Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези

Вернуться   Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези > Общие темы > Творчество

Важная информация

Творчество Здесь вы можете выложить своё творчество: рассказы, стихи, рисунки; проводятся творческие конкурсы.
Подразделы: Конкурсы Художникам Архив

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 01.12.2017, 22:18
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
Смех Марафон. Хвостиком махнула

Предыстория идеи такова:
Давным-давно существовала Мастерская, где творились интересные и познавательные вещи. Одним из заданий там было придумывание собственного мира, называлось оно "Ступени".
Мной был придуман Мир Золотого Яйца.
Вот ссылки на всё, с ним связанное:
Общая информация о Мире Золотого Яйца
Информация о некоторых населяющих мир народах
Кое-что из этого уже не актуально, доработано, исправлено в процессе подготовки к написанию. Собственно, на данный момент имеется развёрнутый синопсис произведения. Конкретно текстом заниматься начинаю только сейчас.
Предварительно готовлюсь к варианту ежедневного написания по 3000 знаков.
Итак,
"Хвостиком махнула"
1. Падение Великого Крэгры
2. Две с половиной смерти
3. Побег из Бластодиска
4. Рыцарь и зеркало
5. Потухший
6. Падающий Город
7. Безумный рыцарь
8. Баборица
9. Старые друзья
10. Добрые люди
11. Распутье
12. Овомантия
13. Похищение
14. Добрые и злые
15. Шлемы снимаются и надеваются
16. Тухлость
17. Монашеские поговорочки
18. Хищник
19. У границ Пандерии
20. Мёртвые на деревьях
21. Бродяга
22. Кровь на руках
23. Встреча
24. Совет
25. Зеркало
26. Во спасение
27. Кодекс рыкаря
28. Триумф
29. Вождь народа
30. Халаза
31. Встреча в лесу
Миниатюры
Нажмите на изображение для увеличения
Название: Map.jpg
Просмотров: 33
Размер:	113.7 Кб
ID:	15664  
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 17.02.2018 в 00:15.
Ответить с цитированием
  #121  
Старый 02.02.2018, 23:42
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 55

Скрытый текст - 3035:
Он даже не успевал повернуть голову и посмотреть, что делают Иванов и Мышонок. Поначалу он рассчитывал, что ведун разглядит его защитную тактику. Поймёт, что атаковать его никто не собирается. Это было нелепо. Ведун рычал и сверкал глазами, доверху наполненный стремлением убивать.
Топор прилетел косо, в плече. Гевайорн видел удар и уклонился, но сзади оказался куст, и он застрял среди веток. Обратный удар обухом был заметным, предугаданным, но парировать его не получалось. Тяжёлый удар пришёлся подмышку и разом вышиб из Гевайорна воздух. Его откинуло дальше в треклятый куст. Молодой ведун закричал торжествующе и занёс топор для удара сверху.
– Гевайорн! – закричал Мышонок, бросаясь вперёд.
Обдирая лицо и руки, Гевайорн выдернул себя из мешанины веток и сердце его вдруг начало биться медленно-медленно.
Он увидел бегущего к нему Мышонка и занесённый топор. Потом молодой халазар развернулся в бёдрах и повёл топор по дуге, совсем не в сторону Гевайорна. Видел это Мышонок или нет, было неясно, бега он не замедлил, кнут в его руке разворачивался во всю длину.
И сердце забилось по-прежнему. Гевайорн обнаружил, что стоит на одном колене, а с его клинка обтекает и падает на землю тягучими каплями кровь. Топор молодого ведуна валялся на земле, всё такой же блестящий и недавно наточенный. Маленький микрос рыдал. Подоспевший Иванов оттащил остолбеневшего Мышонка. И только тогда ведун начал оседать. Он упал на колени, продолжал валиться лицом вниз.
Гевайорн придержал его, пачкая в крови руки и одежду, и подтолкнул в другую сторону. «Плохая примета», – подумал он и вспомнил лицо Гототаны.
Молодой халазар беззвучно открывал рот, но дышать уже не мог: клинок Гевайорна глубоко пробороздил его тело, от живота до плеча.
