не смог сделать следующий. Веревка натянулась.
— Анна! — он обернулся. Девушка скрючилась и упала на землю. — Что происходит?
Анна на него не посмотрела:
— Говори громче!
Ларс замялся. Стражник в воротах уже косился на странную парочку, но Анна вела свою игру, и, чтобы не проиграть обоим, ему пришлось ее принять:
— Что происходит? — он и вправду повысил голос, при этом с места не двинулся. — Твои уловки со мной не пройдут!
Он даже вынул меч и замахнулся для виду, но девушка мгновенно вскочила:
— Умница, теперь идем, — она промурлыкала, но Ларс лишь покачал головой, продвигаясь дальше:
— Кто еще пленник из нас двоих?
Анна шла совсем уж неохотно, и ему приходилось оборачиваться на каждом шаге, чтобы подбодрить ее новым рывком веревки. Но на входе они остановились.
Стражник в блестящих латах презрительно косился на них еще издали, но, когда они подошли к воротам, долго церемониться не стал:
— Вход в город закрыт! Сегодня особый приказ от лорда!
— Говори, что случилось, стражник? Я тем более обязан быть здесь! — Ларс сделал шаг вперед, и стражник попятился.
— Да, сэр, конечно, сэр, но… уже все в сборе, и…, — он начала мямлить себе под нос, но вдруг воскликнул, словно ребенок. — На Вашем снаряжении Серебряные кресты!
— Хватит тянуть время! Говори, что случилось в городе!
Тот с ответом не торопился. Вместо этого он перевел взгляд с Ларса на Анну и обратно. Лишь после этого все же отважился сказать:
— Ничего, сэр. Сегодня праздник, сэр… дочь лорда выходит замуж. Всем приказано праздновать, а мне — следить, чтобы никто не вошел в город.
На секунду Ларс замялся. Он уже так и слышал внутри, как за его спиной ухмыляется Анна, но в этот раз он не взглянул на нее. Его рука скользнула внутрь плаща и вытянула свиток.
— Пропусти, стражник. Какая же свадьба… без жениха?
Стражник бегло пробежал глазами приказ лорда, и чем дольше он читал, тем сильнее дрожали его руки. Анна позади него дернула за веревку… Но Ларс упрямо глядел на стражника.
— О Ваших подвигах ходят легенды, Ларс, — он уронил свиток и, не размышляя ни мгновения дольше, следом упал ему в ноги.
— Как, видно, и о славной смерти, — голос Ларса набирал силу. — Пусти в город! Лорд будет рад моему возвращению.
— Я… д-да, — стражник вскочил и, теперь уже склонив лишь голову, указал на ворота. — С возвращением в славный Мирсул, Ларс!
Ворота перед ними расступились. Веселый дурман ударил по вискам хмельным угаром. Они оказались в центре шумного беспорядка. Люди ликовали. Они пили вино прямо на улице, танцевали, поздравляли друг друга, словно сегодня был личный праздник каждого. Повозки были брошены посреди площади, лошади жалобно ржали, но все принимали это за праздничный смех.
Не таким Ларс помнил Мирсул. И не такое впечатление он производил на дороге, защищенной от разбойников, безупречной от мусора и хаоса. У лорда всегда и во всем был порядок, вряд ли что-то поменялось за это время, но свадьба дочери, вероятно, перевернула все.
— И ни одного слова обо мне, — Анна протянула связанные руки. — Даже обидно!
Без лишних слов Ларс освободил девушку, продолжая осматриваться. Город был прежним, лишь словно покрылся слоем мусора… во всех смыслах.
— Что ж, поздравляю! — Анна продолжала ехидство, и Ларс глянул на нее. — Мы вошли в город, теперь дело за малым.
— Я импровизировал.
— Судя по реакции стражника, ты говорил правду… но можешь не объяснять. Нам нужна только аудиенция лорда, я права?
Ларс не спешил. Он так же смотрел на девушку, но заговорил совсем иначе:
— Только знатный воин может вступить в Орден, Анна. Уркулос обещал мне титул по возвращении… и свадьбу с дочерью.
— Что ж, ты вовремя.
Ларс не ответил. Она вправе злиться. Вправе думать о нем что угодно. Но тогда была другая жизнь — жизнь, в которой не было ее. И он проживал ее, принимая за свою, любил, ненавидел, сражался и страдал. И теперь он должен с ней проститься.
Жизнь в Мирсуле кипела. Узкие улочки наполнились людьми, их говором, их проблемами и, в особенности сегодня, радостью. Вопрос заключался лишь в том, чему именно они радовались — счастью молодых или лишнему поводу развлечься?
Ларс старался не думать. Он принимал нынешний Мирсул таким, какой он был. Ни тогда, а сейчас. Что бы ни пришлось пережить городу за время его отсутствия, Ларс не мог отделить его от себя: как и тогда, сейчас он тоже был в ответе за беспечную жизнь горожан.
— Людьми пахнет, — вдруг Анна подала голос. Она тоже крутила головой, словно выискивала что-то. Но какое прошлое связывало ее с городом, кем она была здесь? Ларс видел лишь, что с каждым шагом девушка морщилась сильнее, и ответил:
— И грязью…
Почему-то вдруг это стало важно… то, какие здесь люди, их отношение к празднику, к новоприбывшим гостям, к брошенным на площади животным — все, что угодно, что отдаляло момент встречи с Уркулусом. Он примет его, конечно, примет. Несмотря на торжество, на счастье дочери и несдержанное обещание, они встретятся. И это произойдет сегодня. И почему-то в выстроенном мысленном диалоге при встрече двух мужчин лишней была лишь Анна…
Роскошные купола дворца стали виднеться еще издали. Желтеющие кроны деревьев Дворцового сада обрамляли ворота, вырастающие прямо из живой изгороди. Струи фонтанов звенели среди многоголосья знати Мирсула, наигранного смеха герцогинь и причмокивания герцогов, смакующих заморские вина. Ларс лишь приближался к центру праздника, но глазам уже представлялась вся картина происходящего перед Дворцом Уркулоса.
Перед самым входом воины остановились. Двое стражников, дружно обнявшись, потягивали вино из одной бутылки, ведя задушевный разговор:
— Какая выпивка! Ты видел? И-ик! Ты видел, сколько ее еще привезли?
— Чур, я первый за новой бутылкой!
— Нашел, о чем беспокоиться, старина! Там на всех с лихвой хватит!
— Так, значит, — стражник загоготал, — выпьем за отменную выпивку!
Второй подхватил товарища, и они залились смехом, не забывая при этом хорошенько хлебнуть из бутылки.
— Какая приятная картина…
Ларс не ответил. Перед глазами уже проплывали образы лорда: в гневе, в недоумении, радости, печали… Уркулос мог быть в любом состоянии духа при виде заблудшего воина, но как бы он не реагировал, он был обязан его принять.
— Не помешает сменить наряды, — Ларс все же обратился к Анне, но сам пытался высмотреть хоть что-то сквозь ограду.
— Фасончик не тот? — Анна прошла мимо. — Я готова.
— Анна, стой! — Ларс рыкнул, но девушка уже пропорхнула мимо двух безобидных стражников и оказалась в саду. Ему ничего не оставалось, как идти следом, но он не успел и разозлиться, как открывшийся вид перечеркнул его мгновенный гнев.
Наверное, никогда еще Дворцовый сад не принимал столько гостей. На каждом шагу здесь были знатные люди. Смех и звон кубков разносился по округе, на пьедестале играл ансамбль арфистов, и фонтан подпевал им звонкими струями. Знать отдыхала.
Анна прошла вперед на пару шагов и замерла, вероятно, разглядывая роскошь открывшегося перед ней Дворца. Убранство самого сада манило окунуться в праздник, забыть о цели своего визита, забыть о прошлом, поздравить невесту и начать новую жизнь. Оставалось только найти Уркулоса…
— Анна, умойся, — Ларс остановился рядом с девушкой, но озираться не прекращал. Их появления, будто, никто и не заметил.
— Какой ты скучный! Ты портишь все веселье, — Анна оскалилась.
— Наш план с пленницей не удался, нам нужно менять тактику…
Анна, как будто, и не слушала, она продвигалась вперед, и на них стали оборачиваться люди.
— Неужели ты заставишь даму сменить наряд? — она снова остановилась, и на этот раз на ее лице выступила злая улыбка. Девушка глядела в одну точку.
— Анна, прекращай, — Ларс прошипел. — Мы идем с миром.
— Ты умеешь злиться, Ларс? О, я понимаю! Вместо тебя красотке нашли другого мужа. Надеюсь, она носила под сердцем твоего ребенка?
Теперь Анна перевела взгляд на него. Даже в первую их встречу она не была равнодушной, а сейчас, словно, ее лицо накрылось пеленой. В растерянности Ларс осмотрелся, но среди толпы знати он не различил ни одного знакомого силуэта. Народ общался и поздравлял друг друга со знаменательным днем в истории города — на первый взгляд, праздник не отличался от множества подобных. Вот только они здесь были лишними гостями…
— Сейчас не время, Анна! У нас другая цель.
Но Анна лишь ухмыльнулась:
— Ты уверен? – без лишних объяснений она развернула Ларса в другую сторону. И он не смог сдержать тихого восклика.
— Боже…
Опомнившись, Ларс закрыл ладонью губы, но видение не исчезло. Перед ним была она.
Лефлет была прекрасна. Легка, румяна и изящна, она плыла по саду, как лебедушка, ее голос, певучий и сладкий, завораживал любого, с кем она говорила. Она была учтива со всеми, стараясь никого из гостей не обделить вниманием. Она — истинная наследница престола.
