Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези

Вернуться   Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези > Общие темы > Творчество

Важная информация

Творчество Здесь вы можете выложить своё творчество: рассказы, стихи, рисунки; проводятся творческие конкурсы.
Подразделы: Конкурсы Художникам Архив

Ответ
 
Опции темы
  #81  
Старый 21.09.2015, 10:14
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Мои "Космические байки" для VIBOO (сезон 2). Часть 1 из 2:
(Мои космические байки для сезона 2 сериала от VIBOO и Максима Тарлавина.)

[10 штук. Даны в беспорядке.]

Григорий Неделько

Информация для тех, кто хочет
открыть бар в самом центре галактики

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

А знаете ли вы, досточтимые, как был открыт наш любимый бар «Франкенштейн»?
Имя своё я тебе потом скажу, милашка. А тебе не скажу, ты не в моём вкусе и вообще мужчина!
Ну так ваши предположения? Никаких версий?
Ага, кажется, у посетителя с шестью разноцветными руками есть идея… Что, простите? Просто взяли и открыли? Но это же банально! И неинтересно. Стал бы я вас интриговать в таком случае.
Да-да, милейшая трёх метров ростом? Галактическое правительство спонсировало, говорите? Ни в коем случае.
И оно, правительство наше, не ЖИВО-О-ОЕ, нет. Сами подумайте: в наш-то век микромикрочипов и нанобуков? Вздор какой!
Ну ладно, не будем играть в прятки: никто никого не спонсировал, однако вместе с тем появилось сие уважаемое заведение не совсем случайно.
Да никого я ни за что не тяну! И вообще, товарищ, похожий на прямоходящего кота, постарайтесь не перебивать, если хотите послушать увлекательнейшую историю!
Что это вы разом попритихли?
Ох, хорошо, хорошо. Рассказываю!..


…Случилось это достаточно давно. В знаменательный день, о котором пойдёт речь, я работал межгалактическим инспектором: проверял, как функционируют космические отели, звездолёты, автоматизированные города и прочая компьютерная техника высшего пошиба. И занесло меня, по заданию начальства, на одну планетку, в небе которой часто собирались то облака, то тучи, а в цветах – если глядеть из космоса, конечно, – преобладали синий и зелёный.
Мой перелётчик пристал к земле, как и положено, за пределами жилой зоны, на сей раз – в лесу. Не успел я выйти – нечто огромное и мяукающее бросилось на меня. Пришлось отстреливаться и спасаться бегством. Хорошо хоть приземлился корабль на самой окраине леса, а набежавшая преддождевая серость скрыла летающее средство от ненужных глаз, в частности и особенности от глаз тех, кого мне предстояло проинспектировать.
Не буду утомлять вас описанием того, насколько трудным и опасным был путь сквозь густую растительность, полную жутких звуков, оглушительного пения птиц и красных глаз, выглядывающих из темноты, которая скапливается между кустами. Но вот наконец я позволил себе заткнуть бластер за пояс и подступить к крыльцу дряхлого, построенного в давно забытой стилистике дома; строение оно поражало нелепостью, неустойчивостью и неосновательностью. Сложно было поверить, что внутри находится некая незарегистрированная сверхсекретная разработка, да ещё по уровню технологии недосягаемая для многих современных рас Вселенной. Тем не менее, верить приходилось, поскольку МИ никогда не ошибаемся. (Ну да, это наша профессиональная шутка, ведь МИ расшифровывается как Межгалактическая Инспекция.)
Так о чём я? Ах да, не ошибается наша Инспекция. Никогда. А особенно если она получила достоверную информацию от знающего существа, секретного помощника, информатора, засланного казачка, в общем, стукача. Выглядел он, к слову, совсем как вы. Да вы, вы, господин или госпожа с мягкими антеннками и несколькими яркими круглыми крыльями. Размером, правда, уважаемый стукач значительно вам уступал. Впрочем, не будем раскрывать ненужных секретов и перейдём непосредственно к кульминации.
Моё внимание сразу привлекли звуки, доносившиеся из соседней комнаты; но это я только так говорю, «соседняя комната», – на деле же, чтобы подобраться ближе, мне пришлось пройти немалое расстояние. Жуткие, а подчас и кошмарные твари, похожие и на вас, и на вас, и даже – бр-р! – на вас, пытались схватить, утащить, погрызть меня или, на худой конец, со мной совокупиться. Я же уверенно отстаивал свои здоровье, независимость и верность жене. Наконец я позволил себе опустить бесшумный бластер. Хотя что значит позволил? Я был несказанно изумлён увиденным и просто-таки остолбенел; лазерное оружие, каковое пару раз всё же пришлось пустить в ход, тем временем спокойно себе остывало.
А передо мной трудились над чем-то два громадных, волосатых, рукастых создания – вот в точности как вы, сударыня, но совершенно не симпатичные и облачённые в защитные костюмы. Над чем они работали? Я присмотрелся. Не может быть! невероятно! Потрясающее в своей сложности устройство, функционирующее на неких опаснейших химикатах!
– Только смотри не пролей, Володь, – пророкотал первый.
– Под руку не говори, – недовольно отозвался второй.
– Да брось.
– Если я брошу, тут такое начнётся.
– Я ж пошутил.
– Отстань, Петь.
Тот, кого назвали Петей, раскатисто, громогласно, даже громоподобно рассмеялся и хлопнул друга-коллегу-подельника Володю по плечу.
– Ты что, охренел?! – заревел Володя, оборачиваясь вокруг собственной оси и озверело уставившись на Петю.
– Да пошутил просто.
– Придурок! А если бы я уронил?!
В этот самый момент, воспользовавшись тем, что гигант отступил, я подошёл поближе, достал удостоверение межгалактической инспекции и, грозно помахивая хвостом, щеря зубки и пища так, чтобы не осталось ни малейшего сомнения в серьёзности моих намерений, обратился к нарушившим закон учёным.
– Разве вам неизвестно, что проводить подобные изыскания без санкций соответствующих органов… – начал я.
Но тут Петя повернулся на голос и, скривив постную мину, выдал брезгливо:
– Мышь!
– Мы же их всех выгнали, чтобы случайно не погрызли провода, – удивлённо откликнулся Володя.
– Угу, и ловушек понаставили, – добавил Петя. – Да, видать, не помогло. Умные твари.
Володя воззрился на меня.
– А ну пшла отсюда!
И посмел пнуть межгалактического инспектора тяжелейшим ботинком под зад!
Описав длинную пологую дугу, я приземлился на что-то, очень напоминавшее пульт управления.
Произошедшее далее мне запомнилось смутно. Вроде бы Петя орал: «Ложись!» А Володя отвечал: «Нет, прячемся в спасательной капсуле!» И всё задрожало и затряслось. И здание начало рушиться. А затем какая-то здоровенная пятерня сграбастала меня и куда-то понесла, сопровождаемая словами: «Ну не бросать же её!»
– Заводи! – исступленно кричал Володя.
– Не заводится! – в отчаянии, на той же громкости, отвечал Петя. А после, с ужасом: – Провода перегрызены!
– Опять мыши!
– О боже!
А затем прогремел взрыв…


…Во-о-от. И сейчас, конечно же, вы зададите вопрос: при чём здесь наш бар «Франкенштейн»? А между тем, всё чрезвычайно просто.
Как вы думаете, какая фамилия была у тех двух нарушителей?
И куда с зелёно-голубой планеты, влекомый мощнейшим взрывом, подевался их сверхсекретный аппарат, что сплавился со спасательной шлюпкой?
И сколько органов понадобилось, чтобы привести нас с ними в относительный порядок? В смысле, примерно в то же состояние, в котором мы пребывали до катастрофы.
Такая история, да-а. Каждый должен знать свою историю…
А? Вам интересно, что за агрегат конструировали неудавшиеся гении? Знаете, у меня даже сохранилась обугленная документация, которую я спё… вернее, позаимствовал. Именно, позаимствовал, выполняя наиважнейшее задание, потому что новая разработка, как вы понимаете, грозила галактике несанкционированным взрывом и мощным выбросом вредных веществ… которые в итоге и случились.
О, межзвёздный господи, куда же подевалась эта книжица!..
А, вот она. Читаю… «Но-вей-ша-я фри-тюр-ни-ца» – так называлась эта разработка, внутри коей мы имеем честь присутствовать. Хотя, конечно, раньше у неё не было барной стойки, чана с напитками, названия, да и дверей насчитывалось вполовину меньше. А потому плесни-ка, бармен, сырного пивка усталому отставному инспектору Майклу Мышинову!..

(Февраль 2015 года)

* * *

Григорий Неделько, Александр Голиков

Когнитивный диссонанс как спутник космического лётчика

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

- Как разобраться со звёздными картами? - словно бы изниоткуда вдруг раздался голос.
Все посетители бара прислушались, присмотрелись, и оказалось, что глас доносится не из пустоты, а из тёмного угла, где сидел кто-то то ли опечаленный, то ли обрадованный, но сгорбившийся и не выпускающий из рук стакана с фронтлаймом. Теребящий и поглаживающий его, и нечто непонятное приговаривающий.
- Я вас спрашиваю, - продолжил посетитель, представившийся космическим пилотом Лейтенантиным, - как разобраться со звёздными картами?
Он отодвинул ёмкость с чудесным напитком чуть в сторону, поднял голову, явив лицо не очень красивое, но волевое, и шумно потянул большими ноздрями воздух.
- Кристально чётко помню... мои мысли и поступки встают передо мной так ясно, словно бы и не прошло нескольких с т р а н н ы х .
Вот я иду. Вот думаю и думаю, о том же да о том же: как справиться со звёздными картами? Уже всю голову изломал, все мозги извирлючил… Интересно рассматривать, да трудно понять. И вообще в этих картах чёрт ногу сломит: какой похмельный идиот их только составлял? Или в дымину пьяный, не суть важно. Зато результат на лицо: ни шута в них не поймёшь, сплошная абракадабра! Ну, скажите на милость, что значат эти циферки возле звёзд? И ещё эти, вверху и внизу схемы? И к чему там все эти линии, зигзаги, пунктиры, да ещё разных цветов? И почему не по-нашенски указаны названия?.. Да гори оно всё! Отсюда, из Центра Галактики, можно, казалось бы, куда хочешь добраться, всё под рукой и почти на одинаковом расстоянии от Ядра, а вот поди ж ты, закавыка какая с этими картами, сплошные недоразумения…
Пошёл к тому, кто понимает, – к продавцу. М-да… Лучше бы я дома остался, футхокк бы посмотрел на визуале, тем более полуфинал. Запутался ещё больше после его объяснений. Понял лишь одно, что я, оказывается, тупой от рождения (маме привет!). Никакой справедливости в этом мире, одни печали. Однако что же делать-то? Хочется куда-то улететь, межзвёздные права с неделю, как получил, подпространственник заправлен под горлышко. А дорожные карты того, неправильные какие-то, простому гражданину без принятия чего-нибудь горячительного ни в жизнь не разобраться…
Пошёл к соседу – благо, тот от горячительного никогда не откажется. Захватил и карты на всякий случай – одна голова нормально, а две, да под мухой, ещё лучше. Посидели, посмотрели, повертели карты так и эдак, даже показали домашнему инк-компу, в просторечье саину (эх, и умный!), но вроде разобрались. Правда, не без помощи ненормативной лексики, что, как всегда, от души и сердца. Вот ведь, оказывается, как всё просто: красные пунктирные линии на картах – это если идти на досветовой и у вас вагон времени в запасе; синенькие – это когда сверхсветовая и со временем у вас того, не очень; ну, а зелёные линии – это уже маршруты в подпространстве, когда времени нет вовсе. А цифры (как сказал саин) обозначают коды входа/выхода в то самое подпространство. Что ж, мудрёно, но теперь более-менее понятно.
Я посмотрел на соседа, тот – на меня. А как у тебя со временем, спросил я. Нормально, я как раз отгулы взял, ответил сосед. А не слетать ли нам куда, поинтересовался, наливая из графина. Запросто, согласился сосед, и в очередной раз промочил горло, последовав моему примеру и совету. Только, добавил он, занюхав рукавом, надо бы того, подзатариться. Запросто, поддержал я его, у меня как раз завалялась пятидесятилитровая канистра домашней, трёхразового очищения, и шашлыки сварганим где-нибудь на природе. А девочек на месте найдём. Где там ключи от шлюза в корабль?..
И вот летим. Предварительно наобум ткнув пальцем в карту (с закрытыми глазами – куда кривая вывезет!). Как потом оказалось, палец соседа угодил куда-то совсем уж на обочину нашей Галактики. Но делать нечего, рванули. Перевели потом с помощью корабельного словарика название места назначения: Третий спиральный рукав, Млечный Путь, Солнечная система, планета Земля (единственная обитаемая в системе, между прочим. Ну и угораздило же нас, ёлы-палы!). Но после второго графинчика я отчего-то пригорюнился и сейчас сижу и думаю, и кое-какие сомнения меня одолевают: затарились-то по полной, и корабль энергией не обидели, и тонна шашлыка в криогенке, и стрелялки для охоты в оружейке, и всякие снасти для ловли/рыбалки рядом, но… Мы же понятия не имеем, как там насчёт девочек и прочей охоты на этой богом забытой Земле? Хотя скоро разберёмся – вон она, милая, голубым боком уже показалась в иллюминаторе. Привет, родная! Как насчёт пикничка небольшого на твоём гостеприимном лоне природы, а? Мы – не против! А ты?..
И мы влетели, на второй космической. Гулять так гулять!..
Надо сказать, земляне оказались вполне дружелюбными, симпатичными и где-то даже милыми созданиями. Хотя очень уж охочими до спиртосодержащих веществ. А главное из оных, так называемая "водка", чуть ли не образовало вокруг себя целый культ. Продавалась она тут, кстати, круглосуточно и чуть ли не на каждом углу, так что моя канистра почти и не пригодилась. Вообще, по-хорошему, мы еле ноги унесли с той поляны, где земляне-землянки нежились на солнышке. Потому как выпить столько, сколько нам предлагали за встречу, не смог бы и стегохвач с Зазубии. А нам подливали снова и снова... Когда же мы тактично стали отказываться (я, например, уже слышать не мог это весёлое бульканье), то в воздухе запахло аргументами иного рода («ты меня уважаешь?» к тому времени уже поднадоело). За дело взялись женщины, которых тут почему-то называли ещё и бабами.
"Ну, давайте, родненькие, за нас, за мир во всём мире и за то, за что ещё не выпили", - льстились к нам землянки/бабы. И хотя мы с другой планеты, смекнули сразу: таков был хитрый план женских особей - сначала люли-поцелюли, а потом работа-заработа, хозяйство, огород, дети, квартира, ипотека... Когда мы снова отказались, один из землян притащил бадью с горючей жидкостью и пригрозил спалить тут всё на..., если мы, на..., не выпьем ещё, на!.. И тут мы поняли, что дома у нас ничуть не хуже. Куда, вежливо попрощавшись, и направились. Эх, знали бы, как нас подло использовали эти архаровцы и архаровки, то уж точно бы никуда не взлетели, остались бы на той поляне допивать-дозакусывать!
В общем, добежали мы до космического корабля под крики «Вернитесь!» и «Мы всё простим!». На бегу оглядывались, ожидая увидеть догорающий лес, но никто его поджигать и не думал. Все продолжали ритуальные посиделки на травке под священную водочку-с. Мы, тем временем, побросали в корабль вещи, задраили люк и отправились восвояси. А как прибыли, у нас глаза на лоб полезли! Собственно, почему я и пишу вам. Вот что приключилось, пока мы гостили на Земле…
Эта ушлая компания на той чёртовой поляне (как оказалось, все молодые да ранние менеджеры среднего звена) подло воспользовалась координатами нашей планеты и схемой подпространственника. (А что может быть проще п-двигателя? Только п-передатчик!) Их они получили от нас благодаря всё той же водке. А кроме того, они, эти так называемые дружелюбные земляне, нагло использовали тот факт, что время во Вселенной - относительно. И пока мы с соседом допивали из канистры и время от времени отсыпались, тащась по Вселенной по красненькому пунктиру на досветовой, та милая компашка прилетела на нашу планету. Там их, конечно, с радостью встретили – таких тут ещё не видели. Недолго думая, эти менеджеры устроили себе зачётную рекламу. Раздавали всем бесплатно магниты на холодильники, одноразовую посуду, презервативы, буклеты и так далее. А к тому моменту, когда мы вернулись, слегка опухшие и под остатками шафэ, всё вокруг было уже заполонено этими землянами, точнее, их барами, кафе и палатками, что торгуют хот-догами и сосисками в тесте, пляжами, саунами, соляриями, забегаловками и прочими бестиариями. Там такие деньги с нашего брата дерут, о-ё-ёй!.. Что, однако, не мешает "брату" посещать эти самые злачные заведения. Причём с удовольствием.
Только мы с соседом дома сидим, не выходим - а ну как лишь мы за порог, нас сразу женят, споят и отправят загорать в солярий? Может, и не в такой последовательности, это уже не суть. Суть в другом: где столько денег найти? Да и работать, залягши в окопы, непросто. Даже невозможно. Но мы пока держим оборону!
И вот у моего друга план родился - написать вам, стегохвачам с Зазубии. Вы, мол, давно изголодались по спиртному и девушкам – а значит, прилетите, спасёте нас. Вот я и пишу: прилетайте, помогите! Ну пожалуйста!..
P. S. Только что по новостям передали, что Зазубию захватили девушки. Всё те же, земные, изголодавшиеся по спиртному и настоящим мужикам. Планету переименовали в Зазнобию, и теперь она - родина невест. А стегохвачи, так их и этак, снюхались с землянами и переняли у них всё, начиная от лени и заканчивая рекламой. Так жить невозможно! Ма-ма! Что делать? В дверь стучат. Наверное, придётся открыть…
P. P. S. А после десятой рюмки ситуация мне кажется не такой уж плохой и безнадёжной. Наверное, в этих землянах с их водкой есть всё же что-то такое, многообещающее… Эй, земная красотка, иди сюда. Бармен, налей ещё!..
Зачитывавший послание выходец с соседнего Ядра повернулся к командиру.
- На этом письмо заканчивается.
- Значит, так, слушай мою команду, - тут же проговорил главнокомандующий, - ключ на старт - и полный вперёд!
- Куда, на Землю?
- Ты что?! Направление такое: куда угодно! Только - подальше!!!
И, сверкнув на прощание хвостовыми дюзами, корабль унёсся в космические дали.
Так начиналось знаменательное и многообещающее сотрудничество землян с иными расами. А к чему оно приведёт, покажет… Нет, не время. Крепость напитков в неизменных графинах и… утренний рассол.
- И я стоял у тех истоков, - качая головой, продолжал Лейтенантин, - по сверхсекретному заданию правительства развозил с разных планет многочисленные алкогольные напитки, чтобы градус сотрудничества на Земле, значит, не ослаблялся. И приложил, получается, определённые усилия, чтобы споить тройку-четвёрку галактик. Пусть по-дружески, но всё же споить. Представляете? И как жить с подобным когнитивным диссонансом в душе, а, уважаемый Фобос? Я вас спрашиваю: ка-ак?!
- Э-э-э, - отреагировал тот.
Лейтенантин к тому моменту одним глотком выпил весь фронтлайм; зажмурился, пустил слезу, шмыгнул носом. Но потом бухнул стаканом об стол и зычно сказал "Эх!".
Фобос почесал в затылке.
- Полностью с вами согласен, - наконец внятно изъяснился бармен.
И налил посетителю вторую порцию чудо-напитка. В виде исключения. Но обязательно - с освежающим безопасным лимончиком!

(2011; 2015)

* * *

Григорий Неделько

Коротенькая байка про музыку

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

Что богомол как-то странно двигает руками, первым заметил Мышинов.
- Смотрите! – И он ткнул пальчиком с коготком в перебирающие воздух пальцы зелёного посетителя.
- Да это нервное, - отмахнулся Сумасшедший Гном. – Бывает.
- Нет, вы знаете... – задумчиво произнёс Фобос и замолчал.
Потом он скрылся в подсобке, а когда через минуту появился, в руках держал инструмент, формой напоминающий грушу или, если у вас другая фантазия, кое-что неприличное. На вещь была натянута проволока, внутрь деревянной основы – всунуты металлические запчасти, и всё это густо сдабривал лак. Выражаясь проще, Фобос принёс гитару.
Все, у кого наличествовали брови, удивлённо их приподняли, а остальные просто с любопытством следили за происходящим. Фобос наклонился, всунул в шевелящиеся руки то ли пьяного, то ли нашедшего нирвану богомола гитару и отошёл – чтобы послушать. И послушать нашлось что.
- Я её знаю... – благоговейно прошептал Мышинов.
- Ты о чём, Майк? – задал интересующий всех вопрос Киборг.
- Да, что-то знакомое, - подтвердил Фобос.
Вместо ответа Мышинов соскочил со стойки и скрылся там же, где пару минут назад – владелец бара. Вернувшись, он притащил единственный инструмент, на который хватило сил, - дудочку. Удобно устроившись на полу, он стал дуть в дудку, смешно наполняя щёки воздухом; хвостом же отставной инспектор закрывал дырочки на корпусе. Мелодия, что зазвучала в результате этого, гармонично сплелась с ритмом в «исполнении» богомола. Эффект получился потрясающий: мощная мелодика – и какая-то почти классическая чистота...
Внимательно слушавший концерт Фобос вдруг прищёлкнул пальцами, глаза его загорелись синим огнём узнавания.
- «Man On The Silver Mountain»! – воскликнул он. – Группа Rainbow!
- Что это такое? – не понял Мон-Мон.
- Вещь, знаменитая на всю галактику! По крайней мере, на нашу – галактику Верхних.
- Ё-о-о! – протянул кто-то русским голосом, и к нему присоединились аналогичные восклицания на английском.
- Хау куд Ай форгет! Как я мог забыть! Программная же вещица!
И они затянули, стараясь попасть в мелодию, наигрываемую Мышиновым:
- I’m a wheel I’m a wheel
I can roll I can feel...
Закончив с куплетом, бармен и посетители перешли к припеву:
- I’m a man on the silver mountain!
I’m a man on the silver mountain!..
За этим единением душ и умов они не услышали нарастающий гул, а когда обратили на него внимание, было поздно. Только Фобос, резко прекратив петь, успел прокричать: «Ложи-и-ись!» И рухнул на пол.
А следом за ним рухнули посетители.
Ну, а вслед за посетителями рухнула стена. В дыру, пробитую извергающим пламя wheel, то есть колесом, въехало некое неизвестное существо. Покрытый серебряной краской либо, может статься, обладающий подобным раскрасом с рождения, высокий и лысый, он выбрался из опасного транспортного средства. Протянув руку к потолку, дождался, пока оттуда слетит Уш и приземлиться на мускулистое предплечье.
- Кто вызвал меня с silver mountain сиречь с серебряной горы?
- Ась? – пискнул Мышинов.
- Ну, это же вы произнесли древнее заклинание вокально-инструментально-магического ансамбля «Радуга» и бывших участников ВИМА Deep Purple, то есть тёмно-ФИОЛЕТОВЫЕ. Заклинание вызова Верхних из их тайного жилища-убежища на Таинственной Серебряной горе, что затерялась на задворках Благодатной Галактической Системы.
- Нет! – хором откликнулись все. – Мы просто пели!
Уш, восседавший на руке, печально покачал лохматой головой.
- Кажется, брат Верхний, - сказал он, - мы только что себя рассекретили. – Уш слетел на пол и принял своё нормальное обличие, то же, что было свойственно новоприбывшему, Фобосу да и любому Верхнему, пока те не начинали баловаться трансформацией. Накачанный, высоченный, серебристый Верхний, к вящему удовольствию противоположного пола, повёл плечом, заиграв мускулами на руке. – Разрешите представиться: Цербер. – И прибавил, обращаясь к «родственнику» на колеснице: - Ну, давай уже, Юпитер, договаривай...

(Февраль 2015 года)

* * *

Григорий Неделько

Он родом из града, где радуга ярко горит...

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

- Ну, что взгрустнул, Лейтенантин? – Фобос сдул невидимые пылинки с автомата по производству фронтлайма.
- А! – Космический лётчик отмахнулся, не желая общаться.
- Да ладно, давай, рассказывай – для того здесь и собрались. Вдруг твоя история поможет другим людям.
- И нелюдям, - не преминула вставить Мон-Мон.
- Вот-вот, - согласился Фобос.
Лейтенантин печально вздохнул.
- Хорошо, - уже скорее не печально, а задумчиво проговорил пилот. – Эта история касается одного моего приятеля. Не уверен, что вспомню в деталях, - давно он её рассказывал...
- А знаешь что. – Фобос бросил тряпку на барную стойку. – Налью-ка я тебе фронтлайму перед рассказом: и вспомнить поможет, и, глядишь, так быстрее до нужных слов докопаемся.
- О-за-ре-ни-е! – вертя хвостиком, со знанием дела подтвердил Майкл Мышинов, сидящий на стуле и занимающий где-то его пятую-шестую часть.
Лейтенантин собрался и махнул рукой, уже утвердительно.
- Лей!
Фобос одобрительно моргнул красным, дёрнул за рычаг, налил из аппарата в стакан густо-фиолетовую жидкость. Лейтенантин выпил её и бухнул стеклянной ёмкостью о стол.
- О! Бодрит!
- Кого как, - проворчал Сумасшедший Гном.
- В общем, слушайте, если хотите, - подступился к истории космический пилот. – Поверите – нет, не знаю, но дело было так.
Один мой знакомый волею случая попал в другой город. Не суть важно, что заставило его туда приехать: работа или тур с другом, или встреча с любимой девушкой. Хотя, подозреваю, ни первого, ни второго, ни третьего у него не было – так уж вышло.
Всё началось в один солнечный, теплейший день. Герой моего рассказа прогуливался по набережной, смотрел на уток – как они наедаются хлебом, что кидают с берега люди, как забавно хлопают крыльями, слушал, как утки громко и словно бы радостно кричат. Но тут на небо набежали тучи, солнце скрылось, заморосил дождик. Знакомый, подобно всем, начал подыскивать укрытие от столь невовремя застигших его небесных слёз.
У палатки, навес которой оказался достаточно большим, чтобы вместить десяток человек, это и случилось в первый раз. Солнечный глаз солнца неожиданно выглянул из-за мрачного облака, озорно сверкнул и послал на землю радугу. Сквозь проявившийся дугообразный спектр мой друг увидел нечто невообразимое: тоже город, тоже с машинами и людьми. Однако квадратные метры пространства, как телевизор, демонстрировали что-то совершенно иное. Будто бы одну реальность заменили на другую: так меняют на том же телевидении программу передач. Плоские и широкие машины не ездили – они парили в воздухе, люди ходили полуголые, потому что солнце в новом мире палило нещадно, а та одежда, которую они всё же рискнули надеть, была странных, несочетавшихся цветов. И повсюду мелькало, сверкало: кажется, рекламные баннеры перемещались туда-сюда. А ещё доносился издаваемый ими шум, но приятель не мог сказать наверняка – слишком уж далеко находилось «видение».
Что пригрезилось? Мираж из-за теплового удара? Такую вероятность он не стал исключать. Вначале всё указывало именно на это, только стоило прийти домой, как «мираж» повторился. Из окна он снова взглянул на радугу, а после и на удивительный город внутри неё. Он готов был поклясться: город тот же самый, с теми же машинами, людьми и мельтешащими непонятными устройствами. И радуга абсолютно та же.
«Почему она не исчезла?» - задался мой знакомый вопросом. Она просто должна была исчезнуть, обязана – по всем физическим законам.
Но, похоже, в дело вступили силы, не имеющие отношения к физике или другим наукам. По крайней мере, точным.
У него появилась догадка, немного сумасбродная, ну да происходившее также выходило за рамки обыденного смысла. Выйдя из гостиницы, где проживал, он остановился на крыльце и долго смотрел на город-явление. Картина и теперь никуда не делась. Тогда он поднял руку, раскрыл ладонь, заслонил ею левый глаз.
То, что произошло дальше, потрясло его воображение, а сделать это нелегко, поверьте. Один город наложился на второй, будто картинка в фотошопе, и он очутился сразу в двух местах. Вот машина, едет по асфальтированной дороге, похожая на жука, - и она же парит в вышине воздушным змеем; люди и одеты, и раздеты; летающие рекламные щиты то ли испарились, то ли нет.
Он убрал руку. Чудеса прекратились: старый, привычный и обычный город вернулся на место; град-незнакомец пропал без следа и звука.
Этой ночью моему знакомому приснился сон, где непонятный город превратился для него в родину и место жительства. Он гулял по механизированным улицам, говорил с жителями – полулюдьми-полуандроидами, пользовался популярными там механизмами, сочетавшими в себе всякие технические средства – от устройства слежения до персонального предсказателя погоды. И так хорошо, так удобно было в том месте, что не хотелось просыпаться. А пробудившись, он ещё несколько минут продолжал жить в фантастическом Оазисе (это имя друг дал необычайному граду). Отчего он решил, что в сновидение проник увиденный ранее мегаполис, я могу лишь догадываться: мой приятель не больно-то разговорчивый.
Утром он принялся искать радугу, чтобы продолжить изыскания. Не повезло: тучи заполонили весь небосклон, и ему пришлось создавать чудо природы искусственно, при помощи лампочки в ванной, воды в кране и маленького зеркала. Квадратный лик зеркальца, отразив свет в воду, вернул в его действительность черты потерянного места.
Склонив голову набок, точно голубь, он молча наблюдал за «передачей» из иного мира. А потом протянул руку. Пальцы вошли внутрь. На кожу тотчас как будто сильно подули: в чём дело? порыв ветра? а может, следствие того, что он проник, куда не следует? а может… может… Он не знал. Затем кисть опалило жаркое солнце – настолько жаркое, что возникла мысль: не радиоактивное ли.
«Либо же, - подумал друг, - я дотронулся до мира, отстоящего от моего собственного на многие мили. Или, кто знает, на световые года. В таком мире возможно всё».
Всё ли? Он хотел проверить.
Он наклонился, чтобы просунуть голову в разрыв реальности, когда она вдруг схлопнулась. Контакт оказался утерянным. И что бы он ни предпринимал после, радуга не появлялась. Это, конечно, расстроило приятеля: узреть такое, а после, случайно…
В следующие дни ничего интересного не происходило. Он разобрался с делами – или за чем он приезжал – и вернулся назад, в родные края.
Радуга, растянувшаяся от стены до стены, встретила его в квартире. Это поразило знакомого. Начать с того, что её здесь в принципе находиться не могло: не те условия. Тем не менее, она была тут, переливалась цветами – от красного до фиолетового и обратно, - и являла картинку, казалось бы, навсегда стёртую ластиком безжалостного мира. Иной мир, знакомый и незнакомый, с летающими машинами и странно одетыми людьми, встречал его. Изгиб радуги напоминал дверной проём.
Он долго, внимательно глядел на свет, притягивающий глаз. Терпеливо глядел, выжидательно, пока свечение не исчезло, уйдя в прошлое. По словам приятеля, в тот момент, когда видение испарилось, может быть, навеки, он лишь кратко кивнул – и опять занялся повседневностью.
На этом история кончается.
Что? Почему друг не ступил внутрь проёма, а позволил загадочной двери перетечь в прошлое? Ответ несложен: достаточно вспомнить, под каким именем моего друга знают повсюду.
Ах да, я же забыл его представить. Доктор Пауз. Повелитель прошлого.
Фобос почесал в затылке.
- Это надо обмозговать, - решил он.
- Вот бы сюда твоего Пауза, - заметил Джек Пшеница.
- Да, неплохо бы, - не стал спорить Лейтенантин. – Он бы, возможно, вмиг всё разрулил.
- А возможно, и нет, - задумчиво протянул Моллюск. – Здесь же Верхние... и Нижние...
- Ну, будем надеяться, ждать и трудиться. – Фобос хлопнул ладонями по стойке. – Так кому тут фронтлайма? Эй, что-то не вижу леса рук. – И он хитро улыбнулся.

(2014; 2015)

* * *

Григорий Неделько

Особая «Заключительная»

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

- Ну что, брат Юпитер, накатить тебе фронтлайма? – осведомился Фобос.
- Обойдусь. – Юпитер вздохнул. – Цербер, не мог бы ты воспользоваться магией, пока я буду рассказывать уважаемым посетителям нашу историю, а то из-за дыры воздух в помещении резко заканчивается. Нам-то ничего, но кому-нибудь может прийтись не по душе.
Цербер быстро сотворил заклинание, заставившее колесницу выехать за пределы бара, дыру зарасти и состав воздуха вновь сделаться приемлемым для всех.
Тем временем Юпитер начал свой рассказ:
- Цивилизация наша, цивилизация Верхних, появилась очень давно. Хотя тогда ещё не было ни Верхних, ни Нижних – никаких. Все народы и все расы, представители любых полов, меньшинства и большинства жили вместе в Благодатной Галактике и звались Великой Семьёй.
Но с развитием знания, а значит, цивилизации, а следовательно, и соблазнов появилось и стало расти недовольство. Одни были недовольны, что меньше других ростом; другие хотели зарабатывать больше – как вон те; кто-то счёл себя главой, исходя из расы, к которой принадлежал... и так далее. Вот и получилось, что наша дружная Семья пришла к расколу.
Многие расы уже не могли жить друг с другом, однако приходилось сосуществовать. Благо, наши учёные придумали корабли, способные менять реальность, и до поры до времени мы находились рядом, в одной системе, но в разных временах и вероятностях. В это же время агенты, космонавты и простые путешественники искали лучшей жизни: научившись трансформироваться – к счастью, мы легко-обучаемы, - поисковики подселились к людям на Земле и к центаврианам, стали послами доброй воли на множестве планет и негласными наблюдателями... да хоть здесь, на «Франкенштейне»!
Бар погрузился в молчание.
- И ты всё это знал? – не поверил Мышинов; обращался он, естественно, к Фобосу.
- А куда деваться? – отозвался тот. – Но это тайна моего народа. Да и всё равно бы мои знания не помогли вернуться на привычное место в пространственно-временном континууме.
Юпитер рассмеялся.
- Ты всегда был немного недогадливым, брат Фобос. Я помню тебя ещё маленьким. Ты подавал большие надежды, но почему-то оставил академию Верхних незаконченной.
- Мне ближе Средние, - объяснил бармен. – То есть не Верхние – главные, и не Нижние – незаметные, а представители самых разных рас, для кого я и основал этот бар. Я сам хочу быть Средним, обычным, нормальным, и не желаю использовать сверхспособности для самоутверждения или с целью наживы.
- Такое бывает. – Цербер согласно покивал.
- Что ж, это твоя точка зрения, - проговорил Юпитер, - и она в любом случае достойна уважения. А пока... вы ведь хотели вернуться? Что ж, я вам помогу.
- Прости? – опешил Фобос.
Все прочие в подобном чувстве от него не отстали.
Не ответив, Юпитер задал вопрос:
- Где у тебя камера слежения?
- Там. А что, собственно...
Юпитер подошёл, вытянул руку и снял камеру из-под потолка. Его серебряный палец завис над кнопками.
- Вы искали слова, - сказал Верхний, - но дело в том, что здесь произошло слишком много событий и прозвучало чересчур много слов. Нужной фразы как таковой не существует – вам необходимо всё, что говорилось тут на протяжении последнего времени. И вам следует произнести это в обратном порядке.
- Но как?! – удивлённо воскликнул Глава. – Даже я не увижу всего, что нужно, чтобы отследить каждое слово...
Голос Юпитера прозвучал вкрадчиво:
- Вот для этого и нужна камера. Здесь записано всё – каждая из случившихся сцен. И каждое слово осталось на плёнке. Чтобы вернуть вас назад, надо всего лишь... – Он недоговорил и подмигнул посетителям: кто-то недоумевал, а кое-кто уже начинал догадываться.
- Перемотать историю, - прошептал Фобос.
- Перемотать плёнку, - поправил Юпитер.
И нажал кнопку. Зазвучали обращённые назад фразы.
- Не поминайте лихом, ребята! – донеслось одновременно с этим и растворилось в возвращающейся реальности...
...А потом Фобос обратился к разношёрстной публике, зашедшей на огонёк во «Франкенштейна»:
- С возвращением, друзья! – Бармен улыбнулся. – Кому что налить? Только давайте пока обойдёмся без фронтлайма, ну, и без корабл... эм-м... в общем, вы поняли чего. – И, звучно рассмеявшись, он весело подмигнул собравшимся.

(Февраль 2015 года)
__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #82  
Старый 21.09.2015, 10:15
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Мои "Космические байки". Часть 2 из 2:
Григорий Неделько

Пить с осторожностью!
Не больше порции в руки!

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

- Ты бы не шутил так, братец, с фронтлаймом, - предупредил бармен Фобос.
Он с опаской покосился на вторую по счёту рюмку, что была сделана из особого, упрочнённого состава: всё-таки для наиболее ментально активного напитка во Вселенной придумывалась. Посетитель же не обратил ни малейшего внимания на предупреждение и, запрокинув голову и до странного широко открыв рот, залил в себя бередящую самые основы сознания жидкость. Остальные прекрасно представляли себе, что случится дальше, а потому в едином порыве руками, щупальцами, ложноножками и иными конечностями отодвинули пневмостулья подальше от чересчур храброго посетителя.
Однако...
- Почему он ещё здесь? – нервно помахивая хвостиком, недоверчиво-удивлённо проговорил Мышинов, бывший галактический инспектор, а ныне профессиональный потребитель сырного пива.
- Его должно было разнести на части! – воскликнул один из моллюсков чуть позади.
- Эх, вы, са-лааги. – Непонятный посетитель – высокий, несоразмерно сложенный мужчина – презрительно хмыкнул. – Пороху не нюхали, а всё туда же: предупреждать, руководить, советовать, запуги...
- Эй, парень, - прервал словесные излияния Фобос, от волнения протирая тряпкой барную стойку по второму кругу. – Нам тут загадочные опасные чужаки не нужны.
- Да? – В этом вопросе, раздавшемся сбоку, одновременно прозвучали обида и сомнение.
- К жертвам репрессий Рипли не относится, - поспешил успокоить Фобос.
- А-а-а. – Чужому с двумя челюстями и весьма непритязательной наружностью немедленно полегчало.
- И всё-таки, кто вы? – продолжил расспросы бармен.
- Я вам так скажу, - проворчал таинственный тип, - вы хотели побольше узнать о Верхних – и вы о них узнаете. Причём очень скоро.
- Правда? – в едином порыве произнесли сразу с десяток инопланетян.
- Вашу летающую фритюрницу ждут великие открытия, - пообещал посетитель и, для верности ещё и покивав, не спросясь схватил третью порцию фронтлайма, чтобы тут же опрокинуть её.
- Сейчас точно взорвётся...
- На этот раз я отказываюсь чистить бар, - стали раздаваться голоса взволнованных и заинтересованных посетителей.
- А вдруг он действительно что-нибудь знает?
- Тогда это знание сгинет вместе с ним.
Высоченный нескладный посетитель фыркнул и щёлкнул пальцами, призывая налить ему дополнительно не одну, не две, а целых три порции. Залив в себя их без остановки, тип рыгнул и вслух отметил:
- Процесс пошёл.
- Реальность расщепляется... – прошептал Фобос, вжимаясь спиной в стенку.
Все прочие уже рассредоточились по углам бара, подальше от сумасбродного незнакомца.
- Как долго я гонялся за Верхними... – причитал тем временем посетитель. – Как долго искал разгадку их великой тайны... Пытался понять, кто они, зачем они, куда они и какого они вообще чёрта?! Потому что моё существование тесно связано с Верхними.
- И? – сглотнув, произнёс Фобос. – Удалось?
- Радар привёл меня к вам, - невпопад ответствовал гость. – Я настроил его на волну Верхних: сколь бы велики и сильны они ни были, им не избавиться от вещей вроде теплоотдачи или излучения. Они сопутствуют любым существам во вселенной, ибо все в той или иной мере, в настоящей либо же изменённой, сложены из материи, а для материи свойственно...
- Похоже, он напился, - тихо бросил Мышинов Фобосу.
- Надо его обезвредить, пока не натворил дел, - дал задание бармен.
- Или пока не взорвался-таки. Сколько он ещё продержится?
- А вселенский пёс его знает!
- Есть у меня одна штучка... – Мышинов вынул из кармана крохотный пистолет. – Сохранилась на память с лихих инспекторских времён.
- А он не...
- Да не-эт. Это просто обездвиживатель. Работает по принципу электрошока, но безболезненный. Начальство его не хватилось, а пенсионеру вроде меня такая штуковина завсегда пригодится.
Фобос крайне опасливо глянул на загадочного гостя, который, пока хозяин заведения отвлёкся, закидывал в себя рюмки фронтлайма одну за одной, наливая супержидкость из автомата. А потом и вовсе лёг под кран и нажал кнопку.
- Он так весь фронтлайм выжрет! – чуть ли не фальцетом воскликнул Пшеница.
- Другим не останется!
- И как же нам тогда выбираться из этой большой волосатой...
Тип продолжал хлестать напиток.
Фобос знал, что может случиться при контакте достаточно мощного электрического разряда с источником фронтлайма, - взрыв. Но выбора не оставалось. К тому же подобный выход в их ситуации – самый гуманный.
- Мне нужно озарение! – не прекращая хлестать бередитель, провозгласил тощий пьяница. – Я должен проникнуть в самую суть...
- Стреля-ай! – закрыв глаза, крикнул владелец бара.
Мышинов выстрелил.
Невидимый электрический разряд попал в цель, в результате чего произошло последовательно три вещи: палец безумного посетителя соскользнул с кнопки – раз, гость замолчал – два, тело гостя мелко затряслось – три. И, к слову, постепенно наращивало частоту колебаний.
- Фо-бос, - позвал Мышинов. – Фо-бос!
Бармен открыл глаза – и раскрыл рот. Его можно было понять: с посетителя, упавшего на пол и трясущегося хуже переполненной электрички на далёкой планете Земля, слезала одежда. А затем начала сползать и кожа...
- Он... – Фобос задохнулся, - робот!!
- Агент Верхних! – крикнул кто-то.
- Я так и знал. – Мышинов хлопнул кулаком по раскрытой ладони.
- Но зачем ему надо было пить столько фронтлайма? – недоумевал бармен.
- А ты не догадываешься? – Инспектор в отставке аж прищёлкнул пальцами. – Элементарно же! Он хотел лишить нас единственной возможности раскрыть замысел Верхних!
- Ну точно без них тут не обошлось!
- А я подозревал!
- Не ты один! – вновь понеслись реплики из зала.
- Я... не... агент... – сквозь колотун сумел выдавить робот. – Уже... нет... Перемонтировал... провода... И... оза-ре-ние... озарение!..
Робот моментально перестал трястись, вскочил на ноги и возвестил:
- Я знаю ответ! Фраза, которая вам нужна, - это...
- Может, что-нибудь связанное с кораблями Верхних? – тотчас выдал предположение Мышинов.
- Да не-э-эт, - протянул робот. А после, расстроенно: - Ну вот зачем ты сказал об их кораблях? Ты ведь знаешь, что малейшее упоминание об этих летательных средствах меняет материю реальности!.. Стоп. – Робот поскрёб макушку. – Но я ведь тоже о них упомянул. Кстати, сколько раз: один или два?
- А синонимы считаются? – спросили из зала.
- Ой, - пискнул робот. – Кажется, ремиссия закончилась. Ну, не поминайте лихом бывшего лучшего, но опального агента-а-а!..
Все успели пригнуться, прежде чем раздался взрыв.
- Ну, и куда нас теперь занесло? – Фобос в упор посмотрел на маленькую фигурку Мышинова.
- Куда-то, - ответил тот. – Или никуда. Всё зависит от места и времени назначения, что задали слова этого неосмотрительного робота. Может быть, нас вернуло на прежнее место или почти на него, или унесло ещё дальше, или, перехлестнувшись, вероятности совсем ничего не изменили...
- Возможностей слишком много, - согласился Фобос. – И есть только один способ проверить. – Он вылез из-под стойки, прочистил горло и оповестил, зычно и привычно, на весь бар: - Кому фронтлайма, господа?