Гевайорн оглянулся. Иванов, Мышонок, маленький микрос, даже кусты и деревья – все смотрели на него. Да он и сам видел себя со стороны, стоящего на коленях перед зарубленным халазаром, сжимающего окровавленный меч. Жуткий, острый страх медленно проникал в его грудь. Через одежду, кожу, мышцы и кости ледяная игла упиралась прямо в сердце и давила так упорно, что скоро всё тело Гевайорна изнутри наполнилось ноющей болью. Сверлящий взглядом небо Гототана, с кинжалом, по рукоять загнанным в сердце; смеющийся Хакачет, пророчащий Гевайорну страдания; даже семеро пандерских крэгров, вырезанных без малейших колебаний – все они проплывали перед глазами, путаясь друг с другом. И поверх всей мешанины возникал свежий и яркий безымянный ведун, убитый рядом с микросом на Дороге, по которой несколько эпох ходили халазары.
На плечо Гевайорна опустилась рука, он повернул голову.
– Ты спас его. Мышонка, – сказал Иванов. – Я не углядел за ним, не смог удержать. Не казни себя, ведун...
– Рыкарь! – перебил его Гевайорн. – Так называют Потухших, которые сходят с ума и нападают на халазаров.
– Ты не нападал на него, – заметил Иванов. – Ты только защищался. Если честно, я готов был подсказать тебе, чтоб ты прикончил его раньше.
Гевайорн нахмурился.
Монах взял труп за две ноги и оттащил его в кусты.
– Молчишь? – пробормотал он. – Не слушаешь меня? А я как-то начал уже думать, что ты стал другим.
– Каким «другим»?
– Тем, кто может выбраться из панциря. Кто может понять, что красивые фразы и старые заповеди – не единственная истина в этом мире. Когда ты порубил тех крэгров – это меня ошарашило. Если ты сейчас похоронишь себя из-за того, что убил сумасшедшего, готового Мышонку голову снести – это меня ошарашит ещё сильнее.
– Если бы я не... – начал Гевайорн, но монах перебил:
– ...то дурня этого убил бы петерь. Или звери. Или добрые пандерцы. А микроса повесили бы на дереве.


__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 03.02.2018 в 01:06.
Ответить с цитированием
  #122  
Старый 03.02.2018, 19:02
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 56

Скрытый текст - 3002:
Потому что голова его не поспевает за руками. И знаешь, что? Я давно понял одну штуку. Не микросов вы водите, а сами себя. Иначе не можете. Признайся, есть такая мысль: ведун идёт по Дороге, не сворачивая, потому что это – испытание для него, цель, смысл его жизни. Не спорь, я знаю сам. А микрос для вас – только игрушка. Ценная, дорогая, но игрушка. И убиваете вы себя потом только потому, что чувствуете чудовищную неблагодарность мира. Как же, вы рисковали, страдали, а микрос вырос – и пошёл своей дорогой, у него своя жизнь и вам в ней уже нет места. Даже может и не поблагодарить. Так не живите ради микроса. Ищите смысл не в ком-то другом, а в себе. Перестаньте, мышка вас побери, быть такими эгоистами!
– Эгоистами? – выдохнул Гевайорн. От возмущения он даже забыл про микроса, которого он только что сделал сиротой. – Ведуны всего себя посвящают микросу! Они ради этого и существуют! А ты называешь это эгоизмом?
– Самым настоящим, – ответил Иванов. – Более того, такой эгоизм, прикрытый благими намерениями – самый отвратительный. Это так просто, прикрыться вековым укладом, непреодолимыми обстоятельствами и идти по тропинке, как кукла, ни умея, да и не желая свернуть. Посмотри вот на это всё! Ради кого этот дурень напал на тебя? Ради микроса? Но, как мне кажется, тот совсем не был этому рад.
– Он решил, что микросу угрожает опасность. Не смей говорить о нём, как о...