Невольно Ларс сделал шаг ей навстречу, но теперь рядом с ней был мужчина. За его спиной, без лишней скромности, развевался плащ с той же символикой, что и у него самого. И он был безупречен. Без единой заплаты, не выцветший на солнце, не порванный в бою, не покрытый пылью дорог, он полностью соответствовал внешности его владельца. Ларс мог лишь пожелать счастья молодым, но, несмотря на злорадство, Анна была права – сквозь пышные юбки расшитого драгоценностями платья у Лефлет проглядывался округлившийся животик. И Ларс более не медлил, он прямиком направился к ней.
Внезапно обрушившаяся тишина звоном заложила уши. Вероятно, все головы знатных особ в саду сейчас были повернуты к нему, но Ларса это волновало меньше всего.
— Поздравляю, миледи, — он припал на колено перед ней. — Должно быть, теперь вы счастливы.
Ларс глядел только в глаза невесте, и чем дольше он не отводил взгляд, тем стремительней угасала ее улыбка. В мгновение ока она побледнела, отпустила руку мужа и отошла на шаг назад. Мужчина же и вовсе растерялся. Он перевел взгляд с Ларса на супругу, его брови сдвинулись, но вряд ли он мог что-то понять. Все люди в саду замерли, музыканты на сцене застыли возле арф, не доиграв мелодию, даже струи фонтана, словно замедлили свой бег. Но эта натянутая тишина взорвалась в один миг, когда Лефлет схватилась за голову и начала визжать.
В панике она сорвала с себя фату, украшения, ее лицо перекосилось, и невеста сломя голову ринулась прочь. Никто из слуг или гостей праздника не бросился вслед за ней. Все до единого сейчас наблюдали за молчаливым противостоянием двух мужчин. Не меняя положения, Ларс перевел взгляд на жениха. Еще мгновение тот позволил себе остаться обездвиженным, но резко достал меч из ножен и, не медля более, направил к шее Ларса. Но он оставался неподвижным.
— Кто ты такой? Я не помню тебя в Ордене, — Ларс заговорил очень тихо, и оттого его противник прогремел:
— Ты смеешь говорить со мной? Ты – самозванец!!
Ларс уловил шорохи совсем рядом, едва различимую поступь, и через мгновение его окружили еще трое. Едва заметно он позволил себе оглянуться, но там, где минуту назад оставалась Анна, теперь не было никого. Ну, конечно, умыкнула. Зачем ей высовываться? Одним только своим видом она кого угодно в могилу заведет. И, значит, вести игру теперь предстоит самому.
— Самозванец? Ты уверен? Взгляни… вот, только взгляни на это, — без лишней суеты он протянул свиток.
Не сразу, но тот принял бумагу. Не опуская меч, принялся читать. И чем дольше он оставался неподвижным, тем бледнее становилось его лицо.
— Это ничего не значит, — он бросил свиток на землю. — Тебя все уже сочли мертвым, Ларс! Тебя не было слишком долго!
— Ларс? Это вправду ты? — из-за спины донесся знакомый голос, и Ларс не сдержал улыбки:
— Не разберу… Эадда… ты? Привет, старина, — он осторожно выпрямился, но вставать с колен не решился. Перед ним все так же возвышался виновник торжества, но то, что среди врагов могли также оказаться его давние товарищи, придавало уверенности.
— Мы тебя похоронили, дружище…
— Ничего, не беда… не беда.
— Молчать! — над Ларсом прогремел голос его противника, и в тот же миг Ларс получил удар по лицу. Щека запылала, и от боли закружилась голова, но сейчас он не имел права ответного удара. Сад наполнился криками и визгом знатных женщин. Мужчины стали крутить головой, подходя к месту внезапного противостояния.
— Чую, сейчас будет знатное представление, — жених расплылся в улыбке. Он занес руку для нового удара, и Ларс впервые опустил глаза.
И противник на уловку попался. Он не ожидал сопротивления от слабого, не ждал противоречия его безусловному решению, но Ларс только и делал всю жизнь, что противоречил власти. Где бы он ни был — при дворе Уркулоса или в замке Вилорма, он не терпел слепого подчинения, он боролся, и оттого теперь он один, и оттого он вновь в бою.
Не дожидаясь новой пощечины, Ларс ударил его в предплечье, и, уже в порыве атаки вскочив на ноги, вторым ударом в плечо повалил самодовольного жениха на землю. Толпа ахнула, и вновь нависла тишина. Никто не ожидал, что новоиспеченный муж дочери лорда, командующий Орденом Серебряных крестов, сегодня потерпит поражение.
Но Ларс и не смотрел на них. Он навис над противником в ожидании сопротивления, ярости новой атаки, но тот лишь рассмеялся. Он лежал на земле, заливался хохотом, хватаясь за живот, и даже не пытался противостоять ему или продолжать бой. Что ж, у него было полное право поступать как угодно, и, сплюнув, Ларс выпрямился.
В таком виде, в шикарном одеянии, в плаще Серебряных крестов, распластавшийся по земле в день своей свадьбы, он казался жалким. В ту же секунду Ларса снова окружили воины Серебряного креста, на этот раз, обнажив мечи для верности. Жених продолжал заливаться хохотом, Ларс косился на своих захватчиков, но он даже не успел растеряться, как прежде замершая толпа знати подхватила смех главного героя праздника… визгом.
Вмиг забыв о распластанном женихе и своей новой страже, Ларс обернулся. Очевидно, что вся знать уже потеряла интерес к его персоне и даже (что приятно), к персоне жениха. Его отвели с места их стычки, и тот поднялся. Теперь он, так же, как и Ларс, лишь хотел найти источник всеобщего испуга.
Наверное, лишь они вдвоем пропустили что-то важное, потому что визг нарастал с каждой секундой. Женщины прижимались к мужчинам, словно искали защиту, а мужчины, опешив, просто наблюдали. Визг заглушал, что невольно Ларс закрыл уши, но уже сквозь него он различил знакомый голос:
— Знатное представление, говоришь? Посмотри, насколько ты прав, Ботта… тебя ведь так зовут, женишок?
Теперь Ботта, наверное, увидел все. Одним порывом он оказался у фонтана.
— Лефлет… о, милая, ты как? Отпусти ее!
— Пусти Ларса, не видишь, милая желает объясниться? Так ведь, дорогуша?
Ботта обернулся, но в его взгляде Ларс успел считать лишь презрение. Однако стража вокруг него разошлась, и он услышал над ухом:
— Я рад, что ты здесь, — Эадда, не скрывая эмоций, похлопал его по плечу. — Сейчас повеселимся.
Ларс кивнул, но всеми мыслями и частицами своего тела он был устремлен в центр парка. Там, где только что были артисты, на пьедестале, теперь стояла Анна и держала Лефлет за волосы, подставив к ее горлу нож.
Ботта сделал еще шаг вперед, но та рыдала:
— Ты не должен был возвращаться, Ларс! Зачем ты вернулся? Ты все испортил, ты все испортил!
— Ну... ну, что ты, дорогая? Почему же? — Анна провела лезвием по ее лицу. – Вот же он, вот твой новый жених, он теперь твоя защита. Все случилось, как задумано, разве нет?
— Кто ты такая? – Ботта взревел. – Что нужно тебе?
— Ботта, убей ее! Убей! — словно поросячьим, сад наполнился визгом Лефлет.
— Не подходи, — мгновенно забыв о всякой осторожности, Ларс вынул меч из ножен, и вновь уловил над ухом:
— Если что, я за тебя.
— Я надеюсь, что все обойдется, — он не глянул на своего внезапного союзника. — Анна, родная, давай без глупостей…
Но Анна только развернулась спиной ко всем и лицом к замку:
— И что это значит, Уркулос? Ты не выйдешь поздравить молодоженов? Ты не выйдешь заступиться за свою дочь? К тебе пришли званые гости…
— Ты так рвешься во дворец, Анна? Прошу, проходи. Ларс, рад тебя видеть вновь. Двери для вас открыты.
Словно ожидая подходящего момента, Уркулос появился у входа во дворец. За его спиной остались распахнутые двери, безразличный взгляд лорда устремился поверх всех собравшихся, но Ларс, словно прикосновением стали, ощущал холод его взгляда на своей коже. Конечно, лорд вышел к нему.
Ларс не мог отвести взгляда от Уркулоса — он вновь перед ним, ему остался один шаг, и он был готов пройти его. Сердце в груди устроило предательский бой, ладони сами сжались, но вдруг к нему развернулась Анна.
Она не вписывалась в эту жизнь ни внешностью, ни манерами, и сейчас она наводила ужас на знатных особ одним только видом. И только поэтому она добивалась цели. Ларс не мог отпустить ее, не мог взять с собой во Дворец, это — не ее место, и одними только губами он прошептал ей: «Уходи».
В ее руках до сих пор находилась жизнь невесты, на нее до сих пор смотрела вся знать Мирсула, и она лишь поджала губы и сошла с пьедестала. Она протащила Лефлет за собой до самого выхода из сада, мимо Ларса, мимо застывших стражников и рыцарей Ордена и остановилась у ворот, выводящих в город.
— Все для тебя, Ларс. Не благодари.
И, вытолкнув Лефлет обратно в сад, Анна скрылась из вида. Ларс убрал меч и вытер влажные ладони. Так у нее будет шанс. Ботта бросился к невесте, но Ларс прошел мимо них. Он получил личное приглашение от лорда, и теперь целенаправленно шагал во Дворец.
Не прошло и минуты, как в саду появились слуги для уборки и повара с вновь приготовленными яствами. Уркулос дождался, пока все будет расставлено по своим местам, и распорядился:
— Всем возобновить пиршество! Изволю праздновать!
Немедленно сад вновь наполнился музыкой и веселыми голосами, Ларс подошел к лорду:
— Мне будет достаточно лишь взглянуть вам в глаза, Уркулос.