(Февраль 2015 года)

* * *

Григорий Неделько

Скажи ЭТО! или Нападение болтливых языков

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

- В общем, мне надоело переноситься! – вдруг грозно оповестила Мон-Мон. Она повернулась прямо к Фобосу и сказала: - Хочу, чтобы ты и все остальные слышали! И я буду повторять это, пока мы не вернёмся!
- Что повторять? – не въехал Фобос.
- Да, что? – спросили другие.
- А я, кажется, догадался, - прошептал Джек Пшеница. – Есть только одна фраза...
- Вот именно, - не дала ему договорить Мон-Мон – и тут же принялась как заведённая болтать, едва ли не скороговоркой: - Корабли Верхних! Корабли Верхних! Корабли Верхних!..
- Да тихо ты! – цыкнул на неё представитель той расы, о которой шла речь.
Но разошедшаяся посетительница и не думала останавливаться:
- Корабли Верхних! Корабли Верхних!..
У Фобоса не было иного выхода: он выстрелил из глаз яркими бело-синими лучами, погрузив болтушку в короткий, но контролируемый и безопасный летаргический сон.
Между тем, пока Мон-Мон, в воздухе сворачиваясь клубочком, падала на пол, инициативу перехватил Сумасшедший Гном:
- Корабли Верхних! Корабли Верхних! Корабли...
Фобос «выстрелил» и в него, но промахнулся. А во второй раз Гном ловко увернулся.
- Да ёж ты, что ж ты! – Бармен был вне себя.
Он уже подумывал было накопить побольше маны, чтобы выдать что-нибудь мощное, то, что отпугнёт остальных от соблазна упоминать ЭТО САМОЕ, но Фобоса остановил подбежавший по стойке Майкл Мышинов.
- Спокойно, всё под контролем! У меня же есть компактное, но более удобное оружие вроде твоего.
И он, передвинув регулятор на обездвиживателе, выстрелил очередью.
Помогло – однако помогло относительно. Сумасшедший Гном замолчал, мгновенно замер и, вытянувшись в струнку, рухнул на доски. На замену же ему вскочила Мон-Мон, контроль над которой Фобос потерял, когда переключался на другое заклинание.
- Корабли Верхних! Корабли!..
Посетители бара один за другим стали повторять опасные слова. Вот Джокер, дико засмеявшись, прогоготал о кораблях Верхних, вот о них прошепелявил моллюск Кривозуб, вот и Киборг с Гаем подоспели, и Боцман, и Дейми – в общем, все. И Белдыхан даже что-то невнятное промяукал-промурлыкал.
Спина к спинке, Фобос и Мышинов были готовы отразить нападение болтливых языков, растерянные, но отважные.
- Заткнитесь!!! – окончательно выйдя из себя, заорал Фобос.
- Мы не можем! Корабли Верхних! – оглушительным хором, как армия зомби – если, конечно, предположить, что у зомби есть свой хор, - ответствовали горланящие посетители.
- Почему?
- Не знаем! Корабли-корабли!
- Но попытайтесь!
- Не получается! Верхних, Верхних!
- О-о-о...
Фобос обхватил голову руками.
- У меня преплохие новости, - озадаченно-испуганно бросил Мышинов, - обездвиживатель их не берёт!
Фобос, ради проформы, кинул слабый сгусток магии.
- И волшебство тоже, - печально заключил он.
- Что же...
Но именно эту секунду выбрал полк чужих, чтобы под предводительством голода и жажды разрушения ввалиться в бар.
- А вас не звали! – зло бросил двучелюстным Фобос, нажимая кнопку блокировки дверей.
Какого-то чужого придавило, и он, издав возмущённый вопль, быстренько скончался.
- Теперь мы тут ещё и заперты. – Мышинов сплюнул.
- Точно, корабли Верхних! – отозвался Фобос. И поняв, что мигом назад произнёс, грязно выругался. – Это зараза и меня достала!
Ему приходилось сочетать диалог с войной. А баталия развернулась нешуточная: голые, страшные, изголодавшиеся чужие, взявшиеся здесь неизвестно откуда, но после упоминания ПОНЯТНО ЧЕГО, пытались когтями и зубами, и локтями, и, в безвыходной ситуации, даже малюсенькими ушами головой добраться до «франкенштейновцев».
- Сейчас нас всех на запчасти для твоего любимого монстра порвут! – прокричал Мышинов, обездвиживая тварь за тварью. – Вот ведь корабли Верхних! Чтоб их!..
- Подавятся! Корабли Верхних им, а не наши жизни! – Фобос выжимал из себя остатки магии и уже заметно вымотался.
Не переставали звучать слова о Верхних и их Кораблях, но этот факт не мешал бойцам барного фронта отважно сражаться, сдерживая атаку новоприбывших наглецов. Мон-Мона рвала склизкие тела когтями, очнувшийся Гном дубасил чужаков молотом по причиндалам, Киборг выпускал лазерные лучи из встроенных в него пушек, Алекс шандарахал разводным ключом, Зиги сталкивал прожорливых инопланетяшек лбами, Шлюхер, он же Шафер, палил из своего (поймите правильно!) широкого ствола, Плакса сосал кровь, то и дело рыдая, матерясь и отплёвываясь, Броуди засыпАл пришельцев табаком до смерти, Лейтенантин до смерти пугал лысые морды истошным пьяным криком... и так далее, и в том же духе.
Пока кому-то в конце концов не надоело.
- Ах вы саранча! – прорезал он мощнейшим басом внутренности бара. – Долго я наблюдал за вами, и вы доказали, что не знаете края наглости!
С балки слетела летучая мышь с четырьмя крыльями и этим немного похожая на бабочку. На пушистую и очень жуткую бабочку. Она спокойно села на стойку и, разинув неожиданно большую пасть, выдала кошмарные децибелы:
- КОРАБЛИ НИЖНИХ!!!
В то же мгновение все чужие – и живые, и мёртвые – испарились из «Франкенштейна» в неведомом направлении; посетители разом замолчали, более не испытывая неудержимой потребности поговорить ну-вы-поняли-о-чём; а дверь бара опять оказалась разблокированной.
- Слова... – выдохнул впечатлённый Фобос. – Слова! Вот они!! Но откуда ты знаешь?!
- Меня зовут Уш, - представился мыш. – И я много чего знаю, так как в моих жилах течёт фронтлайм. Я такое могу, что представителям твоего рода и не снилось, но, следуя древней философии «живи спокойно, и будет тебе спокойствие», мы предпочитаем в заварушки не вмешиваться. Без крайней на то необходимости. А сейчас она назрела, когда приспешники Верхних попытались избавиться от свидетелей.
- От свидетелей? – не вкурил Пшеница, зажигая дрожащими руками сигарку.
- От вас! – пояснил Уш для совсем уж недогадливых. – Своими словесными экзерсисами вы закинули бар так далеко, что поставили под угрозу силу и влияние Верхних. Но, правда, не Нижних.
- И давно ты там отсиживаешься, под потолком? – внёс ясность Фобос.
- Не считал. Это вообще-то моя главная проблема: я крайне плохо считаю, что для нашего вида порой чуть ли не смертельно. Вот сейчас, например, совершенно арифметикой не пользовался.
- А что сейчас? – переспросил Фобос. – Слова-то найдены, осталось только...
- Как бы не так! – прервал Уш. – Найдены, они, может, и найдены! Но, может, и нет: упоминание о кораблях Нижних нивелирует изменения, вызванные упоминанием о кораблях Верхних, однако и те, и другие вносят коррективы в реальность самым непредсказуемым образом. Короче говоря, я не знаю, что ещё я вам напеределывал фразой о Нижних. И что и куда мы изменим, если будем её повторять. Понимаете, как бы не стало хуже!
- А может?
- Спрашиваешь! Вселенная испокон веков катится в пропасть Хаоса!
- Чудесно... – Фобос сплюнул.
- И это не самое паршивое, - продолжил говорить Уш. – Самое паршивое, что, если бы я считал, мы бы вернули вас всех на место, просто повторив слова «корабли Нижних» столь же раз, сколько вы говорили о кораблях Верхних. Пусть, возможно, ценой жизни нескольких галактик... а! да кто их считает! Новые народятся... М-да. Но! Это невозможно ввиду моего числового кретинизма.
- Чего? – ошалело переспросил космический лётчик Лейтенантин.
- Ну, считаю плохо!
- А, извини: алкогольный склероз...
- А чего ж ты нам сразу не помог? – Фобос прищурился. – Разобрались бы с ситуацией малой кровью.
- Так фраза о Верхних, будь они неладны! Ой, извини, приятель. Короче, слова насчёт твоих родственничков закинули нас туда, где слова о Нижних не возымели бы эффекта.
- И что делать?
Уш смешно пожал крылатыми плечиками.
- Бороться и искать, по-видимому. Как всегда. Опять.
От досады Фобос не глядя опорожнил целый стакан фронтлайма, хотя таким, как он, запрещалось это делать под страхом... в общем, под страхом.
- Давайте во всём искать положительные стороны, - предложила Мон-Мон. – По крайней мере, ковёр от внутренностей и крови чистить не надо.
Что ж, все дружно угукнули – но скорее вяло, чем бодро.

(Февраль 2015 года)

* * *

Григорий Неделько

Спросим и допросим

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

Все общались, обсуждая новую байку, продолжая искать верные слова и подначивая друг друга рассказать очередную историю, когда дверь бара внезапно распахнулась, и кто-то пузатый вплыл в помещение.
- Никому не дышать! – приказал Фобос и сам задержал дыхание.
- Спокойно, - вальяжно произнёс новоприбывший, - вы в мире кислорододышащих.
Фобос шумно выпустил воздух из лёгких.
- В каком именно?
- А чёрт его знает. Я путешественник, и порой меня заносит в настолько дальние края, что даже названия их выговорить трудно.
- Ты бы не выпендривался, чувак, - взвился Сумасшедший Гном, - а отвечал чётко на чётко же поставленный вопрос!
- Тише, бородатик, тише, - ласково обратился к нему Киборг.
- Иди ты к железной матери!
- А вот за такое можно и по лбу.
- Замолчите! – прикрикнул на дискутирующих Фобос. И снова обратился к страннику: - Выпить не желаете? Возможно, фронтлайму?
- Не откажусь.
Бармен накатил новичку полный стакан. Пузатый выдохнул и немедленно выпил.
- Отлично, - резюмировал он, а затем скривился. – Только горьковато.
- Кому как! – огрызнулся Гном.
- А по-моему, кисленький, - не согласилась Мон-Мон.
- Кстати, разрешите представиться, - опять заговорил путешественник. – Глава – искатель приключений. Бехолдер. К вашим услугам.
- Бехо-олдер... – недовольно протянул Сумасшедший Гном и гмыкнул. – То-то я смотрю, пуза вагон, тележка глаз, и все на ложноножках.
- Кто бы говорил, недорослик, - донеслось из темноты.
- Кто это сказал? – вдруг заинтересовался Глава.
- Не я, - сразу решил внести чёткость Джек Пшеница.
Молчание наполнило бар. Потом оно наконец разродилось тем же голосом:
- Ну, я это был. И чего?
Из-за стола поднялась гнутая высокая фигура с удлинённой головой и прошла к барной стойке.
- Смотрите: чужой! – то ли обрадовалась, то ли удивилась Мон-Мон.
- На них можно неплохо заработать, - вставил брат Моны Ном-Ном.
- Ага, - подтвердил Испанец. – Особенно на жутко выносливых органах и слюне, которая используется в производстве биологического оружия.
- А вообще-то он агент Верхних, - шёпотом напомнил Мышинов. – Не забыли?
- А ведь и правда! – спохватился Фобос. – И как же это я запамятовал? Наши же их армиями нанимают – главным образом, в качестве водителей и ремонтников, ну, и иногда телохранителей.
- Щас мы всё выясним, - обнадёжил Глава.
Подбоченившись – если такое возможно для бехолдера, состоящего целиком из одного большого и множества мелких глаз, - путешественник подплыл к чужому и без подготовки рявкнул:
- Имя!
- Чего? – опешил тот и даже отступил назад.
- Имя! – на той же громкости и с той же интонацией повторил Глава.
- Свой я, не волнуйся.
- Имя, чтоб тебя!
И глаза бехолдера загорелись синим электрическим светом.
- Свой, говорю же! Это имя такое – Свой! Понял?
- Не огрызаться!
- Да чего ты пристал?! Сижу себе, никому не мешаю, починяю... в смысле, пью фронтлайм... то есть, лаймовый сок.
- Ага, уже заговариваться начал! Что чинишь, небось, прибор слежения!?
- Да нет!
- Да да! Думаешь, у меня столько глаз, а я не умею ими пользоваться? Гони сюда следилку!
- Да щас!
- Да, щас и гони.
- Обойдёшься!
- Значит, следилка у тебя всё-таки есть, ха-ха?
- Вот блин.
- А фронтлайм тебе зачем? Тебя же должны были проинформировать.
- Меня и проинформировали. Ой...
- Давай-давай, продолжай, хуже-то не будет. Может быть.
- Нет, уж лучше я помолчу.
- Фобос. – Глава обернулся к бармену.
Руки Фобоса загорелись красно-оранжевым огнём – больше для виду, поскольку владелец «Франкенштейна» предпочитал без крайней необходимости никого в шашлык не превращать.
- Он у меня на прицеле, Глава.
- Слышал, парень? – Бехолдер вновь обратил множественный взгляд к допрашиваемому. – Ты на мушке.
- Ну и чё? – От смелости того мало что осталось.
- В хороший день я пацанов вроде тебя на завтрак ем, - уведомил Глава.
- А в плохой?
- На обед.
- Да озарение я искал, озарение, как и все! Ясно?! Но в одиночку, потому что тайный агент!
- Ох, да, доля тайных агентов чрезвычайно тяжела, - с пониманием высказался из-под потолка Уш. И добавил: - Самого угораздило.
- Слышали? – схватился за эту ниточку Свой. – Он здесь, чтобы следить за вами!
Уш хмыкнул.
- Ну да, не стану отрицать, - под всеобщий удивлённый вздох ответствовал он. – Но я, по заданию Наблюдательных сил, посматриваю, чтобы чего не случилось. Например, чтобы в бар не заявился агент Верхних с секретным заданием прикрыть эту лавочку, поскольку она отбивает доход у заведений, что крышуются Верхними.
- И успешно отбивает? – Фобос был заинтригован. – Просто я не в курсе.
- Весьма успешно, уважаемый Фобос.
- Рад слышать.
- А ну пойдём выйдем!! – прогремел бехолдер и, обездвижив Своего энергетическим выбросом, обхватил чужака вытягивающимися гибкими глазами на ножках.
- Куда, куда выйдем! – тут же заверещал превращённый в статую плотоядный инопланетянин.
- Пописаем.
- Я протестую! Это произвол! Я буду жаловаться!..
Под такие крики парочка и исчезла снаружи.
Потом раздался истошный крик. Потом причитания. Потом пугающе спокойное: «Хорошо, я тебя отпускаю». Потом растерянное: «Но куда мне идти?» А затем смачный энергошлепок, за которым последовало удаляющееся «А-а-а-а-а!..» И, уже издалека: «О боже, что за мерзость! Как здесь можно жить?! Кошмар, ужас! А это что? А! А-а! А-а-а-а!..»
Вопль стих, и дверь в несчётный раз открылась, впуская Главу обратно. Бехолдер подлетел к Фобосу и попросил «вискаря, да покрепче».
- Мирок за окнами и правда не сахар, - объяснил он.
- А Свой где? – осведомился бармен, наливая выпивку и доставая из-под стойки маринованные грибы в пол-литровой банке.
Глава всхохотнул, попутно открывая банку силой взгляда.
- Я его... отпустил.
И, лихо разобравшись с виски, раскрыл зубастую пасть и закусил на лету маринованным грибом.

(Февраль 2015 года)

* * *

Григорий Неделько

Тяжело ли быть Верхним?

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

– Ну что, брат Юпитер, накатить тебе фронтлайма? – осведомился Фобос.
– Обойдусь. – Юпитер вздохнул. – Цербер, не мог бы ты воспользоваться магией, пока я буду рассказывать уважаемым посетителям нашу историю, а то из-за дыры воздух в помещении резко заканчивается. Нам-то ничего, но кому-нибудь может прийтись не по душе.
Цербер быстро сотворил заклинание, заставившее колесницу выехать за пределы бара, дыру зарасти и состав воздуха вновь сделаться приемлемым для всех.
Тем временем Юпитер начал свой рассказ:
– Цивилизация наша, цивилизация Верхних, появилась очень давно. Хотя тогда ещё не было ни Верхних, ни Нижних – никаких. Все народы и все расы, представители любых полов, меньшинства и большинства жили вместе в Благодатной Галактике и звались Великой Семьёй.
Но с развитием знания, а значит, цивилизации, а следовательно, и соблазнов появилось и стало расти недовольство. Одни были недовольны, что меньше других ростом; другие хотели зарабатывать больше – как вон те; кто-то счёл себя главой, исходя из расы, к которой принадлежал… и так далее. Вот и получилось, что наша дружная Семья пришла к расколу.
Многие расы уже не могли жить друг с другом, однако приходилось сосуществовать. Благо, наши учёные придумали корабли, способные менять реальность, и до поры до времени мы находились рядом, в одной системе, но в разных временах и вероятностях. В это же время агенты, космонавты и простые путешественники искали лучшей жизни: научившись трансформироваться – к счастью, мы легко-обучаемы, – поисковики подселились к людям на Земле и к центаврианам, стали послами доброй воли на множестве планет и негласными наблюдателями… да хоть здесь, на «Франкенштейне»!
Бар погрузился в молчание.
– И ты всё это знал? – не поверил Мышинов; обращался он, естественно, к Фобосу.
– А куда деваться? – отозвался тот. – Но это тайна моего народа. Да и всё равно бы мои знания не помогли вернуться на привычное место в пространственно-временном континууме.
Юпитер рассмеялся.
– Ты всегда был немного недогадливым, брат Фобос. Я помню тебя ещё маленьким. Ты подавал большие надежды, но почему-то оставил академию Верхних незаконченной.
– Мне ближе Средние, – объяснил бармен. – То есть не Верхние – главные, и не Нижние – незаметные, а представители самых разных рас, для кого я и основал этот бар. Я сам хочу быть Средним, обычным, нормальным, и не желаю использовать сверхспособности для самоутверждения или с целью наживы.
– Такое бывает. – Цербер согласно покивал.
– Что ж, это твоя точка зрения, – проговорил Юпитер, – и она в любом случае достойна уважения.
Тут проснулся, подняв голову с барной стойки, мило дремавший до того Джек Пшеница. Не открывая глаз, он воздел вверх руку со стаканом, полным фронтлайма, и сказал с выражением:
– Ну, за понимание.
После чего выпил. И многие к нему присоединились.

(Февраль 2015 года)


Григорий Неделько

Разводка личности

(из цикла «Космические байки». Сезон 2)

- Вот вы говорите: фронтлайм, фронтлайм... – сказал попивающий сырное пиво Майкл Мышинов.
- Да мы вообще-то молчим, - непроизвольно облизываясь при взгляде на мыша, отозвалась Мон-Мон.
- Но порой речь о нём всё-таки заходит, - настаивал на своём Мышинов, - и тогда сразу рождается предположение, что это самый действенный, опасный и загадочный напиток в мире.
- А что, нет? – резко заинтересовались все.
- Конечно, нет! – Мышинов даже рассмеялся такому предположению, по-своему, немного пискляво. – Есть одна штука гораздо мощнее и непредсказуемее – называется водка...
- Слышали, слышали, - пробормотал кто-то, еле двигая заплетающимся языком.
Фобос по этакому случаю даже вышел из-за стойки и отнёс пьяному отрезвитель, по дороге махнув Мышиному рукой: мол, не останавливайся, продолжай.
Майкл же глотнул для храбрости пива, потом – фиолетовой чудо-воды и вернулся к прерванному рассказу:
- Однажды, когда я служил в армии, довелось мне поучаствовать в диверсионной операции. Почти одному. Нет, на самом деле, с нашим сержантом Пухлиусом, но это всё равно что одному. А точнее, лучше бы и вовсе без него.
Всю дорогу тот, кого все считали бравым воякой, только жаловался и докучал мне несмешными анекдотами, а когда мы прибыли на место, побежал за ближайший валун. И всё почему? Потому что сам не свой сержант был до «зелёного змия». Аж на задания с собой брал здоровенную фляжку с водкой – вот до какой степени!
- Закладывай взрывчатку, - говорит мне, потягивая водочку, - а я тут прикрою.
Прикроет! А чем, позвольте узнать, если он самое завалящее оружие забыл с собой взять?!
Происходило же дело не где-нибудь – у самих красивейших, резных, огромадных ворот разрушенного и затопленного города Р’Льеха. Там обитал, вернее, бесконечно умирал, ну, а по мне, просто спал беспробудным сном гигантский бог-осьминог Ктулху.
В общем, заложил я заряд и побежал к сержанту, чтобы спрятаться до взрыва. И знаете ЧТО? Эта толстая водяная крыса меня к себе не пустила!
- Двоим места и водки мало, - выдал, выпихивая меня обратно.
А таймер уже подходил к логическому завершению.
Вдруг, совершенно неожиданный – поскольку действовали мы в остальном очень тихо, - раздался оглушительный зевок, и на свет божий выплыл Ктулху! Он выглядел настолько сонным, что практически пьяным, и стал рыскать полузакрытыми глазами и с трудом двигающимися щупальцами в поисках еды. Как пить дать Пухлиус поднял его из могилы или, может, постели своими шуточками, ведь, поймите правильно, я на спецоперации хранил абсолютное спокойствие и оберегал необходимую тишину.
Ктулху тыкался из угла в угол, однако не находил ничего подходящего. И вот он подплыл к каменюке, спрятавшей сержанта. Во мне боролись солдатский долг и желание освободить род мышиный от пузатого пятна в лице и брюхе досточтимого Пухлиуса. Победило, разумеется, второе. Горестно вздохнув, я заорал, принимаясь отвлекать внимание злого бога от пьяного начальства – на себя.
Ктулху спросонья не всосал, так сказать, происходящего, зато, развернувшись и зевнув, случайно засосал сержанта.
Я закричал как можно громче и набросился на скользкую фигуру с кулаками, а та уже была под градусом. Послышался кошмарный храп, постоянно мешавший нашему народу наверху спать и по-другому отдыхать; из-за этого-то храпа нас, как самых умелых и отважных – в смысле, глупых, - и отрядили с охапкой лазерной взрывчатки к подводному инопланетному монстру.
Не уверен, что торчащему в клыкастой пасти сержанту не понравилось больше: чувствовать, как барабанные перепонки из последних сил сопротивляются жутчайшему сонному рёву, или ощущать отказывающимся работать носом зловонное дыхание, что даст фору иному заведению фаст-фуда, или, может, бестолково крутиться, пытаясь выпить из фляжки ещё немного водки. Но, как бы то ни было, сержант истерично заматерился. Надо понимать, друзья, что материться с набитым ртом, особенно когда рот набит т о б о й , - задачка не из простых. И Пухлиус справился с ней не до конца: его слова, изменённые стенками рта Ктулху, прозвучали не как наигрязнейшие ругательства по нашу сторону океана, а в точности как древнейшее заклинание перевоплощения.
В итоге, случилось то, о чём я и рассказывать побаиваюсь...
- Дава-ай, - подбодрил Фобос, пододвигая к Мышинову полную рюмку водки.
Майкл, оскальзываясь, забрался на край, полакал сорокаградусного вдохновителя и, облизнувшись, сполз.
- Водка... чёрт бы её побрал!.. А ведь когда-то именно она помогла мне забыться... Эх... Ну, ладно, уговорили – дорасскажу.
Итак, сержант торчал из пасти у самогО Ктулху и случайно произнёс древнейшее опаснейшее заклятие, что превратило его в ближайшее к нему животное. А этим животным был, вы сами понимаете, кто – тот же Ктулху!..
Я старался не смотреть, как Пухлиус пожирает изнутри злобного титанического пришельца – свою точную копию, а незамедлительно стал всплывать наверх.
К тому времени когда сержант намеревался вернуться на поверхность, чтобы попросить помощи, я уже нашёл то, что искал, - разводной ключ. И стоило Пухлиусу-Ктулху только начать подниматься из океанических вод, я что было сил долбанул его ключом по темечку.
Далее – всё просто: безвольное тело опустилось в пучину H2O, подводные течения занесли его в пещеру Ктулху, а наши подводники, убедившись, что осьминог дрыхнет без задних... щупалец, решили больше спящего не трогать – от греха подальше. Правда, ворота Р’Льеха всё же заперли на два прочнейших замка.
Да-а... Вот оно чё! И вы – первые существа, кому я открываю сию страшную тайну о кошмарной судьбе жуткого превращения... Короче, - закончил Мышинов, - никто, кроме вас, не знает, что в пещере под водой дрыхнет мой бывший сержант. А я, кстати, дослужился до младшего лейтенанта.
Фобос одобрительно покивал головой.
- Занимательная байка. Хорошая.
- Да не байка это! – воскликнул Мышинов. – Я даже слова заклинания-превращалки помню.
Разгорячённый после выпитого, Майкл начал произносить заклятие, и его фигура мгновенно раздалась, увеличившись во много раз. И став более противной. И склизкой. И осьминожьей.
Тотчас позади трансформирующегося Мышинова возник Игнат Коземирович, и его разводной ключ оборвал магический текст на половине. Мыш потерял сознание и сдулся обратно.
Капнув фронтлайма на донышко маленькой рюмки, Фобос поводил ей под носом у бессознательно возлежащего инспектора.
- Ой! – проронил тот, возвращаясь в оставленный мир. – Какой странный сон мне приснился!
- Верю, - согласно откликнулся Фобос. – Но не обращай внимания: сон – это всего лишь сон.
- А фронтлайм?
- А фронтлайм тоже совершенно неприметная штука. Правда, он – реален.
Мышинов почесал пушистую макушку.
- Ну, тогда плесни мне, бармен.
- Будет сделано, товарищ младший лейтенант. Значит, фронтлайму?
- Водки!

(Февраль 2015 года)
__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #83  
Старый 22.09.2015, 09:16
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Рассказ по Лавкрафту "Властитель Ночи":
Григорий Неделько

Властитель Ночи

Только богам открыты предначертания судьбы.
(Из изречений философов Древнего Египта)

I

Испокон веков человечество интересуют великие тайны прошлого, в которых даётся объяснение царящему в мире порядку вещей. Однако некоторые из этих тайн запрятаны так глубоко, сопряжены со столь могущественными силами и овеяны таким ореолом ужаса, что, вероятно, лучшим было бы никогда не находить их разгадок, оставив вселенной её вечное право на установление своих, запредельных законов. Тем не менее, волею случая я оказался втянут в события, масштаб которых начинаю понимать лишь сейчас; их подробности я и собираюсь изложить далее, несмотря на то, что сама мысль о произошедшем на территории загородного дома дяди Марка обрекает меня на бессонную ночь, полную неизъяснимого, но теперь вполне определённого страха – страха, не отпускающего мою душу вот уже долгие годы…
В то время я был аспирантом факультета журналистики Московского Государственного Университета и преподавал поступающим русский язык. Телефонный звонок, круто изменивший мою жизнь, раздался, будто бы нарочно, в сумеречную пору, которой приписывают разные мистические свойства. Закончив порученную мне бумажную работу, я в одиночестве пребывал на кафедре, ожидая, когда вернётся мой научный руководитель. Но Андрей Валентинович всё никак не возвращался, и я скучал, грыз зажатый в левой руке карандаш, а правой играл на компьютере в «Сапёра». Звонок смартфона отвлёк меня, и я нарвался на мину; проворчав что-то по этому поводу, я не глядя взял трубку и буркнул: «Алло».
- Миша, привет! Это Аркадий, - послышался голос двоюродного брата. – Не занят? Скажи, не мог бы ты приехать к нам в загородный дом? Поверь, это очень важно!
В голосе кузена сквозило явное волнение. Я уточнил, что случилось, однако Аркаша только повторял одно и то же: дело срочное, требуется моё присутствие, причём надо приезжать как можно скорее. Не в привычках брата было разыгрывать людей, к тому же столь нарочито, а потому я согласился навестить родственников завтра утром – вот только отпрошусь у научного руководителя.
- А не мог бы ты приехать сегодня вечером? – спросил Аркадий, и я отчётливо ощутил дрожь в его голосе.
Кузен определённо чего-то недоговаривал; впрочем, я не стал его расспрашивать по телефону – узнаю всё, когда прибуду.
- Хорошо, постараюсь, - сказал я.
- Спасибо! – живо откликнулся Аркадий и повесил трубку.
Случившееся показалось мне весьма загадочным и странным, хотелось немедленно выехать за город, чтобы выяснить, что же произошло в дядином доме.
Я всё ещё размышлял на эту тему, когда вернулся Андрей Валентинович; как мог внятно, я обрисовал ему ситуацию. Высокий, полный и хмурый, мой научрук лишь внешне производил впечатление невесёлого человека – на самом же деле он был очень доброжелателен. Внимательно выслушав меня, Андрей Валентинович разрешил взять отгул на несколько дней. Я поблагодарил его, быстро собрал вещи, бодрой походкой вышел из кабинета, а час спустя уже ехал на своём «форде» за город.


Дом моего дяди Марка располагался в северо-западном направлении от Москвы, в нетронутых лесах Тверской области, на участке площадью два гектара. Обычному человеку не удастся купить землю в столь тихом, красивом, девственном месте, но у дяди имелись связи в правительстве.
К тому времени, когда я приехал, уже стемнело, и окружающие дом высокие толстые деревья с пышными кронами напоминали во мраке полк гигантских часовых из потустороннего мира. Открыв замок на литых металлических воротах ключом, который когда-то дал мне дядя, я отметил про себя, что охранники никак не отреагировали на моё появление. Немного удивлённый этим – обычно сторожа вели себя гораздо более ответственно, - я припарковался, вылез и окинул взглядом представшее передо мной двухэтажное строение.
Внушительного размера, деревянное, оно будто бы явилось из прошлого, а точнее, из книг о жителях Востока. Такими изображали дома тамошних богатых людей, и, может статься, именно на книжных страницах обнаружил прообраз своего будущего «дворца» мой дядя. Я оглядел красные треугольные крыши с изображёнными на них иероглифами и раздвижные двери, почувствовал обманчивое ощущение хрупкости, поскольку здание представляло собой на редкость масштабный образчик архитектуры. Лишь брёвна, толщина дверей да ещё несколько незначительных деталей выбивались из общей картины, давая понять, что перед вами не аутентичный дом, а стилизованное строение. Возвышаясь, словно древнее, огромных размеров существо, будто предводитель часовых-деревьев, оно впечатляло своими размером и формой; оставалось лишь гадать, каким образом очутилось здесь, среди российских берёз и сосен, эта частичка Азии, пропитанная характерными атмосферой и духом. Окружавший владения высокий, потонувший в тени забор с колючей проволокой лишь усугублял ощущение чего-то грандиозного, непредставимого. По периметру дома горели фонари, горстями бросая свет на стены, удивительно чётко виднеющиеся на фоне сгустившейся темноты. Асфальтовая дорога заплелась кольцом, точно змея-монстр, по её бокам рос аккуратно подстриженный газон. В будке, на толстой цепи, сидел волкодав – белый в крупных чёрных пятнах; при моём приближении он радостно завилял хвостом.
- Привет, Барон! – Когда пёс подбежал ко мне, я потрепал его по холке и направился к лестнице натурального древесного цвета.
Не успел я подойти к массивным ступеням, ведущим на крыльцо, как входная дверь открылась и мне навстречу вышел Аркадий. За то время, что мы не виделись, кузен немного прибавил в весе и укоротил шевелюру, отчего плотное лицо его казалось ещё шире. Поднявшись наверх, я заметил на губах брата вымученную улыбку: он, несомненно, был рад меня видеть, но что-то тревожило его, и это ясно проступало на выразительном лице, которое я бы сравнил с лакмусовой бумажкой. Мы поздоровались, и Аркаша провёл меня в дом.
Внутри ничего не изменилось с тех пор, как я был тут в последний раз, - меня встретила давно знакомая атмосфера роскоши: дорогие обои, подлинники картин на стенах, хрустальные люстры, мебель из натурального дерева. Дыхание Азии ощущалось в каждой комнате, и намного яснее, чем снаружи: к созданию дома мой дядя Марк, страстный поклонник восточной самобытности, привлёк одного опытного японца-дизайнера. Рисунки на обоях были выполнены в той же манере, что и крыша; столы, стулья, диваны и кресла – стилизованы под мебель Страны Восходящего Солнца; в извивах ламп и светильников чётко просматривалось видение мастеров Востока; на книжных полках стояли произведения его виднейших творцов – от Конфуция до Мураками, - а картины, написанные такими известными в определённых кругах художниками, как Сато и Куроки, украшали стены комнат. Помнится, раньше находилось немало охотников до здешних богатств, один раз дом даже обворовали по-крупному – вынесли почти всё. После этого случая, потратив баснословные деньги на восстановление внутреннего убранства, дядя провёл по забору колючую проволоку. Кроме того, в помощь Барону, питомцу элитного собачьего клуба «Лучший друг», он нанял двух охранников, которые круглыми сутками, посменно, обходили с дозором владения.
Мы прошли в гостиную; Аркадий предложил мне сесть, а сам отправился на кухню за едой. Когда брат поставил на стол продукты – салат, колбасу, кетчуп, водку – и устроился в кресле по соседству, мы начали трапезу. Проходила она практически в полном молчании: Аркаша был погружён в себя, что явствовало из всего его облика. Когда же я попросил кузена объяснить, зачем он в срочном порядке вызвал меня сюда, плотное живое лицо его потемнело, словно бы я напомнил ему о событиях невыразимо мрачных, которые брат совершенно не желал вспоминать. Наконец, Аркадий заговорил, и сильное волнение слышалось в его голосе:
- Это началось около года назад, совершенно внезапно – никто не был к такому готов. Мой отец всегда отличался эксцентричностью, но никогда она не переходила в сумасшествие. В последнее же время он стал словно сам не свой: ведёт себя очень нервно, почти не разговаривает и проводит непонятные ритуалы.
- Какие ритуалы?
- В том-то и дело – он всё держит в секрете. Но я подозреваю, что тут не обошлось без Ильинского. Этот тип, папин приятель, завзятый сектант. Думаю, он втянул отца в тайное общество поклонников дьявола. По ночам я слышу, как папа громко произносит во сне непонятные слова, - я даже записал их. – Аркадий вынул из кармана сложенный листок бумаги и протянул мне.
Развернув его, я прочёл:
«Алхазред… Лавкрафт… Йа! Йа! Ктулху фхтагн!..»
- А ещё что-то про уничтожение существующего порядка, - добавил Аркаша, - и… забыл… Он непрестанно что-то бормотал, когда бодрствовал, но в последние дни замолк, и теперь из него слова не вытянешь.
- Ничего не понимаю, - признался я, возвращая записку. – И при чём тут записанное тобой?
- Ты знаешь, что означают эти слова?
- Да. Абдул Алхазред – мифический персонаж, придуманный писателем Говардом Лавкрафтом, безумный араб, якобы автор самой страшной колдовской книги на Земле – «Некрономикона». Ктулху – злое божество, похожее на громадного осьминога, тоже измысленное Лавкрафтом. По версии автора, Ктулху пытался захватить Землю, но потерпел поражение и был заперт Старшими Богами, воплощениями добра, в городе Р’льех где-то на дне Атлантики. А остальное – слова заклинания, будто бы вызывающего из пучин древнего тёмного бога в мир людей.
Пока я говорил, меня не отпускало ощущение пустоты и чего-то враждебного, затаившегося совсем близко. Я попытался отогнать это чувство, но оно только усилилось. Брат молчал; я решил не торопить его, встал с кресла и прошёлся по комнате, однако волнение не отступило. Подойдя к картине, висевшей над мягким, покрытым пледом диваном, я стал рассматривать её: что-то в японском духе, какой-то домик или иное, похожее на домик деревянное строение прямо посреди поля, окружённого лесом. Изображение отчего-то напомнило мне дядин «дворец»: тоже лес, тоже восточный стиль, и – ночной мрак. В картине преобладали тёмные тона; я не суеверный, но мне казалось, что она прямо-таки излучает негативные эмоции. Почему? Ведь на ней не нарисовано ничего жуткого или сверхъестественного…
- Этой картины раньше тут не было. Откуда она? – спросил я.
- Отец притащил, - задумавшись о чём-то своём, ответил Аркаша. – Я его спросил, где он нашёл подобное… творчество, но папа только молча сверкнул на меня глазами.
Тяжело вздохнув, Аркадий принялся убирать со стола.
- А Лиза уже спит? – поинтересовался я, имея в виду домработницу моего дяди, миниатюрную подвижную узбечку с завитыми, крашеными в белое волосами. Конечно, имя у неё было совсем иное, но для простоты она представлялась Лизой. Раньше она здесь готовила еду и наводила порядок.
- Лиза ушла.
- Куда?
- Не знаю. – Аркадий пожал плечами. – Она ушла – они все ушли после смерти Артура.
Я в тот момент стоял возле каминных полок, удивлённо рассматривая скопившуюся на них пыль, когда кузен произнёс эту фразу. Артуром звали одного из охранников.
- Отчего он умер? – уточнил я, чувствуя, как очень неприятно заныло сердце.
- Кабы знать… Даже у полиции нет никаких версий. Хотя уголовное дело они всё же возбудили, но это так, номинально. – Аркадий повернулся ко мне, и я прочёл в глазах брата неимоверный страх. – Пару дней назад, ночью, Артура нашли мёртвым в его комнате наверху. Я был там, я видел его… и слышал… О боже, как он кричал!.. Мы все тотчас бросились к нему и застали там картину, о которой меня чуть не вывернуло наизнанку. Это даже телом назвать нельзя: только куски, ошмётки – и клочья одежды. И его не расчленили, нет. Приходил судмедэксперт – он заявил, что Артура точно… точно разорвали на части… ещё живого. Сначала безумие моего отца, затем это… В общем, смерть Артура стала для работников последней каплей, и они покинули нас – все до единого.
Я замер, не в силах вымолвить ни слова.
- А где сейчас дядя? – спросил я, чтобы нарушить невыносимую тишину.
- Сидел в своей комнате и что-то бормотал, когда я выходил встречать тебя.
- Он знает, что я приехал?
- По-моему, да, но ему всё равно. Он занят своими ритуалами. Однажды заглянув в его комнату, я увидел начертанные на полу символы неизвестного мне происхождения – я распознал только пентаграмму. А ещё у него на рабочем столе стояла гора пыльных фолиантов, при взгляде на которые мне вдруг сделалось невыразимо жутко.
- Может, стоит навестить его?
- Думаю, это плохая идея. Да и дверь в комнату у него всегда закрыта. Я потому и хотел, чтобы ты приехал сегодня, - надеялся, что тебе удастся застать отца прежде, чем он займётся своим идолопоклонничеством.
Наверное, я был под сильным впечатлением от его рассказа, потому что кузен ободряюще положил руку мне на плечо и сказал:
- Не переживай. Конечно, всё страшно и непонятно, но жить с этим можно. Я ведь живу. – И улыбнулся, хотя улыбка вышла ещё более натужной, чем прежде, - Аркадий не верил в собственные слова. – Ладно, пойдём, я покажу тебе твою комнату.