– ...полном идиоте, который считает, что он распоряжается судьбой подопечного и лучше всех на свете знает, как поступить ради его блага? Уверен, если бы он раскроил голову Мышонку, убил бы тебя и меня, то на вопрос микроса: «Зачем ты это сделал?», он бы ответил: «Это – ради тебя!» А с чего он взял, что микрос, с первых своих минут увидевший, как из-за него кто-то умирает, будет чувствовать благодарность?
Гевайорн молчал. У него не было слов, чтобы спорить с монахом. Его странные речи злили и пробуждали желание противиться, но на ум приходили только вдалбливаемые учителями слова о долге ведуна, о том, что именно так делали с основания мира. Отчего-то вспомнился его собственный провод. Схватки с любым встречным, кто, по мнению халазаров, представлял угрозу. Каждый раз они бросались в бой с сумасшедшей яростью, гордясь собой и ожидая от микросов благодарности. Однажды они напали на тощую стайку кривородцев, виной которых стало только то, что они неожиданно оказались на их пути.
– Я стал рыкарем, монах. От этого никуда теперь не деться, – проговорил Гевайорн.
– Да что ты заладил? Ты не нападал на этого ведуна...
– Меня не интересуют оправдания, которые ты придумываешь. Я говорю о том, что мне нельзя идти в халазу. Как только они узнают про это убийство, меня захватят и казнят. Выходит, всё бессмысленно.
– И как же они узнают? Как я понимаю, ушедший из Халазы ведун больше не интересует никого.
Гевайорн посмотрел на маленького микроса. Мышонок уже сидел возле него на корточках и шептал что-то.
– Микрос расскажет. Если, конечно, это не сделаю я.
– Скорее второе, – пробормотал Иванов. – Поставить под угрозу всё из-за мнимой чести – это так по-халазарски. Микроса можно и не тащить обратно в Халазу, знаешь ли. И, если ты, конечно, способен унять свой эгоизм и умолчать про этого ведуна, всё пройдёт как мы задумывали.
– Интересно, куда мы денем микроса?
Иванов пожал плечами.
– Я позабочусь о нём. Мы подождём вас здесь, а потом присоединимся, когда ты вернёшься с армией халазаров.
– Я не умею говорить так, как ты!
– Придётся научиться.
Было видно, как Гевайорну хочется переубедить монаха, но опять красноречия для этого не хватало.
– Это – Закраина, монах, – наконец, угрюмо произнёс ведун.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 03.02.2018 в 19:46.
Ответить с цитированием
  #123  
Старый 04.02.2018, 23:41
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 57

Скрытый текст - 479:
– Здесь, на каждом шагу – опасность. Как ты сможешь позаботиться о микросе там, где не всегда справляются ведуны?
– Знаешь, в одной из прошлых жизней я был крысой. Это такая небольшая зверушка, у которой нет страшных когтей и клыков, но она умеет не соваться, куда не следует, и потому отлично выживает где угодно.
– Тебе может не повезти. Баборица или хитра могут забрести туда, куда не следует, и что тогда?
Прежде чем ответить, монах улыбнулся своим мыслям.
– Забыл сказать. У крыс есть ещё одна интересная особенность. Но это – сюрприз для того, кто решит загнать её в угол.

Скрытый текст - 27_Кодекс рыкаря:
Они бы могли просидеть так до конца эпохи, если бы Гевайорн не вмешивался и не принуждал их отвлечься от разговоров и книг и идти дальше. Иванов тогда запихивал в мешок потрёпанные тома, а Мышонок недовольно ворчал, что их прервали на самом интересном месте.
– Ничего, малыш. Продолжим в другой раз, – успокаивал его обычно монах.
Свои уроки ведун совмещал с дорогой. Набравшись знаний от Иванова, микросу хотелось бегать и резвиться, и Гевайорн посылал его бегать по холмам, читать следы зверей и махать тяжёлой веткой сухолиста.
Опасения по поводу будущего микроса всё ещё тревожили ведуна, но Мышонок рос и превращался не в уродца-охнотика, злобного и безмозглого, а в умного, сильного и любознательного человека, не испорченного довольством и ленью. Из-за этого Гевайорн часто задумывался, уж не сказками ли являются рассказы учителей-халазаров про правильный и неправильный провод? И так ли важно, чтобы халазар, сопровождающий микроса, был один?