— Не скромничай, Ларс. Потолкуем.
И они зашли во Дворец.

Ответить с цитированием
  #4  
Старый 09.12.2018, 19:45
Аватар для Klara_Hummel
Местный
 
Регистрация: 25.05.2017
Сообщений: 148
Репутация: 40 [+/-]
Неделя 1, дни 01-07
Глава 4 (третью пока не выкладываю, слишком уж она меня пугает)
Скрытый текст - Уйти:
Ларс очнулся от пощечины. Щека пылала, в голове стоял гул, глаза заслезились от внезапного света. Пронзительно скрипнула дверца, раздался скрежет ржавого ключа в замочной скважине. Ларс повернул голову в сторону звука.
Решетка. Темные стены, гниющий коврик в углу. Мрак… Голые ступни мерзли без сапог, тело дрожало. Откуда-то нещадно сквозило…
Ларс поежился, скрестил руки, но цепи на запястьях не дали даже дотянуться до локтя. В тишине их лязг оглушил, вновь ударяя в голову колокольным звоном. Ларс отвернулся — не самое благоприятное место подготовил для него милостивый Уркулос, но в ушах продолжало звенеть.
— И что это значит, Ларс?
И новый удар. Словно, башня с колоколом выходила из храма не в центр Дворцового сада, а прямиком в его голову. Что это было? Какой-то яд или сильное снотворное, лишающее всяких сил? И чей это противный голос говорит с ним?
— Смотри на меня, когда я говорю с тобой!
Поросячий визг… о нет, неужели ему предстоит убирать загоны? Это бы все объяснило, но почему вокруг пустые стены, и лишь один факел освещает его темницу?
Он осмотрелся. За решеткой простирался такой же темный и пустой коридор, вдали тусклыми огнями размывались точки факелов, но перед ним, буквально в шаге, стояла его несостоявшаяся супруга.
— Лефлет? — от неожиданности Ларс вскочил, но еле удержался на ногах от холодной слизи, покрывающей пол. Заныла шея.
— Хорошо, что нас разделяет решетка, иначе бы я не пришла! — она глядела строго.
— Однако же это не помешало вам влепить мне знатную оплеуху, миледи…
Ларс потер щеку и еще раз осмотрелся. Ни лавки, ни единого выступа, чтобы сесть, лишь холодный пол и мерзкая слизь вокруг. Ступни начинали неметь, он переступил с ноги на ногу.
— Лучше бы ты молчал, Ларс! — она прошипела.
— Разве вы за моим молчанием пришли сюда, миледи?
— Я пришла взглянуть на тебя перед твоей ничтожной смертью, предатель! Ты бы мог умереть с честью, народ тебя любит, но ты сам отправил себя на плаху, винить некого!
— Думал я, беременность красит женщину, но, видно, это не ваш случай, миледи, — Ларс все же приземлился на холодный пол и пошевелил пальцами ног. Еще живые… Вот бы знать, сколько времени прошло, вот бы знать, где он, где Анна…
— Каким же ты стал жалким! — Лефлет взвизгнула. — Когда ты уходил, я еще надеялась, что ты вернешься!
— Я тоже… дурак.
— Ну, что ж, — Лефлет усмехнулась, — ты можешь сколько угодно долго оставаться хладнокровным, Ларс, но мы-то с тобой знаем, кто тебя уже заждался по другую сторону жизни, ведь так? Разве не возрадоваться ты должен, принимая смерть как добрую волю своего лорда? Разве нет, Ларс? — Лефлет хихикнула, и восклик ее разлетелся по самым далеким уголкам коридора. Наверное, все-таки никого здесь, кроме них двоих, и не было. Ларс вновь поднялся:
— Зачем ты говоришь это сейчас? С тобой я не намерен говорить о чувствах, былых или настоящих, и тебе от этого тоже никакого проку.
— А хочешь? Хочешь, я расскажу, где Люсия? О, мне несложно, Ларс, все для тебя! Ее тело, о, ее прекрасное нежное тело — ты же ее еще помнишь, ведь правда, Ларс? О, его не предали земле, нет… его не предали огню… и пучине вод его не отдали…
— Молчи, Лефлет! — Ларс в два шага оказался возле решетки, девушка, взвизгнув, отошла и залилась смехом. От резких движений голова вновь загудела, но он вцепился в решетку и, сотрясая скрежетом пустоту сырого подземелья, отбросив всякую учтивость, прорычал. — Ты не посмеешь тронуть ее память, твоя ничтожная натура слишком далека от ее доброты, и я не позволю твоим грязным губам говорить о ней хоть слово!
— О, Ларс, да брось, ты чего? Конечно, позволишь! Ты же не спас ее, нет, не спас, ну а что же ты от меня хочешь? — она хихикнула. — Я могу тебе лишь поведать о том, как ее бросили собакам, да-да, собакам, тем самым, что выходят на разведку вдоль Главного Тракта, не припомнишь?
— Молчи, Лефлет…
Руки Ларса приковались к железным рейкам его тюрьмы, ступни, словно, уже и не ощущали холода, а взгляд устремился лишь к надменной ухмылке Лефлет.
— Ну а что? Почему нет? — она принялась выхаживать перед ним, выпятив живот. Без многочисленных юбок он выделялся теперь еще сильнее. — Она уже не кричала от боли, это было невесело… только радость собакам.
— Сумасшедшая! Вы все здесь сумасшедшие! — Ларс дернул рейки, лязг разошелся по смиренной пустоте коридора.
— Ой, толкнулся, — она схватилась за живот. — Ты смотри, Ларс! Ему нравится! Мой мальчик вырастет славным лордом…
— Он проклинает тебя.
Ларс сплюнул, и Лефлет подошла ближе. Теперь он мог рассмотреть ее. Бледное лицо, неестественный румянец на щеках, светлые волосы покрыты шелком, и глаза какие-то… пустые. Она наследница, она будет править Мирсулом когда-то, и, возможно, бессердечность поможет ей в этом, поможет в воспитании будущего правителя…
— Ты все думаешь, что это неправда, или я пугаю тебя, но нет, Ларс! К несчастью, ты слишком благородный человек, чтобы тебя страшила твоя участь, но мы-то с тобой знаем, что ты вернулся не один, — она оскалила зубы.
— Анна не попадется вам, даже не мечтай, — Ларс выдавил из себя ухмылку.
— За ней должок, разве ты не знаешь? Премного сожалею, но на этот раз ей не уйти. Уже светает, очень скоро вернется стража, и тебе не придется скучать здесь одному.
Он опустил глаза. Светает… Анна могла быть уже где угодно. Если ей повезло, она могла проскользнуть мимо дремлющей стражи, могла найти местечко и ждать его помощи, могла сама спешить ему на помощь… Да где угодно она могла быть! Хоть на другом конце леса! И это походило на нее больше, чем благородные стремления вытащить своего кровного врага из плена.
— Уходи, — он отвернулся. Если у него еще оставался шанс для побега, для этого нужна была холодная голова. Происходящее до сих пор кружило мысли, словно дурной сон. — Зови надсмотрщиков, стражу, Уркулоса, кого угодно! Только не мельтеши перед глазами.
Где-то вдалеке хлопнула дверь. Глухой стук донесся и до Ларса, но он не поменял положения. Звук приближающихся шагов заставлял вслушиваться, но Лефлет оповестила его прежде, чем он обернулся:
— Ну, вот, это уже к тебе!
Шаги приближались, и девушка позади него засуетилась. Ларс запрокинул голову: сверху по стене стекала струйка воды, потолок скрывала тьма. Ни единого окна, ни единого просвета сквозь тяжелые камни его темницы не проникало. Наверняка он был глубоко под землей, еще ниже священного храма. И чтобы выйти отсюда, нужно было бежать на многоярусную винтовую лестницу, выводящую наружу. Без шансов. Если только Анна могла как-то пробраться внутрь, если она могла отыскать его…
Слишком рискованно. Она бы на это не пошла. Даже ее горячий до битв нрав не победит в противостоянии со здравым смыслом. Придется искать лазейки… И если сейчас, в самом деле, рассвет, времени и возможностей для побега остается все меньше.
— Миледи, ваш отец вас обыскался! Слава Создателю, вы здесь!
Спиной Ларс ощутил тяжелое дыхание прибывшего. Он остановился за его тюрьмой в ожидании ответа Лефлет.
— Я должна была посмотреть в глаза этому человеку. Теперь я готова идти. Уже известно, какая участь ему уготована?
— Пока об этом не велось разговоров, миледи… весь город всполошился из-за пожара. К сожалению, сегодня мы потеряли гораздо больше жизней, чем в прошлый раз, — он вздохнул. — Ваш супруг в ярости, слишком много времени ушло на борьбу с огнем. Уже светает, а в поисках зачинщика стража не продвинулась ни на шаг…
— Этот пожар лишил меня брачной ночи! — Лефлет топнула ногой. — Поджигателя найдут, а тебя казнят, Ларс! Не провожай меня, Эадда, я слишком устала, и хочу побыть в одиночестве…
Эадда? Ларс обернулся. Девушка бросила на него презрительный взгляд и, развернувшись, зашагала к выходу. Служитель Ордена проводил ее взглядом и, дождавшись, когда за ней закроется дверь в конце коридора, повернулся к Ларсу:
— Рад тебя видеть, дружище, но у нас мало времени, — он подошел к решетке и, не задумываясь, отворил дверь. — У тебя талант попадать в передряги.
Ларс замер. Эадда — его славный товарищ, он не раз рисковал жизнью ради него, но сейчас все могло обернуться как угодно, а подставлять товарища — это последнее дело. И сейчас он был явно взволнован:
— Ну же, Ларс! Давай живей!