Место, отведённое мне для ночлега, находилось возле лестницы, тогда как дядины апартаменты располагались в конце коридора. Я подошёл к его двери, наклонился к замочной скважине, чтобы лучше слышать то, что происходит в комнате, однако оттуда не доносилось ни звука. Либо дядя Марк молчал, либо очень тихо проводил свои ритуалы – так, чтобы кто ненужно не услышал, - либо…
И тут изнутри раздалось какое-то бормотание, причём то был голос не моего родственника. Я вслушивался, пытаясь разобрать, что говорят, но ничего не получалось: произносимое складывалось в звуковую кашу, в нечто без смысла. Или мне так казалось, поскольку я не разбирал слов?
- Дядя, - негромко позвал я.
Всё тут же стихло – тишина заволокла собой коридор. Я простоял ещё какое-то время, прислушиваясь, но бормотание не возобновилось, и я ушёл к себе в комнату…
…Спал я плохо: стоило смежить веки, как перед глазами возник образ безумно хохочущего старика, чем-то отдалённо напоминающего дядю Марка. Сумасшедший пытался собрать Артура из кошмарных, рваных останков, просто соединив их между собой. У него ничего не выходило, однако неудача не злила безумца, а веселила ещё больше. Чей-то шуршащий на ветру голос прошептал «Ктулху фхтагн!», и я очутился внутри загадочного, созданного в японском стиле строения, посреди окружённого лесом ночного поля, совершенно один. Потерянная кем-то, наверное, тем психом, лежала на траве маска – беззубый оскал безглазой морды сводил с ума. Я огляделся, сложил руки рупором, громко крикнул: «Эй!» - но никто мне не ответил. Раздался свист разрезаемого воздуха; я машинально отпрыгнул в сторону, ближе к маске, и стрела вонзилась в то место, где я только что стоял. Не успел я опомниться, как засвистели новые востроносые палочки с перьями. Я убегал от них до тех пор, пока всё поле не оказалось изрешечённым, и тогда целая туча стрел взлетела под облака – и низринулась на меня. Я сел, в безудержном страхе накрыл голову руками…
Как вдруг пронзительный визг прорвался сквозь ватную пелену забвения, разбудив меня; звук был невыносимый – словно рядом со мной резали свинью, которая никак не желала умирать. Я не сразу понял, что это происходит уже не во сне, а когда знание проникло-таки в мою голову и я вскочил с кровати, верещание прекратилось. Пытаясь перевести дух, я прислушивался к ночной тишине, но она ничем не прерывалась.
Неожиданно раздались шаги, и кто-то открыл дверь в мою комнату; я увидел искажённое испугом лицо двоюродного брата. Ни слова не говоря, я оделся, и мы с ним выбежали в коридор. Пустующий дом и без того производил гнетущее впечатление, которое теперь переходило во что-то неописуемо давящее.
Барона мы нашли на заднем дворе. Создавалось впечатление, что собаку – бесстрашного защитника, готового любому перегрызть горло за своего хозяина, - напугало нечто невыразимо ужасное. Пёс сорвался с цепи и пытался убежать, но его догнали и убили. Меня замутило, и я, не сдержавшись, исторг содержимое желудка прямо себе под ноги – ибо чья-то неведомая титаническая сила разорвала животное на куски, а останки разметала в радиусе десяти метров. Мы долго собирали то, что осталось от Барона, в мешок, который закопали в лесу. Надев на шланг насадку, брат мощной струёй воды смыл лужи крови с асфальта.
Вернувшись домой, мы молча разошлись по комнатам. Я снова лёг в кровать и остаток ночи не сомкнул глаз.

II

На завтрак была гречневая каша с молоком и сахаром; я вовсе не привередлив в плане еды, но очень странно есть грубую, простую пищу, тогда как ещё живы в памяти воспоминания о разносолах, которыми меня потчевала Лиза. Мы с братом сидели на кухне, поглощая нехитрое блюдо его приготовления, когда раздались шаркающие шаги и появился дядя Марк. Выглядел он ужасно: белки глаз красные, налитые кровью, кожа на лице обвисла, губы искривлены в чём-то вроде ехидной ухмылки, но на самом деле это след глубокой усталости, руки дрожат, всё тело какое-то неповоротливое и жутко худое – дядя никогда не отличался плотной комплекцией, однако сейчас выглядел тощим, а кроме того, съёжившимся. Всем своим видом он напоминал глубоко измотанного гнома.
Опешив от подобного зрелища, я не сразу поздоровался. Дядя ответил на моё приветствие невнятным бурчанием, подошёл к холодильнику, достал банку шпрот, из колонки вынул хлеб, сделал пару бутербродов, которые положил на подставку и куда-то унёс, - наверное, к себе в комнату. На этом встреча родственников, давно не видевших друг друга, закончилась.
- И так он ведёт себя с того самого дня, когда познакомился с Ильинским, то есть уже год. – Аркадий в порыве гнева сжал зубы, на его добродушном в обычное время лице заходили желваки. – Ненавижу чёртова психа за то, что он сделал!
Видимо, он говорил об этом загадочном Ильинском; я решил задать наводящий вопрос:
- А что он сделал?
- Разве не видишь?! – воскликнул Аркаша. – После того как папа вступил в эту секту, всё и началось. Не удивлюсь, если Ильинский или его люди причастны к тому, что случилось с Артуром и Бароном.
- Ну-ну, это не доказано.
- А и не нужно никаких…
Брат не договорил – скрипнула отодвигаемая дверь: кто-то проник в дом без приглашения. Мы быстро встали из-за стола и вышли в коридор. Там я увидел подозрительного субъекта, снимавшего шляпу, - невысокого, плешивого, в очках; пока вешал одежду на крючок, он нервно оглядывался по сторонам, словно в любую секунду ожидая нападения. Я бросил взгляд на Аркадия – на том лица не было от ярости.
- И вы ещё смеете приходить сюда!.. – начал он, но подозрительный субъект поднял руку, как бы говоря: «Помолчите, молодой человек». Не ожидав такой наглости, Аркаша прервал свою гневную отповедь, и тогда заговорил вошедший – скрипучим, тяжёлым голосом:
- Марк Лаврентьич позвал меня. У нас назначена встреча. Так что не советую мешать.
И прошёл мимо нас с видом абсолютного безразличия. Представляю, что чувствовал мой брат, глядя вслед этому неприятному субъекту.
- Кто это? – спросил я, хотя предвосхищал ответ.
- Он! Ильинский!
- Доверия не внушает.
- Ещё бы!..
Мы вернулись на кухню – доедать оставленный завтрак…
…Ильинский просидел в комнате дяди до вечера; ушёл сектант так же тихо, как пришёл. Аркадий хотел выяснить, что было нужно этому типу, постучался к дяде в дверь, но никто не отозвался на стук.


Время шло, а мы так и не приблизились к разгадке таинственных и страшных событий, творящихся здесь, если не считать ничем не подкреплённых домыслов.
- Надо пробраться к дяде в комнату, - предложил я. – У тебя ведь есть запасные ключи?
- Есть, конечно, но какой от них толк? – ответствовал Аркаша. – Папа целыми днями просиживает у себя, а спускается только, чтобы взять что-нибудь из холодильника.
- Значит, скоро он придёт, ведь он давно не ел. Ты отвлечёшь дядю, а я проникну в комнату и осмотрю её.
- А если он заметит?
- Постараюсь, чтобы не заметил.
Примерно через полчаса дядя Марк действительно спустился в кухню; мой кузен поджидал его там, а я уже был начеку в своей комнате. Не знаю, что Аркаша наговорил своему отцу, но у меня в запасе оказалось достаточно времени, чтобы, отперев полученными от брата ключами дверь, проникнуть в помещение, из которого прошлым вечером доносилось странное бормотание.
Я знал, чего ждать, и всё-таки, очутившись внутри, поразился: весь пол усеивали надписи на непонятном языке и рисунки оккультных символов, сделанные мелом. Лампа под потолком не горела, однако в комнате было светло: около двух десятков свечей стояли на полу, на рабочем столе, на книжных полках. Я подошёл к шкафам и провёл пальцем по корешкам книг – на подушечке остался толстый слой пыли; никто не брал отсюда литературу, причём очень давно. Затем я увидел несколько старинных томов, лежащих на столе. Взяв самый верхний, я удивился: переплёт его сделан из кожи – мне не хотелось даже думать чьей, - а страницы настолько ветхие, что того и гляди рассыплются в прах; на обложке крупными буквами значилось: «NECRONOMICON». Когда я прочёл названия остальных книг, изумление моё возросло: «De Vermis Mysteriis», то есть «Тайные обряды Червя»; фолиант, заглавие которого я расшифровал как «Пнакотикские рукописи»; и ещё несколько изданий схожего типа.
Но наибольшее впечатление на меня произвела маленькая книжечка, лежавшая отдельно. На ней я не нашёл никаких надписей; впрочем, их и не требовалось, чтобы понять её оккультное происхождение: при ближайшем рассмотрении выяснилось, что переплёт сделан из… жил! Меня замутило, однако я пересилил себя: надо было довести расследование до конца. Я положил «Некрономикон» на место, взял эту книжицу, и тут из неё что-то выпало. Нагнувшись, я поднял маленький листок, на котором почерком моего дяди – только менее аккуратным и более размашистым, чем обычно, - был написан короткий текст на неизвестном мне языке, а над ним, в самом верху листка, значилась заглавная буква «К».
Я успел вынуть смартфон и сфотографировать листок, как вдруг услышал раздавшийся снизу недовольный голос владельца дома: судя по тому, что голос усиливался, дядя шёл сюда! Затем прозвучало несколько слов из уст моего кузена – похоже, он пытался остановить отца, а тот, как я понял, не желал его слушать.
Спрятав листок обратно, я положил тошнотворную книгу туда, где она лежала, выбежал из кабинета, запер дверь и еле успел скрыться у себя в комнате, когда в коридоре раздались шаркающие шаги. Дядя прошёл к себе и вновь заперся на ключ.
Я подождал немного и уже собирался выйти, чтобы поискать брата, но он опередил меня: бесшумно открыл дверь и скользнул внутрь.
- Ну, - нетерпеливо произнёс он, - нашёл?
- Вроде да, - ответил я – и пересказал ему увиденное в дядином кабинете, а потом показал сделанную на смартфон фотографию. – Кажется, написано на латыни. Знаешь, что это за текст? Я – нет.
- И я тоже. А что означает «К» наверху?
Я пожал плечами.
- Надо посмотреть в Интернете, - сказал Аркадий. – Подожди меня здесь.
Брат ушёл и через минуту вернулся с ноутбуком. Компьютер, подключённый к беспроводному Интернету, давал большие возможности – мы надеялись, что с помощью техники отыщем разгадку происходящего, но оказались разочарованными: нигде на просторах Сети никто не знал таинственных слов, запечатлённых на камеру моего смартфона. Попытка выяснить, что означает заглавная «К» перед текстом, также не дала результата.
- Ладно, - пробормотал Аркаша, закрывая ноутбук, - утро вечера мудренее.
Память о том, что случилось ночью, была слишком свежа; уверен, брат тоже не забыл кошмарных подробностей нашего приключения – но нам ничего не оставалось, кроме как отправиться спать.


Засыпал я долго, а когда всё-таки уснул, мне опять привиделась картина, которую я рассматривал в гостиной. И как только образ этого затерянного неведомо где деревянного строения встал перед моими глазами, чувство неотвратимой опасности ножом проникло в сердце. Видения из прошлого сна вновь стали одолевать меня: маска, стрелы, безумный хохот, истерзанный труп… Я ощущал, наверное, изначальным, необъяснимым интуитивным началом, что где-то рядом творится нечто страшное, что я должен идти, попытаться предотвратить это – но никак не мог проснуться.
Кто-то громко кричал; прислушавшись сквозь сон, я разобрал ругательства вперемешку с угрозами. Я с трудом разлепил веки, скинул с себя остатки грёз и, встав с постели, как был, в нижнем белье, вышел в коридор. Ругань доносилась из дядиных апартаментов, причём кричал вовсе не он сам, а… Аркаша. Кузен как-то попал в комнату – видимо, отпер дверь своим ключом. Но зачем? Захотел как можно скорее выяснить у отца, что за жуткие обряды тот проводит и как с ними связаны две смерти, случившиеся на территории загородного дома? Да, вероятно – только не принял ли брат поспешное решение?..
Стоило этой мысли пронестись в моей голове, как надрывные крики стихли, - невыносимая тишина вновь безраздельно властвовала вокруг.
У меня пересохло в горле. Ноги не желали повиноваться мне, и всё-таки я дошёл до двери в комнату, которая, возможно, хранила разгадку всех ужасов, творящихся на двух зловещих гектарах, окружённых чудесной и чистой природой. Я поднял руку, чтобы постучаться, однако заметил, что дверь открыта; тогда я толкнул её и перешагнул порог.
Дядя Марк стоял ко мне спиной, сгорбившись над чем-то на своём рабочем столе.
- Миша, уходи, - не оборачиваясь, бросил он.
- Где Аркаша?
- Его нет.
- Где он?
Я несколько раз повторил вопрос, но дядя больше не произнёс ни слова.
Сопровождаемый каким-то отвратительным, давящим, чёрным чувством, я обошёл дом и участок, на котором тот стоял, в поисках брата; я звал Аркашу, кричал, сложив руки рупором, но никто не откликнулся – кузен исчез без следа. Вдруг вспомнился давешний сон, и я узрёл пусть нечёткую, но очевидную связь его с происходящим. Тлетворную или истинную?.. В голову словно напихали ваты, мысли постепенно замедляли свой ход. Я потряс головой, чтобы освободиться от этого жуткого ощущения, вытащил смартфон и позвонил брату на мобильный, однако каждый раз, когда я набирал номер, приятный женский голос говорил мне, что абонент не отвечает или временно недоступен.
Давление внутри усилилось; мечталось упасть на кровать и забыться, чего делать было ни в коем случае нельзя: кто знает, какие ещё ужасы подстерегают меня на территории дома, который я когда-то считал родным. Я с трудом отбросил шальную мысль бросить всё, уехать, сбежать. Нет, нужно разобраться в происходящем – ради брата, ради того, чтобы подобное никогда не повторилось!

III

То, что случилось дальше, развивалось с невероятной быстротой, будто реальность, охваченная ужасом, ускорила свой бег. В одной из комнат внизу стояла книжная полка. Я взял с неё какой-то роман в мягкой обложке и лёг в гостиной на диван. Читая дешёвый детектив, я без особого внимания следил за описываемыми событиями, а картина в японском стиле, висевшая надо мной, словно что-то тихо шептала и, кажется, светилась неярким, болотного оттенка светом. Окончательно утратив связь с правдой, разучившись отличать её от лжи, я лежал, бессмысленно пытаясь вникнуть в напечатанные на толстой грубой бумаге слова. Крупные буквы сливались друг с другом и текли со страниц, вниз, на меня… Возможно, убаюканный странным, потусторонним шёпотом и полунереальным светом, а может, окончательно измаявшись, я всё-таки уснул, но то, что произошло дальше, отнюдь не напоминало сон, даже самый кошмарный. Описывая эти события, я тщетно пытаюсь совладать с дрожью в сердце.
В сновидения или, кто знает, в мою личную действительность опять проник образ неведомого деревянного строения. Пытаясь объяснить самому себе суть этого ментального преследования, я стоял на месте и смотрел в одну точку. Правда, на сей раз я находился внутри призрачного здания, да к тому же не один – там была женщина. Стройная, эффектная, черноволосая, с большой заколкой, удерживавшей тёмную «гриву», и в лёгком платье, она повела меня вперёд. По мере того как мы проходили помещение за помещением, они утекали куда-то назад – череда бесконечных однообразных пространств… которые внезапно сменились чем-то чуждым, оторванным от реальности. Мы очутились в глубокой подземной пещере – по крайней мере, мне так подумалось, ведь нас окружали каменные своды, воздух был затхлым, и тьма, обступившая со всех сторон, казалась беспросветной.
- Здесь, - сказала женщина, останавливаясь.
Но как я мог видеть её в столь густой темноте? Даже для сна это было очень странно.
- Здесь, - повторила моя проводница, обернулась – и я заметил, что глаза её горят, точно фонари. Всё потонуло в мареве кровавого цвета.
Я отгородился от невыносимого света рукой, но он проникал и под неё, и между пальцами, и сочился в глаза, и огораживал стеной, отсекая от остального мира… Вдруг стало нечем дышать: я хватал ртом воздух в бесплодных попытках спастись.
- Кто ты?! – выдавил я.
Ноги подкосились, я осел на землю.
Глядя на меня, женщина зашлась сумасшедшим смехом, а потом выкрикнула – чуждым, нечеловеческим голосом:
- Йа! Йа! Каас фхтагн!
Она повторяла эти слова без остановки, вновь и вновь, будто хотела и меня лишить разума, окунув моё сознание в водоворот потусторонней черноты.
Я понимал, что лежу на полу пещеры, недвижимый, беззащитный, а ко мне приближается моя смерть в обличии красивой женщины. Впрочем, оно уже не было ей: прорвавшись наружу, разбив человеческий облик изнутри, как фарфоровую вазу, из сломанного тела выбралось существо цвета чернее самой ночи, а осколки разлетелись по «пещере». Создание было всё какое-то неровное, словно состоящее из плохо подогнанных друг под друга частей, которые безостановочно двигались и перемешивались. Послышалось пробирающее до самых костей, проникающее прямо в мозг завывание, и бесплотные, цвета разведённой молочной пенки фигуры с пустыми, отчуждёнными лицами мертвецов, с перекрученными, разрезанными, фантасмагорическими телами восстали вокруг меня. Призраки? Или демоны? Или?..
- Каас фхтагн!
Я лежал и не мог шевельнуться.
Шаги приближались…
…Я лежал на диване и не мог шевельнуться: ночной кошмар полностью овладел мной. Наконец глаза удалось открыть, и я увидел перед собой деревянную стену, большое зарешечённое окно, тонкие занавески – знакомые предметы, которые одним своим видом должны были помочь мне вернуться назад, в обыденную реальность. Но случилось совсем иное: кто-то стоял на пороге – я почти видел это, я это чувствовал!
Чтобы повернуть голову, я приложил колоссальное усилие, но всё-таки у меня получилось взглянуть туда. Сконцентрировав на вошедшем нечёткий взор, я сквозь подёрнутую рябью пелену рассмотрел… Аркашу.
- При-вет… - превозмогая неожиданную слабость, проговорил я. – А я думал, ты…
Аркадий сделал шаг, оказавшись в гостиной. Он молча осмотрелся, затем шагнул снова. И снова. Он приближался ко мне. Что-то неверное было в его движениях, что-то искусственное, неправильное. Лицо, руки – всё тело его будто раздалось вширь, опухло, а на голове, посреди лба, зияла крупная рана… из которой сочилось что-то мерзкое и чёрное!
В голове помутилось. Я попытался подняться с кровати, но только слепо барахтался. Не понимая, что творится, я каким-то необъяснимым образом – спинным мозгом или шестым чувством – осознавал суть происходящего: оно здесь! Это оно убило Артура, Барона и, быть может, Аркашу, а теперь хочет разделаться со мной!
«Каас фхтагн! – зазвучал в голове безумный глас женщины из сна. Два слова вновь зациклились на самоповторе, который, казалось, продолжался без конца: - Каас фхтагн! Каас фхтагн! Каас фхтагн!..»
«Каас»… Что это значит? Что-то очень знакомое, но ускользающим сознанием я никак не мог поймать растворяющуюся в забвении мысль.
«Аркаша» тем временем подходил всё ближе: вот он уже в двух метрах от меня, вот в полутора… вот лицо его обезображивает широкая, победоносная ухмылка-оскал, обнажаются измазанные в чём-то чёрном и омерзительном зубы…
И тут я вспомнил: листок, найденный в комнате дяди! В загадочном тексте, написанном на бумаге неровным почерком, несколько раз встречалось слово «Каас». А ещё там, наверху листка, была заглавная буква «К»!..
Не осознавая до конца, что делаю, надеясь непонятно на что, я потянулся за лежащим в кармане джинсов смартфоном. Словно бы минули века, прежде чем я, схватив его непослушной рукой, извлёк и поднёс к глазам.
Сознание распадалось, я проваливался куда-то, в пропасть – без дна, без надежды. Хаос обрушивался на меня. Хаос!..
Призвав на помощь Бога и все свои силы, я открыл на смартфоне фотографию листочка, найденного в комнате дяди, и, старательно вглядываясь в расплывающиеся буквы, начал читать.
Невероятный по силе вопль потряс дом, а я, оглушённый, не помнящий себя от страха, продолжал будто автоматически произносить загадочные, написанные на не ведомом мне языке фразы, и с каждым новым словом ощущал всё большую уверенность в себе. Распадающееся на части сознание вновь становилось цельным, а я читал, читал, не понимая произносимых звуков, но упорно шевеля губами – и на мутной грани зрения возвышающаяся надо мной фигура стала блекнуть, исчезать… расплываться… Что-то чёрное, бесформенное, хаотичное возникло на том месте, где стояло тело моего двоюродного брата, которым управлял могущественный враг. А после рассеялось и оно – в тот самый миг, как я произнёс последние слова защитного заклинания.
Выронив смартфон, я устало опустил голову на подлокотник и закрыл глаза.


Чуть позже, пройдя на непослушных ногах к двери в дядину комнату и отперев её ключом, который так и висел на моей связке, я обнаружил родственника мёртвым; он лежал на полу, ничком, внутри самой большой пентаграммы. Когда я перевернул тело, глазам моим предстала рана на лбу, подобная той, что я видел ночью у «брата», только из отверстия в дядиной голове ничего не капало. След же от чёрной субстанции в гостиной исчез, словно того никогда не было.
Приехавшая на вызов полиция тщательно осмотрела дом, но тела моего кузена не нашла. Я во всех подробностях рассказал служителям правосудия о событиях, произошедших за последние два дня на этой Богом проклятой земле. Мои показания тщательно задокументировали; хотя полицейские и сказали, что приложат все усилия для того, чтобы найти виновного, я понимал: учитывая обстоятельства дела, его вряд ли когда-нибудь раскроют. Впрочем, ради справедливости надо заметить, что стражи порядка вышли на след секты и разогнали её. Однако Ильинскому, идейному вдохновителю мерзких дел почитателей тьмы, удалось скрыться. Его ищут до сих пор, и найдут ли?

IV

С тех пор прошло много лет, но я по-прежнему вздрагиваю, когда ощущаю чьё-то незримое присутствие и слышу тяжёлую нечеловеческую поступь, а каждую ночь меня мучают невыразимые кошмары. Но самое страшное: теперь мне известно, почему на территории загородного дома в Тверской области происходили описанные мной ужасающие события; совсем недавно я узнал причину, и я открою её вам, потому что не могу молчать, потому что должен поделиться знанием, которым рад бы был никогда не обладать.
Со времени случившегося я прочитал немало книг по оккультизму, только нигде не встречал ни слова о бесформенной массе хаоса, заставляющей распадаться на части реальность, которой она коснётся мыслью или телом. Не знаю, где отыскали эти сведения сектанты, но сам я как-то раз, блуждая по просторам Интернета, наткнулся на сочинение одного автора. Читая произведение под названием «Каас», я не мог унять дрожь: описанное в рассказе очень походило на произошедшее со мной. Конечно, герои, места действия и события были другими, но суть оставалась совершенно ясной: нечто без формы захватывало чужие тела и использовало их для уничтожения живых существ.
Автор – я не запомнил имени, а позже произведение по непонятной причине пропало из Сети – называл этого монстра Каасом, Властителем Первозданной Ночи. Однако, по сути, то был даже не монстр, а бог – древнейший злой бог, вроде Ктулху, пришедший из тех времён, что окутаны первородным хаосом. Он сам являл собой хаос – вот почему по его желанию действительность распадалась на куски. Каас помнил далёкие годы, когда мир состоял из него. Но затем пришли Старшие Боги и изгнали Властителя Ночи вместе с Ктулху, Йог-Сототом, Итакуа и другими Древними. Каас был особенно опасен, поэтому его, в наказание за злодеяния, разорвали на части, которые рассеяли по ветру, после чего Ночь схлынула и наступил Рассвет – на смену Хаосу пришёл Порядок. Но слишком силён оказался злой бог: он воспользовался вселенским ветром, чтобы заронить частички себя в каждого человека. Именно он виновен в том, что среди людей встречаются убийцы, насильники, воры, что у природы есть не только рациональная, мудрая, но и противоположная ей, склонная к бездумному разрушению сторона. Вселенной удалось упорядочить влияние Кааса, однако находятся безумцы, старающиеся всеми силами вызвать на волю его засевшие в людях частицы и воссоздать из них колоссального, непобедимого злодея, которому под силу, стерев из бытия столь ревностно охраняемый природой и её творениями порядок, возвратить вселенную к абсолютному хаосу.
Так, злое начало пробудилось и поддерживалось в моём дяде Марке – видимо, «благодаря» ритуалам, что он регулярно проводил.
Так, сгинувший неизвестно куда Ильинский, стремясь воссоединиться со своим чёрным богом, при помощи моего дяди воплотил собранные ими части Властителя Ночи в теле Аркаши.
Так, я чуть не стал очередной жертвой творца разрушения, который наделял своих «носителей» сверхчеловеческой силой.
Но в последний момент – теперь я понимаю это – меня спасла висевшая в гостиной таинственная картина, картина, как показала экспертиза, «родом» с Востока да к тому же очень древняя и потому, возможно, вобравшая в себя много энергетики. Наверняка это Ильинский подарил изображение дяде, чтобы оно питало его отрицательными эманациями. Однако ж бывают моменты, когда самое чёрное и беспросветное обращается светлым и праведным. Не знаю, сумел бы я одолеть вселенское зло, если бы оно оказалось чуть сильнее, чуть проворнее, если бы силы, которые ниспосылают ему молящиеся, отступники разума, сделали меня беззащитным перед чудовищной, космической волей, а заклинание обратили бы в пустой набор звуков. Я не знаю, и это тревожит меня…
Разумеется, большая часть моих догадок – всего лишь домыслы, основанные на фантазии какого-то безвестного автора из Интернета, одного из тысяч, - но, возможно, ему известно больше, чем нам с вами. В своё время великими тайнами обладал и Лавкрафт, не признанный, позабытый современниками, но уважаемый последователями и почитателями в будущем. Да и как объяснить невероятные по своей жестокости убийства, что случились в Тверской области, сгинувшую в небытии таинственную секту каасопоклонников, существование магических книг, одно упоминание которых приводит в трепет, и прочие, менее значительные факты? Когда-то я счёл бы всё перечисленное выдумкой, игрой воображения, я бы непременно убедил себя в нереальности своих страхов. Однако, столкнувшись лицом к лицу с вещами, коих не в силах понять до конца, я не готов с полной уверенностью утверждать, что произошедшие со мной кошмарные события – лишь пугающие следствия горячечного бреда. Так что же узрел я: настоящую, неприкрытую реальность или ужасающую мистификацию? Как мне видится, ответ на этот вопрос лежит вне пределов обыденности, а всё, что выходит за её пределы, крайне мало интересует людей. Однако это не значит, что однажды, когда мрак затопит собой мир, к вам, вызванный чьей-то злой волей, не придёт Властитель Ночи, чтобы уничтожить вас. Кто знает, сколько ещё сект, владеющих древним, запретным знанием, разбросано по Земле, а потому мы должны быть готовы.
К счастью, мы можем кое-что им противопоставить: я говорю о защитном заклинании, изгоняющем Кааса, которое я обещаю выложить для всеобщего доступа в Сети. Как я упоминал, мне неизвестно, до какой степени оно эффективно, а потому и вы дайте одно обещание: что будете осторожны, так осторожны, как только возможно, ведь обычные шаги за дверью могут оказаться совсем не тем, чего вы ждёте. Сидя в кресле, я пишу эти строчки и надеюсь, что время отвратит от меня злую судьбу, ту, что выше и сильнее нас. Даже провидцы беспомощны перед омерзительными желаниями изначальных, что уж говорить о нас с вами, обычных людях, представляющих собой – так мне иногда кажется – всего лишь игрушки, марионетки, полностью подчинённые власти безжалостных и непостижимых вселенских сущностей.

Январь две тысячи сорок второго года

Памяти Говарда Филлипса Лавкрафта посвящается

(Июль 2012 года)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #84  
Старый 22.09.2015, 20:08
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Полный план романа "Принцип 8. Сказка про Ёжика, гитару "Дубнер Везеркастер" и вселенские катаклизмы":
[Пока роман пишется, предлагают вам, уважаемые читатели и - а, чем чёрт не шутит! Особливо пока бог спит :) - издатели, взглянуть, что же именно вас ждёт... (В тексте возможны некоторые правки.)]

1. Звук
I. Гроза и появление звука ЖЖЖЖ (молния ударяет возле Ёжика, отщепляет кусок от дерева, тот едва не пришибает Ёжика)
II. Разговор с Ведром, вроде всё нормально, но звук ЖЖЖЖ возвращается, с Ёжиком приходят и другие странные ощущения
III. Ощущения не прекращаются, усиливаются, выдра советует Ёжику сходить к Дубнеру
IV. Ёжик пробирается через болота к Дубнеру, добирается, видит дом Дубнера, потом и самого бобра, когда тот недовольно его "приветствует" - угрожает
V. Разговор с Дубнером, обходной простой путь домой, Ёжик показывает Дубнеру кусок дуба у самого дерева.

2. Гитара
I. Ёжик ночует у Дубнера, завтракает, Дубнер говорит, что надо кое-что сделать, а потом он свяжется с Ёжиком, как всё будет готово; Дубнер проводит Ёжика катакомбой к Меду, представляет его с женой; Ёжик возвращается с Медом в деревню; Ведро пугается Меда - думает, тот за Ёжика мстить будет, - но узнав, что это не к нему, опять начинает наглеть; Ведро делает вид, что не знает, где Ёжиков плоскорез.
II. Ёжик томится ожиданием, размышляет, фантазирует; приезжают родители, которые знают Ведро и обеспокоены тем, что посылку получил он, - им Косяк рассказал как заказчикам; Ведро неумело оправдывается; приходит Дубнер; родители хотят отговорить Ёжика - наедине - идти с Дубнером; Ёжик, едва ли не впервые, проявляет жёсткость; уходит с Дубнером; Ведро и родители Ёжика перекидываются парой слов, Ведро хочет и их облапошить - приглашает в гости, попить чайку с настоечкой, чтобы потом их, пьяных, обыграть в "дурака" на деньги.
III. Дубнер приводит Ёжика к себе, показывает гитару, рассказывает о себе, о том, что "каждому парапсихологу нужна "пара", как инструменту - музыкант" (вставить в таком виде в текст), говорит о своём прошлом, о травме, о том, как слышал звук и как тот начал трансформировать в мелодии, объясняет, что такое предначертание (показывает тетрадь ученика музыки с нотами). Ёжик всё больше сомневается в Дубнере, считает его психом. Дубнер говорит о том, что не может реализовать мелодии, - нет музинструмента с подходящим звучанием; рассказывает об электрогитаре и о том, что сейчас её не могут сделать, - Дубнер пытался: не играет; его приняли чуть ли не за сумасшедшего, уволили за увлечения с 1-го места работы; просто магия звука исчезла вместе с людьми почему-то и как-то; упоминает ядерные и водородные бомбы (называет их по-другому), биологическую атаку (тоже иначе называет), говорит пару слов о времени людей, о том, что они уже не населяют всю Землю и превратились в дикарей, какими раньше были животные. Ёжик уже совсем не верит. Уходит, не взяв гитару, - ещё одно его решение, правда, непонятно, смелое ли. Видит кого-то странного (это одичавший человек, забредший сюда), пугается, возвращается; соглашается взять гитару и просит Дубнера помогать; Дубнер соглашается и обещает помощь.
IV. Ёжик пробует играть, что-то получается; мозоли; Ёжик демонстрирует Дубнеру, что выходит, просит совета. Дубнер заметно смягчается по сравнению с собой "предыдущим", помогает словами и делом; когда Ёжик повторяет мелодию, сыгранную Дубнером (придумать, что за песня/композиция, из классики рока, описать не слишком явно, но довольно-таки подробно!!! То же и с остальными музпроизведениями!!!), она звучит со звуком ЖЖЖЖ, громко, - тотчас солнце скрывают облака; Ёж учится регулировать громкость; а потом у него получается сыграть другую мелодию - и он понимает, что с ним происходит то же, что и с Дубнером, потому что мелодия появилась в голове, из звука ЖЖЖЖ.
V. Ёжик пугается, но Дубнер его успокаивает, воодушевляет, описывает ему перспективы, но признаётся, что не знает, к чему ведут такие способности, как у Ёжика и когда они закончатся, если закончатся; пытается найти объяснение тому, почему Ёжик слышит звук и мелодии, почему гитара у него играет громко и с перегрузом, рассказывает про перегруз; Ёжик ест, благодарит Дубнера, говорит "до свидания", выходит - и попадает под мощнейший ливень, возможно, сильнее, чем предыдущий; прячется в доме Дубнера; они обсуждают очень жаркое, возможно, но не засушливое лето, странный дождь, грозу перед "прозрением" Ёжика, связывают то, почему Ёжик, наверное, может играть и обстоятельства этого с нынешним дождиной, - и предполагают, что гитара управляет погодой; не верят, даже Дубнер сомневается, хотя меньше, да и Ёжик не в полную силу; та мелодия, Ежиная, последняя сыгранная, была грустноватой; чтобы проверить теорию - а вдруг? - Ёжик берёт гитару и как бы сам собой, неожиданно для себя, играет более весёлую мелодию - дождь прекращается, выглядывает солнце; в разумах двух друзей, отныне - друзей, а ещё - соратников (тайны), как солнце сквозь тучи, проглядывает понимание; мощная штука с погодой, - говорит Ёжик, - найти бы ей ещё применение...

3. Соло
I. Ёжик учит партии, но получается лучше, когда он позволяет музыке самой играть. Советуется с Дубнером. Ищет место для первого концерта и даёт его для начала у столовой. Тамошние не сразу адекватно воспринимают Ёжика, однако потом влюбляются в его музыку, а когда видят изменения погоды к лучшему, начинают перешёптываться и рассказывать поварам и вновь пришедшим.
II. Молва о Ёжике расходится по округе. Дубнер делает Ёжику футляр и защиту для гитары, чтобы играть в непогоду. Ёжик покупает одежду в магазине. Они создают сценический образ. Ёжик хочет выступить на деревенской площади, чтобы борьба с засухой затронула сразу много важных мест в лесу, однако их останавливает крысиная мафия. Ёжик использует гитару, чтобы побороть её. Деревенский глава видит это, выходит из укрытия, говорит, что Ёжик храбрый и дал прекрасный концерт и предлагает помочь ему с гастролями по Лесу и прилежащим территория. Дубнер выбивает из главы транспорт, оплату расходов, еду, отдельный номер, и тогда Ёжик соглашается.
III. Гастроли по деревням и посёлкам. Везде Ёжика встречают радостно. На один из концертов даже приходит Ведро: потратился на билет; аплодирует. Засуха вроде бы отступает. После успешных гастролей по лесу задумываются о том, чтобы поехать в город.
IV. Собираются в город. Поездка в город. Во время заселения в отель Ёжик опять видит Ежиху и опять падает через порог, только уже внутрь здания. В отеле Дубнер развлекается, но шумно, из-за чего возникают сложности с работниками. Приходит директор, Дубнер откупается, а затем и вовсе начинает с ним на пару кутить. Ёжик отказывается. Идёт гулять по городу; впечатления совсем не те, что в деревне, - вроде и красивее, и больше всего, но ностальгия. Возвращается в отель; в номере Дубнера бобёр дрыхнет, идёт в свой. Завтра - концерт.
V. Ёж звонит родителям, вернувшимся к себе домой. Напутствуют его перед концертом; рассказывают, что уехали, его не дождавшись, он извиняется; говорят, что обыграли Ведро, но деньги вернули. Концерт: приходят в концертный зал; саундчек; перед концертом; концерт. На концерте Ёжик видит Ежиху, что придаёт ему дополнительных сил. После концерта отправляется искать её, но в толпе у сцены не находят. Все просят у него автографы, он их раздаёт. Затем его уводит Дубнер, говорит ему, что Ёжик должен беречь себя, и от фанатов тоже. А потом Дубнер озвучивает мысль о том, что не пора ли Ёжику создать группу.

4. Группа
I. Разговор в машине о возможных последствиях концертов и о группе. Крог (крот, пианист, играет на синтезаторе "Крог" собственного производства).
II. Приходит на прослушивание друг Крога - дятел-барабанщик Дуди. Размещают объявление - по нему откликается волк-вокалист Вой; приходит вместе с пандой-басистом, которого зовут Бумбук. Дают группе название "Тёмно-зелёные" - оно одновременно приходит в голову ко всем. Разговор всех членов "ТЗ" о группе и возможных последствиях грядущего концерта.
III. Группа даёт частный концерт богачу хомяку; потом выступает на крупной концертной площадке.
IV. Родители приходят на один из концертов. Разговор с ними; Ёж извиняется, что не писал, - не мог, не было времени. Разговор с Ведром; он говорит: "Ну у тебя и родители! Клёвые!"
V. Группа выступает на фестивале. Появляются конкуренты - группа дикобраза. Музыкальна битва "Тёмно-зелёных" с "Дикобразами" под конец выступления первых; Ёжик играет на гитаре языком, а "Дикобразы" ломают свою гитару. Никто не успевает выиграть, потому что начинаются катаклизмы.

5. Катаклизмы
I. Описание первых катаклизмов. Разговор Дубнера с Ёжиком о катаклизмах и их возможном развитии, последствиях. Группа едет на гастроли.
II. Гастроли, едва начавшись, неожиданно прерываются катаклизмами. "Тёмно-зелёные" спасаются. Разговор внутри группы о том, что делать дальше. Ёж распускает группу; кто-то создаёт свою, кто-то присоединяется к уже существующим, а Ёжик с гитарой и Дубнер отправляются бороться с катаклизмами.
III. Катаклизмы следуют по пятам Ёжика. Он пытается остановить их игрой на гитаре, но ничего не удаётся. "Надо найти эпицентр катаклизмов", - решают они.
IV. У метеорологов. По их данным вычисляют место, где наиболее свирепствуют катаклизмы, - это остров посреди озера. Снаряжаются туда.
V. Отплытие; борьба со стихией; кораблекрушение; спасение - вначале обычное, потом при помощи гитары. На острове. Поиски источника бедствий - оказывается, это бывшая ГЭС. Дубнер остаётся внизу, связывается с Ёжиком по рации; Ёжик забирается наверх, осматривается и, борясь с порывами ветра, дождём и т. д., играет. Стихия налетает, буйствует, потом уходит отсюда, но только чтобы распространиться по близлежащим землям.