– Два длинных пальца вперёд, один назад, а сзади что-то волочится! Это-о... реновина?
– У реновины – четыре пальца и хвост колючий. Думай!
– Тогда – тощей, может быть.
– Мышонок! – строго говорил Гевайорн. – У тощея вообще пальцев нету, и следу его – круглые!
Только потом ведун замечал хитрый прищур и сдерживаемую улыбку.
– Так ты нарочно? – деланно сердился он.
Мышонок смеялся.
– Баборица, правильно?
Гевайорн кивал.
– Что мы делаем, когда встречаем баборицу?
– Не убегаем, не подпускаем её близко и следим за её хвостом!
– Как думаешь, халазары согласятся? – спросил Иванов, когда Мышонок побежал искать новые следы.
Когда эта идея только-только пришла ему в голову, Гевайорн ответил бы: «Конечно!» После того, как он подумал получше, то: «Скорее всего». Сейчас он знал, что всё может повернуться и так, и эдак. Застарелые знания, подкреплённые только легендами, слишком глубоко укоренились в головах ведунов. Никому из них в голову не приходит сделать что-то кроме обычного провода по Дороге, на которой стоят засады, где их ждут и убивают.
Сами они шли сейчас сильно левее, часто прячась в лесу и пережидая, но ведун с микросом идёт прямо, покоряясь судьбе. Сумеют ли они переубедить халазаров? Смогут ли те сбросить цепи, выкованные в незапамятные времена?
Ответить Иванову он не успел, опять прибежал Мышонок.
– Две пары следов! – объявил он. – Большие, в сапогах с каблуками и маленькие, без когтей, четыре пальца...
– Где? – перебил его Гевайорн, вытаскивая копьё из петли на спине.
Микрос показал.
– Это же не чудовища! – сказал он.
– Нет, не чудовища. И нам надо их остановить.
Он побежал в ту сторону, куда указал Мышонок. Следы были свежие, они шли прямо по центру Дороги.
– Да подожди, Гевайорн! – кричал запыхавшийся монах. – В чём дело, можешь ты объяснить?
– Это ведун с микросом! Вам со мной нельзя. Ждите меня здесь. Если что – идите дальше вдвоём. С пути не собьётесь, это точно.
Иванов не спорил. Он вообще редко не спорил. Сейчас он только кивнул и пошёл обратно к Мышонку.
Гевайорн поспешил дальше. Дорога впереди петляла, ныряла в лес, а лучше места для засады не придумаешь. Где-то неподалёку хрипло и безутешно выла реновина.
Он заметил их издалека, сидящих на обочине. Молодой ведун что-то увлечённо рассказывал и смеялся, Гевайорна он заметил только когда тот приблизился шагов на пятьдесят. В глазах ведуна мелькнула тревога, он подскочил, схватив обеими руками топор.
– Эй! – воскликнул он высоким нервным голосом. – Не приближайся!
Гевайорн остановился.
– Я не собираюсь на вас нападать. Ты что, не видишь, кто я?
– Вижу. Ты халазар, но без микроса. Поэтому стой там, и ближе не подходи.
Микрос смотрел без страха.
– Нам надо поговорить! Я иду из Бластодиска в Халазу, с плохими вестями. И ты должен их узнать!
– Где твой микрос? – с подозрением спросил молодой ведун.
– Я уже давно провёл его. Это не имеет значения, я же говорю...
– Потухший?! – крикнул ведун, поднимая топор.
Микрос, испугавшись крика, прижался к его ноге.
– Убери оружие, дурень. Я не собираюсь с тобой драться. Я хочу только поговорить.
– Не о чем мне говорить с Потухшим! – прошипел ведун.
Гевайорн смотрел на него с сожалением. И жалостью. Молодой дурачок, наслушавшийся сказок про Потухших. Тут же, в мыслях, он одёрнул себя: давно ли сам перестал быть таким? Одним из последних предостережений от главы ордена было: берегись бывших ведунов, они опаснее петерей, опаснее любого чудовища, потому что, лишившись своего микроса, они желают только одного – осиротить любого микроса, от лютой, пожирающей их изнутри злобы.