— Эадда, мой друг, — Ларс сделал шаг ему навстречу, но выйти не решился, — я не могу подставлять тебя. Вместо меня ты можешь лишиться жизни…
— Ты не должен сомневаться! — он вошел и буквально вытолкнул Ларса из темницы. — Удача на твоей стороне, эта таверна загорелась очень вовремя, сейчас всюду суматоха, никто на нас и глазом не поведет!
— Это Анна… мы должны найти ее!
Эадда вздохнул:
— Вероятно, ее уже нет в городе. А если она до сих пор не успела уйти, то вряд ли она еще жива. Сейчас ты должен сам выбираться. Просто доверься, хорошо?
Слишком глупо было отказываться от помощи, слишком плачевным было его положение. И если, в самом деле, это Анна спасала его, то о себе она позаботилась в первую очередь. И выбор был очевиден.
— Хорошо, Эадда, веди! — Ларс протянул руку. Звякнули цепи, но он с готовностью ее пожал. Лишь после мужчина достал ключ от оков и освободил его руки. Ларс пошевелил запястьями. Еще живые… еще есть шанс на борьбу, есть возможность выбраться отсюда. Эадда махнул ему, и они направились в ту же сторону, куда ушла Лефлет.
— Мы должны тебя снарядить, — по пути объяснял мужчина. — Все будет подстроено так, что это Лефлет выпустила тебя. За дверью ее сейчас встретила повитуха и повела к лекарю, она и есть наш свидетель. А это, — он указал на дверную ручку, — наша улика.
Они остановились. На входной двери, прямо на металлическом кольце красовалась изящная дамская перчатка — в точности такая, какую носила Лефлет.
— Ей не отвертеться, — Эадда хихикнул. — Если знахари ее напоят чем-то из своих снадобий, у нее самой не останется сомнений, что твой побег — ее рук дело.
Ларсу оставалось только ошарашенно глядеть на своего внезапного спасителя:
— Как ты… это все…
— Смола, — он указал на перчатку, — а остальное… да так, по мелочи… в основном, твой авторитет, знаешь ли, — он похлопал его по плечу.
— Поясни, Эадда… меня не было столько времени…
— Именно! И один лишь слух о том, что ты вернулся, может совершить переворот, и разве это — не доказательство? — он приоткрыл дверь и выглянул наружу, Ларс озирался. Позади был длинный коридор с такими же решетками по краям, за одной из которых находился он сам, и никого более. Пока что все складывалось слишком удачно, лишь бы цена этому не оказалась слишком высокой…
— А как же ты? — Ларс одернул своего спасителя. — У тебя могут быть неприятности из-за этого.
— Если у меня будут неприятности, это будет самый лучший день в моей жизни. Служба слишком скучна, Ларс… тебе ли это не знать? — он вновь выглянул за дверь и, обернувшись, махнул ему рукой. — Идем.
Они оказались в новом коридоре, но решеток здесь не было. Такой же пустой и темный, впереди он разветвлялся в трех направлениях, но они пошли прямо. Ларс оглядывался на каждом шаге, но ни постороннего звука, ни взгляда ему обнаружить не удалось. Место тоже было ему неизвестным. Оставалось лишь слепо довериться Эадде и надеяться, что он все просчитал.
За коридором последовали залы. Не такие просторные, по которым его вел Уркулос, и, тем более, не такие шикарные, но такие же пустые, словно заброшенные. Возможно, здесь планировалось что-то строить, но время для строительства явно наступало не сегодня.
— А этот зал тебе понравится, — Эадда подмигнул Ларсу и отворил дверь.
Здесь располагалась оружейная. Стойки с самым разным оружием, доспехи, сундуки и шкафы были расставлены тесным лабиринтом.
— Мое снаряжение здесь?
— И не только! Если желаешь, мы найдем новенькую замену твоим потрепанным латам?
— Сейчас не время, Эадда. Если ты и вправду выведешь меня, я буду в невосполнимом долгу перед тобой, но сейчас не горю желанием задерживаться… если только это необходимо.
— Ты прав, нет необходимости, — Эадда подошел к платяному шкафу в самом дальнем углу зала. — И я еще надеюсь увидеть тебя, в конце концов! И вот тогда у нас будет время. Ну, не будем медлить! Одевайся, и я выведу тебя.
Ларс облачился в доспех, прихватил дорожный мешок, оружие и последовал за Эаддой. Нет, здесь ему не приходилось бывать прежде, но и возвращаться вновь не было никакого желания. Впрочем, сомневаться в искренности намерений его товарища не было никаких оснований. Все-таки их связывало долгое прошлое, и время его отсутствия в Мирсуле не могло разделить их по разным сторонам.
— Готов? — Эадда улыбнулся. — Нам осталось недолго. Рисков почти нет.
— Спасибо, друг, — Ларс подошел к выходу из зала, но вдруг остановился у двери. — Прежде чем мы вновь разойдемся, я хочу спросить одну вещь.
— Все, что угодно, Ларс. Говори.
— Возможно, Лефлет лгала, но… мне важно знать правду. Я думаю, ты поймешь.
— Я слушаю тебя, мой друг, — его голос стал серьезным.
— Ты что-то знаешь про Люсию? Где ее похоронили? Или где ее прах? Любые сведения…
— Ларс, — Эадда вздохнул, — не вини себя. Сейчас это ничего не изменит.
— Ответь мне. Это важно для меня..
Эадда отошел. Здесь было темно, но Ларс уловил тоску в его взгляде. Он сложил ладони в замок на груди и замер.
— Что тебе сказала Лефлет? — голос его стал бесцветным.
— Она сказала, что собаки разведчиков растерзали ее, но я не могу верить ее словам! Она слишком лжива, и я не в том положении сейчас, чтобы вывести ее на чистую воду…
— Ты не знаешь, Ларс, но я расскажу тебе, ибо мне не с кем больше делиться, — Эадда опустил голову, и Ларс нахмурился. — У меня отняли дочь. Мою малышку Севилью. Она наслушалась сказок про «мир за горами», про Расколотую низменность и Глаз Дракона… одним словом, она хотела подружиться с принцессами, чтобы тоже стать принцессой. Она по-детски верила, в своем воображаемом мире, что если она подружится с Марией, то она обязательно пригласит ее в замок. Я был слишком занят на службе, чтобы знать о ее поступке… и она написала письмо в Белый ястреб. Белый ястреб! Замок, который завоевал нас, целый город, с многовековой историей. Ты можешь только вразумить это? — он воскликнул, но сразу одернулся. — Конечно, стража перехватило это детское послание. Да какое послание? Там было больше детских почеркушек, чем какого-то смысла. И теперь я виню себя, что был на службе! Я всегда на службе! Я никогда не прощу себя, что из-за моего неведения, моя жена пошла просить за дочь!
Он закусил губу и покачал головой. Ларс не смел шевелиться. Никогда прежде Эадда не говорил о своей семье. Их связывала служба, долг и верность лорду. Они готовы были заступиться друг за друга в бою, в любой непонятной ситуации выручить друг друга. И если о его истории с Люсией знал весь знатный двор Уркулоса, то о семье Эадды вряд ли кто-то мог что-то судить. Он молчал о них, конечно, он защитить их хотел, и теперь все его опасения пошли прахом…
— Когда ранним утром я возвращался домой, на площади я увидел женщину, привязанную к позорному столбу. Она еле дышала, и на теле ее кровоточили раны от побоев, — он всхлипнул и закрыл ладонью дрожащие губы. Ларс хотел подойти к нему, но тот вытянул руку перед собой и покачал головой. — У тебя доброе сердце, Ларс, и я знаю, что ты переживаешь сейчас мою судьбу, но я сам… я должен справиться. — Он закрыл глаза и звучно выдохнул.
— Говори, Эадда. Просто выслушать твою боль — это самое малое, что я могу для тебя сделать, — Ларс заговорил очень тихо, но Эадда все же поднял на него глаза.
— Это была моя жена, — теперь он глядел на него в упор. — Мне удалось договориться, чтобы ее отправили к лекарю, но дочь я больше не видел… У меня ничего не осталось. Я, как будто, на полжизни постарел…
Он закончил говорить, но так и не сводил глаза с Ларса. И он не решался вмешиваться в его раздумья. Его друг открыл ему душу, но чем он мог помочь ему? Он сам сейчас нуждался в помощи, но после всего, что услышал, своя собственная жизнь стала, словно противной. Что там дальше — неважно. Но он не имел права подводить стараний Эадды, равно как риск Анны ради него, какой бы он ни был, и поэтому он должен был выжить после того, как выйдет отсюда.
— И если ты теперь сомневаешься в судьбе останков Люсии, ты либо полоумный, либо чересчур наивный. Но я понял главное. Если слова Лефлет не несут в себе и грамма морали, они правдивы, Ларс… они правдивы…
— Не подставляйся, Эадда, ты еще нужен своей семье.
— То, что я здесь — это самый тихий протест, который я мог устроить Уркулосу, и потому я не упустил возможности. И если ты выживешь после побега, это будет наша общая победа. Но ты теперь мне обязан! Обязан выжить! — он почти зарычал, и Ларс протянул ему руку:
— Спасибо! Я не подведу твоих надежд. И я постараюсь вернуться…
Они обнялись, но Эадда усмехнулся:
— Не обещай того, в чем не уверен. Я не уверен даже в том, буду ли жить завтра. Но когда я буду умирать, я буду спокоен. Я буду знать, что сделал все, что мог…
— Не сегодня, мой друг, не сегодня…
— Пора идти. Тебе предстоит неблизкий путь.
Он отворил дверь уже безо всякой осторожности и вывел Ларса к лестнице.