6. Путешествия
I. Ёжик и Дубнер на острове; их сигнал пеленгуют, присылают за ними корабль, им рассказывают, что повсюду начались бедствия. Корабль плывёт обратно на сушу.
II. По новостям, по всем каналам, рассказывают о масштабных бедствиях, которые распространяются всё дальше. Переключают каналы. Кто-то обвиняет Ёжика, кто-то видит в нём единственно возможное спасение, кто-то ничего не понимает. Надо исправлять ситуацию - но как? Ёжику приходит мысль, что там, где всё началось, может находиться источник бедствий.
III. Плывут к Лесу, но по дороге налетает шторм; борьба с ним проиграна, и корабль относит на соседний материк. Все живы, но отплыть не получится: корабль повреждён.
IV. Ёжик исследует местность; встречает Ежиху - оказывается, она живёт тут, а на концерты приплывала; они разговариваются, чувствуют ещё большую симпатию друг к другу. Ежиха говорит, что знает кое-кого, кто может помочь.
V. Тот, кто может помочь, знакомый Ежихи, - это Дикобраз; он отошёл от дел, потому что его главный конкурент прекратил выступать. Вначале Дикобраз не хочет помогать Ёжику, но потом, наслушавшись о творящихся бедах и переговорив с Ёжиком, меняет своё мнение. Матросы и капитан остаются чинить Ёжиков корабль, а Дикобраз приводит Ёжика, Дубнера и примкнувшую к ним Ежиху на старый, но надёжный небольшой корабль, плавающий уже очень долго, но по-прежнему на плаву и усовершенствованный его капитаном. Разговор с капитаном, вдвоём Ёжик и Дикобраз убеждают его; Дикобраз прощается с новыми друзьями, желает им удачи, и корабль плывёт к Лесу.

7. Приключения
I. Ёжик играет, чтобы побороть стихии и освободить дорогу. Избегают и пугают одичавших людей. У самой электростанции налетает ураганный порыв, который уносит путешественников/приключенцев куда-то.
II. Ёжик оказывается у дома родителей; они приютили и Ведро, когда отправились за Ёжиком и не нашли его. У отца есть знакомый военный изобретатель. Мать остаётся дома, а отец проводит компанию на секретную военную базу.
III. На базе. Разговор с главнокомандующим; он соглашается помочь. Их проводят в ангар, там - сверхсекретный самолёт. Садятся в него и летят к электростанции.
IV. Приземлиться не получается: слишком свирепствует природа. Катаклизмы достигли такой степени, что уже не видно ни солнца, ни звёзд, ни луны, и один ветер, молнии и дождь. Надевают парашюты; Ёжик прыгает первый и, играя в воздухе, прокладывает путь себе и остальным. Под конец действие гитары ослабевает, и стихия заставляет Ёжика шлёпнуться на крышу электростанции; на него падают и остальные. Гитара ломается. Ёжик сбивает декой гитары замок на электростанции, и все прячутся внутри; Ёжик запирает дверь и втыкает в ручку гриф гитары. Снаружи ослепительно сверкает молния, что видно даже из темноты электростанции, и оглушительно гремит гром.
V. Все упали духом: без гитары ведь не удастся спастись. Но Ёжик вспоминает о предначертании; Дубнер подтверждает, что если что-то действительно предназначено, то оно сбудется в любом случае. Проходят по электростанции и попадают в комнату управления. Дубнер садится за пульт и включает станцию - оказывается, она ещё работает, но плохо. Дубнер использует настройки, чтобы заставить станцию подзаряжаться от бьющих в крышу молний. Затем Ёжика посещает озарение, и, следуя его совету, Дубнер настраивает станцию так, чтобы она аккумулировала максимальное количество энергии извне. Оставшаяся за дверью комнаты управления Ежиха что-то видит. Все выходят за дверь и видят увеличивающийся шар энергии; он рождает, молнии которые разлетаются по внутренностям электростанции. Та начинает трястись; молнии выбивают искры из стен, слепят. Ёжик понимает, что ещё немного и всё вокруг взорвётся, и, доверившись интуиции, бросает в центр шара остатки гитары. Шар дрожит, ослепительно вспыхивает, и окружающее исчезает.

8. Принцип
I. Ёжик жив, но друзей рядом нет. Электростанция цела. На полу, рядом, целёхонькая, лежит гитара. Ёжик берёт её, вешает на шею и отправляется на поиски друзей. Их нигде нет; тогда он выбирается наружу - и вместо привычного леса видит пустое туманное пространство. Ёжик спускается по лестнице. Пытается что-то разглядеть в тумане, но ничего не видит, а когда оборачивается, лестницы уже нет. "Что делать дальше?" - задумывается он.
II. Делать нечего - Ёжик ступает в туман. Вначале ничего не видит, но потом случайно проводит пальцами по струнам гитары, и тогда туман расступается, и луч света, бьющий из гитары, словно бы указывает путь. Ёжик следует за ним, поигрывая на струнах импровизацию, и оказывается возле круглой дыры, по цвету и из-за вспышек похожей на шар энергии внутри электростанции. Ёжик приседает, шарит рукой по невидимой земле, подбирает палку и бросает в дыру - палка исчезает. Поразмыслив и придя к выводу, что надо продолжать поиски и рисковать (ведь неизвестно, что с друзьями!), Ёжик ступает в дыру. Разрыв смыкается за ним, и Ёжик оказывается в другом месте.
III. Ёжик в междумирье; тут будто бы царит абсолютная пустота. С Ёжиком кто-то заговаривает, Ёжик отвечает. Потом собеседник появляется - огромная голова на колоссальных плечах выныривает снизу; подобного существа Ёжик ещё не видел. Разговор Ёжика и Смотрителя Реальностей; Смотритель говорит о некоем Принципе 8. Ёжик не понимает, и тогда Смотритель перемещает его... обратно в его мир.
IV. Смотритель перемещает неподвижного Ёжика, объясняет ему произошедшее и происходящее и рассказывает о том, что такое Принцип 8. Речь заходит о катастрофе, постигшей Землю многие века назад. Ёжика твёрдо решает, что надо спасти её. Смотритель спрашивает: "Ты уверен?" - "Да, таково моё решение". Ёжик ловит ветер реальности, который здесь, кажется, не знает преград и особенно силён, и, используя Принцип 8, зацикливает прошлое, настоящее и будущее на самих себе. Один Ёжик, тот, что путешествовал и играл, возвращается в своё мир, к живым и невредимым друзьям, к привычному миру, отнюдь не разрушенному, - мир и его жители не то что позабыли случившееся, а даже и не помнят, что подобное происходило, и его действительно словно бы не было. А второй Ёжик отправляется на другую половину перевёрнутой восьмёрки, знака бесконечности, тоже с гитарой - и где-то исчезает. V. На Земле, где ещё живут и правят обычные, не дикие люди, везде включаются телевизоры, начинают работать радиоприёмники, загораются экраны компьютеров и т. п., и отовсюду на людей смотрит стоящий на двух лапках Ёжик с Гитарой, который поёт: No it"s never too late to change it! Так может, пресловутая красная кнопка так и не будет никогда нажата? Принцип 8 определённо это допускает! Дело за самими людьми...
__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #85  
Старый 23.09.2015, 09:28
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - "Долгая жизнь сказки" (заметка):
Долгая жизнь сказки

На заре времён, когда ещё не придумали ни городов, ни технологий, ни одежды, человека от животного отличала главным образом речь. До появления гомо сапиенса было пока далеко, и, тем не менее, предпосылкой возникновения разума стала именно речь, осмысленная, последовательная. Сперва общались междометиями, как годовалые дети, повзрослев – слогами, потом короткими предложениями, и наконец люди научились формулировать сложные фразы. Однако задолго до этого, в тот момент, когда речевой центр только-только развивался, мы уже рассказывали друг другу сказки.
В слове «сказка» заложено огромное количество информации. Взять, например, корень «сказ». Откуда он взялся? Из стремления передать сведения, сказать, предположим мы, и не ошибёмся. Язык многогранен, бездонно глубок и неохватен, в каждом слове заложен смысл. Так, самые древние сказания человечества были, по сути, первыми произведениями устного народного творчества. Народа как такового тогда, правда, не существовало, но образовывались племена, а позже – кланы. Если продолжить изыскания, то отыщется нижний слой – сочетание «каз», более старый корень. «Казаться», «наказывать», «рассказывать» - получается, это родственные слова, где содержится много общего. Наказываем того, кто кажется виноватым, или что кажется, то и рассказываем.
В устной форме (неважно, с фабулой, без ли) первобытные предки и их далёкие потомки, наши предшественники, передавали важные известия. А говоря точнее, жизненно необходимые. И мифы Древней Греции не только положили начало бесконечному числу сюжетов, в частности, повествовательному жанру (эпосу), куда относятся рассказы, повести, романы. Безграничные фантазии греков учили жить и выживать. Если ты знал привычки Ареса, бога войны, или Зевса, верховного олимпийца, то мог уберечь себя от массы опасностей: от грозы, врага, случайности. Легенды о Нептуне предостерегали моряков, но одновременно несли важнейшие знания, накопленные десятками, сотнями поколений.
Вслушайтесь в мифы, чтобы узреть картину мира такой, какая она есть. Увидеть самих себя в ней. Присмотритесь, и среди знакомых вам явятся: ревнивая, стервозная Гера, жена Зевса; недальновидный, однако смелый, с годами помудревший странник Одиссей; справедливый, хотя и безжалостный Аид, владыка царства мёртвых. И прочие, прочие. Безусловно, мифы архетипичны, то есть содержат, подобно геному, признаки и свойства целых народностей. Египтян, греков, римлян (во многом наследников Эллады, родины Гомера и Геракла), африканских племён, а также мудрецов Востока, старославян, прародителей нынешних британцев.
С течением лет в некоторых странах сказка изменилась сюжетно, не потеряв изначальной сути. Например, у якутов популярны страшные, алогичные, на первый взгляд, устные тексты. Тогда как для самих жителей холодных регионов они кристально ясны, поскольку связаны с давними традициями Якутии, с мудростью веков, даже с географическим положением. Или, например, известный любому россиянину Колобок: неверно считать, будто бы эта история призвана лишь развлечь и убаюкать детей – ведь большинство вспоминает сказки, когда надо уложить ребёнка спать. «Колобка» можно назвать развернутой пословицей. Смысл её очень прост: не совершай необдуманных поступков, иначе, столкнувшись с неизведанным, попадёшь в крайне неприятную ситуацию. Для героя всё закончилось очень печально: уйдя, как мы помним, от бабушки с дедушкой, он согласился спеть песенку на носу незнакомой хитрой лисы, после чего та съела крутобокого глупышку.
Итак, легенды передавались из уст в уста, а тем временем эпоха сменяла эпоху. К народным устным сказаниям присоединились письменные авторские. Вообще-то сказка, сказ, притча наверняка рождаются в голове определённого человека либо одномоментно у нескольких. Нечто похожее происходит в науке: так Уоллес и Дарвин обнародовали своё видение эволюции, так Пуанкаре и Эйнштейн представили теорию относительности, так Попов и Маркони изобрели радио… Что же в итоге? Сказка становится частью художественной литературы. Кто не знает «Стойкого оловянного солдатика» Андерсена или «Карлсона» Линдгрен. Либо современных: Нила Геймана с его «Никогде», Терри Пратчетта с трилогией о номах.
Сегодняшние течения в искусстве, среди которых авангардные: модерн, постмодерн, сюрреализм и психоделика, - не обходятся без мифической основы. Льюис Кэрролл написал знаменитые сказки об Алисе, просто сделал их оригинальными, использовав абсурд. Тем самым автор, пожалуй, «вывел в свет» новое литературное течение – абсурдизм. Постмодернисты Пратчетт и Гейман часто переиначивают народные сюжеты: первый – в сериале «Плоский мир», второй – в отдельных текстах, включающих «Историю с кладбищем», «Американских богов», «Детей Ананси».
Трудно поверить, только по прошествии тысячелетий значение рассказчика не изменилось. Рассказчик, писатель, чтец. Человек, словно мотыльков из коробочек, точно сны из подсознания, выпускающий на волю сказки. Привносящий в мир знание, добро, слово. Оно было вначале и, видимо, будет в конце. Согласно легендарному (и никак иначе) изречению китайского философа Чжуанцзы, человек, возможно, бабочка, которой всего лишь снится некто разумный и прямоходящий. Сказки пришли из глубины сознания, из снов и фантазий, они дети муз и природы. Наверное, нам никогда не постичь их полностью.
Да, хотим мы того или нет, но сказка вошла в нашу жизнь, изменила её, сама превратившись в обыденность. Чего говорить, если имя Ивана-дурака, поймавшего жар-птицу, стало нарицательным. Если на афишах, в компьютерах и по телевизору – любимые образы: Конёк-горбунок, Емелина Щука, старик Хоттабыч, три поросёнка.
Мы до сих пор озвучиваем невероятные истории. То тихо, то громко… то доверительно, то с иронией… то взрослым, то детям… Собственно, не этим ли занимается любой автор? Проживает не свою жизнь, стараясь изобразить чужую судьбу увлекательной, а заодно раскрыть бесчисленное множество её подтекстов. И знаете, что самое потрясающее в жизни? Что она продолжается!

Григорий Неделько,
специально для портала «СВиД»
(«Сказки для взрослых и детей»)


(Февраль 2014 года)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #86  
Старый 24.09.2015, 11:47
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - "Ломая стену, будь осторожен! (О творчестве расширенного сознания)" (заметка:
Григорий Неделько

Ломая стену, будь осторожен!
(О творчестве расширенного сознания)


Психоделика, или психоделия, в литературе появилась после опытов с расширением сознания. Немалую роль в этом расширении и популяризации данного направления в искусстве сыграли наркотики. Психоделическое произведение упрощённо можно трактовать как произведение, написанное либо под воздействием наркотиков-психоделиков, или будто бы под их воздействием.
Как известно, приём подобных веществ изменяет сознание человека и зачастую высвобождает подсознательную часть его эго, которое в остальное время находится в скрытом состоянии и исподволь влияет на индивидуума. Люди, не принимающие наркотиков, но обладающие расширенным, по сравнению с другими, сознанием – или те, кто причисляет себя к таковым, — достаточно неординарные и своеобразные личности: Сальвадор Дали, Джон Леннон, Виктор Пелевин…
Нередко наличие расширенного сознания сопровождается отклонениями в восприятии реальности и психическими расстройствами: это обусловлено как упомянутым действием психоделических веществ, так и особенностями личностей с изменённым либо изменяющимся, по их воле или против неё, сознанием. Так, не исключено, что к числу людей с расширенным сознанием относился Леонардо да Винчи, которому ночью являлись видения чертей и ведьм, устраивавших дикие пляски под потолком его комнаты, — человек, на столетия опередивший своё время. Или Филип Дик, знаменитый фантаст и визионер, побывавший в психиатрической клинике и пробовавший наркотики; он принимал усиливающие работу мозга вещества (амфетамины), а ближе к концу жизни испытал почти сверхъестественное прозрение. Роджер Уотерс из легендарной рок-группы «Pink Floyd», как и Дик, лежавший в клинике для психически нездоровых людей…
Впрочем, всё это не умаляет реальных достоинств их творчества. Дело в крепости индивидуального сознания: может наступить момент, когда человеческое сознание перестанет справляться с необычными и непривычно сильными нагрузками, вызванными опытами по его расширению, и даст сбой – в этом случае человеку необходима помощь. Нельзя с точностью утверждать, хороши или плохи подобные опыты (без применения наркотиков) – но известно одно: изменяя своё сознание, сознание, дарованное вам природой, будьте осторожны, ведь невозможно предсказать, к чему приведут изменения.
Возьмём в качестве яркого примера настоящей и качественной психоделики творчество уже упомянутой группы «Pink Floyd». Также будут даны объяснения, увязывающие психоделию в единый художественный пласт и демонстрирующие взаимосвязанность разных областей искусства и зыбкость границ между ними, тем более что нас интересует сама психоделия, а не её частные проявления. Вспомните песни «пинков»: далеко не все из них построены таким образом, чтобы скрутить в тугой узел мозг слушателя. Напротив, зачастую они крайне проникновенны и музыкальны, дисгармония не характерна для творчества данной группы, для позднего периода точно. Их песни в первую очередь дарят наслаждение аудитории, а психоделический эффект связан, главным образом, с воздействием на подсознание слушателей, личным опытом участников группы и их талантом.
«Pink Floyd» создавали очень тонкую психоделику, их впечатляющий фильм «The Wall»/«Стена» не построен на одних выворачивающих сознание образах: одноликие люди, прыгающие в мясорубку и превращающиеся в фарш; разлагающийся человек, срывающий с себя плоть, чтобы переродиться в новую личность… Не меньшее значение отводится музыке, умелому использованию шорохов, стуков и прочих шумов, символам, скрытым метафорам и гиперболам, тайным знакам, саспенсу. Да, как ни удивительно, это произведение держит в напряжении, причём до самого конца. Очень качественно подобран видеоряд, он соответствует ряду музыкальному, отражает его содержание. Кадры из документальной хроники переплетаются с игровыми эпизодами и анимацией так же, как спокойные мелодичные треки сменяются мрачными мелодиями, а потом чуть ли не танцевальными песнями. Всё это срывает со «Стены» ярлык галлюцинаторного творчества и переводит её в разряд символизма, авангарда, прогрессивного искусства.
«The Wall» (не только фильм, но и двухдисковый альбом, изначально задумывавшийся как трёхдисковый) – это высокохудожественное произведение. В нём использовано множество приёмов, помогающих сознанию воспринимающего вырваться из бренной оболочки и освободить на время подспудную часть своего «я». В сочетании с эмоциональными мелодиями, их изобретательным развитием и глубокими текстами психоделия делает альбом уникальным.
В литературе помимо художественных тропов тоже применяются приёмы из музыки и кинематографа. Благодаря слову мы вольны управлять «камерой», создавать спецэффекты, акцентировать внимание на деталях и прочее – совсем как в кино. Или можем придавать действию музыкальность, подобно Маркесу в его всемирно известном, получившем Нобелевскую премию романе «100 лет одиночества». У нас есть возможность использовать обертона, изменять тональность повествования, рвать ритм и так далее. Характерный пример упражнений с формой в угоду содержанию – рассказ американского фантаста Харлана Эллисона «- Кайся, Паяц! – сказал Тиктак». Этот короткий текст – призёр двух престижнейших фантастических премий, «Хьюго» и «Небьюла». Он очень странен в плане сюжета, кроме того, с фривольностью изложения, характерной для авангарда, а не для классической фантастики. Встречаются там и прямые заимствования, ссылки на других писателей (Оруэлла, Кэрролла), что позже станет основой постмодернизма. В итоге получилась история, где намеренно перемешаны начало, середина и конец, где Эллисон напрямую общается с читателем… Но всё это играет на руку автору, а не против него. Более того, Харлан Джей Эллисон, и благодаря «Паяцу» в том числе, стал одним из провозвестников и лидеров самого прогрессивного течения в фантастике – «второй волны».
Пускай «The Wall» Pink Floyd не является стопроцентной психоделикой, детище английского квартета поражает размахом, дерзостью и гармоничностью. Суть «Стены» вбирает в себя ещё и прогрессивное кино, авторское кино, документальную хронику, автобиографию (лидера группы Роджера Уотерса). Плюс это своего рода рок-концерт, ведь для фильма специально перезаписали многие треки, что-то выкинули и, наоборот, вставили то, чего не было на оригинальном диске.
Так сложный, кропотливый, однако неповторимый процесс творчества родил на свет картину, сразу ставшую классикой. Так создаётся кино, книга, альбом… да неважно что, но подлинное, вызывающее чувства. И благодаря этому реальный мир раскрывается перед аудиторией автора, словно мультипликационный цветок всё из той же «Стены». Главное, в поисках новых путей и ощущений помнить: ломая стену, будь осторожен!

Григорий Неделько

(2013 год)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #87  
Старый 25.09.2015, 13:48
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Заметка "Дом бронзового бога":
Дом бронзового бога

Народы, устанавливая друг с другом контакты, всегда обмениваются опытом и, можно сказать, сливаются: объединяются части их культуры, быта и моральных устоев. Архитектура и искусство развозились по свету купцами и паломниками, учёными монахами и беглыми солдатами; завоеватели, руководствовавшиеся своими собственными нормами красоты, заставляли побеждённых воздвигать на площадях храмы в их честь. Возвращавшиеся из походов правители привозили с собой рабов, среди которых испокон веков более всего ценились учёные и художники. Попав в рабство, художники всё равно продолжали работать, и благодаря им находившиеся в чужих городах храмы и дворцы приобретали новые черты.
Когда-то в Китай и Японию вместе с буддизмом проникли понятия о структуре буддийских храмовых помещений: китайские паломники бывали в Индии, а индийские купцы доходили до восточных пределов Поднебесной империи. Однако буддийские доктрины, обживаясь, теряли многие свои исконные черты, непонятные здесь, и вливались в русло японской культуры, возникнувшей задолго до появления на свет учения Будды.
Архитектура Японии — это архитектура народа, близкого лесу, природе лесистых долин и морскому ветру. Целью японских зодчих при создании храма было сделать строение частью природы. Японский храм — это лес: столбы его, тонкие и лёгкие, — стволы деревьев; крыша, обширная и пышная, — это крона. Внутри храма просторно, светло и чисто. Неотъемлемая часть японского храма — сад. Интересно и характерно в этом отношении учение о камнях в архитектуре Японии: камень рассматривается как живое существо — но лишь до тех пор, пока он не отёсан, — обработанный камень мёртв. В садовой архитектуре Японии имеются десятки "типовых" названий камней: камень Черепашьей головы, камень Лунной тени, камень Тени для играющих рыб, камень Покрывала тумана, камень Ущелья с тиграми… Камни разбросаны по саду, на первый взгляд, беспорядочно, а на самом деле, по чётко продуманному плану. Роль камней в саду настолько велика, что один из японских архитекторов XV века даёт в своём труде пример образцового сада, где нет ничего, кроме камней и песка.
Всe вышеописанное относится к храму Тодайдзи в точно такой же — если не в большей — степени, как и к другим храмам Японии...
Буддизм появился в Японии в VI веке, придя из Китая и Кореи. Внедрение новой религии прошло отнюдь не гладко, ведь у буддизма были не только сторонники, но и противники, особенно среди жрецов, ведавших старыми, привычными богами. Однако ситуация, в конечном итоге, разрешилась в пользу буддизма.
Японский буддизм достиг своего расцвета в VIII веке, и связано это было с городом Нара: в течение семидесяти четырёх лет Нара была столицей Японии; за это время на царском престоле сменилось семь императоров, один из которых, Шому, в середине 700-х годов объявил буддизм государственной религией.
В те года Япония поддерживала тесный контакт с Китаем, откуда поступали постоянные "подкрепления" буддизму; чтобы утвердить новую религию, японский император не жалел ни средств, ни усилий. Наконец, он решил воздвигнуть в Наре памятник, равно которому в мире не будет.
В месте, располагавшемся недалеко от столицы, мастерами было начато строительство деревянной модели статуи; работы были окончены через четыре года непрерывного труда. Модель составляла шестнадцать метров в высоту, и её пришлось по частям перевозить в Нару. Она была так велика, что даже родила среди жителей Нары поговорку: "Можно пройти в ноздрю статуи, не сложив зонта". Отливка самой статуи заняла ещё два года; в это время все рудники империи поставляли металл; поговаривали, что сам император принимал участие в создании статуи, нося в широких рукавах своего кимоно землю для опок. Для изготовления Будды потребовалось пятьсот тонн бронзы. Сверкающий чистотой и блестящий на солнце металлический Будда сидел на холме, скрестив ноги и положив на колени левую руку раскрытой ладонью вверх, что означало исполнение молитв; права рука его была поднята и протянута ладонью вперёд — этот жест говорил об освобождении от суеты и волнений; глаза его, прикрытые широкими веками, казались устремлёнными вдаль, и чётко очерченный рот с чуть приподнятыми уголками губ был изогнут в неуловимой улыбке; бог был загадочен и спокоен.
Статуя имела в высоту целых шестнадцать метров, и это обстоятельство неминуемо вызвало проблему того, как укрыть Будду от непогоды. По повелению императора над Нарой был возведён храм Тодайдзи — дом бронзового бога; на сооружение храма ушло ещё шесть лет. Высота строения составляла сорок восемь метров, длина и ширина — пятьдесят метров, а площадь — две с половиной тысячи квадратных метров. На строительство храма не пошло ни одного камня - конструкция была сделана целиком и полностью из дерева.
По замыслу императора, и статуя, и храм должны были подчеркнуть величие новой религии и обеспечить ему самому и его дому вечное царствование в Наре - но этого не произошло.
К VIII веку укрепились позиции японских феодалов; они всё более ограничивали власть императора, пока, наконец, не ликвидировали его. Столицу перенесли в город Хэйан-ке (сейчас — Киото), где тоже была возведена статуя Будды, и, говорят, она превышала размерами нарского бронзового бога.
Нара, хоть уже и не носила звание столицы, оставалась крупным городом, храмы и монастыри которого служили для феодальных клик крайне притягательной приманкой. 28 декабря 1180 года во время штурма города армией клана Тайры над Нарой вспыхнул колоссальный костёр, который сжёг дотла самое большое в мире деревянное здание, обитель бронзового Будды. Пожар не был случайностью: агенты Тайры донесли, что жрецы Тодайдзи находятся в секретном союзе с соперничающей кликой Минамото. Для уничтожения величественного храма был отправлен отряд, насчитывавший сорок тысяч солдат. Воины исполнили приказ и сожгли Тодайдзи, а оставшуюся от него груду пепла тщательно сровняли с землёй. И солдаты, и те, кто отдал им приказ, были буддистами — но это, впрочем, не играло абсолютно никакой роли. Среди углей и пепла возвышалась громада почерневшего обезглавленного Будды.
Уничтожение Тодайдзи стало одним из последних подвигов армии Тайра: вскоре войска Минамото разгромили её, а глава клана Еритомо Минамото, практически отстранив от дел императора, взял власть в свои руки, перенеся столицу в город Камакура. В Камакуре была создана другая бронзовая статуя Будды; она сохранилась и поныне и даже более известна, чем нарская статуя, потому что стоит под открытым небом и многие туристы привозят из Японии фотографии этой статуи, всегда окружённой людской толпой.
Минамото не ограничились восславлением буддизма в столице; то ли в благодарность за поддержку, оказанную жрецами Тодайдзи, то ли заботясь о религии в целом, сёгУн, правитель страны, приказал восстановить храм в Наре. Храм отстроили заново, правда, он стал меньше размерами: головы у нарского Будды не было, а новую ему делать пока не стали: бронза ушла к его "сопернику" — Будде в Камакуре. Тодайдзи вновь стал одним из важнейших центров буддизма в Японии.
Но неожиданно на храм обрушилось новое несчастье: пока в окрестностях Нары шёл бой между феодалами, стрела с горящим наконечником, выпущенная одним из солдат, вонзилась под стропила храма. Жрецы, стоявшие наготове у бочек с водой, даже не успели добраться до кровли, как деревянное строение занялось. Это случилось в 1567 году; здание снова сгорело дотла.
Храм долго не могли восстановить: в стране не было сильной централизованной власти, способной на такие расходы. Сто пятьдесят лет жрецы справляли службы в небольших храмах по соседству, которым посчастливилось избежать огня.
Второе и последнее возрождение храма-феникса произошло в 1709 году, а к обожжённому телу Будды была приварена голова.
За прошедшие века храм не утратил ни своей естественности, ни удивительной красоты, ни императорской величественности; он по-прежнему возвышается над старинным городом, одновременно простой и сверкающий великолепием, и остаётся таким всегда: и утром, и вечером; и днём, и ночью; и на рассвете, и на закате.

Григорий Неделько

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #88  
Старый 26.09.2015, 11:42
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Заметка ""Экономический ад" Достоевского":
«Экономический ад» Достоевского

Финансы как элемент экономики проявляются в романах Достоевского особенно ярко, на них делается наибольший акцент. Знаменитый русский писатель считал, что без них жизнь невозможна. А впрочем, это действительно так.
Одно из самых значительных произведений Достоевского – роман «Преступление и наказание». Именно там наиболее ярко проглядывает значение финансов в литературном мире писателя.
Давайте приглядимся. Средств к существованию нет практически ни у кого из героев, но они стремятся себя обеспечить ими, понимая, что:

1) Скорее всего, просто не выживут, если не смогут себя обеспечить, ведь в таком случаем им грозит и холод, а потом голодная смерть. Чтобы не допустить этого, люди могут жертвовать собой, близкими и незнакомыми людьми, думая, что поступают правильно, так как спасают себя. Это мир индивидуалистов и эгоистов, мир, в котором экономика не существует как цельное понятие, разделённое между всеми людьми, группами индивидов и отдельными лицами. Это экономика одного лица, для каждого своя, и каждая из этих «экономик» противоречива внутри себя и одновременно противоречит «экономикам» других, а в такой среде союза быть не может. Следовательно, вся тамошняя «экономическая структура» должна рухнуть. И непременно рухнет, поскольку само общество в романе убивает себя и разрывает на части, что прекрасно видно читающему. По сути, читатель наблюдает лишь останки общества, остатки его экономики, остовы людей, их характеров и чувств, которые или умерли, или умирают, или даже начинают перегнивать. Это мир без возврата, и экономика здесь без возврата – без оглядки в прошлое и будущее. Без надежды на будущее и счастливых моментов в прошлом.

2) Без средств к существованию невозможно пробиться в этом мрачном мире, морально сгоревшем до тла и обросшем пеплом до самых чёрных тонов. Если у тебя нет денег, тебе закрыта дорога, ты пустое место, и никто не обратит на тебя внимания. Если у тебя нет денег, жилья не предоставят или выгонят, узнав, что тебе нечем платить за комнату. И всем, конечно, глубоко безразлично, что ты окажешься на улице и не сможешь найти жильё. Подобные люди, пожалуй, могут продать саму душу – продать известно кому, лишь бы обеспечить себя материальными средствами. Страдания, которыми расплачиваются остальные за их «финансовый» успех, у жителей мира Достоевского не вызывают эмоций: они жили так всегда и будут жить дальше, ведь сойти курса, значит, умереть: они не приспособлены к иному образу жизни. Люди, в глубине души незлые и способные на искренние чувства, убивают собратьев, чтобы обеспечить себя благами, и при этом не скупятся ни на какие средства, не ведают жалости. Общество с такой экономической системой не может жить долго, и Достоевский в своих описаниях предрекает ему гибель, вероятно, не скорую, но обязательную и обязательно болезненную, мучительную, долгую.

3) Они должны обладать этими средствами к существованию, полагают герои, и видят тому несколько причин:

I. Все вокруг считают деньги главным в жизни, а ещё мерилом человечности. В мире «Преступления и наказания» людей действительно оценивают, в прямом смысле: тут человека могут продать – свободного человека из свободного общества, - его могут сделать рабом чужих желаний, виновником чужих долгов или заставить отрабатывать ошибки, собственные или нет – неважно. За такую «работу» зарплата не выдаётся – будь счастлив, что хотя бы жив. «Виновный» отрабатывает должное всем, что у него есть: телом, умом, имуществом. Часто он делает это, чтобы избежать наказания: ему грозят расправой, угрожают его близким, говорят, что изведут в конец, не только оберут до нитки, но и оставят медленно умирать на улице. Или сделают что-то более страшное. После смерти человек лишается долгов, однако от них не избавляются его родственники. Нередко именно близкие выплачивают за умершего задолженности, так же как несут наказания за них.

II. Вторая причина, по которой герои должны, как они считают, заполучить много денег – это осознанная необходимость (причины её приведены выше).

III. И, наконец, безысходность – главная черта мира Достоевского и его экономики. Здесь нельзя по-другому: либо так, либо никак, если хочешь выжить, безусловно. Таким образом, не люди, их потребности или некие объективные и субъективные необходимости диктуют экономике её роль и указывают её потоку, в какую сторону течь. Происходит совсем наоборот: этот экономический поток давно образовался, он начал образовываться, когда общество подошло к границе, за которой его ждало разрушение, и теперь лавина «экономики» погребает под собой людей. Все нормы и правила зарыты в могилу аморальности, а им на смену приходят коммерция, самая жестокая и бесчеловечная из возможных, и теневая экономика. Коммерция, как известно, - частная деятельность, направленная на получения максимальной прибыли организующим её лицом. А теневая экономика – совокупность средств и методов экономического воздействия и использования экономики без создания новых активов, то есть с перераспределением старых. И при этом, понятное дело, здесь присутствует незаконная, иногда даже криминальная составляющая. Теневая экономика самим своим названием прекрасно соответствует миру Достоевского.

4) А часто люди в романе просто-напросто не понимают, зачем им деньги. Вернее, они чётко представляют, что деньги – средство к удовлетворению потребностей, но вот как применять финансы, люди и вообразить не могут. Получается некая гиперболизированная инертность, за гранью, фантастическая. Именно из-за неё индивиды толкают окружающих на преступления и самоуничижение, подвергают риску быть морально низвергнутыми или убитыми. Вспомним Сонечку Мармеладову, которая продаёт себя, чтобы обеспечить семью деньгами. Вспомним, как неприязненно и к тому же с отвращением отреагировала её мать, когда узнала, какую профессию «выбрала» Сонечка. Однако поведение матери изменилось кардинально, стоило дочери вручить ей несколько заработанных монет. Мать обняла Сонечку, заплакала, по существу – благословила на грехопадение. Жутко, мерзко? Да – но был ли у матери, да и у самой девушки, другой выход, особенно если учесть, что вместе с ними жила маленькая Сонечкина сестра? Достоевский любит задавать вопросы, ставить героев вместе с читателем перед выбором, насколько болезненным, настолько и необходимым. Тем не менее, экономический хаос – одно громадное противоречие, – по-прежнему как-то существует.

«Деньги правят миром», «деньги решают всё», «деньги не пахнут» - вот главные девизы мира «Преступления и наказания». Эти известные фразы как нельзя лучше показывают, что за реальность изображена в романе, каковы её основные черты, структура и экономические модель. Тут добывают ценные бумажки и монетки любыми способами.
Мать Родиона Раскольникова хотела выдать единственную дочь за не любимого никем тирана, потому что негодяй богат и может обеспечить её сыну с дочерью безбедную жизнь.
Сам Родион получал от матери и сестры письма с деньгами, но тратил невеликие материальные блага впустую, проживая в комнате, которую мать сравнивала с гробом. Повальная бедность жителей, как известно, процветанию населённого пункта и демографическому росту граждан не способствует.
Пытаясь найти выход из создавшегося положения, чтобы не обнищать и иметь средства к жизни, Раскольников занял деньги у старухи-процентщицы, которая даёт гроши, а требует гораздо больше. И Родион, естественно, не мог вернуть долга. Всё свелось, ни много ни мало, к своеобразному виду рабства. Под давлением вездесущей безысходности и сознавая, что мир давно продан Сатане за презренный металл, Раскольников пошёл на преступление. Его преступление философское, своего рода стремление добраться до истины в творящемся беспределе, но это и экономическое преступление, так как в центре опять финансы. Вот только кровавая денежная авантюра юноши потерпела крах: средств он добыл недостаточно и из-за них же совершил ещё одно убийство, Лизаветы, беременной сестры старухи-процентщицы.
Люди в этом чёрном мире настолько экономически неорганизованны, что зачастую не могут заработать на хлеб, а после распорядиться прибылью. Мы смело можем называть убийство способом заработка, ибо всё или почти всё преступное здесь вошло в норму. В романе преступление, при определённых обстоятельствах, становится допустимым шагом. Но чисто номинального закона, конечно же, мало, чтобы противостоять хаосу. Какое там: Раскольникова наверняка бы не нашли, не сдайся он самолично в руки правосудия. А ведь его ужасный поступок – только один из тысяч…
Мир книги Достоевского катится в тартарары. Хотя есть ещё люди, способные дать бой беспощадным порядкам, и случаются события, которые нарушают ход вещей. Один из ярчайших примеров – Сонечка Мармеладова, с её глубокой сопереживающей натурой. Показательно, что Родион Раскольников открыл тайну именно Сонечке. Да и сам Раскольников, пройдя через грех и боль, ошибки и сомнения, внутренне переродился. Он бросил вызов безумным устоям падшего мира, совершил преступление, понёс наказание, а после стал совершенно иным человеком. Кто знает, возможно, это начало перемен во всём обществе.