Осторожно положив на землю копьё и держа руки подальше от меча, он шагнул вперёд.
– Просто выслушай, больше я ничего не прошу!
– Ещё шаг, Потухший, и я раскрою тебе башку! – нервно выкрикнул молодой ведун. – Клянусь, я сдержу своё слово!
Он боялся. Так сильно, что готов был наделать непоправимых глупостей. Двуручный тяжёлый топор дрожал в его руке, но, чем дольше Гевайорн разглядывал молодого ведуна, тем меньше оставалось в нём жалости. На её место заползала злость. Дурень, неспособный сохранять спокойствие, не доведёт микроса даже до Овомантии. И опять он увидел в нём себя, такого же истеричного и готового видеть в каждом встречном смертельного врага, неспособного мыслить и рассуждать, только махать клинком.
– Дорога перекрыта, – тихо и очень спокойно сказал Гевайорн. – Там повсюду рыщут петери. Если тебе дорога жизнь твоего микроса, сверни с неё и иди лесами и полями...
Но молодой ведун, кажется, не понял ни слова. Пятясь, он укрыл собой микроса, потом снял одну руку с рукояти топора и уцепил микроса за куртку.
Гевайорн сделал ещё шаг, и нервы молодого ведуна не выдержали. С яростным криком он прыгнул вперёд, замахиваясь. Топор вспорол воздух, перед грудью Гевайорна и продолжил чертить круг. На втором ударе ведун снял с рукояти правую руку, удлинив удар и метя в колено. Маленький микрос заплакал.
– Прекрати, дурак! – крикнул Гевайорн, вынимая меч.
Краем глаза он заметил, что из-за деревьев показались бегущий Мышонок и едва поспевающий за ним Иванов. Молодой ведун тоже заметил их, и окончательно рассвирепел. Он не видел монаха, не видел микроса и, тем более, не видел брата по клану. Все они для него были злодеями, жаждущими напасть на его микроса.
– Гевайорн! – крикнул Мышонок. – Что происходит?
«Если б я мог тебе объяснить», – подумал Гевайорн, с трудом уворачиваясь от коварного удара обухом. Ещё он подумал, что владеть оружием молодого ведуна, бесспорно, выучили хорошо. Жаль, что не научили так же хорошо владеть головой.
– Я же сказал вам уходить! Почему вы здесь? – рявкнул Гевайорн.
Он принял на клинок удар топора и слил его в сторону. Момент был удобный для контратаки, но Гевайорн не воспользовался им – он всё ещё на что-то надеялся.
– Я не брошу тебя! – ответил Мышонок.
– Монах! Убери его отсюда к мышке! – рявкнул Гевайорн.
Молодой ведун увидел, что Мышонок подходит ближе, принял его за нового врага и замахал топором быстрее. Удары лезвием топора, обухом и концом рукояти сыпались на Гевайорна с такой скоростью, что он вынужден был отступать. Он даже не успевал повернуть голову и посмотреть, что делают Иванов и Мышонок. Поначалу он рассчитывал, что ведун разглядит его защитную тактику. Поймёт, что атаковать его никто не собирается. Это было нелепо. Ведун рычал и сверкал глазами, доверху наполненный стремлением убивать.
Топор прилетел косо, в плече. Гевайорн видел удар и уклонился, но сзади оказался куст, и он застрял среди веток. Обратный удар обухом был заметным, предугаданным, но парировать его не получалось. Тяжёлый удар пришёлся подмышку и разом вышиб из Гевайорна воздух. Его откинуло дальше в треклятый куст. Молодой ведун закричал торжествующе и занёс топор для удара сверху.
– Гевайорн! – закричал Мышонок, бросаясь вперёд.
Обдирая лицо и руки, Гевайорн выдернул себя из мешанины веток и сердце его вдруг начало биться медленно-медленно.