— Дальше ты пойдешь один, — Эадда осмотрелся. Они находились в маленькой комнатке, в которой кроме лестницы и маленького сундука в углу, ничего не располагалось. Одинокий факел освещал темное пространство, и мужчина, не задумываясь, отдал его Ларсу. — Тебе пригодится. Я, признаюсь, не имею представления, что может ждать тебя на пути.
— Мне нужно идти вниз, правильно?
— Да. Это недостроенный ход из Мирсула. Если повезет, ты выберешься из города. Его строят рабы, и они не окажут сопротивления, даже если встретятся тебе на пути. А с парой-тройкой надсмотрщиков ты справишься без труда.
— Рабы? Откуда? Насколько мне было известно, рабство покинуло эти края со времен перемены власти.
— Никто тебе не скажет правды, Ларс. Всем известно, что во времена правления эльфов их рабами были люди, но когда мы захватили власть, думаешь, ни у кого не возникло мысли поработить эльфов в отместку?
— Эльфы вымерли, Эадда. И теперь неважно, какие стремления были у людских завоевателей насчет них.
Эадда усмехнулся и лишь сказал:
— Я думаю, ты сам все увидишь. Тебе предстоит неблизкий путь.
Ларс спустился по лестнице и толкнул дверь. Перед ним простирался подземный тоннель. Что его ждало впереди, предугадывать не было смысла. Сейчас он видел лишь тьму перед собой и ни одного огня в поле зрения.
— Еще раз спасибо, дружище. И все же я надеюсь, что мы встретимся.
— Теперь все зависит от тебя, Ларс. Но в тебе я не сомневаюсь, — Эадда похлопал его по плечу.
— Куда выводит этот ход?
— Он не достроен, но лорд Уркулос одержим идеей соединить Мирсул с местом падения Драконов в Расколотой Низменности.
— С местом соединения четырех сил, иными словами, — Ларс протянул.
— Я ни разу не бывал за горами, Ларс, но тебе, вероятно, должно быть известно это место, — Эадда лишь пожал плечами, но Ларс улыбнулся:
— Ты даже не представляешь, насколько.


* * *
Анна постучала в дверь. Бревенчатый дом старого кузнеца не изменился. Несколько зарос плющом за долгие годы, но оттого лишь казался уютнее снаружи. Ставни на окнах, когда-то расписанные яркими цветами, потускнели от времени и сейчас были плотно закрыты. Влага пропитала их, и темные разводы теперь украшали их вместо разноцветных узоров.
Тьма рассеивалась, и факелы в городе стали гаснуть, скрывая ее силуэт на улицах. Шум и крики остались на Центральной площади, здесь царило спокойствие. Стража еще не добралась до окраины города в поисках бунтаря, и она могла позволить себе укрыться под крышей старого друга.
Своим появлением она накличет беду в его дом, но старый кузнец никогда не страшился напастей со стороны стражи. Слишком многое ему пришлось повидать на своем веку, чтобы чего-то бояться в старости, и оттого Анна не сомневалась, куда держать путь. Ноги сами понесли ее по закоулкам города, огибая центральные улицы, на самую окраину. Ничего не изменилось с тех пор в укладе жизни Мирсула, не изменился народ, ничего не изменилось снаружи старого дома и, что-то подсказывало, что и внутри все осталось, как прежде.
Анна потопталась на месте. Еще не рассеялась предрассветная тьма: конечно, пожилой кузнец еще спал. Никто не принимает нежданных гостей с самого утра, но у нее не было выбора. Единственным, кто мог помочь ей покинуть город, был только он. И он обязательно, именно сейчас, должен быть дома.
Анна постучала снова. В тишине зарождающегося утра ее стук показался громом. Рядом стояли еще небольшие домишки, но и оттуда не доносилось ни звука. Город еще спал, укрывшись холодным одеялом ночи, но Анна не могла ждать его пробуждения.
— Кто там? — за дверью раздался тихий голос.
От одного лишь звука этого голоса по телу побежали мурашки. Здесь жило ее прошлое, и она сама пришла сюда, не ведая, что делает. И это было самым правильным решением за всю ее жизнь.
— Если ты помнишь меня, Улиан, прошу, открой дверь. Я Анна, я… вернулась.
Молчание вместо ответа. Конечно, он мог уже не помнить ее. Прошло десять лет с момента их последней встречи, и память старичка подводила уже и в те времена.
— Анне незачем возвращаться ко мне, незнакомка. Уходи.
— Разве незачем, Улиан? Я унесла из твоего сундука одну вещицу, и с тех пор моя жизнь перевернулась с ног на голову…
Тишина. Тяжелый выдох вместо ответа. Вероятно, старик мучился сейчас в раздумьях по ту сторону двери. Но через пару мгновений Анна уловила тихий шорох, и тяжелая дверь отворилась с тихим скрипом.
— Пресвятое пламя Ульбраха…
Улиан схватился за дверной косяк, словно боялся упасть от увиденного, но Анна в ответ лишь улыбнулась. Это был он. Старый эльфийский кузнец, каким-то чудом выживший среди лихорадки, настигшей всех эльфов после принятия Глаза Дракона символом Мирсула. Он не постарел, не похудел и не поправился. Он выглядел в точности так же, как в тот день, когда Анна видела его в последний раз.
— Десять лет прошло…
Эльф схватился за голову и, будто, окаменел, глядя на нее.
— Я не знал, что ты жива! Я ничего не знал, — у него задрожал голос, и он закрыл губы ладонью. — Прошу, не стой на пороге, проходи. Проходи сюда. Вот так.
Он закрыл дверь и повел девушку в комнату. Его дом не располагал достаточным пространством для приема гостей, но для Улиана это никогда не было проблемой. Живя уже не одну сотню лет, он привык к одиночеству и всегда с опаской подходил к новым знакомствам. Но с Анной он познакомился сам.
— Ты голодна? Могу предложить похлебку и корку хлеба, и… воду, и…
Он застыл, не сводя с нее глаз. И глядел он так… по-особенному. Он не изучал ее, не пытался читать мысли, а, любовался ею, будто заботился о том, чтобы сегодня она хорошо поела и крепко поспала.
— У меня мало времени, и я не хочу доставлять тебе неудобства. Спасибо.
— О, нет-нет, идем, — он засеменил на кухню. — Садись за стол. У меня все готово. А ты должна рассказать мне все с самого начала.
Анна послушно расположилась за столом и, пока эльф суетился с едой, разглядывала кухню. Всюду были развешаны вышивки. Золотой гладью изображались на стенах сцены сражений драконов, эльфов, животных и других неведомых существ, каких никогда не приходилось встречать девушке. Одни яростно сражались с противником, другие смиренно принимали участь поверженных воинов, третьи смеялись над врагом или ухмылялись в лицо неизбежной смерти. И все они боролись, чтобы жить.
— Тонкие пальцы моей матери держали иглу с шелковой нитью. Она любила древние эльфийские истории про подвиги и героев, — Улиан поставил на стол похлебку, сам расположился напротив. — Прошло несколько сотен лет со времен моей юности, но я до сих пор помню, как сам наворачивал похлебку, сваренную ею. Это вкус моего детства, и ни разу больше я не смог ощутить его, сколько бы ни старался.
— Нужна смелость, чтобы отпустить прошлое, — Анна хлебнула горячую жидкость. Пустой желудок отозвался благодарным урчанием. — И я не знаю, хватит ли мне ее когда-нибудь, чтобы перестать возвращаться назад.
— Ты здесь. Это ли не главный шаг к принятию былого?
— Я не хотела. Я не стремилась возвращаться, Улиан, — Анна вновь улыбнулась. От горячей пищи на щеках выступил румянец. — Видно, зря. Эта похлебка великолепна!
— Несколько… сменил род занятий, — эльф улыбнулся в ответ. — Ты спешишь, но поведай мне свою историю, Анна. Я не видел навершия, я не видел тебя и… никогда не думал, что смогу увидеть вновь.
Анна вздохнула. Никогда она не говорила о себе прямо и откровенно, никогда не рассказывала, чего боялась, а чего ждала. Любые слова приближали ее к смерти, и оттого молчала. Молчала, и потому была жива. Улиан всегда был единственным, с кем она говорить раньше. И он говорил с ней тоже. Прошло с тех пор уже очень многое, но ни одно слово не срывалось с ее губ. Ее окружали незнакомцы, она была чужой для всех, и оттого была одна, но сейчас она вернулась, и Улиан, наверное, был единственным, кто в праве знать.
— Что же сказать тебе, Улиан? Видишь, кто я теперь? На моем лице сажа, в руках оружие, а на теле шрамы. Вместо ленты в косах, в моих волосах грязь, а за спиной — гора кровавых трупов, — Анна понизила голос. — Я уже не та девчонка, кого ты спас однажды от насилия… теперь я убиваю сама.
— Я не буду винить тебя, Анна. Я не знаю, что пришлось пережить тебе, с чем пришлось бороться. Я мог лишь надеяться, что навершие из моего сундука поможет тебе выжить…
Анна покачала головой:
— Сожалею, но я потеряла его в тот же день, когда убегала в лес из твоего дома. Я так и не поняла, частью чего оно было…
Теперь Улиан посмотрел на нее очень внимательно. Но Анна лишь пожала плечами в ответ на его изучающий взгляд, и эльф поднялся. Он прошелся перед ней, словно мерил шагами кухню. Анна следила за ним, но он о чем-то думал, и она не решалась спросить, что случилось, или какое значение для него имело это навершие, но Улиан спросил сам:
— Как это произошло? Как ты потеряла его?


Всего за первую неделю 21141 знак
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 16.12.2018, 22:47
Аватар для Klara_Hummel
Местный
 
Регистрация: 25.05.2017
Сообщений: 148
Репутация: 40 [+/-]
Неделя 2, дни 08-14
4 глава. Продолжение
Скрытый текст - Продолжение сцены:
— Это совсем неинтересно, тогда я еще ничего не знала.