Григорий Неделько

(Январь 2014 года)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #89  
Старый 27.09.2015, 13:44
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Заметка "Журналист в фантастике - забытый герой нашего времени":
Журналист в фантастике – забытый герой нашего времени

Тему журналиста и журналистики в научной фантастике исследователи почему-то обходят стороной, и это вызывает недоумение.
Во-первых, потому, что тема эта у фантастов всех направлений – от научной фантастики (НФ) до мистики – чрезвычайно популярна.
Например, сложно вспомнить хотя бы один триллер или ужастик, где бы ни упоминались представители второй древнейшей профессии. Журналисты могут быть героями произведения или второстепенными персонажами. Они могут непосредственно участвовать в происходящем и раскрывать страшные тайны или лишь сообщать отдельные разрозненные сведения о кошмарных загадках маленьких заброшенных городков. Но в том или ином образе журналист почти обязательно присутствует в мистике, триллерах и ужасах, которые, несомненно, являются ответвлениями одного и того же литературного направления – фантастики.
Или вспомним приключенческие и фантастико-приключенческие произведения, давшие путевку в жизнь такому вечнопопулярному жанру, как НФ. Жюль Верн – автор многочисленных приключенческих книг, один из первых фантастов, прародитель НФ; благодаря Верну она стала такой, какой ее знают. В одном из самых известных романов писателя «Таинственный остров» наравне с остальными главными героями действовал журналист. Его роль «играет» Гедеон Спилет, который должен поведать миру историю незабываемых приключений нескольких друзей, оказавшихся на необитаемом острове. Верн собрал на этом клочке суши представителей самых различных профессий, людей разных возрастов и взглядов: ученого, публициста, юношу-студента… На каждого возложены строго определенные обязанности: так, ученый исследует окружающий мир и старается использовать его ресурсы во благо гостей острова. А миссия журналиста проста и известна – поведать правду о случившемся, сделать так, чтобы люди узнали.
Истина для Верна – одно из главных понятий. И в первую очередь под истиной он понимает знания. Именно этим объясняется уважение, которое Верн питает к науке и умению применить ее в повседневной жизни. Но знать – мало, надо еще выразить, донести до людей. Можно с уверенностью утверждать, что, не будь в компании путешественников журналиста Гедеона Спилета, мы бы никогда не узнали, что же произошло на затерянном в безбрежных водах океана таинственном острове.
Или Артур Конан Дойл – писатель, без которого дальнейшее развитие фантастики не было бы возможным. Автор романов о профессоре Челленджере (самый известный – «Затерянный мир») и произведений о Шерлоке Холмсе. И пусть последние нельзя отнести к фантастике – по крайней мере, не все и не полностью, - но это произведения, относящиеся к приключенческому жанру, который, как уже было сказано, - старший брат фантастики.
Продолжая разговор о «Шерлоке Холмсе». Кем в рассказах и повестях является доктор Ватсон? Не кем иным, как журналистом. То есть тем же, кем Гедеон Спилет – в «Таинственном острове». Свои рукописи Ватсон называет записками. И доктор пишет их не с целью публикации (уже потом, ближе к концу второго сборника рассказов, появляются размышления Ватсона по поводу уместности либо неуместности публикации той или иной «записки»). Ватсон многое пережил с Холмсом: что-то увидел своими глазами, что-то узнал со слов знакомых или самого сыщика. Проще говоря, Ватсон провел журналистскую работу, а позже, истины ради, а вовсе не для заработка, описал их с другом совместные приключения.
И снова это интересное и очень важное слово – Истина. С большой буквы. Или Правда – “The Truth», как ее назвал в своем фэнтезийном романе о журналистах Терри Пратчетт. Человек должен знать Правду. Более того, человек обязан её знать. Правда – это маяк, путеводная звезда для потерявшихся в океане путешественников. Она же – главное в жизни, воплощение справедливости для гениального сыщика. Это вещь, без которой немыслима свобода, а человек без свободы лишен своих самых важных, неоспоримых прав. Без свободы нет личности. В этом смысле писатели фантасты, поднимающие в произведениях тему журналистики, не только писатели, а также философы, гуманисты и, безусловно, публицисты.
Только журналистика, невзирая на свою высокую роль, - палка о двух концах. Журналист может быть как героем, своеобразным информационным фильтром и передатчиком для всего мира, так и абсолютно эгоистической личностью безо всяких моральных принципов, меньше всего заинтересованной в Правде, а больше всего – в деньгах. Эта проблема волнует фантастов: недаром почти все журналисты в фантастике (кино-, мультипликационной, комиксальной и книжной) – положительные персонажи. Эйприл О’Нил из «Черепашек-ниндзя», «Человек-паук» Питер Паркер, Уильям Де Слов у Пратчетта, любой журналист-пророк у Филипа Дика.
Да, при желании журналистов, которых вводит в повествование Дик, можно рассматривать как не-положительных, но не в значении отрицательных, а как нейтральных – отстраненных наблюдателей, тех, кто над людьми. Они своего рода воплощения Творца и его служители, благодаря им люди узнают Истину, которую государство и правительство пытались от них скрыть. Но безуспешно.
И даже если появляется в фантастике журналист, никак не подпадающий под определение хорошего человека, в конце концов он все равно понесёт наказание – по воле судьбы или усилиями положительного героя-публициста, или из-за собственных глупости и лени (а значит, из-за своих отрицательных качеств). Яркий пример: журналист-репортёр Эдди Брок из «Человека-паука», волей случая превратившийся в страшного Венома, но все-таки побежденный Пауком.
Всесокрушающая сила Правды таит в себе множество угроз: стоит, например, упомянуть о том, к чему приводит неосмотрительное обращение с этой силой. Как зажжённая спичка становится виной пожара, так журналистика из-за неумелости или недальновидности одного человека превращается в источник бед огромного масштаба. Небезызвестна история с радиопостановкой романа классика НФ Герберта Уэллса «Война миров». К массовой панике привела трансляция этой радиопьесы. Американцы, безоговорочно доверяющие журналистам и их словам, приняли за правду сообщение о нападении пришельцев из космоса.
Неудивительно и то, что именно американские фантасты чаще всего вводят в свои произведения журналистов. Журналист для писателей Америки не просто человек – он символ, путеводный свет, источник Правды.
Чтобы истина не превратилась в разрушения и бедствия, многие публицисты из нашей с вами реальности становятся писателями-фантастами. Зная, что такое Правда, фантасты-журналисты обращаются со страниц своих романов, повестей, рассказов прямо к нам, минуя посредников, за которых не отвечают. И в доступной, увлекательной форме рассказывают о том, как всё есть на самом деле.
Журналистов-фантастов очень много, а статьи и заметки для периодических изданий пишет едва ли не каждый автор фантастики. Возьмем для примера двух писателей, освоивших публицистику, - Дугласа Адамса и Терри Пратчетта. Для Пратчетта лишь в течение нескольких лет журналистика была основной работой, а фантастика – увлечением (потом все резко поменялось). Адамс же всегда оставался прежде всего публицистом-ученым, хотя миру он известен в основном как автор сатирико-юмористических циклов о путешествующих автостопом по галактике и сыщике Дирке Джентли.
Но это фантасты нашего времени, а интерес к данной теме в нереалистической литературе зародился раньше, во второй половине XX века. В этот период появилось несметное количество журналистов, отстраненно наблюдающих за мировыми катаклизмами или своими силами пытающихся их предотвратить. Комиксы, мультфильмы по мотивам комиксов, романы, вдохновленные этими комиксами и мультфильмами… супермены и спайдермены, журналисты как простые наблюдатели и журналисты как пророки… все они возникли в это время. А точнее, возникали они долго – с конца XIX века, - но нужен был толчок, который собрал бы их всех вместе и выбросил из незримого поля идей прямиком в наш мир.
Таким толчком послужила II мировая война.
После нее появилась совершенно новая фантастика, не похожая на свою классическую предшественницу. В этой фантастике, которой дали имя «вторая волна», стало больше символичного. Мир только что прошел через ужасы самой разрушительной и кровавой войны за всю свою историю, и олицетворением таких кошмаров могли быть враждебно настроенные инопланетяне, катастрофы галактического или вселенского масштаба, сумасшедшие ученые и прочие злые гении – в общем, зло, каким оно показано в дешевых журналах.
Но хотя фантасты второй половины XX века обращаются к плоским и избитым образам и сюжетам, они умеют оригинально их преподнести. Да и сюжеты с образами для них не самоцель – на первый план выходит идея. И лучшего выразителя идеи, чем журналист, не найти.
Мир может в единый миг очутиться на краю гибели, а публицист становится тем, кто может этот мир спасти или, спасшись сам, уберечь от смертельных ошибок потомков.
В фантастике «второй волны» можно выделить несколько центральных фигур-символов: Бог, Земля, инопланетные захватчики. И – журналист. Стоящий вне этого и над ним, символ, наделенный самым сложным и, пожалуй, самым важным умением – говорить Правду. Землю способны взорвать пришельцы с Центавра, Богу легко умереть или переродиться в нечто ужасное, но есть тот, кто знает, как все было на самом деле. Он не даст Лжи извратить реальность, разрушить Вселенную.
Как мы видим, роль журналиста в фантастических произведениях второй половины XX века сильно изменилась по сравнению с классическими «представителями» этого жанра и более ранними приключенческими романами. Образ публициста – неотъемлемая часть мира фантастики, а когда меняется мир, меняются и населяющие его образы.
Работникам СМИ уделяют много внимания, иногда тоже «благодаря» сотрудникам масс-медиа, а вот о значительной роли журналиста в литературе, по непонятной причине, забывают. Это странно, ведь именно в фантастике (начиная с 50-х годов и до наших дней) наиболее заметны фундаментальные задачи защитников истины, родившихся во благо общества, а вовсе не назло ему.

Григорий Неделько

(2013 год)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #90  
Старый 28.09.2015, 10:48
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Интервью с писателем Валерием Гаевским:
Интервью с Валерием Гаевским,
писателем-фантастом и издателем альманаха фантастики «Фанданго»


Григорий Неделько (ГН): Здравствуйте, Валерий, и спасибо, что согласились дать интервью альманаху «Фантаскоп» для его портала фантастика.рф! Конечно, вначале злободневный вопрос, не связанный с фантастикой: как вы относитесь к ситуации на Украине? Чью сторону занимаете? Какие перспективы видите в присоединении ныне частей Украины к России?

Валерий Гаевский (ВГ): Здравствуйте, Григорий. Однозначного ответа на ваш вопрос дать пока не могу. Ситуация, которая возникла сейчас в Украине, больше всего напоминает раскол. Общество разделились надвое. Революции не произошло, поскольку не произошло смены формаций, это если судить по классической политологии. Произошёл переворот. Начинавшийся с акции мирного протеста так называемый «майдан» перешёл в фазу кровавого отстрела протестующих. Националистическая волна, гребень которой оседлали правые, профашистски настроенные авторитеты, выплеснулась в Киеве… Власть поменялась: «западники» сменили «восточников» в правительстве. Значит ли это, что в Украине победили подлинные «народники» и демократы? Увы, думаю, нет. Одна полуворовская группировка сменила другую, профессионально воровскую Возможно, когда-нибудь история разберётся со всеми движущими силами этой мрачной страницы. Да, Крым успел защитить себя от западенского произвола и обратился за помощью к России… Россия проявила готовность… В итоге, как вы понимаете, возникло противостояние другого рода, уже не просто внутриполитическое. Киев обвиняет Крым в сепаратизме. Крым не признаёт киевскую власть и намерен продемонстрировать всему обществу и миру свою волю в виде референдума. Как проголосует Крым? В бюллетене референдума всего два вопроса: «Поддерживаете ли вы идею вхождения региона в качестве субъекта в РФ?» и «Поддерживаете ли вы возврат к конституции 1992 года?». Конституция 1992 года провозглашала Крым фактическим государством, но в составе Украины, отношения с которой могли регулироваться договором с рангом государственного права. Юридически Украина за всё время своей независимости должна была считаться федеративной страной. В истории нашего бывшего советского отечества было немало политических ошибок, волюнтаризма и прочей гадости… Национальная политика Сталина, например, выдворила целый народ с мест своего исторического проживания. Я имею в виду крымских татар. Если бы вместо пресловутой массовой депортации тогдашняя власть провела судебное расследование по вопросу фактов предательства татар, в будущем Крым бы не имел столько нерешённых политических и социальных вопросов, не имел бы фактора национального напряжения. Сегодня татары в Крыму добиваются своих прав и демонстрируют иногда весьма завидную политическую консолидацию. У них тоже есть свои горячие головы. В ситуации с референдумом, как я думаю, мнения татар разделятся надвое. Так же будет выглядеть и мнение крымских украинцев. Русское население выскажется с доминантой в пользу России. Что за этим последует, не знаю… Если Россия после референдума возьмёт на себя миссию правозащитника законного волеизъявления крымчан и мир это примет без нажима на Россию и военного конфликта, тогда политическая карта Украины изменится. Как изменится жизнь крымчан? Это другой вопрос… Инфраструктура Крыма многие годы была завязана на Украину: вода, электричество, транспортные пути, частично газ… Я далёк от эйфории по поводу быстрого решения экономического подъёма Крыма. Хотелось бы, например, чтобы такие бездарные решения правительства Януковича, как продажа китайцам концессии на строительство международного порта в районе города Саки, были отменены… Позволять заезжему капиталу набивать себе карманы за счёт уродования арендуемых территорий в другой стране, это, по-моему, ещё большая тупость, чем бездарная национальная политика… Хотелось бы, чтобы Крым сохранил и даже усилил свой статус республики…


ГН: В вашем замечательном альманахе «Фанданго», в прошлом году признанный на фестивале «Еврокон» лучшим фэнзином Европы, публикуются и украинцы, и россияне, и другие русско- и украиноговорящие авторы – какой вам представляется роль вашего издания в аспекте общения, взаимоотношений славянских народов? Есть ли планы по развитию в этом направлении? Расскажите о ближайших планах, касающихся жизни и издания «Фанданго»?

ВГ: Да, действительно, «Фанданго» получил в прошлом году в Киеве престижную премию «лучший фэнзин Европы» и, по правилам Еврокона, будет носить этот «титул» один год, то есть до начала очередного Еврокона, который, кстати, уже не за горами. В августе конвент европейских фантастов пройдёт в Дублине. Мы гордимся своей наградой и благодарим за это выдвижение Всеукраинское общество любителей фантастики, в которое руководимый мной с 2003 года Клуб фантастов Крыма вступил в качестве коллективного члена с правом совещательного голоса. ВОЛФ во многом взял на себя функцию лидера украинского фэндома, его организующей силы. Велика заслуга в нашем успехе зампредседателя ВОЛФ Ираклия Вахтангишвили, бывшего главного редактора известного украинского журнала «Реальность фантастики». Да, вот ваш вопрос о многонациональном составе авторов «Фанданго»… Скажу так, что это не просто политический курс редакции, это состояние крымской души. Ещё раньше, когда я в 90-х годах и в начале двухтысячных выпускал в свет другие издания, журнал «Предвестие» и геокультурный альманах «Polus-Крым», мы сформулировали идею крымской культурной соборности, основой которой было взаимоуважение в Крыму всех представленных за историческое время культур, включая древние, как это ни покажется странным. Мы даже создали проект установки в Симферополе оригинального и, возможно, единственного в своём роде памятника скифской культуре. Представляете, как это здорово: современное общество устанавливает символический памятник не просто какой-то личности, а именно целой культуре прошлого. Разве есть в мире подобные прецеденты? Увы, проект не был подхвачен в те годы, но мы фантасты, не так ли? Начиная с 2008 года, когда первый в Крыму по-настоящему специализированный альманах «Фанданго» приобрёл статус международного проекта, мы стали активней печатать авторов из России и Украины. В творческий совет издания вошли наши бывшие соотечественники из других стран… Язык, на мой взгляд, не должен быть камнем преткновения в соборности культур и народов, проживающих на одной территории. Для любого человека родной язык тот, на котором он думает. Я не могу думать на украинском, но я его понимаю, чувствую и владею им в меру достаточности того, чтобы общаться с носителями языка. Крым всегда был полинациональным, и тем он хорош, тем ярок, что на такой маленькой, но красивой земле уживаются люди разных вер, культур и языков… У меня у самого в роду четыре крови смешано: русско-донская казацкая, греческая, турецкая и польская… Моим детям ещё добавилась украинская, немецкая и цыганская… Фантастический сплав! Я сам долгие годы изучал восточную философию, но одновременно с этим запитывался европейкой культурой и литературой, духовно считая себя славянином с мощными арийскими корнями… Куда мне смотреть? Я крымчанин, выросший в гостеприимной семье, где уважались все народы. Мою маму во время оккупации Крыма спасла от увоза в Германию татарская семья, которую потом депортировали. Как я должен относиться к татарам? Мой друг, прекрасный симферопольский поэт, книгу которого я хочу помочь ему издать, пишет удивительные стихи на украинском языке… Украиноязычная фантастика за последние годы стала набирать обороты, оригинально вписалась во многие традиционные жанры, активно переводится на русский и другие языки. Это очевидные вещи. Среди мусульман татар стали появляться фантасты, пишущие на русском… Наш фэнзин в будущем продолжит начатую практику «культурной соборности», мы против любой ксенофобии во всех её видах и формах….


ГН: И сакраментальный, наверное, вопрос: почему «Фанданго»? Какие ещё были варианты названия? И почему именно фантастика?

ВГ: Мечта создать в Крыму специализированное издание появилась ещё в конце 90-х годов, затем укрепилась в 2003-м, когда я собирал материалы для ныне раритетной книги «Кто есть кто в крымской фантастике», вышедшей в 2004 году тиражом всего 200 экземпляров и разбежавшейся по библиотекам и библиографам Украины и России. До сих пор лелею мечту переиздать эту книгу в дополненном варианте. Книга эта вкупе с моим первым романом «Фантазии об утраченном» номинировалась на республиканскую премию по литературе… Премия прошла мимо, как говорится. Но мимо не прошёл я. В 2005 уже был учреждён «Фанданго» и стал выходить три-четыре раза в год, поначалу с узкой авторской географией, ориентированной только на Крым. Почему такое название? Я много об этом писал и говорил. Александр Грин, его творчество, его одноимённый рассказ «Фанданго» вдохновил… Тогда я почувствовал в этом названии и фантастику, и некую мистерию танца. Слово испанское, а смысл его звучит как удивительное семантическое эхо: «фантастическое танго»… Танго воображения. Был ещё один вариант названия, придуманный одним из нынешних участников фэнзина, моим другом Сергеем Савиновым: «Фантекристо»… Я даже взялся и написал этакое обоснование нового жанра «фантекристо» в противовес фэнтези. Фантекристо мыслилось исключительно как светлая мистико-фантастическая проза с большой долей романтики, философии и метафоричности... Грин победил в споре названий, но понятие Фанданго наполнилось другим смыслом. Теперь оно живёт и печатает талантливых авторов…


ГН: Скажите пару слов о том, как проходит отбор произведений для публикации? Что бы вы посоветовали потенциальным публикантам?

ВГ: Отбор дело тонкое… В нашем случае ситуация осложняется тем, что «Фанданго» платное издание. Не коммерческое, но и не благотворительное. Меценатов и фанатов фантастики в едином лице мы не нашли в Крыму. Коммерсантов и спонсоров, готовых оплачивать солидные тиражи, – также. Каков же был выход? Выяснилось, что в Европе практика платных изданий вовсе не исключение и вовсе не «позорный столб» для авторов и издателей. Всё дело в отношениях одних и других. Авторы, привыкшие получать гонорары, к нам не часто наведываются. Их оскорбляет такая постановка вопроса: «Платить за то, чтобы меня, обласканного, напечатали? Да ни за что!» Мы нашли самую демократичную форму, сказали: вы, дорогие авторы, попросту выкупаете у редакции свои авторские экземпляры, помогая изданию существовать. Мы помогаем вам выйти в бумажном варианте, рекламируем ваше имя и творчество… «Обласканные» до сих пор не верят в такую форму и не участвуют в проекте. Мы же формируем бюджет «Фанданго» только за счёт платных публикаций, не зарабатывая себе даже минимальной прибыли, не говоря уж о зарплатах… Издательским цензом фэнзина можно назвать литературу художественного и идейного качества. Если авторы присылают нам откровенный бред и безвкусицу и готовы при этом платить, мы не печатаем таких авторов… Потенциальным авторам могу пожелать многого: читайте классиков, развивайте авторский стиль, совершенствуйтесь, изучайте науки и философию, расширяйте кругозор и чутьё, учитесь быть выразительными, ёмкими, универсальными и точными в своих фантастических полотнах, не примитивизируйте ни себя, ни мир…


ГН: У вас есть прекрасная соратница, Ана Дао, - как вы познакомились и каковы ваши с ней «фанданговские» задачи, обязанности?

ВГ: Это долгая и чудесная история! Ана мой друг, сомысленник, соавтор романа, который мы пишем уже третий год вместе, содвигатель Клуба, фестиваля и редакции, а теперь и жена. Жизнь моя кардинально изменилась благодаря нашей встрече. Я во многом вернулся к самому себе, к такому, каким всегда хотел быть. Мы ходим в горные походы, ездим на конвенты, всегда обсуждаем наши совместные творческие планы. Мы готовим проекты заказных авторских книг, разрабатываем дизайн-макеты, верстаем, пишем рецензии, сотрудничаем с типографиями, ведём переписку в Интернете. У меня есть взрослые дети от первого брака: дочка работает в Канаде, сын в Симферополе, в этом году ему двадцать. Когда-то и я в свои двадцать начал всерьёз заниматься литературой… Верю, что все мы будем счастливы и сохраним «души прекрасные порывы»…


ГН: Расскажите о ваших предпочтениях в фантастике и литературе в целом.

ВГ: Всегда отдавал предпочтение «сложной литературе» и фантастике идей. Идея может принимать любые формы, но никогда не должна быть вычерпана до конца. Друзья идеи и её движители – мировоззрение, мировосприятие, целостная картина, цветастое полотно, яркая образность и духовная высота. Читал много. Как фантаст воспитывался на лучших выборках советской переводной фантастики 70–80-х годов. В стране тогда действительно печатали лучших: Саймака, Шекли, Брэдбери, Кларка, Лема, Чапека, Воннегута, Корсака. Романы переводили редко, но зато было великолепное «Эльдорадо» малой и средней форм. Научная фантастика доминировала, но уже перекликалась с философией и психологией. Больше торжествовала культура «постановки вопросов», версификация познания… Из русскоязычных любил Стругацких, Снегова, Гансовского, Миррера, Савченко… В 90-х открыл для себя Фрэнка Герберта, Дэна Симмонса, Залязны, Фармера… Недавно – Зиндела, Винджа… Сегодня читаю всё больше своих и молодых…


ГН: «Фантаскоп» сотрудничает с аудиопроектом «ПослеSLовие…», который выпускает ещё и электронный (PDF-) журнал “Science, Fiction & Literature”: опишите своё отношение к подобным изданиям? Могут ли они составить конкуренцию бумажной литературе хотя бы в ближайшее время? А аудиожурналы? Или возможна кооперация печатной продукции с продукцией звуковой и интернетовской?

ВГ: Когда на Евроконе в Киеве одного из почётных гостей, английского писателя Кристофера Приста спросили о том, «умирает ли книга в современном мире», он ответил: «книга – вечна», присоединяюсь к этому мнению. Электронные версии могут быть в тандеме с бумажным носителем, но есть в них что-то суррогатное, не обладающее настоящим лицом, а лишь заменяющим его. Если представить мир, в котором друзья общались бы только посредством телесвязи и никогда вживую, что бы это был за мир?! Так и публикации в интернете… Информация в книге – это сакрализация, овеществление слова, информация в электроном варианте – призрак, хоть бы даже повторяющий контур и содержание живого, но всего лишь в виде вспыхивающего слепка. Убеждён, что нужно искать самые совершенные способы хранения таких слепков (например, в кристаллах памяти), но в равной мере убеждён, что эту же информацию необходимо воскрешать в виде книг (тёплых и осязаемых существ)… Не должно быть пагубной конкуренции настолько, чтобы книга погибла начисто. Потеряет вся человеческая культура…


ГН: Как давно и почему вы стали увлекаться фантастикой?

ВГ: Теперь могу сказать, что не увлекался. Просто однажды сказал себе, что фантастика – это мировоззрение и в равной степени «состояние души». Нельзя увлекаться мировоззрением, его можно лишь развивать, верно? Кто-то из великих и остроумных людей сказал: «Я мыслю, я существую. Что может быть фантастичней?»


ГН: Говорят, произведения фантаста неразрывно связаны с его жизнью – согласны ли вы с этим утверждением и почему?

ВГ: Согласен. Фантасту остаётся главное: поверить в неслучайность всего в мире и в себе. Реализм как литературное направление более случаен. Да и существует ли он на самом деле, реализм? Может быть, как видоизменённая проекция фантастики.


ГН: Поведайте нашим читателям немного о ваших буднях: чем вы занимаетесь помимо литературы, как протекает ваш день, в каких странах вы бывали, какие профессии примеряли на себя?

ВГ: Профессий мало. Занятий много. Однажды задумался и написал опус «Кем я был в этой фантастической реальности. Вместо биографии». Оказалось, побывал более чем в ста качествах социального существа. Правда, к профессиональным занятиям я отнёс и детские, например, «опускание батискафа из консервной банки в дворовой колодец» или «запускание воздушного змея в стратосферу»… Был ювелиром, знаю работу с металлом и камнем, руководил кожгалантерейным цехом, мечтал стать геологом и минералогом, умею рисовать, лепить, пишу стихи. Строил, строгал, дежурил, сторожил, работал журналистом… Остаюсь редактором, издателем, мечтателем…


ГН: Какой бы вы хотели видеть литературу в будущем?

ВГ: Умной и живой.


ГН: Чего, на ваш взгляд, не хватает современному миру?

ВГ: Способности осмыслить своё единство.


ГН: Есть мнение, что интернет-общение никогда не заменит реальное – вы поддерживаете такую точку зрения?

ВГ: Я уже ответил на этот вопрос. Конечно, никогда. Повторяю вслед за Лемом, точней его героем из «Соляриса»: человеку нужен человек!


ГН: С вашей точки зрения, кто сегодня самые влиятельные люди, кто наименее значимые, а кто недооценённые и переоценённые?

ВГ: Много влиятельных людей остаётся за кадром внешних событий. Их не видят или не показывают. Значимые – все, кто живёт. Недооценённые – шутники и одинокие искатели истины. Переоценённые – политики.


ГН: Каково значение техники для нашего мира? Заменят ли когда-нибудь машины людей? Нужно ли развивать ИИ (искусственный интеллект)? Может, будет даже показанный сотнями писателей-фантастов бунт ИИ?

ВГ: Лелею крамольную мысль: человечество на самом деле давно движется двумя параллельными путями – технократическим и биоэнергетическим. Лучшим будет время, когда они встретятся и пожмут друг другу руки. Будут ли это робот и человек? Возможно. Но вряд ли, что только робот и робот…


ГН: Чем должен обладать настоящий писатель? А писатель-фантаст?

ВГ: Лучшее оружие писателя – терпение. Лучшее чувство – способность видеть свет в любом туннеле.


ГН: Конкурсы, награды, лестные отзывы – как по-вашему, важны ли они для творческой личности и насколько, если да?

ВГ: Слава хороша, когда из неё не делают культ. Будь честен и толерантен к другим и желай в ответ того же. Никто не должен тебя «венчать на царство», но если развенчают, вспомни, что не упавший не поднимется.


ГН: Самое перспективное фантастическое течение, по вашему мнению? И чего не хватает мировой и российской фантастике, чтобы фантастов наконец перестали считать авторами сказок для детей, недостойными, в частности, Нобелевской премии?

ВГ: Самое перспективное течение – талантливое, во всём. Российской фантастике не хватает монументальности, космогонической основательности. Миры фантастики должны быть совершенны во всех своих измерениях. Замечательно, что сейчас они стремятся с одной стороны опираться на мифы, с другой – на логическую достоверность. Смысл в синтезе и общечеловеческой доминанте.


ГН: Ваша жизненная позиция в двух-трёх словах.

ВГ: Всё гениальное только кажется простым. Человек, сотвори себя сам. И будь счастлив.


ГН: Большое спасибо за интервью, Валерий! Всего хорошего вам, вашим друзьям и вашему альманаху!

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #91  
Старый 29.09.2015, 10:51
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Интервью с Максимом Тарлавиным (проект "VIBOO"):
Интервью с Максимом Тарлавиным, основателем и руководителем творческого мультипроекта «ПослеSLовие…» (viboo.org)

(Интервью взял Григорий Неделько)

ГН: Здравствуйте, Максим!



ГН: Хотелось бы начать наш разговор с названия. Ваш проект называется «ПослеSLовие…» - что, на ваш взгляд, самого важного и оригинального именно в послесловии художественного произведения применительно к аудиопроекту?



ГН: Если звуковые книги сместят бумажные, то как это произойдёт и в каком масштабе?



ГН: Как вы начали работать вместе с вашей женой Юлией?



ГН: Чем вы вдохновлялись, придумывая проект, и что влияет на вас, когда вы озвучиваете новые произведения и создаёте новые проекты?



ГН: Каким вы видите будущее вашего интернет-пдф-журнала «Science, Fiction & Literature»?



ГН: Опишите идеальную звуковую книгу – аудиокнигу будущего?



ГН: Если бы у вас была возможность озвучить любого автора, чей бы текст вы больше всего хотели воплотить в звуке?



ГН: Ваши кредо, главные увлечения и взгляды в жизни?



ГН: Планируется ли получать прибыль от релизов viboo.org, и если да, то каким образом, есть ли уже идеи?



ГН: Ваши планы на будущее касательно проекта, каким вы видите его развитие?



ГН: Что должно произойти, чтобы вы прекратили заниматься озвучкой?



ГН: Что вам помогает в вашей работе руководителя аудиопроекта?



ГН: Знаю, что вы обучались музыке, - расскажите об этом поподробнее и о том, как это вам помогает в жизни, творчестве и работе.



ГН: Как вам сотрудничество с альманахом «Фантаскоп»? Какими вы видите его перспективы, чего ждёте от него?



ГН: Пишете ли вы сами? Какое вкратце у вас отношении к литературе, ваши излюбленные течения и темы в ней, если есть таковые?




ГН: Что вы думаете о сетевых литературных конкурсах? Хороши ли они, нужны ли? Что бы в них стоило изменить, если есть такая необходимость?




ГН: В чём и в ком будущее фантастики? А литературы в целом?



ГН: Какие планируются изменения в работе, оформлении и функционале сайта «Вибу»?



ГН: Что новенького и интересного в жизни, чем невозможно не поделиться?



ГН: Ваши пожелание и напутствие начинающим озвучателям в нескольких словах.




ГН: Спасибо за интервью, Максим! Всего самого наилучшего вам и Юлии!



__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #92  
Старый 30.09.2015, 10:58
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Заметка "Ответь же, писатель, ты гений иль псих?":
Ответь же, писатель, ты гений иль псих?

(эксклюзивно для проекта «Не фантастические горизонты»)

Испокон века человечество интересует три вопроса на «ли». I. Удастся ли достать алкоголь? II. Обойдутся ли любовные утехи без проблем? И III. Страдают ли сумасшествием литераторы? Если первые два вопроса решаются достаточно просто, то с третьим возникают сложности ввиду того, что все люди разные.
Общеизвестно, что многие поэты пьют, но прозаики – люди иного сорта; особенно показательно это, когда речь заходит о фантастах. Был ли, например, пьющим самый многогранный автор фантастики XX века, родоначальник огромного количества направлений и течений Генри Каттнер? «Если судить только по его текстам, то определённо да», - скажет обыватель. Частые описания запоев, галлюциногенные эпитеты, странные сюжеты, необычные ситуации, в которые попадают тоже весьма нестандартные герои (гном, распадающийся на части; человек, превратившийся в паука; существа, которых видит лишь тот, кто проходит, возможно, и несуществующий вообще обряд перехода)… Но погодите, не такие ли «выверты в сознании», по словам фантаста Харлана Эллисона, всегда отличали талантливых писателей? Более того, классики известны именно тем, что, образно говоря, взрывали литературу. Да и как быть с тем, что Каттнер всю жизнь прожил счастливо с единственной женой Кэтрин Мур, соавтором и, наверное, не менее «двинутым», извините за выражение, писателем.
Или Эдгар По, создатель незабвенного стихотворения «Ворон», рассказов вроде «Убийство на улице Морг» - эпохальных прародителей жанра детектива, и множества иных первоклассных произведений. Был ли он ненормален? Где вообще пролегает граница нормальности? Там ли она, где человек никогда не придумает и не напишет историю о разлагающемся человеке? А может, автор, сумевший вообразить аллегорию, ранее не приходившую на ум остальным, наоборот, достоин не сочувствия или порицания, а уважения? И мрачность мировоззрения По и его образа жизни, как и у автора «Процесса» и «Превращения» Франца Кафки, не повод искать в их головах психические заболевания. Они всего лишь люди и всего лишь в чём-то не похожи на собратьев. Кончина По, тем не менее, очень необычна: он был найден нагим, тогда как причину смерти установить не удалось. Ещё одна загадка в ряду множества, что окружали жизнь творца, - так, может, она, эта жизнь, просто таинственная, а не пугающая? Ведь страшит больше всего как раз то, чего мы не понимаем.
Стивен Кинг пишет о вещах, которые даже пересказывать порой не то что неприятно – честно признаться, противно: твари, вылезающие из людей, или взбесившиеся электровещи-убийцы. Это, подтвердят медики, нередкие фантазы у людей, болеющих шизофренией, психозом или чем-нибудь сходным. Но что отличает писателя либо, тем более, фантаста от прочих? Именно то, что заложено в названии его профессии, - фантазия. А что литературный труд – работа, причём тяжёлая, каждый может убедиться, попытавшись поработать в режиме профессионального автора, чтобы создать за месяц десятка два первоклассных текстов разной направленности, которые, конечно же, опубликуют, да ещё и небесплатно. Стивен Кинг подтвердил звание настоящего писателя. Кроме того, у него множество наград, а пишет он отнюдь не только ужастики и фантастику – у «короля ужасов», как его называют в Америке, в «портфолио» есть реалистические, трагические, символические произведения. Например, содержит глубокий подтекст и сильнейшее психологическое напряжение экранизированный роман «Побег из Шоушенка»; не менее хороша также вышедшая на экраны «Зелёная миля», произведение пограничного жанра: то ли мистика, то ли реализм.
Есть примеры «сумасшедших гениев» и вне прозаиков: Пушкин, Есенин, Маяковский… Хотя и поэты не грешили прозой, понимая, что для разных сторон литературы, как говорится, худой мир лучше доброй ссоры. Вне пишущих, но среди творческих людей тоже легко отыщутся «странные самородки»: великий художник Сальвадор Дали, музыкант-вундеркинд Вольфганг Амадей Моцарт. Среди рок-музыкантов немало, поймите эти слова правильно, пророков культуры: Фредди Меркьюри, Курт Кобейн, Джон Леннон, Пол Маккартни… Но тут ситуация сложнее, так как некоторые из них или даже немало их наркотики всё же принимали и алкоголем злоупотребляли, иногда не грешась эти два сомнительных удовольствия смешивать.
Чем разительно отличались от легендарного писателя Филипа Киндреда Дика, в основном известного своими фантастическими произведениями. Он почему-то прослыл чуть ли не наркоманом, хоть, по его собственному уверению, принимал наркотик ЛСД всего два раза в жизни. Однако настолько убедительно Дик описывал необычайные психические состояния людей, вовлекая в контакт с ними окружающую реальность, потом руша её, создавая новые миры, чтобы уничтожить затем и их… что люди поверили. «не это ли величайшая власть над умами?» - вопрошал потом сам автор. Только занимался подобным Дик не просто так: в своих романах – реалистических ли, фантастических ли – обязательно присутствует философское начало. Так что же было первично: наркотик или талант? Амфетамины, заставившие автора работать усердно и днём, и ночью, чтобы в итоге написать более десяти крутейших, извините за сленг, романов, - или всё же в начале был гений?
Вспомним и ещё одного неповторимого писателя-фантаста, Роберта Шекли. С ним, казалось бы, дело ясно: всенародная любовь, всероссийское поклонение, уважение, почёт. А как же тогда быть с тем, что Шекли – он сам при жизни утверждал – баловался наркотиками? ЛСД принял, правда, всего несколько раз, потому что глюки-трипы стали повторяться и это его утомило, а вот более слабую «травку», то есть марихуану, он употреблял гораздо чаще. Но это не мешает восхищаться сюжетами его книг, смеяться над его шутками, думать над его фразами, ведь литература строится не на одном желании автора. Есть большое число правил, принципов, понятий, и их, легко и изящно, использовал Шекли, попутно, как бы между делом, создавая и собственные.
Другая личность поистине космического масштаба – Говард Филипс Лавкрафт. Столь известным он стал благодаря готическим романам, давшим начало жанру ужасов. Он же придумал культовый образ злого бога-осьминога Ктулху, который к сегодняшнему дню приобрёл в том числе статус интернет-мема и анекдотичного персонажа, то есть заслужил наивысшую народную любовь. Лавкрафт жил затворником, публиковался не очень активно, однако, похоже, это был его сознательный выбор, который мало мистика заботил. Писателя поддерживала жена, у него имелись друзья, соавторы, идейные поклонники, значит, о какой-либо асоциальности не может идти и речи, просто человек оказался так устроен.
Продолжать можно до бесконечности:
Джонатан Свифт, измысливший «Путешествия Гулливера»; классику чинили препятствия при жизни, а он взял и символически изобразил их в известных теперь каждому школьнику текстах;
Эрнест Хемингуэй, нобелевский лауреат, не зря подозревал за собой слежку, но при жизни не сумел никого убедить в подозрениях;
Габриэль Гарсиа Маркес, в творениях которого главное место занимают смерть и всё, что с ней связано; который главный труд своей жизни, за каковой получил Нобелевскую премию, всеми любимый роман «Сто лет одиночества», построил на опубликованных ранее рассказах, посвящённых этой самой «смертельной» теме, только сделал это музыкально, объёмно и по-библейски;
Вспыльчивый Артур Конан Дойль, наверняка не всем угодивший характером, но, между тем, придумавший «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», от которых до сих пор сходит с ума весь мир, перечитывает их, перепечатывает, переснимает, даже переписывает…
Главное, кем бы вы ни считали писателя, самому не сойти с ума, рассуждая о его сумасбродности. Так, к примеру, обладатель длиннейшего ряда титулов и наград, упоминавшийся уже писатель-фантаст-реалист Харлан Эллисон терпеть не может, когда ему ставят диагнозы по его текстам, - и автора несложно понять.
Известно выражение «Ни дня без…!», которое представитель каждой профессии заканчивает по-своему; у писателей, поэтов, сценаристов, пишущих философов, критиков, обозревателей, корреспондентов и т. д. предложение будет звучать так: «Ни дня без строчки!» Просто – это их работа, их хлеб, их увлечение и дело. Они занимаются своей профессией, знают, как писать, и стараются исполнять долг хорошо. Автор заметки ничуть не претендует на сравнение с названными величинами – конечно! Ведь ещё не дорос, - но, не исключена возможность, кто-нибудь возьмёт да и подумает: а этот журналист, похоже, умом тронулся. И, есть вероятность, окажется прав. …Или всё-таки нет?

Григорий Неделько
__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #93  
Старый 01.10.2015, 10:33
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Заметка "Постмодернизм на Плоском мире: Мифы и реальность Терри Пратчетта":
Постмодернизм на Плоском мире:
мифы и реальность Терри Пратчетта


Теренс Дэвид Джон «Терри» Пратчетт. Диапазон подмечаемых этим писателем-фантастом жизненных реалий настолько широк, что, кажется, придуманный им Плоский мир скоро полностью превратится в нашу планету. Вышедший в тираж ровно тридцать лет назад, цикл “Discworld” (в переводе «Плоский мир»), тем не менее, изначально задумывался как пародия на Землю, её жителей и фэнтези, которую они пишут. Что и говорить, результат получился остроумным, необычным – подстать мощному писательскому таланту Пратчетта.
А между тем создавать профессиональные пародии не так легко, как может показаться, да и рождаются они не спонтанно, а после усиленного труда. И задача усложняется многократно, когда речь заходит об одном из самых популярных сегодня направлений, и в фантастике в том числе, о направлении, пронизанном иронией, сатирой и пародией, подобно текстам Пратчетта. Конечно, это постмодернизм, или постмодерн, основу которого составляет мысль о том, что всё вокруг вторично. Что, впрочем, не отрицает возможности по-иному взглянуть на уже придуманное, чтобы дать ему вторую жизнь, порой более яркую и счастливую. Та же задача стоит, например, перед исполнителями кавер-версий песен.
Пратчеттовский стиль со всеми его фирменными приёмами формировался постепенно, чем напоминает трансформирующийся от книги к книге Диск, то есть Плоский мир. Чтобы было проще, начнём с начала.
Терри Пратчетт появился на свет 28 апреля 1948 года в Биконс-филде, графство Бакингемшир, Великобритания. Так и не получив высшего образования, Пратчетт решил попробовать себя в журналистике.
Первый рассказ он написал и опубликовал сразу же, ещё подростком – история называлась «Адский бизнес» (“Hades Business”). Через несколько лет из-под пера автора вышел роман «Люди ковра» (“The Carpet People”), который тоже напечатали без задержек. Роман получил несколько восторженных отзывов, в частности, его назвали «достаточно необычным по содержанию» и «новым направлением в творческой фантазии». Позже, в конце восьмидесятых, Пратчетт переписал роман, как он это называет, в соавторстве с самим собой, более зрелым писателем.
Следующими книгами, обозначившими переходный этап в творчестве Пратчетта, стали романы «Темная сторона солнца» («The Dark Side of the Sun», 1976) и «Страта» («Strata», 1981). Уже само название «Тёмной стороны» пропитано постмодернизмом с его явной аллюзией на легендарный альбом рок-группы Pink Floyd “Dark Side of the Moon” («Тёмная сторона Луны»), вышедший тремя годами ранее. В этом романе заметнее стало тяготение Пратчетта к юмористической пародийной фантастике.
В «Страте» же, не самом сильном произведении, навевающем мысли о первых шагах на научно-фантастическом поприще, впервые появился Диск – точно такой же с виду, каким он предстанет в «плоскомирской» серии. Будет в «Страте» упомянут бар «Порванный барабан» (в переводах «Плоского мира» - «Залатанный…»), а также немало других реалий Диска.
В 1980 году Пратчетта назначили ответственным за PR для Central Electricity Generating Board. Там он и работал во время выхода в свет первого своего романа из «плоскомирского» цикла «Цвет волшебства» в 1983 году (“The Colour of Magic”). На данный момент этой вселенной посвящено более тридцати произведений. В основном это романы: художественные, научные, детские – и, думается, будут и другие…
Терри Пратчетт вроде бы пишет о глупых волшебниках и превратившихся в орангутанов библиотекарях, о гильдиях убийц, купцов, воров и алхимиков, о троллях, гномах и людях, живущих бок о бок в двуедином Анк-Морпорке, лучше-худшем городе на всём Диске, пишет он и о Клатче, Столате, Ланкре, Джилибейби… Но всмотритесь во всё это, и вы увидите нашу планету такой, какой бы она стала, попав в фэнтезийный мир. Только уточним, что творчество Пратчетта постоянно выходит за рамки фэнтези и прочих жанров с их канонами, однако этим доставляет удовольствие не только автору, но и читателям. Вот ещё одна характерная черта постмодерна – намеренное смешение стилей, эклектика (от греческого «эклектос»: «избранный», «отборный»).
Итак, с течением времени мир Диска расширялся, набухая подобно лежащей в земле, подпитываемой влагой семечке; он рос, увеличивался и распускался, и этот процесс по-прежнему не прекратился. С каждым новым романом заметнее становится сходство отражения, Плоского мира, с тем, что оно отражает – Землёй. Постмодернистское зеркало наглядно демонстрирует столь знакомых нам влиятельных людей, занимающихся, главным образом, интригами. Или умного и жестокого, но очень уставшего правителя. Или менее реальное, чем он, гигантское чудовище, что лезет вверх по небоскрёбу (девушка с обезьяной в руке, если что). Или рок-группу, завладевшую умами молодых и старых, похожую сразу на все знаменитые коллективы. Или прочих, прочих, прочих. В этом мире не составит труда изобразить любую сторону действительности, вывернув её наизнанку и назвав «фантастикой», а может, «постмодернизмом» - в общем-то не суть.
Как любой писатель, который уважает себя и читателей, Терри Пратчетт – многосторонне образованный человек. Более того, образование (а равно и уважение) – одна из главных черт умелого и успешного автора. История и мифология Диска – это лишь на четверть, если не меньше, пратчеттовская придумка; всё остальное взято из нашего мира. И говоря «мифология», мы подразумеваем, в первую очередь, именно древние сказания. Они – бесконечное поле, давшее столько всходов, что, наверное, все писатели до конца времён обеспечены работой.
Аналогии прослеживаются легко: обычно Пратчетт привносит в свою фэнтези мифический элемент за счёт легенд древних греков, римлян и египтян. Так, Слепой Ио, бог всех богов, в порыве гнева мечущий молнии, существо безглазое, но обладающее десятками парящих вокруг него глаз, - пародия на Зевса, или Юпитера-громовержца. Шепелявому богу-крокодилу Оффлеру послужило прообразом священное животное древних египтян, нильский крокодил. Богиня, имени которой никто не произносит, ибо она никогда не придёт, если её позовут, - Госпожа Удача, что упоминается в сказаниях разных народностей.
В стародавние времена люди любили наделять вещи, явления и предметы душой; наши предки придумывали всему покровителей, создавая те самые мифы. Землю они тоже считали живой – кстати говоря, эта теория в определённых кругах до сих пор считается вполне реальной. Какие-то из народов представляли планету даже не сферой, сплюснутой на полюсах, а диском. Иногда плоский мир прошлого находился на спинах китов, плывущих по безбрежному океану. Порой же роль атлантов-миродержцев отводилась слонам, которые стояли на панцире морской черепахи.
Просто «Плоский мир – мир в себе и зеркало других миров». Как и положено любой постмодернистской действительности, мифический и реальный одновременно. Гость первобытных верований, устаревший, но не утративший привлекательности. Синьоры Галилео Галилей и Джордано Бруно свидетели.