Он увидел бегущего к нему Мышонка и занесённый топор. Потом молодой халазар развернулся в бёдрах и повёл топор по дуге, совсем не в сторону Гевайорна. Видел это Мышонок или нет, было неясно, бега он не замедлил, кнут в его руке разворачивался во всю длину.
И сердце забилось по-прежнему. Гевайорн обнаружил, что стоит на одном колене, а с его клинка обтекает и падает на землю тягучими каплями кровь. Топор молодого ведуна валялся на земле, всё такой же блестящий и недавно наточенный. Маленький микрос рыдал. Подоспевший Иванов оттащил остолбеневшего Мышонка. И только тогда ведун начал оседать. Он упал на колени, продолжал валиться лицом вниз.
Гевайорн придержал его, пачкая в крови руки и одежду, и подтолкнул в другую сторону. «Плохая примета», – подумал он и вспомнил лицо Гототаны.
Молодой халазар беззвучно открывал рот, но дышать уже не мог: клинок Гевайорна глубоко пробороздил его тело, от живота до плеча.
Гевайорн оглянулся. Иванов, Мышонок, маленький микрос, даже кусты и деревья – все смотрели на него. Да он и сам видел себя со стороны, стоящего на коленях перед зарубленным халазаром, сжимающего окровавленный меч. Жуткий, острый страх медленно проникал в его грудь. Через одежду, кожу, мышцы и кости ледяная игла упиралась прямо в сердце и давила так упорно, что скоро всё тело Гевайорна изнутри наполнилось ноющей болью. Сверлящий взглядом небо Гототана, с кинжалом, по рукоять загнанным в сердце; смеющийся Хакачет, пророчащий Гевайорну страдания; даже семеро пандерских крэгров, вырезанных без малейших колебаний – все они проплывали перед глазами, путаясь друг с другом. И поверх всей мешанины возникал свежий и яркий безымянный ведун, убитый рядом с микросом на Дороге, по которой несколько эпох ходили халазары.
На плечо Гевайорна опустилась рука, он повернул голову.
– Ты спас его. Мышонка, – сказал Иванов. – Я не углядел за ним, не смог удержать. Не казни себя, ведун...
– Рыкарь! – перебил его Гевайорн. – Так называют Потухших, которые сходят с ума и нападают на халазаров.
– Ты не нападал на него, – заметил Иванов. – Ты только защищался. Если честно, я готов был подсказать тебе, чтоб ты прикончил его раньше.
Гевайорн нахмурился.
Монах взял труп за две ноги и оттащил его в кусты.
– Молчишь? – пробормотал он. – Не слушаешь меня? А я как-то начал уже думать, что ты стал другим.
– Каким «другим»?
– Тем, кто может выбраться из панциря. Кто может понять, что красивые фразы и старые заповеди – не единственная истина в этом мире. Когда ты порубил тех крэгров – это меня ошарашило. Если ты сейчас похоронишь себя из-за того, что убил сумасшедшего, готового Мышонку голову снести – это меня ошарашит ещё сильнее.
– Если бы я не... – начал Гевайорн, но монах перебил:
– ...то дурня этого убил бы петерь. Или звери. Или добрые пандерцы. А микроса повесили бы на дереве. Потому что голова его не поспевает за руками. И знаешь, что? Я давно понял одну штуку. Не микросов вы водите, а сами себя. Иначе не можете. Признайся, есть такая мысль: ведун идёт по Дороге, не сворачивая, потому что это – испытание для него, цель, смысл его жизни. Не спорь, я знаю сам. А микрос для вас – только игрушка. Ценная, дорогая, но игрушка. И убиваете вы себя потом только потому, что чувствуете чудовищную неблагодарность мира. Как же, вы рисковали, страдали, а микрос вырос – и пошёл своей дорогой, у него своя жизнь и вам в ней уже нет места. Даже может и не поблагодарить. Так не живите ради микроса. Ищите смысл не в ком-то другом, а в себе. Перестаньте, мышка вас побери, быть такими эгоистами!
– Эгоистами? – выдохнул Гевайорн. От возмущения он даже забыл про микроса, которого он только что сделал сиротой. – Ведуны всего себя посвящают микросу! Они ради этого и существуют! А ты называешь это эгоизмом?