— Но ты еще жива, — Улиан наклонился и оперся локтями на стол, его глаза до сих пор изучали Анну. Она не отвечала.
Перед ней был даже не человек — старый эльф, бывший кузнец, наверное, единственный, кто знал ее историю, но губы лишь задрожали в ответ, не сумев вымолвить ни слова. Улиан не изменился. Те же серебристые волосы струились по плечам, те же светлые глаза укрывали забытым теплом, и первые морщинки на лице лишь предавали внешней мудрости его молодым, по меркам эльфов, годам.
Но он не относил себя к таковым, несмотря на то, что из всех представителей эльфийского рода чудом выжил только он. Ему были открыты забытые тайны, хранящие память об истории Мирсула, а, возможно, не только его. Но он молчал. Лишь смотрел с каждым мигом все внимательней, словно и не требовал ответа. Но Анна должна была ответить.
— Я… ушла не в самое удачное время, — она отвела взгляд и принялась перебирать пальцами, Улиан вновь уселся напротив. — Я бежала той ночью, что есть силы, лишь бы поскорее уйти из города. Я вышла на лесную опушку и, уже не торопясь пошла по тропинке вглубь леса. Только тогда я вспомнила про твою вещицу, но не успела ни разозлиться, ни испугаться ее… мне навстречу вышли работорговцы. Я никогда не знала, что они бывают в Мирсуле, и поплатилась за свою наивность…
Анна нахмурилась, но Улиан заговорил очень мягко:
— Так ты оказалась в рабстве?
— Нет, я не успела… вернее, не успели они пленить меня. Меня спасли амазонки, и после… я стала такой, — Анна закусила губу и склонила голову, но эльф улыбнулся:
— Так, значит, мое навершие забрали лесные воительницы?
— Не думаю… нет, оно не у них, в этом я уверена. Почему ты так интересуешься им? Прошло уже столько лет, у тебя таких безделушек еще с десяток сундуков найдется.
Но эльф заулыбался лишь шире:
— Что ты почувствовала, когда взяла его в руки?
— Это странный вопрос, и я не хочу говорить об этом. Это пустой разговор, — Анна поднялась. — Мне пора идти. Скоро сюда придут стражники, и я бы не хотела доставлять тебе неприятности.
— Анна, скажи! Возможно, я смогу помочь тебе, — он перегородил ей дорогу, Анна звучно выдохнула. — Говори… это не простая вещица, и если вас что-то связывает, я смогу тебе поведать то, что никому не говорил доселе.
Она посмотрела на эльфа в упор:
— Только боль, — она сказала тихо, но Улиан ждал. Она не должна говорить, не должна открываться. Но, возможно, более они не увидятся вовсе, и Анна продолжила на выдохе. — Амазонки спасли меня от рабства, но кое-что они все же не успели предотвратить, — она покачала головой. — На моей спине клеймо, Улиан. И ничто иное, как твое навершие раскаленным металлом коснулось моей кожи. Какой смысл ты увидишь в этом, я не знаю. Но я бы не хотела вспоминать. Если тебя интересует его участь, я не смогу помочь тебе.
Глаза эльфа распахнулись:
— Теперь это неважно! Куда важнее, что стало с тобой, Анна! Куда важнее, — он вновь зашагал по комнате. — Я все это время боялся и ругал себя за то, что сгубил тебя, но сам Каменный Ульбрах привел тебя ко мне, ты приняла на себя его силу, и сама еще не догадываешься об этом! Это поразительно! Садись! Анна, садись, прошу тебя, за стол! Ты мне должна рассказать, где ты жила, что делала, и почему ты снова здесь?
Анна вздохнула, но на скамью все же села:
— Мне уже пора, Улиан, я много рассказала тебе. Меня ищет стража, я должна уйти до их прихода. И еще… наверное, Прохор должен вот-вот прийти. Он будет не один, и тебе лучше подготовиться к его приходу.
— Как ты… как ты знаешь? — он, словно, и не удивился, а больше обрадовался новости прихода Прохора, но быстро одернулся. — Да не об этом сейчас! Навершие — это часть одного древнего артефакта, Анна. Он сам уже давно утерян, и эта малейшая его часть хранилась в моем сундуке долгие годы, но если теперь утеряно и оно, ты остаешься единственной ниточкой к магии Цельного мира…
Теперь рассмеялась Анна:
— Улиан, я рада тебе, ты помог мне, но я всегда считала эльфов более смышленым народом. Что ты говоришь? Какой Цельный мир? Какая магия?
— Ты думаешь, Расколотая Низменность всегда была расколотой? — он хитро подмигнул ей безо всякой обиды на ее слова, и Анна осеклась. То же самое говорил Ларс перед гибелью Софии…
Если и было в мире лицо у неизведанной магии, то, определенно, это было лицо Софии. Ужасные воронки, несущие в себе разрушение в огромных камнях, накрывших чернотой все небо, соединялись в одну огромную, необъятных размеров… и София, как малейшая крупица, управляла ими. Словно, закрывала прореху…
Вдруг в легких пропал воздух, и Анна прокашлялась. Влажными пальцами они поправила упавшую прядь и опустила глаза. Воспоминания были еще слишком свежие. Прошло еще слишком мало времени, чтобы забыть, и в ней еще с каждым днем копились силы, чтобы помнить.
— Знаешь, почему вымерли эльфы? Это все из-за Раскола… Четыре Силы не могли сталкиваться тогда, они должны были просто исчезнуть. Великий Воин, Великий Маг, Истинный Дух, Истинная Дриада… каждый нес в себе разрушение, Анна, — он заговорил торопливо, словно из-за страха, что Анна уйдет, не дослушав. — Если бы один из них захотел создать что-то, все бы вышло по-другому. А тогда… они все исчезли, но силы их остались здесь, — Улиан присел на край лавки и обнял голову руками, как будто снова проживал эти мгновения, но Анна уже знала, как должна ответить:
— Камень разрушения… камень Глаз Дракона… эта старая-старая сказка.
— Я видел! — эльф поднял голову, на его лице читалась безнадега, в светлых глазах стояли слезы. — А после… я видел, как погиб мой народ.
— Это не может быть правдой, — Анна прошептала, но брови ее хмурились. Грудь сдавил невидимый ком. — Магии нет…
— Теперь ее нет, Анна. Лишь в самых глубинных местах силы остались ее задатки, я чувствителен нынче стал: бывает, соскакиваю среди ночи от всплеска магии, но здесь ее нет, в Мирсуле нет магии. Здесь только Церковь.
— Какая разница, магия или церковь? И то, и другое нужно людям, чтобы оправдать их бессилие.
— Это называется Вера, Анна… даже если пропала магия, даже если разбились Драконы… народ должен во что-то верить.
— Я видела другую веру, — Анна неожиданно ответила, — веру в человека. В себя, своего правителя, наставника или друга. Это настоящее.
— И как часто твоя вера оправдывала себя? — Улиан усмехнулся. — Ты можешь верить в себя, Анна, но не у всех есть силы думать так же.
Теперь она промолчала. Ей нужно было уходить. За окнами уже расползлась всякая тьма, и оставаться здесь с каждой минутой становилось опаснее. Но эльф вдруг продолжил:
— Пять лет назад здесь горела таверна, — Анна замерла, кузнец усмехнулся. — Знаешь, как в народе прозвали этот пожар? Гнев Дракона.
— Это была я, — Анна заглянула ему в глаза. — А сегодня была Месть Дракона. И это снова была я. Люди упорно не верят в мое существование, — она ухмыльнулась.
— Не это ли доказывает мою правоту? — Улиан воскликнул. — В тебе сила! Тебе по силам уничтожить Глаз Дракона.
— Глаз Дракона в Пещере. Теперь он не представляет угрозы.
— Ч-что? — эльф побледнел. — Камень в Пещере? Ч-то же… произошло?
— Ничего не произошло, Улиан. Королева Изабелла распорядилась отнести камень на его законное место. Вилорм охотился за ним, и если, как ты говоришь, это — камень Разрушения, то в его руках он бы вдоволь позлорадствовал. Мы выполнили поручение королевы, и, как видишь, я перед тобой. И миру ничего не угрожает.
Улиан застыл. Он глядел на нее, как будто ища ложь в ее словах, но напрасно — она говорила правду. По крайней мере, она искренне верила в то, о чем говорит.
— Что-то неправильно…что-то сложилось совсем не так, как должно, — эльф почесал затылок. — Не могу понять…
Анна пожала плечами и отвернулась в сторону, делая вид, что рассматривает настенные картины, но кузнец не на шутку озадачился. Он выхаживал мимо нее, что-то едва слышно бормоча.
— Какой он… этот Глаз Дракона? Однажды мне приходилось держать его в руках, но тогда он был лишь обычной безделушкой.
— Не сказала бы, что и сейчас он чем-то отличается от нее, — Анна нехотя развернулась. — Камень, красивая безделушка… предмет множества легенд и преданий. Он ничем не примечателен. Вот только в моих руках он раскалился, как пламя… я не могла его держать в горах…
— Так это не ты оставила его в Пещере?
— Я в это время была уже мертва.