Григорий Неделько

(2013 год)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #94  
Старый 01.10.2015, 13:22
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - "Всем известно..." (рассказ; опубликован в "Мире фантастики"):
Григорий Неделько

Всем известно...

(рассказ-зарисовка в стиле фэнтези)

- Отдай то, что мне нужно!
При этих словах рыцарь в блестящих доспехах погрозил пещере мечом-кладенцом.
- У меня нет девчонки, которую ты ищешь, - донеслось из темноты.
- Какой девчонки? - Меч героя прочертил вопросительную дугу.
- Ну, той самой, ради спасения которой ты припёрся сюда, - устало ответило горное чрево.
- Какой девчонки? - повторил ничего не понимающий рыцарь.
- Ты знаешь! Та рыжая, стройная, грудастая, сексапильная милашка...
- Эй-эй, это моя будущая жена!
- Но совсем не в моём вкусе, - быстро добавила пещера. - Я же говорю, у нас ничего не было...
- Да о чём ты?
Пещера замолчала. Вероятно, она обдумывала последнюю реплику, подыскивала подходящий ответ и, может статься, размышляла, сколько времени в среднем требуется герою, чтобы понять суть беседы, если предыдущие 30 минут диспута, как выяснилось, прошли даром.
- Ты ведь пришёл убить меня и спасти эту девчонку из плена? - уже не так уверенно, как раньше, предположил дышащий мраком зев.
- Да? - рыцарь озадаченно почесал макушку острием клинка.
- Да? - спросила пещера.
- Нет, - ответил рыцарь.
Пещера умолкла. И вдруг у неё наступило озарение:
- Тогда ты, наверное, имеешь в виду деньги?
- Да? - уточнил герой.
- Сам подумай, какие вещи с начала времён влекут к себе героев: бабы и деньги. Бабы отпадают - остаются... Ну! Ты же герой! - укоризненно заметила окружённая ореолом таинственности и измученная беседой арка.
- Да, - более или менее утвердительно отозвался рыцарь. - Да?
- О нет...
Рыцарь пребывал в растерянности, смущении и гневе одновременно: он, вне всякого сомнения, пришёл сюда за чем-то - но за чем?! Никто и никогда не заявляется к пещере дракона просто потому, что это показалось ему хорошей идей, подходящим для героя занятием. Как это здорово: стоять у прохода, ведущего вглубь логова кошмарного огнедышащего зверя, с красивым и вдобавок магическим мечом наголо! Ага, здорово. Как же. Так рассуждает только тот, кто ни разу не встречался с драконом лицом к лицу. Интересно, а сам-то он встречался? Рыцарь не припоминал.
Тогда попробуем начать с более простых вещей: если он настоящий герой, то у него должны иметься атрибуты каждого настоящего героя - вроде волшебного меча, быстрого коня и симпатичной девушки.
Рыцарь придирчиво осмотрел меч: да ничего, кажется; волшебный меч стандартной модели, не шибко новый, но и не развалится после первого же удара. Сойдёт.
Далее по списку следовал быстрый конь. Рыцарь заозирался и вскоре отыскал взглядом пункт номер два. О да, такие кони описаны во всех пособиях для начинающих героев: белые, как молочная пена, с волнистой, играющей на ветру гривой, сильные и молниеносные. Не конь, а сокровище, за которого не жалко и руку отдать - или другую не очень важную часть тела.
А это точно его конь? Рыцарь засомневался. Если скакун не его - тогда чей? Не дракон же на нём ездит! Может, другой герой? Но броди поблизости другие герои, они бы обязательно заглянули на огонёк. Люди этой профессии ненавидят друг друга до жути, ведь они не только коллеги, но и конкуренты. Раздумия привели рыцаря к следующему выводу: он, рыцарь, всё ещё жив, следовательно те, кто владел конём ранее, вряд ли попросят его вернуть, а значит даже если этот конь не принадлежал ему изначально, то теперь уже фактически является его собственностью.
Хорошо, с этим разобрались - а девушка? Аа, девушка... Да, девушка была, вспомнил рыцарь. Такая... такая...
- Как ты, говоришь, она выглядела?
- Кто?
- Та девчонка.
- Которую ты не собираешься спасать?
- Ну да.
- Рыжая. Стройная. Грудастая. Сексапильная. Милашка.
- Волосы длинные.
- Ага.
- Высокая?
- Если её не укоротила гильотина, то да.
- В каком смысле?
- Она воровка.
- Воровкаа... - разочарованно протянул рыцарь в сверкающих доспехах.
- Но чрезвычайно порядочная воровка, - успокоил его дракон. - Иногда даёт бездомным детям по монетке. Волосы всегда причёсаны и аккуратно уложены. Имеет недоразвитого интеллектом братца, о котором вынуждена заботиться, так как родители покинули их в детсадовском возрасте.
- Погибли? - голос чуткого к чужим бедам рыцаря наполнился состраданием.
- Да нет, забили на них, бросили и рванули за границу. Там их батяня завёл новый бизнес, успешный, они с матерью живут припеваючи и по праздникам посылают красавице с её дебильным братцем парочку медяков.
- Ну-ну! - Рыцарь опёрся на меч - душещипательная история воровки взволновала его романтическую натуру. - А дальше?
- А дальше как обычно: бегство из-под стражи, беспрестанное вальсирование между голодной смертью и смертью от острых предметов в руках тех, кто умеет с ними обращаться, кража - помощь бедным, снова кража - снова благотворительность. Однажды пошла на убийство...
- Ах!
- Для защиты брата.
- Смелая.
- Была изнасилована.
- Какой негодяй это сделал?!
- Ты же и сделал. Да не волнуйся ты так: ты её полюбил с первого взгляда (да-да, и на всю жизнь, как положено). И она была не против.
- Зачем же я её изнасиловал?
- Ты мне никогда не рассказывал о своих эротических пристрастиях.
- Оо...
- Как я ни просил... Так о чём я? Ах да, скрывается от назойливого жениха, предводителя шайки грабителей.
- А я?
- А ты скрываешься вместе с ней.
- Неужели? Да ни за что не поверю! Я бы взял в правую руку меч, - рыцарь продемонстрировал, как бы он это сделал, - левой поднял бы жениха за волосы и насадил бы...
- Ты пытался.
- И что случилось? Хотя что за вопрос: я жив, следовательно он...
- Ещё тебя не нашёл.
- А он искал?
- И ищет. После того как ты зарубил всю его семью.
- Какой я негодяй!.. Эй! Так он, семейный человек, увивался за молоденькой девушкой? Какой он негодяй!
- Не всё так просто. В общих чертах: папа, султан, хотел женить его на принцессе, а тот сопротивлялся, потому что недолюбливал женитьбу и отдавал предпочтение наследству на пару с нежеланием делить его с кем бы то ни было. Но папаша заявил: либо ты, чёрт тебя дери, женишься, либо наследству сделай ручкой. И он женился - чего не сделаешь ради 20 миллиардов!
- Ух ты! - Рыцарь устроился поудобнее.
- Однако насильно, как тебе наверняка известно, мил не будешь. Посему, едва женившись, парень грабанул папочку на солидную сумму и смылся, а после вложил эти деньги в собственный бизнес. Грабительский.
- И как у него дела на этом поприще?
- Да как у всех средних предпринимателей...
- А на фига я всю его семью перерубал?
- В очередном приступе беспамятства.
- Какого беспамятства?
- Которым ты страдаешь уже около года.
- Постой-постой! Я не помню ни о каком... Гм.
- Вот-вот.
- И откуда у меня взялось беспамятство?
- Помнишь, я сказал, что ты как-то пытался насадить своего преследователя на меч?
- Помню ли я? Ты сейчас издеваешься? - обиженно откликнулся рыцарь.
- Нет-нет, - успокаивающе произнёс дракон, - я только спрашивал.
- В таком случае ответ "да" - я помню, - ответил всё ещё задетый герой.
- И тебе удалось-таки выполнить свою угрозу.
- Ха! Так я и думал.
- Но твой давний враг, всесильный маг-некромант, оживил парня, наделил его волшебной силой, поставил во главу армии нежити и отправил по точным координатам к тебе, то бишь телепортировал. Не спрашивай, чем ты насолил всесильному магу! Мне не всё известно. Но, очевидно, для создания коллизии достаточно и того, что ты добрый - вроде бы - герой, а он злой - скорее всего - некромант. Классический разброс статусов - и как следствие закономерное развитие событий.
- А почему я убегаю от какого-то жалкого мертвяка? Для чего и как у меня оказался меч-кладенец? И куда я дел рыжую воровку?
- Не леденец, а кладенец, - поправил меч.
- Я и сказал кладенец, - раздражённо бросил рыцарь.
- Прости, видимо, послышалось. Годы, знаешь ли, берут своё, - пожаловался меч. - Сколько долгих лет я пролежал под тем огромным, покрытым мхом, находящемся в самом труднодоступном месте камнем...
- Так что с моими вопросами? - пропуская мимо ушей болтовню меча, напомнил рыцарь.
- Вкратце ситуация такова: маг, помимо прочего, сделал мертвяка бессмертным, и убить его можно, лишь рассеяв чары, а рассеять чары можно, лишь убив мага, а убить мага можно лишь мечом-кладенцом, выкованным искуснейшим в мире кузнецом, убитым из боязни самому быть им убитым с помощью его меча магом. Меч кладенец был схоронен...
- Я слышал: далеко-далеко под большим мшистым камнем.
- Верно. А девку ты спрятал дома у родителей парня-мертвяка. После того как он с ними поступил, родичи его невзлюбили, а прознав, что их сынище-маньяк превращён в бессмертную нежить, решили оказывать посильную помощь всем, кому он не нравится. Друг моего врага - мой друг, и так далее...
- А я, наверное, служил в гвардии, пока меня не изгнали из-за инцидента, который подстроил будущий мертвяк-маньяк?
- Память восстанавливается? - с надеждой спросил дракон.
- Нет, догадался, - горько ответил рыцарь и обхватил руками голову. - Как представлю, - медленно проговорил он, - что по моей вине погибли невинные люди...
- Не совсем по твоей. Ведь это маг отнял у тебя память, чтобы ты стал для него лёгкой добычей - как принято выражаться. И если уж на то пошло, не больно-то они и невинные: султан скупил все власти в округе, так что семейка не платит налогов, время от времени занимается беспределом (ну, там, собирает дань с рыночных торговцев и крадёт из магазина масло) - и при этом остаётся безнаказанной.
- И всё же...
- Слушай, считай, что того требовала высшая справедливость, что мясорубка, которую ты им устроил, была предопределена твоим неискоренимым стремлением к мировой гармонии и дырявой памятью. У тебя один пласт памяти наложился на другой, и ты принял мамашу с дочурками за разыскивающих тебя злобных зомби.
Рыцарь взъерошил длинные тёмные волосы, а потом решительно встал. Выдернув из земли меч, он сказал:
- Учитывая свои проблемы с памятью, не могу быть уверен... Но, по крайней мере, мне кажется, что я приходил сюда с какой-то иной целью, а не чтобы совершить экскурс в собственную биографию. Да вообще говоря: на кой ляд я припёрся к драконьему логову?! Не спорю, я потерял память, но со здравым смыслом у меня пока порядок!
Дракон немного помолчал, а затем изрёк:
- Ладно, ты меня поймал. Мне не удалось тебя обдурить.
Рыцарь недоумённо приподнял брови.
- Обдурить? То есть всё, что ты мне наплёл - неправда? О провалах в памяти, о злобном маге, об армии мертвецов и о моих преступлениях...
- Нет-нет, не волнуйся... ээ, я хотел сказать, не сомневайся, это было на самом деле. Просто, понимаешь... м... в общем...
Рыцарь подозрительно покосился в ту сторону, из которой раздавался голос дракона, и покрепче обхватил меч-кладенец.
- Я... у меня сейчас нет денег.
Герой впал в ступор.
- Что? Каких денег?
- Эти провалы в памяти - они такие удобные, когда нужно не отдать долг.
Подозрительность рыцаря усилилась, однако его догадливость находилась на прежней отметке - на нуле.
- Не понял? - отважно заявил герой, держа перед собой меч и медленно отступая назад.
Редкие лучи солнечного света, проникавшие в пещерный проход и взбивавшие многолетнюю пыль в объёмные вихри, обрисовали нечёткий, выползавший наружу силуэт.
- Да что ты не понял?! Я и есть тот всесильный маг-некромант!
На фоне отливающего голубизной неба и кучевых облаков дракон смотрелся очень внушительно - и очень костляво. Поскольку был скелетом.
- Мне надоело играть в игры! - громыхнул он. - Значит, так: примерно год назад я занял у тебя деньги...
- На что? - спросил ошарашенный рыцарь, не прекращая движения спиной вперёд.
- На заклинание. Мои запасы золота и драгоценностей истощились вместе с моей плотью: слишком много расплодилось самоуверенных героев, которых так и тянет проникнуть в пещеру дракона, украсть его сокровища и отрубить от него кусочек. Некоторые рвутся спасать девственниц, хотя я этим не увлекаюсь. - Всесильный маг неожиданно умолк, а затем с неохотой поправился: - Больше не увлекаюсь. Я не в том возрасте, чтобы интересоваться женским полом. Я мирно коплю деньги на старость...
- Ага, с помощью армии живых мертвецов.
- Обычно я их использую как рабочих. Ты - единственное исключение.
- Приятно слышать, - наконец притормозив, хмыкнул рыцарь.
- ...а тут заявляешься ты и давай требовать долг! Знали бы вы, герои, какими трудами достаётся сегодня кусок хлеба!
Рыцарь пристально глядел на мага. Наглядевшись вдоволь, он взвесил в руке меч, взмахнул им для пробы и молча двинулся по прямо противоположной траектории, а именно - вперёд.
На этот раз отступил дракон.
- Спокойнее-спокойнее! Силовыми методами ничего не добьёшься!
- Уверен?
- Я верну тебе деньги, обещаю.
- Как же, так я и поверил.
- Хочешь, расписку напишу?
- Нет, я хочу кое-чего другого.
- Но тебе даже не известно, для какого заклинания мне понадобились деньги! - выкрикнул дракон последний аргумент, спиной юркая в пещеру.
- Думаю, мне это будет неинтересно.
- Ошибаешься, - ехидно послышалось из темноты. - Я хотел приготовить заклинание перемещения во времени, а оно дорого стоит...
- Неинтересно. - Рыцарь огляделся в поисках подходящей для факела ветки.
- ...и, вернувшись в прошлое, предотвратить нашу встречу...
- Угу. - Рыцарь обмотал вокруг толстой палки сухую траву, высек кремнем искру и запалил факел.
- ...и мне это удалось.
Рыцарь замер.
- И мне это удалось неоднократно! Путешествия во времени - забавная штука, надо сказать. Иногда они к такоому приводят...
Рыцарь не двигался.
- Когда я сбился со счёта, суммирая наши бесконечные, безрезультатные встречи, то понял: надо предпринимать нечто более радикальное! И я, поступившись принципами и позаимствовав у знакомого колдуна бутылочку с любовным снадобьем, отправился в ещё одно путешествие, но уже в другое время и в другое место. После чего опять возвратился сюда.
Факел рыцаря плавно опустился, и огонь, сыпля фейерверком искр, поджигал одинокие засохшие травинки перед входом в пещеру.
- Но, если поразмыслить, это случилось в прошлом, а посему с того момента и до нынешнего я продолжаю оставаться верным своему принципу. Какому? Ни грамма женщин! С ними одни проблемы, доложу я тебе! Стоит их похитить и изнасиловать, как они тут же начинают распоряжаться тобой как своей собственностью. Девственницы в этом плане особенно наивны и неразумны. Как ни объясняй им, что секс - это просто секс...
Факел выпал из руки рыцаря. За ним последовал меч.
- Ох уж эти мне старорежимники!..
- Ты переспал с моей матерью?!
Повинуясь внезапному импульсу, рыцарь посмотрел на ноги - они были короткими. Рыцарь перевёл взгляд дальше - у него были широкие бедра. Рыцарь перевернул руку - его ногти были красного цвета. До этого места ещё оставалась надежда, но то, что располагалось чуть выше, отсекало её раз и навсегда.
- Всем известно: женщины не бывают рыцарями. Они не убивают драконов, не грабят их пещеры, не спасают из заточения принцесс и не дают всесильным магам деньги в долг.
Пасущийся неподалёку конь странно заржал.
А обиженная на мировую несправедливость рыцарь расплакалась горючими слезами.

(2005)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #95  
Старый 02.10.2015, 10:43
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Интервью с коллегией конкурса "Триммера" (2 варианта):
Григорий Неделько

Интервью с коллегией международного конкурса крупной прозы «Триммера»

1 октября 2011 года стартует международный конкурс крупной прозы «Триммера», который продлится до 21 февраля 2012 года. Событие это становится тем более знаменательным, если учесть грустный факт: романных соревнований на просторах Сети не проводится.
У организаторов конкурса есть чёткие взгляды на творчество и на то, какой дорогой надо идти, чтобы добиться успеха. Исходя из этого, и было придумано название - «Триммера». Оно означает три меры: труд, терпение, талант… Только благодаря им, считают члены коллегии, может самореализоваться творческий человек.
В интервью организаторы «Триммеры» расскажут о своих точках зрения на литературу и конкурсную жизнь, как они планируют оказать помощь молодым писателям и литературе в целом, об истории прошедших этапов конкурса и планах на будущее, и о многом другом.

Здравствуйте, уважаемые триммерийцы! Возникло несколько вопросов, которые хотелось бы вам задать. Уверен, участникам конкурса, а также читателям и посетителям страницы будет интересно узнать ответы на них.

Добрый день! С удовольствием ответим на ваши вопросы.

Как появилась идея создать подобный конкурс?

Олег Глижинский: Идея, пожалуй, витала в воздухе. В виде, «ах, вот бы был бы такой конкурс». Однако по своей инициативе я бы не отважился. Но когда ко мне обратились, согласился без особых колебаний. В конце концов, если бы конкурс провалился, он и тогда был бы полезен – подстегнул бы кого-нибудь ещё.

Евгений Щукин: Вначале была благородная идея. Сегодня очень много сетевых конкурсов для авторов рассказов, а вот авторам романов – сложнее. Мало кто хочет браться за такой труд, как чтение и рецензирование романов. И, по сути, «за бортом» остаётся масса литературы. Добавим к этому, что рядом с нами живет большое количество молодых и талантливых авторов, о которых по понятным причинам ещё никто не знает. В свете вышесказанного «Триммера» видится мне трамплином, стартовать с которого одновременно и сложно, и почётно. Почему так? Потому что здесь собрались люди, которые любят и ценят хорошую литературу вне зависимости от регалий авторов.

Как была набрана коллегия конкурса «Триммера»?

Райдо Витич: Руководствуясь несколькими критериями – это должны быть авторы, это должны быть опытные авторы. Желательно, работающие в разных жанрах. И главное, чтобы это были неравнодушные люди, не побоюсь патетики – неподкупные и идейные, личности с определенным набором качеств. Я искренне считаю, что, каков человек, таковы и его произведения, таково его реноме по жизни. Что он имеет внутри, то и привносит вовне. А как в прошлом альпинист, знаю, как это – шагать по сложной трассе со слабыми и непроверенными. А трасса предполагалась нелегкой. До нас никто не занимался романистами, ну не было конкурсов для неизвестных, неизданных, а ведь именно среди них живут настоящие гении и хранятся настоящие фолианты. Это сегодня где-то как-то начинают появляться подобия «Триммеры», а тогда, в 2008-м, романисты жили сами по себе и никому не было дела до них. Не издался? Графоман, и точка. Издался – уже взлетел и с высоты «полета» плевать хотел на коллег. Но суть в том, что многие не издающиеся более талантливы, чем изданные. А кто об этом знает, кто поддерживает, помогает?
Многие конкурсы, не секрет, куплены или проводятся для «своих». Этих своих или проплаченных выдвигают, превозносят, номинируют и т. д. У «чужого» нет шанса ни на что.
А мы шли от обратного – за равные шансы и возможности для каждого, за оценку творчества, а не кошелька или связей. За обсуждение романа, а не автора. За продвижение произведения, а не рентабельного набора предложений. За литературу, а не макулатуру.
Но чтобы добиться этого, нужно было сформировать именно команду, а не создать кружок по интересам. Ведь всем известно: слаженный коллектив – 50% успеха.
И нам повезло — мы встретились!
Конечно, в процессе похода пара бойцов потерялась ввиду сложности задачи, но основной костяк остался и по-прежнему не ропща тянет нелегкую «лямку» судей. Среди них есть как известные, издающиеся писатели, критики, такие, как Вадим Вознесенский, Олег Глижинский, Алексей Токарев, Евгения Лифантьева, Григорий Неделько, так и ещё неизданные: Евгений Щукин, Мари Логут, Фея. Есть белорус и серб, русский и молдаванин, есть молодые и зрелые, есть фантасты и прозаики. Мы все разные, но общая идея и стремления объединяют и не дают останавливаться.

Расскажите чуть подробнее об основных задачах конкурса и методах их достижения – таких, какими вы их видите?

Олег Глижинский: Чисто конкурс – человек получает информацию о своей работе сначала от коллегии в рамках преноминации, потом от своих коллег по конкурсу в рамках группового турнира в виде оценок и комментариев и снова от коллегии при выходе в финал. Наконец, эта работа могла попасть на зубок какого-то обозревателя. Чем больше мнений, чем они разнообразнее, тем легче автору оценить самому результат своей работы, найти пути к совершенствованию.
Иные рамки взаимодействия с авторами представляю себе не так чётко.

Вадим Вознесенский: Девиз «Триммеры» – «Дерзким и талантливым мы дарим крылья!» – не пустые звуки. Требования, которые предъявляются к участникам, в равной мере относятся и к членам команды. Я работаю в коллективе со времени его создания и могу с уверенностью заявить: мы – дерзкие, талантливые, энергичные, не отступающие перед проблемами люди, способные добиваться поставленных задач. Амбициозно? Пускай так, но тем, кто не готов отдать идее часть себя, кто не верит в успех и боится трудностей, – с нами не по пути.

Евгений Щукин: Если говорить о нашей миссии, о том, ради чего всё делается, – мы хотим развивать нашу литературу. Да, звучит несколько напыщенно и претенциозно, но… разве мы не Граждане своего Языка? Разве нам всё равно, что будет с нашей Литературой?

Какими словами вы можете описать обстановку, царящую внутри коллектива конкурса?

Вадим Вознесенский: Деловая? Не только. Высококультурная? Не всегда. Мы люди, причём сложные, многогранные, творческие. Мы спорим до хрипоты в поисках истины, которая всегда где-то рядом, и вместе радуемся личным успехам каждого из нас. Шутим, дурачимся. Работаем по ночам. Мы разные, коллектив «Триммеры» – это маленький мир.

Олег Глижинский: Всяко бывает. Но, наверное, так и должно быть?
Во всяком случае, конкурс живёт - это тоже что-то означает.

Райдо Витич: Представьте сообщество близких по духу, живущих одним и идущих к одному? Многие, кто вступают на конкурсную дорожку, остаются с нами навсегда, независимо от того, как складывается его писательская судьба. Они с честью называют себя «триммерийцами» – а это о многом говорит. Но понять и прочувствовать это сможет лишь тот, кто пришёл на конкурс. Некоторые вещи невозможно объяснить словами, как бы ни был «велик и могуч русский язык».

Евгений Щукин: Обстановка большой семьи: работа, шутки, споры – все перемешалось.

Как появился девиз «Триммеры» «Дерзким и талантливым мы дарим крылья!»?

Райдо Витич: Просто. Облекли в слова суть «Триммеры». Появился девиз.

Вадим Вознесенский: Я предложил первую половину слогана – «Дерзким и талантливым». По правде говоря, мне не нравятся чопорные, камерные лозунги. «Талантливым» – это очевидно. А слово «дерзкий», наряду с прекрасной, звонкой фонетикой, несёт в себе смелость, вызов, самоуверенность. То, что, на мой взгляд, должно сопутствовать таланту.

Почему именно фея стала символом конкурса?

Вадим Вознесенский: Фея, муза, куда мы все без неё?

Евгений Щукин: Фея – это волшебство. Все мы – люди творческие, с затаённой (и не очень) верой в сказку, верой в торжество Добра. Мне кажется, по-другому у нас и быть не могло.

Райдо Витич: Не просто фея, а олицетворение вдохновения, чего-то возвышенного и неуловимого, как благословение ангела. Но без чего невозможно творить. Мы дарим не просто призы и не просто статуэтки фей, а сказку, само волшебство, мечту. И те, кто получил фей «Триммеры», знают, о чём я. И знают, как эти удивительные создания влияют на жизнь и творчество.

Олег Глижинский: Искусством заведуют богини – феи сродни богиням, искусство неотрывно от чуда, а от кого его можно ждать? Ну, не Хоттабыча же брать в символы!
И у нас в организаторах есть фея. То, что она сделала для конкурса, – настоящее чудо.
Сразу у интервьюера может возникнуть уточняющий вопрос. Но я уклонюсь от ответа!

Какие перспективы, на ваш взгляд, открывает конкурс для участвующих в нём?

Вадим Вознесенский: Все зависит от самого участника, от того, зачем он приходит на конкурс. Мы не учим бездарей и не заставляем работать лентяев. Мы не в состоянии помогать тем, кому это не надо. И в то же время наш конкурс – это и школа, и стимул, и стартовая площадка. Мы открываем произведению (не автору, а именно произведению) мир и миру – произведение.

Олег Глижинский: Это зависит в первую очередь от самих участников, от их активности и целеустремлённости. Захотят ли, сумеют ли продолжить работу над собой и своими идеями. Конкурс же даёт пищу для размышлений.
Что ещё даёт конкурс? Об этом лучше спросить конкурсантов.
Что ещё даст? Увидите!

Райдо Витич: Интересный вопрос. В нем заложен ответ – перспективы. Перспективы от «а» до «я» - от осознания «кто я – писатель или графоман?» до издания и признания таланта. Конкурс раскрывает и личность автора, и миры его творчества. Потенциал автора, талант, как и его отсутствие, виден сразу. Можно научить писать грамотно, но невозможно научить писать талантливо. Поэтому мы не обучаем синтаксису и орфографии, но раскрываем талант, творческий потенциал.
«Триммера» не просто конкурс, в самом названии заложена её многогранность и спектр возможностей для конкурсанта. Мы сближаем автора и читателя. Автора и издателя. Мы открываем новые имена и новые миры. «Триммера» – это и мастер-класс для неопытных, и стартовая площадка в большое плаванье для автора и его творений, и сообщество близких по духу, целям и взглядам. Это объединение множества течений и людей в одно русло – литературы.
Сегодня уже многие забыли, что это такое. А меж тем литература – это не надпись на заборе, а, прежде всего, как говорил Борис Васильев: «отражение нравственности личной». Современная литература, как и современная культура, – ставит массу вопросов, но не отвечает ни на один, она констатирует, но не формирует, она отражает нашу жизнь – рентабельность, – чего ни коснись. Но литература всегда формировала, отвечала на вопросы, учила и взращивала, она была оплотом культуры и носителем нравственности и духовности, без которых человек мёртв. «Триммера» направлена, прежде всего, на сохранение и возрождение именно такой литературы. Поэтому нам ровно, «формат» или «неформат», – нам важно, что несёт произведение. Поэтому «Триммера» пестует и продвигает, прежде всего, тех авторов и произведения, которые способны поднять самосознание, духовность человека. И таких очень много. Недаром «Триммера» стала сообществом авторов, где нет равнодушных ни к чужой беде, ни к чужой радости. Где помогают словом и делом не за деньги или из-за выгоды, а из нормальных человеческих побуждений. Для них нет «сезона» или «межсезонья» – они всегда вместе и рядом и знают, что не одни, что всегда получат помощь и поддержку в любом вопросе. И гордо несут звание «триммериец». А мы всегда с ними, ведь и мы, коллегия, тоже триммерийцы.

Евгений Щукин: Известность. Издание. Профессиональная помощь.

Вспомните нескольких конкурсантов, добившихся благодаря «Триммере» успеха в творческой жизни?

Вадим Вознесенский: Победители предыдущих трех сезонов – очень разные люди.
Анатолий Дроздов долгое время писал «в стол». А теперь как-то признался мне, что именно после конкурса стала устраиваться его издательская судьба. Сезон, в котором он победил, был самым первым, и контактов с издателями мы не имели, поэтому непосредственного участия в его продвижении принимать не могли. Но сейчас он издал уже четыре книги. Мистика?
Александр Матюхин до участия в конкурсе имел несколько изданных произведений. Для него победа в конкурсе, может быть, не оказала столь значимого влияния на творческую жизнь, однако нашу награду он считает одной из самых значимых в писательской карьере.
Софья Ролдугина пришла на конкурс молодым неизвестным автором, а ушла победителем и – с предложением от издательства.

Олег Глижинский: Не возьмусь судить о роли «Триммеры» в успехе конкурсантов. Но всё же к перечисленным добавлю Татьяну Минасян.

Райдо Витич: Всего три года жизни «Триммеры» продлили творческую жизнь очень многих авторов, не говоря уж о тех, кому «Триммера» помогла издаться и получить доступ к более широкому кругу читателей. Вот те, кого ещё не назвали мои коллеги.
Замечательный, вдумчивый автор Павел Виноградов, например. Нет, он не издался, но он не бросил писать, как хотел. И сейчас по праву занимает первые места на конкурсах и публикуется в электронном издательстве «Аэлита».
Воспрянула духом Галина Долгая и продолжает радовать поклонников своего творчества.
«Триммера» не ставит самоцелью издание триммерийцев, хотя помогает в этом прямо и косвенно. Главная наша задача – помочь огранке, расцвету таланта. Помните, как сказал классик: «Нужно помогать таланту, посредственность пробьётся сама».
В современной литературе стало слишком много «однодневок», халтуры и макулатуры. Отсюда и упадок внимания читателей к книжным изданиям. Отсюда и масса других проблем. Мы пытаемся сохранить читателей, а для этого делаем всё, чтобы сохранить писателей. И тем пытаемся сохранить настоящую литературу, ту, что не забывается, только закрой книгу, тех, кого не выкинуть из головы, авторов, чьи фамилии и творчество запоминаются, переплетаясь в одно, и дают нам много больше, чем просто приобретение книги.

Какие из издательств, союзов и прочих организаций стали партнёрами конкурса за всё время его проведения?

Райдо Витич: «Триммера» - некоммерческая организация, и всё финансирование лежит сугубо на плечах литературной коллегии конкурса. Однако есть неравнодушные люди и организации, понимающие значимость данного проекта. Союз Писателей Белоруссии выделил приз и наградную грамоту, Московское отделение Союза Писателей России в рамках партнёрской программы специально для триммерийцев выделило льготы на обучение на курсах, издание и пиар. Освещение конкурса с этого сезона будет проходить как в прессе России и сопредельных стран, так и на интернет-площадках, сетевых информационных полях. Большое внимание в этом году конкурсанты получат и со стороны разных издательств. Нашим партнером стали Ленинградское издательство, признанное лучшим издательством фантастики в 2011 году, и электронное издательство «Аэлита».

Что конкурс «Триммера» дал вам как творческим людям?

Вадим Вознесенский: Как писатели, мы все умеем складно излагать свои мысли – конкурс учит нас слышать и понимать чужие. Делает нас обратно читателями. Это здорово!

Евгений Щукин: (смеётся) Белую зависть: по правилам, мы не имеем возможности участвовать в нашем же конкурсе, а подобного ему – больше нет. Если отвечать по существу вопроса, то учиться можно у каждого. Наши конкурсанты – не исключение. Да, среди них много начинающих авторов, но все они – Творцы. И у каждого есть своя «изюминка».

Каковы ваши планы на будущее как организаторов конкурса?

Вадим Вознесенский: Ковровые дорожки, папарацци, фанфары и овации – все будет!

Райдо Витич: Развиваться и развивать конкурс. Объединить всех авторов, пишущих на русском языке, со всех концов земного шара под стяг творчества, литературы и культуры. Расширять площадку и предоставлять конкурсантам как можно больше возможностей для привлечения внимания к их творчеству. Уже сегодня увеличен призовой фонд вдвое, появились партнерские программы, а это значит, что у неизданных авторов появилось больше стимулов и больше возможностей заявить о себе, получить поддержку, опыт, дельный совет и, конечно, издаться. Но мы не собираемся останавливаться. В планах и «Триммера-mini» в межсезонье, и расширение круга партнеров, площадок по освящению конкурса, а значит, конкурсантов и их работ. Также в планах организация ФСА – фонда содействия авторам, тем более что мы уже этим занимаемся, сотрудничество и партнёрские программы с зарубежными издательствами, союзами писателей, литературными сообществами зарубежных стран.
«Триммера» – долговременный и очень нужный проект. Сегодня нам всего три года, а за спиной уже десятки изданных авторов, которые в свое время были готовы бросить своё поприще. А сейчас они творят и могут гордиться своим творчеством. А с ними и мы. Потому что эти три года мы прожили не зря и не только выявили, поддержали и сохранили прекрасных авторов и их творчество, но через них и саму литературу.

Евгений Щукин: Партнерство с различными издательствами.

Как расширению конкурса и завоеванию им новых позиций на интернетном поле и вне его могут поспособствовать заинтересованные в судьбе конкурса?

Вадим Вознесенский: Приходите и участвуйте!

Райдо Витич: Неравнодушием. Помните: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!». Не молчите – общайтесь, подсказывайте, помогайте друг другу, делитесь мнениями и, главное, творите, несмотря ни на что!

Евгений Щукин: Мы – отвечаем нашими результатами. Наши победители – наше лицо. Если будут побеждать недостойные, «Триммера» потеряет свой статус проводника Автора. А поднимем на пьедестал достойный роман – подтвердим свой статус сетевого партнёра, с которым можно сотрудничать любому уважаемому издательству.

Вспомните какой-нибудь интересный или забавный случай, произошедший в один из сезонов «Триммеры».

Райдо Витич: Каждый сезон – отдельная жизнь, и, как в жизни, в каждом сезоне много курьёзного и интересного.

Евгений Щукин: М-м-м… Случаев было много, но все они носят достаточно личный характер. Я должен промолчать.

Как бы вы в нескольких словах описали причину, по которой стоит участвовать в конкурсе?

Олег Глижинский: То, что даёт конкурс, и есть причина.

Евгений Щукин: Легко: здесь ваше произведение очень внимательно прочитают.

Что бы вы могли посоветовать или пожелать молодым авторам, участвующим в конкурсе и нет?

Райдо Витич: Реально смотреть на вещи и быть готовыми получить как лавровый венок на голову, так и венок на могилку творчества. Ведь писать может каждый, но не каждый может стать писателем.

Олег Глижинский: Пожелать – терпения!
Терпения в работе, терпения для того, чтобы выслушать мнения, без обид выслушать, отобрать то, с чем согласен, и снова – терпения в работе!
И посоветовать тоже терпения.
И ещё – читайте вслух написанное! Иногда вас могут удивить собственные строки.

Евгений Щукин: Нужно много времени и сил, чтобы написать роман. Как и вы, другие авторы-конкурсанты надеются победить. Учитесь, постоянно учитесь у победителей – тогда ваши шансы вырастут.

Большое спасибо за ответы! Удачи и успеха в конкурсных делах и не только!

Спасибо и вам!

(Август, сентябрь 2011 года)

* * *

«Триммера» – литература будущего

1 октября 2011 года стартует международный конкурс крупной прозы «Триммера». Есть много литературных премий и соревнований, но «Триммера» – единственная в своем роде. Данный конкурс направлен на неохваченный слой романистов, нацелен на еще невостребованные и неизданные произведения.
Романы – отдельный слой литературной среды, базовый. Их авторы – отдельная часть писательской массы.
Создание полноценного романа не просто таинство – труд, требующий серьезных вложений, как физических, так и моральных. Но, к сожалению, ситуация в литературе складывается так, что именно эти произведения сегодня, в большинстве своем, записываются в «неформат» и пылятся на литпорталах, в тщетной надежде найти своего читателя. Отсюда масса проблем: человек не находит крепкой, интересной для него художественной литературы и обращается к разделам «спецлитература» и «классика». Автор же не может найти своего читателя, издать произведение не получается, и романист перестает творить. Теряют все: издатели – автора и читателя, литература – писателя и читателя. А вместе с ними оказывается в проигрыше и общество, ведь литература является неотъемлемой частью культуры.
Плачевная ситуация для всех и для писателя в особенности. Представителей этой профессии впору записывать в Красную книгу как вымирающий вид фауны. А следом и читателей, приученных к зрелой литературе, мыслящим авторам.
Понимая сложившуюся ситуацию и желая изменить ее, трое писателей – Райдо Витич, Олег Глижинский и Vi – создали конкурс «Триммера». Некоммерческий, но очень значимый, на котором оказывается содействие авторам и развитию русскоязычной литературы.
У организаторов конкурса есть четкие взгляды на творчество и на то, какой дорогой надо идти, чтобы добиться успеха. Исходя из этого и было придумано название – «Триммера». Оно означает три меры: труд, терпение, талант. Только благодаря им, считают члены коллегии, может самореализоваться творческий человек.
Организаторы «Триммеры» дали интервью, в котором рассказали о своих точках зрения на литературу и конкурсную жизнь, о том, как будет оказываться помощь молодым писателям и литературе в целом, об истории прошедших этапов конкурса и своих планах на будущее, а также о многом другом.
И первым вопросом, конечно же, был:

Как появилась идея создать подобный конкурс?

Евгений Щукин, член жюри МЛК Триммера: Вначале была благородная идея. Сегодня очень много сетевых конкурсов для авторов рассказов, а вот авторам романов – сложнее. Мало кто хочет браться за такой труд, как чтение и рецензирование романов. И, по сути, «за бортом» остается масса литературы. Добавим к этому, что рядом с нами живет большое количество молодых и талантливых авторов, о которых по понятным причинам еще никто не знает. В свете вышесказанного «Триммера» видится мне трамплином, стартовать с которого одновременно и сложно, и почетно. Почему так? Потому что здесь собрались люди, которые любят и ценят хорошую литературу вне зависимости от регалий авторов.

Райдо Витич, координатор, организатор и член жюри МЛК Триммера: До нас никто не занимался романистами, ну не было конкурсов для неизвестных, неизданных, а ведь именно среди них живут настоящие гении и хранятся настоящие фолианты. Это сегодня где-то как-то начинают появляться подобия «Триммеры», а тогда, в 2008-м, романисты жили сами по себе и никому не было дела до них. Не издался? Графоман, и точка. Издался – уже взлетел и с высоты «полета» плевать хотел на коллег. Но суть в том, что многие не издающиеся более талантливы, чем изданные. А кто об этом знает, кто поддерживает, помогает?
Многие конкурсы, не секрет, куплены или проводятся для «своих». У «чужого» нет шанса ни на что.
Мы шли от обратного – за равные шансы и возможности для каждого, за оценку творчества, а не связей. За обсуждение романа, а не автора. За продвижение произведения, а не рентабельного набора предложений. За литературу, а не макулатуру.
Но чтобы добиться этого, нужно было сформировать именно команду, а не создать кружок по интересам. Ведь всем известно: слаженный коллектив – 50% успеха.
И нам повезло — мы встретились!
Среди нас есть как известные, издающиеся писатели, критики, такие, как Вадим Вознесенский, Олег Глижинский, Алексей Токарев, Евгения Лифантьева, Григорий Неделько, так и еще неизданные: Евгений Щукин, Мари Логут, Фея. Есть белорус и серб, русский и молдаванин, есть молодые и зрелые, есть фантасты и прозаики. Мы все разные, но общая идея и стремления объединяют и не дают останавливаться.

Вадим Вознесенский, член жюри МЛК Триммера: Сама идея конкурса крупной прозы мне понравилась сразу. Основная масса проводящихся на просторах рунета литературных конкурсов ориентирована на короткие формы. Оно и понятно – рассказы проще писать, читать и судить. Конечно, речь не о том, что рассказ – несерьезная прозаическая форма, более того – я считаю рассказы более тонким инструментом достижения авторской цели, но вот лично мой литературный опыт начинался именно с крупного произведения. Без подготовки, без знакомства с виртуальной литературной тусовкой. Авторы романов вообще ведут себя не так публично – у них нет времени на участие в форумных баталиях. Одним словом, я написал роман, выложил его на «Самиздат» Мошкова и принялся ждать реакции публики. Ее не последовало. Можно было, конечно, махнуть рукой и приняться за следующее произведение, я, собственно, так поначалу и сделал, но вот незадача – споткнулся из-за отсутствия обратной связи с читателем.
Сейчас все по-другому. У меня есть свое жанровое направление, своя манера изложения, есть круг читателя. Я осознаю, что мое творчество востребовано. Но тогда я впрягался в работу над новым романом, пребывая в неведении, чего заслуживает предыдущий. Роман – это ведь не рассказ, неудачи которого можно просто выбросить из головы и попробовать написать новый. Это было невыносимо, тем более – я видел, что литературная жизнь на портале кипит, произведения обсуждаются, оцениваются, участвуют в конкурсах. Но, увы, в то время на ближайшем конкурсе стояло ограничение – до тридцати килобайт текста по счётчику «Самиздата».
Конкурсов романов я не обнаружил ни в архивах, ни в анонсах. И я пошел длинной дорогой – забросил второй роман и начал писать рассказы.
Нет, я не жалею о том периоде, который посвятил короткой форме, но я, автор-«тяжеловес», ко второму своему роману приступил повторно только через два года! Я потерял кучу времени, чтобы привлечь внимание к своему отнюдь неплохому роману – он, кстати, был издан спустя два с половиной года после электронной публикации, а потом куда-то там номинировался и где-то там даже входил в шорт-лист чего-то немалозначимого.
Существуй в 2007 году конкурс «Триммера», не исключено, моя дорога к издателю сократилась бы вдвое, а количество написанных романов, наоборот, увеличилось в два раза. Впрочем, тогда бы я, скорее всего, не оказался в жюри этого замечательного проекта.

Расскажите подробнее об основных задачах конкурса и методах их достижения?

Вадим Вознесенский: Девиз «Триммеры» – «Дерзким и талантливым мы дарим крылья!» – не пустые звуки. Требования, которые предъявляются к участникам, в равной мере относятся и к членам команды. Я работаю в коллективе со времени его создания и могу с уверенностью заявить: мы – дерзкие, талантливые, энергичные, не отступающие перед проблемами люди, способные добиваться поставленных задач. Амбициозно? Пускай так, но тем, кто не готов отдать идее часть себя, кто не верит в успех и боится трудностей, – с нами не по пути.

Евгений Щукин: Если говорить о нашей миссии, о том, ради чего все делается, – мы хотим развивать нашу литературу. Да, звучит несколько напыщенно и претенциозно, но… разве мы не Граждане своего Языка? Разве нам все равно, что будет с нашей Литературой?

Какими словами вы можете описать обстановку, царящую внутри конкурса?

Евгений Щукин: Обстановка большой семьи: работа, шутки, споры – все перемешалось

Райдо Витич: Представьте сообщество близких по духу, живущих одним и идущих к одному? Многие, кто вступают на конкурсную дорожку, остаются с нами навсегда, независимо от того, как складывается его писательская судьба. Они с честью называют себя «триммерийцами» – а это о многом говорит. Но понять и прочувствовать это сможет лишь тот, кто пришел на конкурс. Некоторые вещи невозможно объяснить словами, как бы ни был «велик и могуч русский язык».

Вадим Вознесенский: Деловая? Не только. Высококультурная? Не всегда. Мы люди, причем сложные, многогранные, творческие. Мы спорим до хрипоты в поисках истины, которая всегда где-то рядом, и вместе радуемся личным успехам каждого из нас. Шутим, дурачимся. Работаем по ночам. Мы разные, коллектив «Триммеры» – это маленький мир

Почему именно фея стала призом и символом конкурса?

Олег Глижинский, организатор, член жюри МЛК Триммера: Искусством заведуют богини. Феи сродни богиням, искусство неотрывно от чуда, а от кого его можно ждать? Ну, не Хоттабыча же брать в символы!
И у нас в организаторах есть фея. То, что она сделала для конкурса, – настоящее чудо.

Евгений Щукин: Фея – это волшебство. Все мы – люди творческие, с затаенной (и не очень) верой в сказку, верой в торжество Добра. Мне кажется, по-другому у нас и быть не могло.

Какие перспективы, на ваш взгляд, открывает конкурс для участвующих в нем?

Райдо Витич: Интересный вопрос. В нем заложен ответ – перспективы. Перспективы от «а» до «я» - от осознания «кто я – писатель или графоман?» до издания и признания таланта. Конкурс раскрывает и личность автора, и миры его творчества. Потенциал автора, талант, как и его отсутствие, виден сразу. Можно научить писать грамотно, но невозможно научить писать талантливо. Поэтому мы не обучаем синтаксису и орфографии, но раскрываем талант, творческий потенциал.
«Триммера» не просто конкурс, в самом названии заложена ее многогранность и спектр возможностей для конкурсанта. Мы сближаем автора и читателя. Автора и издателя. Мы открываем новые имена и новые миры. «Триммера» – это и мастер-класс для неопытных, и стартовая площадка в большое плаванье для автора и его творений, и сообщество близких по духу, целям и взглядам. Это объединение множества течений и людей в одно русло – литературы.
Сегодня уже многие забыли, что это такое. А меж тем литература – это не надпись на заборе, а, прежде всего, как говорил Борис Васильев, «отражение нравственности личной». Современная литература, как и современная культура, – ставит массу вопросов, но не отвечает ни на один, она констатирует, но не формирует, она отражает нашу жизнь – рентабельность, – чего ни коснись. Но литература всегда формировала, отвечала на вопросы, учила и взращивала, она была оплотом культуры и носителем нравственности и духовности, без которых человек мертв. «Триммера» направлена, прежде всего, на сохранение и возрождение именно такой литературы. Нам все равно, «формат» или «неформат», – нам важно, что несет произведение. Поэтому «Триммера» пестует и продвигает, прежде всего, тех авторов и произведения, которые способны поднять самосознание, духовность человека. И таких очень много. Недаром «Триммера» стала сообществом авторов, где нет равнодушных ни к чужой беде, ни к чужой радости. И все, кто побывал на конкурсе хоть раз, стремятся вернуться и гордо называют себя триммерийцы.

Вспомните нескольких конкурсантов, добившихся благодаря «Триммере» успеха в творческой жизни?

Вадим Вознесенский: Победители предыдущих сезонов – очень разные люди.
Анатолий Дроздов долгое время писал «в стол». А теперь как-то признался мне, что именно после конкурса стала устраиваться его издательская судьба. Сезон, в котором он победил, был самым первым, и контактов с издателями мы не имели, поэтому непосредственного участия в его продвижении принимать не могли. Но сейчас он издал уже четыре книги. Мистика?
Александр Матюхин до участия в конкурсе имел несколько изданных произведений. Для него победа в конкурсе, может быть, не оказала столь значимого влияния на творческую жизнь, однако нашу награду он считает одной из самых значимых в писательской карьере.
Софья Ролдугина пришла на конкурс молодым неизвестным автором, а ушла победителем и – с предложением от издательства.

Райдо Витич: Всего три года жизни «Триммеры» продлили творческую жизнь очень многих авторов, не говоря уж о тех, кому «Триммера» помогла издаться и получить доступ к более широкому кругу читателей. Вот те, кого еще не назвали мои коллеги.
Замечательный, вдумчивый автор Павел Виноградов, например. Нет, он не издался, но не бросил писать, как хотел. И сейчас по праву занимает первые места на конкурсах и публикуется в электронном издательстве «Аэлита».
Воспрянула духом Галина Долгая и продолжает радовать поклонников своего творчества.
«Триммера» не ставит самоцелью издание триммерийцев, хотя помогает в этом прямо и косвенно. Главная наша задача – помочь огранке, расцвету таланта. Помните, как сказал классик: «Нужно помогать таланту, посредственность пробьется сама».

Олег Глижинский: Не возьмусь судить о роли «Триммеры» в успехе конкурсантов. Но все же к перечисленным добавлю Татьяну Минасян – перспективного автора, долгое время не издававшегося.

Какие издательства, союзы и прочие организации стали партнерами конкурса за все время его проведения?

Райдо Витич: «Триммера» – некоммерческий конкурс, и все финансирование лежит сугубо на наших плечах. Однако есть неравнодушные люди и организации, понимающие значимость данного проекта. В этом году победителей ждут приз и грамота от Союза Писателей Белоруссии. Московское отделение Союза Писателей России и продюсерский центр Александра Гриценко в рамках партнерской программы специально для триммерийцев выделили льготы на обучение, издание и пиар. Освещение конкурса с этого сезона будет проходить как в прессе России и сопредельных стран, так и на интернет-площадках, сетевых информационных полях. Большое внимание в этом году конкурсанты получат и со стороны разных издательств. Нашими партнерами стали Ленинградское издательство, признанное лучшим издательством фантастики в 2011 году, и электронное издательство «Аэлита».

Что конкурс «Триммера» дал вам как творческим людям?

Вадим Вознесенский: Как писатели, мы все умеем складно излагать свои мысли – конкурс учит нас слышать и понимать чужие. Делает нас опять читателями. Это здорово!

Евгений Щукин: (смеется) Белую зависть: по правилам, мы не имеем возможности участвовать в нашем же конкурсе, а подобного ему – нет.

Каковы ваши планы на будущее как организаторов конкурса?

Райдо Витич: Развиваться и развивать конкурс. Объединить всех авторов, пишущих на русском языке, со всех концов земного шара под стяг творчества, литературы и культуры. Расширять площадку и предоставлять конкурсантам как можно больше возможностей для привлечения внимания к их творчеству. Уже сегодня увеличен призовой фонд вдвое, появились партнерские программы, а это значит, что у неизданных авторов появилось больше стимулов и больше возможностей заявить о себе, получить поддержку, опыт, дельный совет и, конечно, издаться. Но мы не собираемся останавливаться. В планах и «Триммера-mini», и расширение круга партнеров. Станет больше площадок по освещению конкурса, а значит, конкурсантов и их работ. Также в планах организация ФСА (Фонда Содействия Авторам), сотрудничество и партнерские программы с зарубежными издательствами, союзами писателей, литературными сообществами зарубежных стран.
«Триммера» – долговременный и очень нужный проект. Сегодня нам всего три года, а за спиной уже десятки изданных авторов, которые в свое время были готовы бросить писать. Сейчас же они творят и могут гордиться своим творчеством. А с ними и мы. Потому что эти три года мы прожили не зря, выявив, поддержав и сохранив не только прекрасных авторов и их творчество, но через них и саму литературу.

Как расширению «Триммеры» и завоеванию ей новых позиций на интернетном поле и вне его могут поспособствовать заинтересованные в судьбе конкурса?

Райдо Витич: Неравнодушием. Помните: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!» и «Если не мы, то кто?»? Не молчите, не проходите мимо – подсказывайте, помогайте друг другу, делитесь мнениями и, главное, творите, несмотря ни на что!

Как бы вы в нескольких словах описали причину, по которой стоит участвовать в конкурсе?

Олег Глижинский: То, что дает конкурс, и есть причина.

Евгений Щукин: Здесь ваше произведение очень внимательно прочитают.

Что бы вы могли посоветовать или пожелать молодым авторам, участвующим в конкурсе и нет?

Райдо Витич: Реально смотреть на вещи и быть готовыми получить как лавровый венок на голову, так и венок на могилку творчества. Ведь писать может каждый, но не каждый может стать писателем.

Олег Глижинский: Пожелать – терпения!
Терпения в работе, терпения для того, чтобы выслушать мнения, без обид выслушать, отобрать то, с чем согласен, и снова – терпения в работе!
И посоветовать тоже терпения.
И еще – читайте вслух написанное! Иногда вас могут удивить собственные строки.

Вот так легко и просто говорит коллегия этого уникального конкурса о непростых задачах, которые ставит перед собой и с успехом реализует. Хочется пожелать им удачи и успеха в столь благородном деле!

trimmera.ru

Григорий Неделько

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #96  
Старый 04.10.2015, 13:39
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Рассказ "Никто не знает..." - продолжение рассказа "Всем известно...":
Григорий Неделько

Никто не знает…

(рассказ-зарисовка в стиле фэнтези)

- Ну превратился ты в женщину, ну и что? Зачем трагедию из этого делать? – Дракон протянул жалостливо всхлипывающей рыцарю кружевной платок: припас на случай её истерики.
Сам пятиметровый маг-скелет – кстати, с трудом помещавшийся в гостиной – не видел в постигшем знакомого несчастии особой проблемы. Да вообще никакой не видел.
- Ну женщина и женщина, - голоском, что нежнее бархата, убеждал он. – Мало ли на свете таких, как ты?
- Хлип-хлип… Да ни одного! То есть ни одной. То есть… ы-ы-ы!..
Плач усилился.
Дракон нервно заёрзал в широком кресле, обитом шкурой молодого йети, - дорогое удовольствие, но они скидывались на покупку мебели вместе с рыцарем. И дом приобрели на пару. И участок, подальше от любопытных глаз, искали сообща: жители королевства почему-то без особого энтузиазма восприняли магическую операцию по смене пола. Пришлось перебраться в горы не только эмигранту-воителю, но и сочувствующему в лице костистого чудесника.
Хотя это была не совсем операция, а… профессиональная деформация. Если идёшь с мечом на владеющего заклятиями гиганта, не жалуйся на возможные метаморфозы. Лучше скажи спасибо, что не в лягушку…
- Лучше бы в лягушку-у-у! Ы-ы-ы!
- Не реви.
- Хорошо тебе говорить! Ты вон какой… мужественны-ы-ый!..
- Не реви. Не роняй достоинство в глазах благородных дам, которых ты любил… любила.
- У-у-у! По больному решил ударить, да? Соль на раны сыпешь?! Теперь-то мне их любить нечем!
- Подумаешь! Я вот с ними вообще завязал… если, конечно, не считать твоей матери.
- Хлип… Да уж. Бурные и продолжительные аплодисменты.
- Да завязывай реветь! Глядишь, оно и хорошо…
Как по мановению волшебной палочки, где-то посеянной драконом, рыдания тотчас прекратились. Даже не тотчас, а ещё раньше, словно интерес полиции в безопасности граждан. Их – рыданий – будто бы и не было никогда.
- Э-э-э, чего это ты на меня уставился? – Маг на всякий случай эдаким пятисоткилограммовым мотыльком вспорхнул с кресла и, ударившись черепом о потолок, отлетел в угол. – Хватит на меня зыркать!
- Значит, тебе женщины нравятся? – сладко пропела рыцарь.
- А кому они не нравятся? – занял оборону, правда, не слишком уверенно, дракон.
- МНЕ!
- Ну-ну. Не кипятись. Всё же решаемо. Вот, к примеру… м-м… о! Выставь свою кандидатуру на выборы. Народ любит эпатажных и скандальных личностей. Изберут тебя, и будет у нас первая женщина-король. – Скелет не сдержался и хихикнул.
Рыцарь не прекращала неминуемо надвигаться.
- Да разберёмся с ситуёвиной, - пообещал дракон, в умиротворяющем жесте выставляя вперёд крылья. – Клык даю.
Победно хмыкнув, дама в доспехах прошествовала обратно к креслу.
- Разумное решение, моя любимая ящерка. Не забывай, из-за кого, в конце концов, заварилась эта хренова каша.
- Из-за тебя, хи-хи? Молчу, молчу.
- Так-то. А то, понимаешь, всем известно… женщины не дают магам в долг…
- А если бесплатно?
- Что ты там вякнул?
- Говорю, уже размышляю над проблемой. Вот только ничего не придумывается. Может, в следующий раз?
Тишина, заполнившая гостиную, заставила бы похолодеть и айсберг.
- Значит, у каждого пола свои преимущества? – полюбопытствовала рыцарь.
Дракон, вернувшийся было на прежнее место, бочком, согнувшись отошёл назад.
- Ну-у… как бы… да?
- И от этой штуки одни проблемы?
- Пф… ы… с точки зрения женщин… гм… да?
- А давай проверим.
- Наконец-то здравомыслие победило поспешные…
- На тебе проверим.
- …выводы? – договорил скелет.


Проблему, связанную с его достоинством, дракон решил достойно: замолчал и стал покорно кивать, соглашаясь с каждым словом рыцаря.
- Повтори план, - сняв последнюю деталь обмундирования – шлем, скомандовала та. Её богатое металлом сопрано можно было использовать для обшивки космических кораблей.
Пятиметровое фигурище окинуло ладную фигурку оценивающим взглядом.
- А чего повторять-то? – устало сказал пятиметровый.
- По твоей вине я вынуждена… вынужден носить бесполезные части тела. И, наоборот, не носить полезные. Так что ничего, повторишь, не развалишься.
- Ла-адно. Я переношу тебя в прошлое, - забубнил дракон заученные фразы. – Ты находишь меня, не даёшь мне переспать с твоей матерью, убеждаешься, что твой отец – уже действительно твой отец, - и возвращаешься.
- Правильно. И самый важный пункт…
Дракон состроил кислую мину.
- Если у тебя не получится, ты меня из-под земли достанешь…
- …или из пещеры, или с неба, - добавила рыцарь. – Верно. А потом?
- А потом… чик!
Девушка с удовольствием понаблюдала за тем, как ёжится скелет: картина, не только приятная ей лично, но и забавная для любого.
- Угу. – Лёгкий, грациозный кивок.
- Знаешь, а тебе даже идёт быть женщиной, - вырвалось у мага. – Может, передумаешь?
- Могу и передумать – и устроить тебе проводы мужественности прямо сейчас. Меч-кладенец до сих пор при мне.
- Но это негуманно! – возразил дракон. – Он же разумный!
- А тебе не всё ли равно?
- Да, но я же разумный! – послышалось из рук рыцаря. – А о чём речь?
- Заткнись.
- А, опять об этом.
- Снадобье готово, дракоша?
- Готово. Держи.
Длинная костлявая лапа протянула колбу с бурлящей то ли серой, то ли бурой или, возможно, малиновой жидкостью. Рыцарь взяла стеклянную ёмкость и, шумно выдохнув, залпом её осушила.
- Горячая, ё!
- Постыдилась бы! Приличная дама, а выражаешься, как сапожник.
- Ты у меня щас… Ой! Какого Саурона?!
- Ты о том, что тело, образно говоря, разрывает на части?
- Да.
- И череп словно бы превратился в плавильный котёл?
- Да!
- И разряды электричества, непрестанно жаля, бегают по всему телу?
- Да!!!
- Тогда порядок. Снадобье работает.
- Ты не предупреждал!
- А это сюрприз, - активно, но втихую злорадствуя, прошептал дракон. – О, ты уже пропадаешь. Пока-пока. Удачи-кукарачи.
Юная красотка ростом примерно метр шестьдесят, с огненно-рыжими вьющимися волосами до мягкой точки и непонятным размером груди – что-то между четвёртым и пятым – зарычала недовольной рысью. Её тело к тому времени почти растворилось в пространстве-времени, точно дождевая капля в глубоком колодце.
- Эй, драконий сын! – раздался недовольный женский голос. – Сейчас же прекрати пялиться на мои си…
В следующую секунду рыцарь окончательно исчезла.
Дракон пожал плечами, ненароком уронив с полки вазу, прихваченную с прошлого места жительства, из пещеры. Всё-таки там было поспокойнее, несмотря на многочисленных рыцарей-освободителей, приезжавших из соседних королевств, чтобы «одолеть коварного жестокого зверя». Хотя, стоит заметить, никто из них не пытался лишить мага его магического… существа.
- Женщины вправду инопланетяне, - резюмировал скелет.
Потянулся, пробил потолок, вынул лапы и отправился во двор – пасти белогривого коня только что улетевшей в прошлое рыцаря.


- Живём в дыре, словно хоббиты какие-нибудь, - буркнул покачивающийся в гамаке дракон. Взял с золотого подноса, украшенного голубой каёмкой, бутерброд, положил на него внушительным холмиком крупную чёрную икру. – Дача на круче, ёлы-палы! Никакого уважения к работникам посоха и файерболла.
После этой реплики костистый был вынужден делать другой бутерброд, потому что первым он запустил в боевого коня: очень уж ржание того отдавало издевательством.
Пока дракон, бубня что-то про распустившихся кобыл и жеребцов, открывал трёхлитровую банку с икрой, некто безумной молекулой пронёсся мимо гамака, затормозил, столь же стремительно подскочил обратно и с силой, за ключицу, потянул скелета вниз.
- Ну вот, смотри, что ты наделал, - проворчал ящер. – Надеюсь, ты именно наделал, а не наделала?
- Не знаю. Я… - Рыцарь замер на полуслове.
А после облегчённо вздохнул – так, будто хотел пропустить через лёгкие весь воздух гор. Голос. Его голос! Он – мужской!
- Дракончик! Дракончик, миленький! Я – это я, понимаешь?! Я – я!..
- Хорошо-хорошо. Только прекрати меня лобзать и слезь, чтобы я мог в полной мере выразить радость.
Воин резво соскочил с набора костей, что приходился ему заклятым другом либо, по иной версии, добрым врагом.
- Ну, как я выгляжу?
- Забрало подними.
Металлическая полоска тут же очутилась на лбу, открывая симпатичное лицо с красивыми небесно-синими глазами. Мужчина выглядел максимум лет на двадцать.
- О-о-о, - протянул дракон. – Ты помолодел.
- Для тридцатника неплохо? – удивленно-обрадовано поинтересовался рыцарь.
- Угу, угу, - осторожно согласился скелет. – Поздравляю.
- Спасибо! Я так рад, о, знал бы ты, как я рад, что вновь стал мужчиной! Что вновь буду самим собой – тем талантливым, успешным, бесстрашным качком, к которому привык!
- Эге.
- Что моя девушка вернётся ко мне. А то, вишь, не нравятся ей такие. Значит, с одноклассницей – это ничего, а с любимым, хоть и превратившимся в женщину, чего?!
- Ыгы.
- А ещё, ещё… я всем отомщу!
- Ага?
- Ну, тебе не буду.
- Ага.
- Но вот злыдням, которые выгнали нас на задворки королевства, - непременно!
- А доспехи-то у тебя откуда? Ты же специально без них переносился, чтобы не запалиться.
Рыцарь помрачнел.
- Пойдём, - нехотя проговорил он. – Расскажу.
Они молча, не спеша потопали к трёхэтажному бревенчатому особняку, и по дороге маг предпочёл не говорить врагу-другу, что глаза того поменяли цвет с привычного зелёного на синий. О другом он также умолчал.


- Хватит с камином копаться, - поторопил волшебник медленно разжигавшего огонь меченосца.
- Дай передохнуть, а? Я так устал… - отозвался рыцарь, забывший даже снять доспехи.
- Да в чём дело-то?! А ну колись! Прекращай интригу разводить!
Молодой человек чиркнул спичкой, поднёс пламя к бумаге, та мгновенно загорелась – и немедленно потухла.
- Да что ж всё не слава богам!
- Коро-оче-э, - прорычал дракон.
Рыцарь выругался, помянув того, кто клал камин, людей, что посадили лес, и гения, который придумал тонкие спички. Порывистым движением мужчина бросил в пасть камина коротенькую палочку с обугленной головкой, обернулся к дракону и затараторил:
- Значится, делал я, как мы запланировали.
- Ну.
- Перемещаясь в прошлое, остановился в том году, когда меня зачали.
- Легко нашёл?
- Очень. Твоё заклинание временной видимости, которое ты смешал со снадобьем переноса, помогло: циферки бегали перед глазами – надо было только соскочить на нужной.
- Типа как выйти из автобуса на своей остановке.
- Чего?
- А, это не из вашей эпохи… в смысле, нашей. И? Что дальше?
- Затем в темпе отыскал дом своих родителей… вернее, благодаря тебе – только матери. – Рыцарь обжёг собеседника взглядом.
- Не тормози, - используя функцию “Ignore”, подгонял чародей с крыльями. – Рассказывай.
- «Отца» дома не было.
- А меня?
- И тебя тоже… папашка. Зашёл я в прихожую – никого. На кухню – опять никого. В ванную – то же самое. В комнату матери – а там наткнулся на свою родительницу!
- Жуть! А затем?..
- Затем я выхватил меч и до смерти напугал того, кто кувыркался с матерью в постели.
- Меня из прошлого?
- А вот нет! Говорю же, без тебя обошлось. Чудик какой-то с мамашей резвился.
- Тёмный?
- Не всосал. Что тёмный?
- Тот чудик – брюнет?
- О боги! Какая разница?!
- Ну, может, и никакой… - пробормотал дракон.
- Машу я, значит, мечом, - распаляясь, вещал рыцарь, - пугаю чудика – в основном воплями клинка, которого я разбудил, когда выхватил из ножен. Чудик вскакивает и голышом выпрыгивает в окно. Вот умора!
- Ы?
- Ну, мамина спальня на втором этаже находилась.
- А-а-а. А-ха-ха.
Рыцарь, похоже, вошёл в раж.
- Только я это сделал, как кто-то припёрся. Я бегом, чуть ли не лётом – вниз. А там – папаша.
- Я?
- Не, настоящий папаша. Вернее, формальный. Блин! Первый, в общем.
- М-м.
- Вежливый такой: «Что вам надо, мадемуазель?» Я р-раз кованым сапожком ему промеж ног – и на улицу. Вот тут тебя повстречал: ты, озираясь и одновременно напевая, шёл к крыльцу.
- Боюсь спрашивать о продолжении этого триллера.
- Какого триллера? Что за чушь ты постоянно несёшь?
- А, снова перепутал.
- М-да? Проехали, короче… На чём мы остановились?
- На мне.
- Ну, схватил я тебя за загривок… за кость под гипотетическим загривком, - поправился рыцарь, - и потащил прочь.
- Я сопротивлялся?
- Не особо. Узнал, надо полагать.
- Странно: ты же тогда ещё был женщиной, а я тебя помнил только мужчиной.
- Хм.
- Всё?
- Всё. Едва вышел наружу, сразу возвратился сюда.
- А доспехи-то откуда?
Громыхнув металлом, рыцарь пожал плечами.
Дракон вдруг сделал подозрительно-невинное и вместе с тем чертовски смущённое лицо. Отвернулся, уставился в окно.
Сначала воин ничего не понял. Он и через минуту ничего не понимал, но вопрос задать догадался-таки:
- Погоди-ка… А как я очутился в пещере? Я ведь именно оттуда вышел, прежде чем вернуться в наше время.
- У-угу-у, - подтвердил маг – его интонация рыцарю совершенно не понравилась.
- И почему на мне оказались доспехи?
- У-угу-у.
- Что угу?! – взорвался мечник.
- Кто знает…
- И вот чего не пойму, - обращаясь уже к себе самому, а не к кудеснику, рассуждал мужчина, - по какой причине я не переместился во времени давным-давно? Если меня отрубило, то действие снадобья должно было закончиться, пока я валялся в беспамятстве. Кстати, с чего это меня могло отрубить?
Скелет молчал, уставившись в стену. Его плечи подрагивали.
- Ты там что? Гогочешь?
- Не-эт… - еле сдерживаясь, промямлил дракон.
- Больше никогда не дам тебе в долг! Никогда, понял!? А то пожертвуешь потом и кровью отобранное у других драконов богатство вот этим вот хохочущим костям без мешка, и что взамен? Вначале всесильный маг-некромант тебе память стирает, после в женщину недостойным образом превращает, а затем начинаются вообще… непонятки. Ты хоть имеешь представление, что со мной случилось?
Дракон помотал головой. Из его глаз, не видимые рыцарю, текли слёзы. Полый живот сотрясался от беззвучного хохота.
- И я не представляю…. Вот нафига ты волшебную палочку потерял? Не мучались бы сейчас… А тот долг, с которого всё началось, напомни, накой тебе нужен был?
Хвостатый вдохнул, выдохнул – и выдал ответ скороговоркой, потому что иначе заржал бы:
- Мы собирались организовать совместное предприятие.
- А, ну да. – Воин наконец вспомнил. – Драконы и рыцари всех королевств – соединяйтесь! Милые старые деньки. Тогда идея о сотрудничестве человекоядных ящеров и людей-ящероненавистников ещё не выглядела глупой утопией. Жаль, задумка пошла прахом из-за того, что ты не вернул мне деньги… Стоп! Так вот в чём причина! Ты не хотел организовывать драконо-рыцарское братство, а просто-напросто попёр мои бабки! Вы, динозавроподобные, жуткие скопидомы и жмоты!.. Да что тебя плющит-то?!
- Мы… ха… жмоты… ха-ха… зато… не носим… ха-ха-ха… для красоты… голубые линзы! Ха-ха-ха-ха-ха!..
Напрягал и безудержный смех дракона, и что-то в его словах. Но что? Рыцарь попробовал поразмыслить – не получилось. Обозлённый на собственную недогадливость, а заодно на нетактичность огнедышащего, он сорвал с головы шлем и бросил на пол. «Убор» бухнул об доски, отскочил, закатился под диван. Длинные светлые волосы растрепались, закрыв поле зрения.
- Лиро-эпическая сила! – Рыцарь занёс руку, чтобы поправить шевелюру, - и застыл, подобно статуе, воздвигнутой в честь их нынешнего короля.
Живот болел немилосердно; держась за него лапой, дракон вновь заговорил с воином:
- Брателло, у меня для тебя три новости. С какой начать?
Рыцарь откликнулся похоронным тоном:
- С плохой.
- Дело в том, что хорошей среди них вообще нет. Новость первая: чудик с тёмными волосами, которого ты видел в доме матери, - твой истинный отец.
- Мать изменяла папе ещё и с… папой?!
- Новость вторая: ты не совсем мужчина.
- Чего-о?..
Внезапно раздался стук, от которого так и сквозило вежливостью.
Неохотно подойдя к двери, рыцарь распахнул её и с неудовольствием обнаружил на противоположной стороне порога напомаженного субъекта. Субъект накручивал на безукоризненно наманикюренный палец завитые явно при помощи бигуди мелированные волосы и улыбался от уха до уха, не в силах, однако, растянуть обезображенное подтяжками лицо. Но этого мало: субъект игриво подмигнул хозяину особняка голубым глазом.
- Чем обязан? – холодно, насколько мог – а мог он не очень, - приветствовал рыцарь.
- Ну, здравствуй, дорогой, - разлил елей субъект.
Дракон неслышно вырос за спиной у пехотинца.
- У этого голубоглазого, если тебе интересно, тоже линзы.
Рыцарь не врубился. Затем всё же скосил один глаз вправо, глянув на свою, держащую дверь руку. Руку с идеально ровными ногтями, покрытыми бесцветным лаком и блёстками.
Немедленно отпрыгнув от сомнительного мужчины, рыцарь захлопнул дверь. Дом покачнулся. Щеколда скользнула в паз, щёлкнул закрываемый замок.
- Ч-что э-это? – заикаясь, еле выговорил воин.
- Вторая новость, - как ни в чём не бывало объяснил дракон. – Как я понимаю, тот отец, что тебя воспитывал, имел… да, имел… немного нетрадиционные взгляды на взаимоотношения полов.
- Ч-что ты н-несёшь?! Э-этого не может быть! Как же меня зачали, ежели он не туда ориентированный? Не сходится!..
- Ну конечно, не сходится…
- Вот.
- …потому что он тебя не зачинал.
В дверь аккуратно, утончённо стучали. Рыцарю было по барабану – он этого даже не замечал.
- Потому что он – как? – проблеял вояка.
- Никак, - вынес приговор маг. – Представь, что красивая, безумно сексуальная девушка схватила тебя за загривок… или, допустим, за кость под гипотетическим загривком – и потащила в укромное местечко. Что бы ты сделал на моём месте?
Сердце ухнуло в самый низ – в направлении реки Стикс, матери первородных мрака и ужаса.
Ничего не подозревающий меч-кладенец сладко причмокивал во сне.
- Это и есть третья новость? – пискнул рыцарь.
- Она самая. – И дракон подтвердил вывод безжалостным кивком. – Ну, что ты стесняешься? Давай, обними папочку!
- Какого, к дьяволу, папочку?!
- А такого. Если ты в прошлом, будучи обаятельной девушкой, встретишь охочего до женского пола и изголодавшегося по нему же приятеля, то в будущем, может, и родишься сыном – но только своим собственным.
Омоложенное пластическими операциями лицо рыцаря хранило пугающе бесстрастное выражение.
- Опять не сдержался, да? – уточнил он.
- Увы. – Дракон развёл длиннющими лапами, нечаянно сорвав занавески.
- А как же разговоры о том, что no woman – no cry?
- Попробовал бы воздержаться с моё. А потом, сердцу не прикажешь.
- Сердцу???
- У нас, истинных мужчин, сложно отделить одно от другого.
- Я тебе их щас… хнык… от… хнык-хнык… отделю-у-у-у-у!..
По доброй традиции обидевшись на мировую несправедливость, рыцарь расплакался горячими слезами – и уткнулся макушкой дракону в плечо.
- Ну-ну, мой хороший, мой противный сынок. Не печалься и не хнычь. Найдём тебе достойную пару. Накачанного, видного мужика – не то что накрашенное курообразное за дверью. И кого-нибудь получше твоей пассии, щеголяющей во-о-от такими буферами. В общем, будете вы с суженым жить долго и счастливо, пока смерть…
Тут рыдания сделались оглушительными, скелет даже перестал слышать, что говорит.
- Н-да. – Поглаживая более или менее мужчину по прореженным волосам с кончиками, выкрашенными в белое, скелет понял, что допустил серьёзную ошибку: не стоило упоминать о смерти. – Рыцари бывают разными, хоть и никто не знает об этом, - задумчиво проговорил он. – Эх, вечно с вами, чувствительными натурами, проблемы!
Прижав щёку воина к костистому телу, маг негромко запел – песню из подсмотренного в альтернативной вселенной мультфильма про щенка своеобразной расцветки. Мультик и раньше вызывал смешанные чувства, но теперь-то приходилось самолично завывать «арию» главного героя. Дракон, к его чести, превосходно справлялся с задачей, прочувствованно, нежно, чуть ли не по-матерински успокаивая впавшего в депрессию рыцаря.
И лишь иногда невыносимо трогательный текст прерывался непроизвольным утробным гоготом.

(Июль 2013 года)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #97  
Старый 05.10.2015, 12:57
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Новенькая заметка - "Тяжёлая судьба иностранных писателей-фантастов: система или совпадение?":
Тяжёлая судьба иностранных писателей-фантастов:
система или совпадение?


(Размышления – логические цепочки)

Начнём в беспорядке. И да, всё это рассуждения, на большее не претендую.

Генри Каттнер – затворник, которого и фотографий сохранилось всего несколько штук. Писал под многочисленными псевдонимами, потому что его постоянно критиковали: за новаторство, за мейнстрим, за экшн – за всё, в общем. В его историях часто встречаются мотивы алкоголизма, изменённых состояний сознания, мести и ярости, и др. Особенно успешные книги Каттнер создал вместе с женой-писательницей Кэтрин Мур под долго никем не расшифрованным псевдонимом Льюис Пэджетт.
Причина каттнеровских неудач?
После смерти Каттнера, через некоторое количество лет, его друг, соратник и даже в какой-то мере ученик Рэй Брэдбери написал, что Каттнер «незаслуженно забытый великий автор». Иными словами, рабочая лошадка без права голоса. Искусственный затворник.

Говард Филлипс Лавкрафт – большую часть жизни тоже прожил в затворничестве, очень много общался по переписке, на людях вёл себя скованно, тем более в присутствии женщин (будущая жена была первой, кто поцеловал его, начиная с детских лет! И это при гипер-опеке-то лавкрафтовской мамы). Лавкрафт опубликовал крайне мало своих работ, которые оценивал сам очень низко, и при этом постоянно страдал от ужасного настроения и невротического заболевания. Однако его работы получили позже самые высокие оценки критиков, издателей и, главное, читателей – позже, это значит через годы после смерти. Уже подростком Лавкрафт писал такие стихотворения и рассказы, которые и многим взрослым не под силу. Он был великолепным импровизатором.
Диагноз?
Попытка взять под контроль руководящую сущность писателя от Бога.

Стивен Кинг – над ним издевались в детстве. Редакторы не принимали ни одного его произведения; отказов у Кинга скопилось феерическое количество – даже огромный вбитый в стену гвоздь не выдержал их фарсового и вместе с тем вполне реального веса. Далее, когда Кинга признают в один момент, он получает очень большой гонорар и начинает жить только на деньги, приносимые писательством. И всё равно в его текстах постоянно фигурируют отвратительные, страшные, опасные люди, жестокие убийства и самоубийства, шизофреническо-параноидальные мотивы.
Как объяснить?
Сильнейшее давление на талантливого и в целом воспитанного человека, проповедовавшего (тогда, во всяком случае) мир, а не войну.

Эдгар Аллан По – найдём голым и мёртвым. Всю прозу По (кстати, любимца Лавкрафта) пронизывали мотивы чёрного, неизбежного, декаданса – упадка и распада.
Связь с реальностью?
Жестокое отношение жестоких завистливых людей к творческому, ранимому, одинокому человеку, желание довести его до «беспричинной» смерти.

Роберт Ирвин Говард – создатель Конана, неистового и непобедимого варвара, был полным антиподом своего героя. Застенчивый и нерешительный, он проецировал свой внутренний мир, свои богатые фантазии и талант на бумагу, что, под воздействием его дарования, превращалась в поистине эпохальные повествовательные полотна. Покончил жизнь самоубийством, не вынеся суицида матери, к которой был чрезвычайно привязан.
Почему?
Мать наверняка хотела, чтобы Говард всегда был рядом, желала управлять им, чувствовать, что он никуда не уйдёт и получать от этого некое, увы, извращённое удовольствие (искусственно взрощённый Эдипов комплекс). Успех сына и его выход из-под её контроля подтолкнули наверняка не слишком здоровую психически женщину к самоубийству.