— Святой Ульбрах, — теперь он уселся на лавку и обнял руками седую голову. — Боюсь, Анна, все складывается… ты принесла себя в жертву ради камня…
— В каком-то смысле…
— И ты возродилась! То, о чем пишут древние эльфийские тексты — правда. Это удивительно! История может повториться, но я пока не пойму твою роль…
Анна нахмурилась. Она уже топталась на одном месте, в ожидании завершения странных изречений эльфа. Он, вероятно, почувствовал ее настроение и принялся путано объяснять:
— Анна, никто из нас не мог даже представить важность твоей персоны для мира, но если все, что ты говоришь — правда, если древние эльфийские тексты не врут, мы стоим на пороге возрождения Цельного мира. Это просто невероятно, моя дорогая! И, значит, все, что случилось с тобой здесь, что случилось после — это все не случайно. Так должно было произойти, чтобы ты смогла пойти по своему Истинному пути…
— Улиан, прости, нет времени оставаться дольше…
— Да, Анна, да, конечно, — он поднялся и побрел в другую комнату — ту самую оружейную, где когда-то ковались орудия для великих свершений и славных боев, но сейчас ушло то время, и комната казалась пустой и заброшенной. — Куда ты направишься? — он остановился прямо в центре и глянул на девушку в упор.
— Я готова идти куда угодно, Улиан, лишь бы покинуть этот город. Я должна пересечь горы, я должна вернуться в лес.
— Чем, ты хочешь, чтобы я помог тебе?
— Мне нужно только уйти. Меня не должны видеть ни стражники, ни обычные люди. Долгие века Мирсул строился только вниз, он славится своими подземными ходами, уверена, ты сможешь мне подсказать ближайший…
— Да, Анна, это так. Но сейчас тебе небезопасно куда-либо идти. Эти выходы тщательно охраняются. За выход из города подземным путем требуется заплатить огромный налог…
— Я могу драться, стража меня не страшит…
— Я знаю, — Улиан по-доброму улыбнулся. — И, думается мне, ты и не должна драться. Однако, — он махнул рукой, — идем за мной.
Они отошли в самый дальний угол комнаты, и Анна проговорила:
— Ты же знаешь, что я никогда и не хотела этого… но я слишком отчаянно хотела жить. Иногда мне казалось, что зря.
— Ничего не зря, моя дорогая, — он присел и, словно что-то высматривал, щурясь. За окном послышалось ржание лошадей и лязг стальных лат. Стража патрулировала улицы города, к рассвету они добрались и до этого района. Анна покосилась на закрытые ставни. Улиан всегда был затворником, и лишний раз на улицу не высовывался. Но, каким-то образом он все же находил сирот для своего приюта на улицах города. Среди них была она сама, среди них был юный Прохор.
— Вот так… хорошо, — он нащупал металлическое кольцо, растущее прямо из пола, и в этот момент в дверь постучали, Анна обернулась на звук. — Что ж, они вовремя, — Улиан улыбнулся и потянул кольцо на себя. Доски на полу прогнулись с пронзительным скрипом, и образовали темный ход, уводящий под землю. Анна, не скрывая эмоций, изумленно глянула на кузнеца.
— Да, — он хихикнул, — это мой собственный. О нем неизвестно никому, кроме нас с тобой, и он поможет тебе выйти из города. Он безопасный.
Анна глянула вниз. Темнота. Ни одного огня под землей не освещало путь. Но выбора не было. Она должна была уйти тотчас.
— Эй! — в дверь постучали настойчивей. — Старый ты дурень! Открывай, когда к тебе стучится стража Мирсула!
— Они знают меня как сумасшедшего Остроухого, — эльф кивнул в сторону двери. — Ходят ко мне регулярно. Так что… мне не привыкать.
— Спасибо, — Анна подошла ближе к лазу. — Я в неоплатном долгу перед тобой.
— Нет, Анна, — он положил руку на ее плечо и зашептал, словно кто-то мог их слышать. — Очень скоро ты поймешь, что по-другому я и не мог сделать. Ничего не происходит случайно, и твоя судьба это доказывает всецело…
— Улиан! Открывай!
На крик стражников отозвались соседские собаки. Предутреннюю тишину сменил лай, ржание лошадей и громкие голоса мужчин. Мирсул просыпался.
— У тебя… будут проблемы? — Анна шагнула в черный ход. Он уводил вниз, но сейчас его глубина была только ей по пояс. Улиан махнул рукой:
— Они не найдут этот ход, ты можешь идти спокойно. Я напою их медовухой. Уверен, они пришли сюда за ней, нежели в поисках беглянки.
На миг Анна задержала взгляд на эльфе. Слова не приходили. Он делал для нее слишком многое. Вряд ли она когда-либо сможет отплатить ему тем же. Но он и не просил ничего взамен, вот только от мысли, что сейчас они прощаются навсегда, в горле стоял ком. Анна сделала шаг вниз.
— Улиан, — она обернулась, — так частью чего было это навершие?
— Ты еще не догадалась? — он приблизился и вновь зашептал. — Частью тебя…
Они замерли оба. В двери теперь стучались без умолку.
— Иди, — эльф подтолкнул ее. — Ты выйдешь в лесу, там будет безопасно, — он присел и теперь держал крышку, чтобы захлопнуть ее после ухода Анны. — Если ты каким-то образом найдешь посох, ты больше никогда не будешь драться.
Он буквально вытолкнул ее из поля зрения и резко захлопнул крышку. Приглушились звуки, и Анна погрузилась во тьму.


10902 знака
Ответить с цитированием
  #6  
Старый 16.12.2018, 22:50
Аватар для Klara_Hummel
Местный
 
Регистрация: 25.05.2017
Сообщений: 148
Репутация: 40 [+/-]
4 глава. Продолжение
Скрытый текст - Вероника:
— Моя королева! Кого я вижу! Что привело тебя сюда?
— Желаешь испить вина со мной? — я остановилась у входа и подняла вверх глиняный кувшин и два кубка. Эррейя подошла:
— Давно не виделись, — она улыбнулась и приняла у меня подарок, я прошла внутрь. Здесь было просторно и темно. Мы расположились на широкой лавке, устланной шкурами, в самом краю шатра.
— Я… полагаю, что-то случилось? — Эррейя разлила вино и протянула мне кубок. Я пригубила:
— Нет, Эррейя, пока нет…
Свечи потрескивали по краям, но здесь всегда было жарко. Не стыдясь страсти, девушки любили бывать здесь, и сейчас звуки наслаждения доносились отовсюду. Я замерла, вслушиваясь. Стоны и тихие крики смешивались с дымом благоуханий, разум затуманивался от одного лишь присутствия за стеганым полотном, разделяющим жилище амазонки и зал сладострастий. Я сделала глубокий вдох.
В шатре Эррейи тоже стоял туман. Мы были рядом, но я едва могла различить черты лица моей собеседницы. Она носила украшения на голое тело и повязывала волосы атласной тканью, струившейся по ее тонким плечам. При моем появлении она накинула шелковую тунику, но я не переставала ее разглядывать, и она спросила:
— Я могу погасить свечи и благоухания, если желаешь.
— Нет, пусть горят.
Я опрокинулась назад всем телом и закрыла глаза. Сладкий аромат пропитывал кожу и попадал внутрь, томные голоса и стоны словно пронизывали и мое тело тоже, я спросила:
— Как ты... живешь?
— Я живу по твоей воле, Вероника, ты это знаешь, — она тоже отпила из кубка, — отсутствие битв не страшит меня.
— Мне радостно это слышать, Эррейя, но, боюсь, не все амазонки согласны с нами.
Эррейя сделала вдох, словно собиралась что-то ответить, но вдруг выдохнула. Она улыбнулась, и, откинув назад волосы с атласными прядями, тихо сказала:
— Вслушайся в эти звуки, Вероника. Наполни свою грудь этим сладким дурманом и спроси себя, счастливы эти девушки или нет?
— У них нет ничего другого, они вынуждены быть здесь лишь потому, что родились амазонками.
Эррейя осторожно коснулась моей руки:
— Уж не сомневаешься ли ты в себе, моя королева?
— Мы давно не воевали, и вряд ли в ближайшее время выйдем на тропу войны, амазонки вновь могут начать бунт.
Вдруг Эррейя поднялась:
— Тебе нужно расслабиться. Ложись.
— Что? — я поднялась следом и уставилась на давнюю подругу.
Не меняя улыбки, она взяла у меня из рук кубок и поставила его на пол вместе со своим, подошла ближе. Я не сводила с нее глаз.
— Ты напряжена, — она коснулась моего плеча, — ты должна довериться мне.
Одним движением руки она освободила меня от платья и вновь указала на скамью:
— Ложись, Вероника, я позабочусь о тебе.
Я не тронулась с места. Дыхание участилось, и я уже не чувствовала дурмана, но Эррейя не желала мне зла. Осторожно вышагнув из упавшего платья, я разместилась на скамье.
— Очень хорошо, моя дорогая. А теперь говори, — Эррейя опустила руки в стеклянную емкость с прозрачной жидкостью и подошла ко мне. Я закрыла глаза.
Мягкие руки опустились на мои плечи и проскользили по спине. Горячее масло обжигало кожу, но сильные руки Эррейи тушили едва зарождающийся пожар, и вскоре я ощутила горячую лавину на всем своем теле.
Ее руки скользили, разжигая огонь в остывшем в рутине теле, ее пальцы находили замершие точки и вновь наполняли жизнью, масло обжигало, пряные запахи сводили с ума. Я не заметила, как отвлеклась от повседневных дум, и теперь грезила, чтобы эта ночь не кончалась.
От жгучей, пылающей и в то же время сладкой боли выступили слезы, и я едва слышно вскрикнула. Эррейя коснулась моей шеи.
— Ты здесь одна, — она шептала, — никто не услышит тебя. Ты можешь быть слабой здесь, ты можешь быть, какой желаешь…
— Я королева, Эррейя, и имею любые привилегии, кроме этой, — я перевернулась и схватила ладони девушки, она замерла. С ее рук капало ароматное масло мне на живот, и, осторожно высвобождаясь, она продолжила массировать мое тело.