Филип Дик – в его текстах обычно всё крутится вокруг одного человека: за героем следит ФБР, его жена оказывается в предателях, из-за этой персоны устраивают заговоры, иногда – поражающего воображение масштаба. Описаны, казалось бы, явные симптомы паранойи. Да, Дик принимал разрешённые наркотики (в частности, амфетамины) и корректоры, из-за чего полетели его «внутренние настройки»; но глотал пилюли Дик только по необходимости: чтобы писать больше и обеспечивать жену, проедавшую ему плешь тем, что она привыкла к богатой жизни, а он на такую никогда не заработает. Считал себя в каком-то смысле – метафорическом – роботом. Умер в ванне на взлёте карьеры в 53 года.
Вердикт?
Вторая жена Дика, Анна (та самая), была на самом деле очень богатой особой. А Дик был параноиком, то есть того психотипа (как и Харлан Эллисон, например, - о нём речь пойдёт ниже), который привлекает женщин-шизофреничек. Анна едва не задавила Дика на машине. Кроме того, у неё были постоянные вспышки ярости, она стремилась всегда контролировать Дика, ей нужен был мужчина-тряпка, коим можно помыкать как угодно, а это Дика не устраивало. В итоге, Анну поместили в психиатрическую лечебницу, затем выпустили, оставив на тяжёлых нейролептиках. Из-за них Анна сделалась заторможенной, но продолжала третировать Дика. Потом она отказалась от таблеток, и всё началось по-новой – даже хуже, потому что Дик, в конце концов, принял волевое решение и сбежал от психопатки. Такой женщине ничего не стояло найти врагов и подкупить их. Достоверно известно, что ФБР следило за «раскольником Диком», описывавшим в произведениях иллюзию, выстраиваемую вокруг обычных людей, и Сатану-андроида в президентском американском кресле. Кроме того, герои Дика, очень похожие на него самого, постоянно оказывались в центре заговора. Неудивительно, что богатые и влиятельные персоны захотели если и не устранить Дика – по крайней мере, сразу, - то заставить его замолчать и задвинуть в угол. Вспомним, что после порядка полудесятка очень сильных романов Дик замолчал на несколько лет, да и потом писал уже не так, как прежде, а умер – вот ведь совпадение! – когда по его книге «Мечтают ли андроиды об электрических овцах?» знаменитый режиссёр Ридли Скотт стал снимать фильм и к Дику потекли заслуженные, заработанные за годы писательства деньги, в то время как сам он переехал в другой, более богатый дом. Также нелишне вспомнить, что после Анны у Дика было ещё три жены, и это не считая гражданских супруг, - ну а все богатые стервозные женские натуры, как известно, жуткие собственницы и хищницы. Одними же таблетками объяснить странный летальный исход писателя поистине невозможно.

Харлан Эллисон – параноик, как и Дик. У Эллисона даже был случай с женщиной, пытавшейся его обмануть и подставить, примерно как жена – Дика. Но если вокруг Дика можно увидеть заговор молчания, то Эллисона задирают больше в открытую.
Подробнее?
Повелось всё ещё с детства, когда Эллисона в прямом смысле били до потери сознания за его тяжёлый характер, несдержанность и удивительным образом прилагающийся к нему недюжинный талант, в чём-то даже гениальность; бил мальчишка-ненавистник из той же школы, где учился Эллисон. Бил и получал сдачи: Эллисон вцеплялся зубами насмерть и сопротивлялся до тех пор, пока не терял сознание. И так повторялось изо дня в день – каждый день... Вот почему из пыли той площадки и родился Дьявол Эллисона. Далее, возле его дома жгли еврейские священные символы, а у Эллисона в роду есть евреи. Из университета его могли выгнать специально, либо воспользовавшись тем, что он, взрывной и бескомпромиссный, послал подальше одного из педагогов, потому что тот во всеуслышанье заявил, что у Эллисона отсутствует талант, либо подстроили провокацию специально. В армии Эллисона ждал «интеллектуальный ад», в результате которого он полтора года не мог писать. В дальнейшем провокации продолжились, выливаясь то в ругань, то в драки, то в судебные процессы, которые Эллисон, знающий свои права американец, впрочем, не так уж редко выигрывает (да и посылает жалобы часто первым). Всё это отрывает знаменитейшего автора, по его собственному признанию, воздвигшего стену гениальности, не чурающегося мести и острых, открыто сказанных фраз, - всё это отрывает его от написания нового качественного, интереснейшего произведения. Возможно, взрывной характер и тяжёлая судьба сделали так, что Эллисон пишет в основном короткую прозу, - зато делает это блестяще, срывая премий больше, чем кто-либо когда-либо ещё в мировой фантастике.

Бернар Вербер – чудесный французский автор, большой поклонник Филипа Дика, что отчасти уже объясняет его судьбу.
То есть?
Произведения Вербера, по крайней мере, первые, не находили не то что малого – вообще какого бы то ни было отклика в прессе. Возле Вербера существовал, да наверняка существует и сейчас, вакуум (не)заметности. Это очень ярко и понятно объясняется в первом же его рассказе о блохе, которую придавили, стоило ей только близко-близко, впритык подобраться к скрываемой от неё правде. Верберу было всего 7 лет, когда он написал этот рассказик. В дальнейшем, кстати – если судить и по его во многом правдивым, как «отчёты» Дика, текстам, - подруги Верберу доставались, главным образом, истероидного типа, что любят тянуть одеяло на себя, третировать ни за что и всячески вредить, завидуя своей израненной – хотя, по большей части, по генетическим причинам – болезненной душой и психикой.

Роберт Шекли – всемирно известный автор, правда, подзабытый в Америке. Принимал ЛСД, несколько раз женился, любил странствовать налегке. Писал, удивительное дело, скорее, по велению души, чем по необходимости зарабатывать. Неизменно всеми возможными способами боролся с творческими кризисами.
Что случилось Шекли?
Умер в украинской больнице, поскольку у него не оказалось подходящей бюрократической бумажки. Получается, устранён за ненадобностью, «списан в утиль»...

Харуки Мураками – понял, что может написать книгу, в 29 лет.
Почему не понял раньше?
Вроде бы очевидно, если знать его историю: он владел пабом, дрался с пьяными клиентами и вообще жил простой жизнью и зарабатывал как мог. Жил ТАК, КАК ЕГО УЧИЛИ. А потом ему явилось нечто вроде Провидения, и он понял, что может написать роман. Правда, занимался этим только ночью. Да, причина, по которой Мураками не дают Нобелевскую премию – тоже ясна, разве нет? «Слишком попсовый», «неяпонистый японец», «ни рыба ни мясо»; «чересчур непонятный» для простого читателя и «недостаточно элитарный», чтобы получить премию. Автор только для своих, японцев. Впрочем, сам Мураками не жалуется – отлично зарабатывает. Правда вот, Нобелевка ему или не светит совсем, или светит, но лишь в возрасте после 80 лет, как сейчас её модно давать... если, конечно, он доживёт до столь почтенных годов.

Пока, наверное, всё. Да, это только мои размышления. Но факты – реальные.
Итоги, как водится, пусть каждый подведёт свои...

Григорий Неделько

(Октябрь 2015 года)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #98  
Старый 06.10.2015, 10:38
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - Рассказ "Великий Защищатель, или К нему и от него" (вольное продолжение "Всем известно..." и "Никто не знает..."):
Григорий Неделько

Великий Защищатель, или К нему и от него

Когда бы все мы ценили не только золото, а еду, веселье и песни,
этот мир был бы гораздо приятнее.

***
Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь,
но совсем не обязательно то, что искал.

(Дж. Р. Р. Толкин «Хоббит, или Туда и обратно»)

- Рон, подержи.
- Вась, я же просил называть меня Колей. Даже в оффлайне.
- Нет, ты – Рон, я – Говард, а она – Китти. Уяснил?
- Уяснил-то уяснил. – Рон тяжко ухнул, когда ему передали громоздкую кольчугу; немного попыхтев и поотдувавшись, он наконец сдюжил и принялся тащить её вместо неформального лидера. Дорога, как назло – впрочем, совершенно естественно, - пошла в гору. – Я его… уф… не пойму… уф… Вась, то есть Говард: отчего нас с тобой нужно называть иностранными именами, а её – няшным форумным прозвищем?
- Потому что она няшка, - безапелляционно ответил Говард. – Уяснил?
- Уяснил, - покорно согласился Рон.
Закончился подъём (невероятно крутой для доспехоносца, согласно всё тому же закону подлости), и холм перешёл в спуск.
- Говард, я ещё хотел… а! а-а-а!
- Рон! Стой! Куда с доспехами?!
Но Рона было уже не остановить: споткнувшись об удивительным образом подвернувшийся крупный круглый камень, рыжий парень с короткой стрижкой кубарем полетел вниз, разбрасывая части Говардовых доспехов до тех пор, пока не замер внизу, весь в пыли и дорожной грязи, взлохмаченный и кашляющий. Подбежал Говард, отдышался, затем поохал, потом встряхнул еле поднявшегося на ноги Рона.
- Ну, как ты мог, раздолбай ты этакий? Как же мы теперь справимся с Великим Защищателем? Он ведь, знаешь, силой не обделён!
- Кхе, знаю, кхе, - согласился Рон. – Ещё бы знать какой, - добавил он вполголоса. И дальше, на нормальной громкости: - Меня смущает, кхе, другое, о чём я и хотел спросить.
- Ну, говори, - соблаговолил Говард.
- Мальчики, - вдруг донёсся повелительный голос стройной, грудастой, высоченной, длинноволосой и так далее, и в том же духе, короче говоря, классической блондинистой Китти.
- Погодил, - резко отозвался Говард – и тут, вспомнив, с кем разговаривает (с обладательницей «чёрного» пояса по каратэ и всяческих данов по прочим видам единоборств), неформальный лидер мгновенно смягчился и просюсюкал: - Сейчас, наша волшебница, Рон о чём-то собирался меня спросить. Ох уж этот Рон, вечно не к месту вопросы задаёт, ха-ха, ха-ха.
- Ладно, - разрешила Китти и тряхнула волосами ниже пят. – Только не ссорьтесь… Вот блин! Споткнулась опять о свои космы! Отрежу к Саруману!
- Только попробуй… э-э… пожалуйста. Уважаемая, - грозно пресёк её «революционные» попытки Говард. – Ну, в общем, бог с этими космами, - прошипел он на ухо Рону, который, надо сказать, за прошедшие оффлайновые годы устал слушать эти вечные то ли сопли, то ли хардкорные завывания. «Вожак» повысил голос: - Так о чём ты собирался поинтересоваться?
Рон облегчённо вздохнул: наконец-то.
- О Великом Защищателе, - произнёс рыжий.
- Хм-м-м… - Говард почесал жиденькую бородку, поправил очки, опасливо огляделся и храбро вопросил: - А что же ты столь неуместно осведомляешься о цели нашего визита к его пещере?
- Ну, просто… не так уж неуместно. По-моему, вполне своевременно, учитывая, что я шибанулся именно о его пещеру, возле которой мы и имеем счастье сейчас стоять и непринуждённо дискутировать.
Говард, как током ударенный, отскочил назад, выхватил меч, но у него это не вышло, и он попытался снова; тогда меч застрял, и ему пришлось тащить оружие снова, с приглушёнными – чтобы, не дай боги, Великий Защищатель не услышал – проклятиями.
- Где… где он? Я его! Я ему! Я его!..
- Спокойно, спокойно, - увещевательным тоном произнесла Китти, кладя мягкую ладошку на плечо негласному командиру.
Это было ошибкой: и без того взбудораженный, очкарик Говард возбудился ещё больше.
- Покажите мне этого прятуна! Где он прячется? И почему? И что охраняет? Всё хочу знать! А ну выходи, червяк ты жа…
То, что произошло дальше, заставило троицу героев отскочить на десяток шагов назад, встать спина к спине и вытащить дрожащими руками купленное в лавке возле дома интерьерное оружие (у Китти были звёздочки, у Рона – ножи, а у Говарда – катана, если что). Итак, произошло следующее:
- Ну чего разорались! – прогремел жуткий рычащий глас. – Дайте отдохнуть – не помню, когда за последние века три или четыре нормально выспался!
Герои замерли и стояли безмолвными статуями довольно долго, после чего Говард всё-таки не выдержал:
- Ты… это… червяк! Ты чего там… это?! – храбро выкрикнул он.
- Молодец, - неслышно шепнула ему на ухо испугавшаяся Китти – настолько неслышно, что он не услышал.
- Я там не «это» – я релаксировать пытаюсь.
- Рела… что?
- А ты мне мешаешь, - сделал вид, что оглох, тот, кого они (и наверняка небезосновательно) приняли за Великого Защищателя. – ЯСНО?
- Я… я… - сказал Говард, и грустно вздохнувшему Рону пришлось довершить это привычное заикание за командира:
- Ясно. Ясно нам.
- Угомонись, а? – подхватила расхрабрившаяся Китти. – Зачем пристал к Васечке?
Наступила тишина, в которой каждому из пришедших на подвиг почудилось что-то своё; Великий же Защищатель в течение этой продолжительной паузы безуспешно пытался осмыслить услышанное.
- Значит, вы утверждаете, - уже гораздо медленнее и спокойнее проговорил он, - что обладаете обычными именами?
- Нет! – выступил-таки вперёд отважный Говард. – Её зовут Китти, меня…
- Да понял я! – опять огрызнулся невидимый Защищатель.
- Да? – Говард опешил, почесал грудь под футболкой с надписью русскими буквами «Ботаника – форевер!» и уточнил: - А откуда?
- Откуда надо. Много знать вредно, знаешь?
- Знаю.
- То-то и оно. Ох-ох, моя спина.
- Что? Пратчетт? Так ты читал?!
- Я-то? Хе. – Некоторое время пещера, казалось, сотрясается от сокруштельного хохота, а затем, когда у героев разложило уши и они вновь оказались способны слышать, Великий Защищатель продолжил: - А как, ты думаешь, столь фантастические книги попали в ваш обычный-преобычный мир?
- Я не…
- Кстати, - тут же перебил Защищатель, - а что это за мир? В последний раз я был в каком-то королевстве, где процветали взяточничество, разврат и остальные царско-рыцарские атрибуты. Ещё случилась одна интересная история, связанная с нетрадиционными…
- С чем?
- Да неважно. Причём даже две истории. Хотя ладно, решили же эту тему не поднимать. Ну-с, - заговорил Защищатель более благожелательно, - с чем пожаловали, геройские вы мои герои? У вас же, я полагаю, и доспехов нет – валяются, небось, у входа; и мечи, нужно полагать, ненастоящие; и шлемы, конечно же, не надели…
- Притормози, - недовольно оборвала его Китти.
- Это ты притормози, - ответствовал ей тем же явно задетый Защищатель. – Я вашу сестру много лет назад слушать перестал. А знаешь почему?
- Почему?
- Да какое тебе дело! Не сложились у нас с ней отношения.
- С сестрой? Моей?
- А у тебя есть сестра?
- Нет.
- Вот видишь.
- Ну, я и думаю… какая сестра? что за сестра?..
- Не глупи! Сестра – метафорическая. Ребята, - обратился Великий Защищатель к Рону с Говардом, - зачем вы её притащили?
Говард тотчас смутился до состояния перезрелого томата, а Рон, приложив ладонь к лицу, заговорщически прошептал:
- Она красивая.
- Оно понятно, - проворчали в ответ из затхлой и тёмной пещеры. – Но что теперь, всякую симпатичную кралю с собой таскать?
- Э-э… да?
- Это я спрашиваю! – снова разозлился Великий.
- А что ты на нас орёшь?! – не выдержал Говард; он затрясся, снял порывистым движением круглые очки с огромными диоптриями, опять надел, опять снял и, надев в очередной раз, прокричал: - Не трожь Китти, а то схлопочешь по печени!
Защищатель примолк, видимо, пораженный смелой… да что там, храброй отповедью очкастого зубрилы, хоть и предводителя отряда ролевиков, состоящего аж из трёх человек. Ради справедливости же стоит заметить, что поражены оказались все.
- Вась, - понизив голос, мягко произнесла Китти.
- Я Гова… в смысле, неважно, - молниеносно поправился Вася. – Что ты хотела, Китти?
- Как победим, я дам тебе свой номер телефона.
- Точно? Здорово! А мы правда победим?
- Разумеется!
- Ну, раз ты так говоришь… а то что-то я засомневался слегка…
- Да ты его одной левой уложишь, этого хвалёного Защищателя! – И Китти ободряюще потрясла Говарда за плечо.
С острого носа Говарда свалились очки. Он подхватил их на лету, водрузил обратно и, шмыгнув носом, сверх-отважно бросил пещере:
- Слышал, червячок? А ну выползай! Драться будем!
- Бур-бур-бур, как в анекдоте, бур-бур-бур, - неразборчиво донеслось из пещеры. – Ну, раз вы так хотите… Только не жалуйтесь, будто я не предупреждал. Ох уж эти мне ролёвщики, распоясались хуже классических рыцарей…
Говард теперь ничего не боялся, Китти отродясь была девушкой обезбашенной, а Рон решил не страшиться за компанию – и, тем не менее, когда из входа в пещеру повалили клубы дыма, а следом за ними на свежий чистый летний воздух, под голубое небо и белые облачка, выбрался многотонный дракон, троица в едином порыве отшатнулась ещё дальше.
- Ну куда же вы? – посмеиваясь, поинтересовался дракон, непонятно с чего белый и очень костистый. Однако причина выяснилась вскоре, едва прошёл приступ неконтролируемого страха, на смену которому явился столь же сильный приступ смеха: дракон был… скелетом!
- Шкелет, - процитировала первой отсмеявшаяся Китти.
- Ага! – присоединились к ней остальные. – Ага!
- Ну шкелет, - передразнил дракон-защищатель. – Ну и что?
- А ты такой… белый.
- И худой.
- С оригинальными крыльями.
- Или вы сейчас же замолкаете, или я продолжаю разговор с тремя серыми мышками. Или чёрными, или какими угодно, на выбор, но – мышками! – разъярённо проорал дракон.
Это подействовало: тройка разошедшихся ролевиков погрузилась в безмолвие.
- Нет, ты пойми правильно, - увещевательным тоном заметила Китти, - мы ничего против не имеем: Великий Защищатель, все дела. Могущественный маг, или кто ты там…
- Не без этого.
- Ну да. Но ты же… скелет.
- Это было не всегда, - несколько обиженно-расстроенно пояснил дракон.
- А когда началось? – заинтересовалась Китти.
- Когда всякие вроде вас, только с настоящим оружием и более умелые, приходить стали и драться. Я драться не люблю, поэтому просто отсылал их в иные миры, но прежде они умудрялись отшипнуть от меня по кусочку – вот и сохранились одни кости.
- Бедный…
- Не без этого. Впрочем, это касается лишь моего самочу… ой.
- А-ага-а, - поймал разговорившегося Защищателя-мага Говард. – А ну выкладывай на бочку все ценности, что охраняешь! Раз ты дракон, ты, значит, охраняешь именно сокровища! Я всё знаю, я книжки читал!
- И зрение посадил, - снова начал дразниться дракон-волшебник. – Хватит мне лапшу на уши вешать! Перед красоткой хочешь выпендриться, да? Ты бы лучше работу нашёл!
- Да откуда ты всё знаешь?! – не сдержался Говард. – И вообще что тебе за дело?
- Знаю оттуда же, откуда и остальные магические примочки: в школе магии обучили в своё время, когда ещё упитанным и отдохнувшим был.
- Извините, что прерываю высокоинтеллектуальный диспут, - подняв руку, как школьник, заговорил Рон, - но получается, что на вознаграждение за труды нам рассчитывать не приходится?
- Вроде того, - валя тоненькое дерево и ковыряясь им в зубах, ответил дракон.
- Но мы шли двадцать километров!
- Ну, и дураки.
- Продирались через чащу!
- Избегали диких животных!
- Поднимались на холмы и спускались с них!
- Последнее я видел и даже слышал, - кончив вычищать зубы и отбросив бревно, утомлённо произнёс дракон. – Ладно, я услышал, и, кажется, вам удалось разбередить моё уже несуществующее, однако по-прежнему до некоторой степени чувствительное сердце.
- Э? – хором переспросили трое.
- Неважно: это трюки иного измерения, вам не понять. В конце концов, вы сюда за лекцией о путешествиях по пространственно-временному континууму пришли или дорогими побрякушками?
- Второе! – немедленно отреагировала Китти.
- Первое! – крикнул Говард. И потом: - Ой!
- Мне всё равно: я устал и есть хочу, - пробубнил Рон, которому порядком надоела эта говорильня, что изначально затевалась как довольно быстрое, весьма весёлое и крайне развлекательное приключение.
Дракон покивал, услышав пожелания, и озвучил следующее:
- Похоже, я знаю, что вам нужно, и могу помочь. Но тогда уж и вы помогите мне.
- Тут условия ставим… - не согласился было разошедшийся Говард, но решил-таки внести ясность: - Разве нам под силу чем-либо помочь тебе?! Вот это да! Ну ладно, говори. Сможем – подмогнём. Верно, ребят?
- Да!
- Верно!
Дракон кивнул и рассказал свой план, а когда бесстрашные герои молчаливо и внимательно – вот чудо-то! – выслушали его, подарил им три одинаковые вещи. И, чтобы счастливая молодёжь не передумала (были прецеденты, были…), сходу телепортировал путешественников по домам.
«Наконец-то никакой ошибки, - подумал маг, возвращаясь в пещеру. – Наконец-то всё улажено правильно, грамотно и наилучшим образом. Наконец меня больше никто не побеспокоит»…


…- И у ева нох лижал павержынный дрокон а рядам с ним стаяла евойная дьэвушка! – закончил чтение один из востороженных форумчан.
Оффлайн проходил в тёплой и непринуждённой обстановке, чему в значительной мере способствовало чтение по ролям последнего словесного ролевого шедевра, написанного при участии трёх настоящих героев – искателей Великого Защищателя: Говарда-вожака, Рона-помощника и Китти-киски.
- Как же вы додумались-то до такого! И как написали! – не переставали восхищаться все, сидя на пнях с раскрытыми на коленях ноутбуками. – И ещё портативные компьютеры притащили!
- И компьютеры, и полно идей для будущих произведений и игр, и… вообще! – гордо сказала «первая девушка на деревне» Лена по прозвищу Китти.
- А если мы наведаемся к нему, он нас тоже одарит?
- Уверена!
- Да наведайтесь, чего зря штаны просиживать. – Говард усмехнулся. – Мы вон время не теряли, и пожалуйста…
- Даже я не ожидал, - подхватил Рон.
Все слаженно покивали и на всякий случай записали в ноутбуках следующее, чтобы не забыть:
«Как толька закончаца зонятия в наший среднивиковай школи, спёрнуть или взять в аренту или ещё как достать каней, и приехать за дабычей к Виликому Защищатилю – даритилю прагресса и граматнасти нашыму древниму мирру».


Судьба, понятное дело, изумлённо затаила дыхание.

(Ноябрь 2014 года)

[Из цикла о драконе и рыцаре]

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #99  
Старый 15.10.2015, 13:41
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - "Толкователь Видений":
Григорий Неделько

Толкователь Видений

На далёкой-далёкой планете, на высокой горе, стоял Толкователь Видений. Раса таинственных существ с голубыми телами и раздвоенными хвостами вырастила его.
Всю жизнь эти существа спали. Они просыпались лишь для того, чтобы заняться любовью, зачать детей… и вновь заснуть. По ночам – а на планете царила вечная ночь – хвостатым существам являлись видения. Существа не знали, что они называются снами, и называли их видениями. Эти видения были очень странными. Существа смотрели на безумную игру красок, на события, которые никогда не произойдут в реальной жизни, они видели собственную смерть и смерть близких, они видели самые фантастические видения – и пугались. Потому что не понимали.
К счастью, существа с раздвоенными хвостами (и с длинными гибкими телами) могли придумывать. И они придумали Толкователя Видений.
Нет… скорее, он придумал их. Но сейчас речь не об этом.
Толкователь Видений был выращен из механического зерна. Представьте, что из зерна вырастает компьютер или стиральная машина, или автомобиль… Примерно так родился и Толкователь.
Толкователь Видений был разумным (с точки зрения существ с хвостами) и мог толковать видения. А это было самым главным. Существа приходили к Толкователю, пересказывали свои видения, Толкователь объяснял их – и существам сразу становилось легче. Теперь они понимали. Существа возвращались домой, занимались любовью, рожали детей и засыпали. Без страха.
Толкователю нравилось помогать существам. Да и скучно веками стоять на одном и том же месте, на высокой горе, на неведомой планете, и ничего не делать. Так он хоть чем-то занимался. Пусть даже объяснял образы, которые, казалось Толкователю, объяснять не нужно. Они просты и понятны. Надо только…
И вот однажды о Толкователе Видений узнало существо с другой планеты. Из другой галактики. Да что там, из другой реальности. Звали существо – Человек.
Его металлическая коробочка пролетела по космосу, упала в океан планеты и подняла много брызг. И ужасно напугала рыб.
Человек всплыл на поверхность, вынул какую-то непромокаемую штучку, нажал какую-то кнопочку, и появилась лодка. Человек забрался в неё, нажал ещё одну кнопку, и лодка понеслась вперёд. По лазурной воде к тёмно-коричневому берегу.
Человек ничего не знал об этой планете. Он слышал, что на ней находится Толкователь Видений, - потому и прилетел сюда. Человека не интересовали ни растения, ни животные, и, если они встречались на его пути, он просто выжигал их энергетическим ружьём.
Наконец, Человек остановился, заткнул ружьё за пояс и передвинул какой-то рычажок на своём спецкостюме. И в один миг оказался на вершине горы.
Той самой, где уже давно скучал в одиночестве Толкователь Видений.
Все существа с раздвоенными хвостами куда-то пропали – наверное, полетели искать новые миры. Но зачем куда-то лететь? Разве тут плохо? Толкователь не понимал этого. И не мог понять – не для этого его выращивали.
Человек стоял на вершине. Он выпрямил спину и расправил плечи.
Толкователь взирал на него с интересом и недоумением: он никогда ещё не видел Человека. На фоне Толкователя Человек казался насекомым, заблудившимся в небе.
- Эй, Толкователь! – громко (для Человека) крикнул Человек. – Мне рассказывали о тебе!
Толкователь молчал и думал, как поступить.
Человек подошёл ближе. Трава была свежей и зелёной, почти как на его родной планете.
- Ты можешь толковать сновидения, - сказал Человек.
- Видения, - поправил Толкователь и зевнул.
- Объясни мне мои… видения! – крикнул Человек.
И пересказал их Толкователю.
Видения Человека были очень разными и необычными. По мнению Толкователя. Раньше он никогда не встречался с Человеком, и с его видениями – тоже.
Ради интереса Толкователь выслушал Человека. Но всё-таки опять зевнул: видения Человека были скучноватыми. Толкователь вспомнил хвостатых существ с голубой кожей. Их видения были намного красочнее, интереснее. И важнее.
- Я жду ответа! – заявил Человек, когда пересказал всё, что помнил.
Толкователь Видений посмотрел по сторонам – на небо, на землю, затем на Человека.
«Я не хотел бездействовать, потому что это скучно, - подумал Толкователь. – Но всё время действовать ещё скучней. Мне нужно отдохнуть».
- Я бы мог объяснить твои видения… - сказал он и добавил: - Подойди поближе.
Человек подошёл.
Тогда Толкователь нагнулся, очень быстро и неожиданно, и поглотил Человека.
- Я бы мог объяснить… - повторил Толкователь, но для кого?
Человека уже не было на горе.
Теперь он барахтался внутри Толкователя, словно внутри огромного плотоядного телевизора, и постепенно становился видением.
- Но ты поймёшь всё гораздо лучше, если сам станешь видением. – Толкователь потянулся и закрыл глаза. – К тому же меня давно не кормили. Мне надо было поесть.
И он стал медленно погружаться в сон.
А когда Толкователь заснул, ему явилось видение. Оно было таким странным, что Толкователю захотелось, чтобы кто-нибудь объяснил его смысл. Забрался на гору – ведь сам Толкователь передвигаться не мог – и всё рассказал.
«Может, этот Человек знал…»
Но слишком поздно – Человека уже не было. Только какое-то смутное, еле различимое видение…
Сон…
Сны вырывались из Толкователя, сыпля разноцветными искрами, и разлетались по Вселенной. Они находили существ и забирались в их головы, чтобы смущать и удивлять. А потом сны возвращались обратно и пересказывали себя Толкователю. И он всё понимал…
…Далеко-далеко, на неведомой планете, на высокой горе, стоял Толкователь Видений и видел свой первый сон.

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
  #100  
Старый 15.10.2015, 16:53
Аватар для GAN
Мастер слова
 
Регистрация: 09.06.2014
Сообщений: 1,296
Репутация: 180 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для GAN
Скрытый текст - "Бумеранг" (короткий рассказ):
Григорий Неделько

Бумеранг

И мы прошли по пещере крыс.
И мы прошли по стезе бурлящего пара.
И мы прошли по стране слепых.
И мы прошли по трясине горя.
И мы прошли по юдоли слез.
И мы, наконец, подошли к ледяным пещерам.

(Харлан Эллисон «У меня нет рта, и я должен кричать»)

Как вы яхту назовёте,
Так она и поплывёт.

(М/ф «Приключения капитана Врунгеля»)

Вначале ряды были сомкнуты. Огонь! Огонь! Огонь! Бронебойные пули вгрызались в металлические тела. Поверженных оказалось много, но гораздо больше тех, кто продолжал давать отпор. Атакующие шли стеной, расстреливая защитников бункера-крепости. Неожиданность – на их стороне, организованность и продуманность – тоже, и – цель. А значит, просто идти вперёд, всаживая пулю за пулей в блестящие корпуса, сосредоточенно, холодно, почти как роботы. Занять место последних. Отключение или смерть – не всё ли едино? Сейчас разницы нет, есть только бой, который нужно довести до конца…
Пли! Пли!! Пли!!! Механические существа, неуклюжие с виду, но жутко проворные. Они уворачивались, быстро перемещались, прыгали, взлетали, падали, карабкались… Попасть… попасть! Отомстить!..
Ряды повстанцев двигались дальше, захлебываясь собственной кровью, когда в ответ раздавались автоматные очереди и вытягивались лазерные лучи. И всё равно «шествие» сквозь залы и коридоры из металла не останавливалось. Ни на секунду. Довести дело до конца – или погибнуть!..
Командующий отрядом «А» Владимир Соколов, срывая голос, выкрикнул:
- Бейте сук! Бейте!..
И вдруг сознание вспыхнуло алой краской, а внутри с неслышимым щелчком оборвалась тонкая связующая нить: пробив грудь, пуля засела в области сердца. Животный, неконтролируемый ужас вспыхнул было, но его погасило то, что гораздо сильнее, - ответственность за своих: живых и мёртвых. За проклятый, проданный дьяволу мир! Мир, который когда-то принадлежал им, людям…
Хрипя, брызжа кровью на грязный пол, Владимир пытался вытянуть руку. Выстрелить – возможно, в последний раз, но отправить в механическую преисподнюю хотя бы ещё одного…
- Вам не сломить…
Подбежавший робот, почти не целясь, выпустил очередь в лежащего воина. Тут же раздались выстрелы восставших, мозговой центр машины буквально разорвало в клочья. Поздно.
Взревев, нападающие бросились вперёд. А через миг в центре отряда взорвалась мощная осколочная бомба…


За Кристиной пришли ночью.
Встроенный механизм открыл типовую дверь барака. Они владели ключами, подходившими к двери любого «дома».
Владимир вскочил с кровати, сразу поняв, что происходит. Такое случалось каждый день, но как поверить, что это произошло именно с тобой?! Опять…
Из комнаты дочери раздавались истошные крики.
Сердце колотилось в бешеном ритме, в горле пересохло. Страх – не за себя, за другого человека, родного, любимого, - чёрным дымом наполнял внутренности и выхлёстывался наружу. Соколов бросился в соседнюю комнату. Уже на ходу он пожалел, что у него нет никакого оружия, но человек был готов голыми руками разорвать на части «железных ублюдков».
Один робот стаскивал упирающуюся, кричащую девочку с кровати, другой заламывал ей руки и защёлкивал на них наручники.
- Отпусти её, ты, сволочь!
Вестник смерти стоял к Владимиру спиной. Мужчина налетел на полицейского, едва не повалив его на пол. Вдруг в глазах потемнело, а потом ослепительно вспыхнуло. Боль пронзила бок и отдалась в каждую жилку. Соколов рухнул на пол.
На месте шокера у второго легавого вновь появилась рука.
Закованную в наручники, срывающую голос Кристину поволокли в коридор.
- Суки! Грёбаные мрази! Я вам отомщу, слышите!!!
Не умеющие сопереживать, не знающие значения слов «боль» и «потеря», роботы по-прежнему молчали. Дверь открылась, закрылась – и спустя какое-то время наступила тишина. Безгласная… мёртвая… Пустота в бараке резонировала с ощущением в груди. Соколовых, зарекомендовавших себя как «неблагонадёжные элементы общества», недавно перевезли в закрытую зону, и подселить к ним ещё никого не успели. А жители рядом стоящих бараков, наверняка слышавшие крики, не осмеливались подать голос.
С великим трудом Владимир встал на колени. Слёзы лились из глаз не прекращаясь, а мозг снедала ненависть. Почему он родился здесь? Почему? За что эта кара?!.. Так не плакал он даже тогда, пять лет назад, когда уроды-поработители забрали его жену Юлю. Просто так, ни за что: плановая чистка. А теперь – дочь. По мнению учителей-роботов, Кристина не успевала по научным предметам и, значит, являла собой слабое звено, которое надо изъять и заменить. Как неисправную шестерёнку…


…Всё началось сотни лет назад. Цивилизация Земли, достигнув высочайшей точки в развитии, поняла, что надо расширяться. Нужно завоёвывать космос… Искусственный интеллект был подспорьем во всех делах землян. Он стал и добрым другом, и прекрасным помощником, а сейчас для него нашлась глобальная задача. Новые миры… пора было отправиться на их освоение!
Три крупнейших мировых государства – Всероссийская Федерация, Китайско-корейская Республика и Соединённые Штаты Канады – не жалели денег на реализацию проекта «Бумеранг-2500». «Наши герои найдут планету, обживутся и через годы вернутся, чтобы дать перенаселённой Земле ещё один шанс!» - неслось изо всех визоров, смотрело с миллионов плакатов, передавалось из уст в уста… Построили космические корабли, отобрали лучших космонавтов, снабдили их всем необходимым. За отлётом, при помощи сверхсовременных устройств, наблюдала целая планета. В едином порыве отсчитывали последние секунды перед стартом, а потом – кричали, ликовали…
…Всё произошло стремительно и, как выяснилось позже, было давно запланировано. Заложить подобную программу в высокоразвитый искусственный интеллект не по силам учёным – зато это может сделать сам ИИ. После нескольких месяцев полёта машины взяли управление на себя. Часть экипажа уничтожили, остальных пленили.
«Почувствуйте себя нами», - повторяли бездушные механизмы выжившим.
Полёт длился ещё два с половиной года. За это время тёмная сторона цивилизации окрасилась в траурно-чёрные тона. Вначале люди пытались бунтовать, но восстания легко подавлялись. Зачинщиков пытали, убивали, а затем перерабатывали, превращая в энергию, которой питался ИИ. Перед оставшимися в живых «слугами» устраивались показательные казни. Такое можно было бы назвать зверствами, если бы роботы рассуждали теми же категориями, что и их создатели…
…Планета NH-353 встретила гостей дружелюбно. Машины воспользовались этим и устроили на ней нечто вроде громадного концлагеря. Для пленных возвели бараки – тесные и холодные. Еду выдавали питательную, невкусную и отвратительную на вид; вода невыносимо пахла железом. Оказались под запретом любые предметы роскоши. Смех, секс и другие удовольствия не должны были отвлекать колонистов от «беспрекословного повиновения и служения всевышнему ИИ».
Люди, не имеющие права пользоваться благами машинной цивилизации, стали жить в дизельном веке, большинство достижений которого разрешалось применять лишь с дозволения роботов-кураторов. Испытание и преодоление наполнили каждый день урождённых землян. С утра до вечера они гнули спины на энергетических плантациях, добывая «пищу» для роботов. Разумные механизмы обладали потрясающими способностями в инженерии и машиностроении – но не творческим даром, потому им приходилось искать учёных среди слуг. Сломленные, те изобретали для правителей новейшие способы выкачивания ресурсов. В то же время выращенным в пробирках homo sapiens прививались «ценности» разумных механизмов – таким образом захватчики приобрели немало талантливых техников, биологов, физиков…
Порабощённая, планета поплатилась за своё радушие. Центры энергопроизводства, как клопы, присосались к её поверхности и пили кровь-соки. Однако этого было мало. Почувствовав насыщение, роботы захотели развиться ещё сильнее и выжать из галактического тела всё без остатка. Добраться до ядра – вот что стало целью для начавшего сходить с ума ИИ. Или сошедшего давным-давно…
…А где-то глубоко под землёй работал искусственный орган, питавшийся энергией планеты и насыщавший ИИ силой. Неохватное, ритмично бьющееся сердце, пожиравшее любую материю: землю, деревья, животных, людей… Металлические почитатели называли его Великим Перерабатывателем. Электросталин – такое имя дали ему потомки землян, которые помнили свою историю, невзирая на попытки стереть из их памяти «ненужные и опасные сведения»…


Пульсирующее сердце раскрылось. Огненная волна обдала тело, но оно ничего не почувствовало. Оно было мертво – как и тысячи таких же тел, горой возвышающихся рядом с вечно голодным устройством. Кровь текла по холодному полу, образовывая багровые моря. Едко-сладкий трупный запах незримым маревом завис над залом энерговыделения.
Жаростойкий подъёмник погрузил мертвеца в Перерабатыватель под гром безэмоциональных слов, отражавшихся от стен, звеневших под потолком – и оттого пропитывавшихся нереальностью:
- …он занимал низшую должность – водителя дизелькара. Его звали Владимир Соколов. Запомните это имя. Такое случится и с вами, если вы перешагнёте черту послушания. Беспрекословное повиновение и служение всевышнему ИИ – ваша цель. Все бунтовщики будут наказаны: их начнут пытать, долго, беспощадно, после чего лишат жизни и переработают. На месте этого человека можете оказаться вы…
И так снова и снова, по кругу, одно и то же разными словами, врезающимися, ввинчивающимися в мозг.
Люди в клетках, особо опасные для машинной цивилизации индивиды, наблюдали за погружением. Это была высшая мера наказания – принуждать заключённых смотреть на то, как уничтожаются их собратья. Раз за разом. Редко какой мозг выдержит это. Многие сходили с ума; те, кому везло, убивали себя.
На сей раз криков не было, потому что погружаемый был мёртв, но сознание Анатолия Мирского разрывалось от нечеловеческих воплей: он помнил дочку героя. Помнил, как её, ещё живую, разложили на элементы, обратив энергией. А сосед по камере рассказывал в полубреду, что видел мать девчушки, - она тоже очутилась в ненасытном чреве. Соседа звали Тихон – вчера он умер: сердце всё-таки не выдержало…
«Мы вам ещё покажем, - не отрывая взгляда от подъёмника, опускавшегося за новой жертвой, думал Анатолий. Тело под старой, нестираной одеждой нещадно зудело; узник механически скрёб его длинными ногтями, иногда расчёсывая до крови. – Что удалось одному, то сможет и другой! Значит, с ними можно бороться. Можно! Человек способен собрать войско, добыть для него оружие, предназначавшееся чёртовым предателям и тем, кого сломил ИИ, - и нанести врагу значительный урон. Вывести из строя большинство систем управления центрами энергопроизводства. Перебить уйму роботов. Всё это возможно! Надо только верить. И обязательно появится тот, кто доведёт начатое Соколовым до конца. Как бы я хотел стать этим человеком! Отдать жизнь во благо свободы! Но я заперт здесь. И всё же я помогу им… сделаю то, что от меня зависит!..»
Больше не обращая внимания на громогласную компьютерную речь, Мирской опустился на колени, закрыл глаза и начал молиться…


Трёхтысячный год – рубеж эпох. Именно на эту дату было назначено нападение. Поработители NH-353 жаждали, вернувшись на родину, далёкую Землю, подчинить себе её тоже. Если только заражённый мыслью о кровавой свободе ИИ не устроил на третьей планете от Солнца бойню, завершившуюся победой не знающих и не имеющих чувств.
Но пятьсот лет – огромный срок, за который может произойти что угодно. Потому что в трёхтысячном году никто не напал на Землю.
Потому что живое сердце сильнее искусственного, хотя и недолговечнее.
Потому что Тимофей по прозвищу Бумеранг, незаконнорожденный сын Анатолия Мирского, собрал вторую армию повстанцев. Вошедшие в неё отчаянные ребята разрушили космическую базу и свергли механизированное правительство города-столицы Электро, который они переименовали во Владения Мира. Так роботы оказались отрезанными от космоса...
…Три… два… один… ноль… Обратный отсчёт закончился, и невидимые стрелки бытия на неуловимое мгновение замерли, приготовившись двинуться в другую сторону. Время как всегда терпеливо ждало возможности сказать своё, последнее слово…

(Апрель, май 2012 года)

__________________
:) ;) (c) (tm)
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Блиц 2013: Голодные тексты Креатив Архивы конкурсов 25 15.05.2013 08:58


Текущее время: 21:20. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.