— Ты женщина, Вероника, и все зависит от тебя, в каком качестве в первую очередь ты себя видишь…
О, мудрая Эррейя! Ты в праве мне давать советы, мы были равны с тобой, и сейчас я пришла к тебе сама. Ты можешь дать мне то, что я утеряла в бесконечной гонке за безупречными победами, за войнами и жестокостью. Возможно, когда-нибудь я смогу открыться тебе, но сегодня я близка к тебе лишь телом…
Я вновь позволила ей себя касаться. Поддаваясь ее плавным движениям, я прикусила губу, чтобы сдержать вздох.
— Я… отменила слежку за Вилормом, Эррейя. Настала пора отпустить его.
— Время идет, и мы движемся вперед. Мы не можем стоять на одном месте, это верно. Он не мог любить тебя, Вероника, как бы страстно ты не желала его…
— Я всегда была, прежде всего, амазонкой, чем женщиной…
— В отличие от Оррсан…
Ее руки застыли на моей груди, я взглянула в глаза девушке. Она говорила что думала. Атмосфера дурманила и не позволяла лгать. Да, пожалуй, это было единственное место, склоняющее к откровенности, и если в моем лагере где-то говорили правду, то я сейчас находилась здесь. Находилась впервые со дня моей коронации.
— Продолжай, Эррейя, — я отвернулась, глядя в сторону, и ее руки вновь продолжили бег по моей коже.
— Что слышно об Анне? Она до сих пор представляет угрозу твоей власти?
— О чем ты?
— Амазонки были рады ее возвращению, помнишь? Она ушла, и теперь мы вновь не знаем о ней ничего. Если ты опасаешься за власть, то, в первую очередь, должна думать о ней.
— Я не знаю, где она, если ты об этом. Но я прекрасно понимаю, что ей незачем возвращаться сюда. Даже если она где-то рядом, к нам она не сунется. Она слишком не привыкла вести командную игру…
— Все меняется, Вероника, — Эррейя остановилась. — И я уж очень не хочу терять тебя. Ты, как никто другой, заслужила это место.
— Спасибо, Эррейя, — я села. — Хорошо, что я зашла к тебе. Можешь заглянуть ко мне на досуге, мы продолжим этот разговор.
— О, моя дорогая, безусловно, — Эррейя протянула мне кубок. — Более того, я могу привести в твой шатер мужчину.
Я сделала глоток из кубка, за стеной послышались стоны, и я улыбнулась:
— Если это будет не Ларс, можешь не стараться.
— Ларс? Чужеземный рыцарь покорил королеву амазонок?
— Он слишком непонятен мне, Эррейя. Я бы предпочла держать его поближе к своей постели.
— О, я понимаю, — Эррейя вытерла руки. — Так не разослать ли разведчиц по окрестностям?
— Пока в этом больше риска, чем необходимости, подруга. На время мы не будем высовываться из лагеря, и будем наблюдать изнутри, кто сам к нам наведается. Иногда добыча сама приходит в логово приманки, — я поставила пустой кубок. — И, возможно, эта добыча будет самой лакомой из ранее пойманных.
— Твоей мудрости нет предела, моя королева, — Эррейя подошла и протянула мне платье. Я вдохнула дурманящий аромат и сделала глоток прямо из кувшина. Жар от свечей играл внутри моего тела, кожа отражала огонь, красная жидкость пробуждала страсть и какое-то глубинное, сокрытое под маской холода, желание. Я протянула кувшин подруге:
— Пей, Эррейя. Сегодня я не тороплюсь. Позовем остальных.
Вместо того, чтобы отпить, Эррейя плеснула вино на себя, выделяя на липкой тунике свои формы. Она улыбнулась мне, но я подошла к выходу. Одним движением руки я раскрыла плотные полотна ее укромного уголка и остановилась. Заметив мое замешательство, она взяла мою руку и вывела в истинный шатер сладострастия.
Здесь царил дурман. Десятки парочек, не найдя уединения, разместились в одном большом пространстве. Всюду были раскиданы одеяла, лоскуты ткани, предметы одежды, кубки и расколотые чашки — здесь амазонки были свободны.
— Вот видишь, — Эррейя мне шепнула, — разве они несчастны? Они только и ждут, чтобы ты присоединилась к ним.
— Так пойдем же, — я первая сделала шаг и, подаваясь порыву, потушила свечи. На миг все застыли, я разлила вино по кубкам, и ночь заиграла новыми красками.
Я позволила себе быть одной из многих.


Скрытый текст - Вилорм:
На почетном пьедестале Зала Трофеев теперь лежала книга. Самый главный трофей, доставшийся Черному Орлу после взятия Белого Ястреба. Тяжелые страницы ее потускнели от старости, но знания, что она в себе таила, не были подвластны времени.
Символы, тайные знаки, странные переплетения букв — Вилорм не мог разобрать ни слова. Слишком непонятным и запутанным казался текст, слова, как будто были переставлены местами, буквы перепутались в словах. Что-то магическое, это точно, но кто из магов смог бы разгадать смысл?
После смерти Диара место командующего магами пустовало, да и сложно было найти кого-то, кто хотя бы приблизительно мог иметь опыт и знания Диара. И Вилорм никого не приглашал. Ему нужно было самому изучить книгу, понять ее суть, принять ее знания.
Жизнь замка, словно и вовсе проходила мимо него. Сефер пытался тренировать новобранцев, Силант, по-прежнему, пропадал в разведках, Пульхий занимался экономикой и хозяйственной стороной вопроса. Жизнь текла как обычно, но Вилорм с каждым днем отдалялся от нее все больше.
Что ему дала победа над Белым Ястребом? Потери, убытки, смерть сына… Глаз Дракона ушел из его рук, и теперь его промах грозил уничтожением всей Расколотой Низменности. Благодаря Оррсан, благодаря ее мудрости и всепрощению мир до сих пор существовал, до сих пор он дышал этим воздухом, он мыслил и строил планы — пусть он растерял прежний запал, но он был жив.
Долгие дни он уже проводил здесь, пытаясь прочитать послание предков — он уверен был, что именно они оставили эту книгу, но ничего не выходило. Сбивались мысли, дрожали руки, переворачивая один за другим тяжелые листы, а перед глазами до сих пор стоял угасающий взгляд Гурия.
Злость сменилась равнодушием к окружающему миру, и теперь Вилорм был уверен в своей хладнокровности к убийце. Разведчики до сих пор прочесывали местность в поисках улик, но доселе возвращались лишь с молчанием.
Зачем он пошел туда? Что и кому он хотел доказать? Ох, и юношеское упрямство… он хотел быть лучше, это точно… или казаться взрослее в глазах своего отца. И оттого темной тучей перекрывала собой скребущее желание мести своя собственная вина.
Он виноват, он и никто больше. Он не видел, что Гурий уже достаточно зрел.
Строчки перед глазами размылись, и Вилорм часто проморгался. Всю прошлую ночь, а также пару предыдущих он провел здесь, почти не выходя из зала, и искал, искал, искал… но что именно? Он не мог себе ответить.
Но если эта книга принадлежала Белому Ястребу, то он, тем более, должен овладеть теми же сведениями, что и его враг. Пусть теперь Белый Ястреб под его началом, в мыслях он всегда останется врагом, или, по крайней мере, до тех пор, пока жива Изабелла.
Он не испытывал к ней какой бы то ни было неприязни, но она была королевой вражеского замка, и все личные счеты между ними отходили на другой план. Когда-нибудь она должна будет умереть, но сейчас она нужна живой. Очень вероятно, что она может стать ключом к открытию смысла этой книги.
Древний текст. Кожаная обложка. Неизвестные символы. Тайна покрывала книгу, и чем дольше Вилорм пытался составить верные слова, тем сильнее становилось его желание познать ее суть.
От тщетных попыток чтения хотелось бежать вон, но мужчина лишь подходил к окну и овевал глазами внутренний двор. Суета, связанная с захватом Белого Ястреба, стихла, и теперь там было практически пусто. Холодный ветер трепал черные знамена, и последние листья опадали с деревьев по его печальному позыву.
Вилорм сложил руки за спину и отошел от окна. Его окружали великие награды, с трудом вырванные из рук врага им самим и далекими предками, но главной наградой, конечно, всегда была Оррсан. Она смиренно глядела на него, но сейчас, конечно, упрекала за слабость, за неспособность смириться с неизбежным, за бездействие и слепое доверие подданным. Он правитель и не должен никому доверять, он выше других, он никогда не растеряет свою власть.
Вилорм лишь покачал головой. Непослушные, черные, как смоль, пряди падали на глаза, но он не поправлял их. Они скроют от внешнего мира его истинное лицо, а он все увидит самостоятельно. Нужно лишь время.
Он прошел еще вдоль пьедесталов с древними трофеями и вернулся в центр. Открытая на случайной странице, книга молчала. С мгновение Вилорм не смел ее касаться, лишь разглядывая внешний вид, но, уже не в силах браться за расшифровку знаков, он резко захлопнул обложку.
Облако пыли взмыло вверх, Вилорм невольно поморщился. Эту книгу, как будто, до него и не открывали вовсе.


10183 знака
Итого за 2 неделю 21085 знаков.
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
По следам «Вызова» (25.05.2013) MirfRU Новости 1 25.05.2013 17:23
По следам Пэна (12.05.2011) MirfRU Новости 3 13.06.2011 12:09
По следам Эль-Дорадо (25.11.2009) MirfRU Новости 4 28.11.2009 11:47
По следам Пола (07.06.2009) MirfRU Новости 5 08.06.2009 22:55
По следам Верховена (04.05.2008) MirfRU Новости 2 05.05.2008 21:01


Текущее время: 15:18. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.