– Самым настоящим, – ответил Иванов. – Более того, такой эгоизм, прикрытый благими намерениями – самый отвратительный. Это так просто, прикрыться вековым укладом, непреодолимыми обстоятельствами и идти по тропинке, как кукла, ни умея, да и не желая свернуть. Посмотри вот на это всё! Ради кого этот дурень напал на тебя? Ради микроса? Но, как мне кажется, тот совсем не был этому рад.
– Он решил, что микросу угрожает опасность. Не смей говорить о нём, как о...
– ...полном идиоте, который считает, что он распоряжается судьбой подопечного и лучше всех на свете знает, как поступить ради его блага? Уверен, если бы он раскроил голову Мышонку, убил бы тебя и меня, то на вопрос микроса: «Зачем ты это сделал?», он бы ответил: «Это – ради тебя!» А с чего он взял, что микрос, с первых своих минут увидевший, как из-за него кто-то умирает, будет чувствовать благодарность?
Гевайорн молчал. У него не было слов, чтобы спорить с монахом. Его странные речи злили и пробуждали желание противиться, но на ум приходили только вдалбливаемые учителями слова о долге ведуна, о том, что именно так делали с основания мира. Отчего-то вспомнился его собственный провод. Схватки с любым встречным, кто, по мнению халазаров, представлял угрозу. Каждый раз они бросались в бой с сумасшедшей яростью, гордясь собой и ожидая от микросов благодарности. Однажды они напали на тощую стайку кривородцев, виной которых стало только то, что они неожиданно оказались на их пути.
– Я стал рыкарем, монах. От этого никуда теперь не деться, – проговорил Гевайорн.
– Да что ты заладил? Ты не нападал на этого ведуна...
– Меня не интересуют оправдания, которые ты придумываешь. Я говорю о том, что мне нельзя идти в халазу. Как только они узнают про это убийство, меня захватят и казнят. Выходит, всё бессмысленно.
– И как же они узнают? Как я понимаю, ушедший из Халазы ведун больше не интересует никого.
Гевайорн посмотрел на маленького микроса. Мышонок уже сидел возле него на корточках и шептал что-то.
– Микрос расскажет. Если, конечно, это не сделаю я.
– Скорее второе, – пробормотал Иванов. – Поставить под угрозу всё из-за мнимой чести – это так по-халазарски. Микроса можно и не тащить обратно в Халазу, знаешь ли. И, если ты, конечно, способен унять свой эгоизм и умолчать про этого ведуна, всё пройдёт как мы задумывали.
– Интересно, куда мы денем микроса?
Иванов пожал плечами.
– Я позабочусь о нём. Мы подождём вас здесь, а потом присоединимся, когда ты вернёшься с армией халазаров.
– Я не умею говорить так, как ты!
– Придётся научиться.
Было видно, как Гевайорну хочется переубедить монаха, но опять красноречия для этого не хватало.
– Это – Закраина, монах, – наконец, угрюмо произнёс ведун. – Здесь, на каждом шагу – опасность. Как ты сможешь позаботиться о микросе там, где не всегда справляются ведуны?
– Знаешь, в одной из прошлых жизней я был крысой. Это такая небольшая зверушка, у которой нет страшных когтей и клыков, но она умеет не соваться, куда не следует, и потому отлично выживает где угодно.
– Тебе может не повезти. Баборица или хитра могут забрести туда, куда не следует, и что тогда?
Прежде чем ответить, монах улыбнулся своим мыслям.
– Забыл сказать. У крыс есть ещё одна интересная особенность. Но это – сюрприз для того, кто решит загнать её в угол.


Скрытый текст - 2521:
Щасс смотрел на стены приближающегося Бластодиска так, словно хотел их слопать. При виде низеньких крыш и суеты у ворот ему захотелось завопить от восторга. Он скосил глаза на рыцаря – тот брёл, как обычно глядя под ноги, вновь безобразный и безучастный ко всему. Петерь, конечно, тоже не выказывал никакой радости – он бормотал без остановки длинные слова, большей частью – незнакомые Щассу.
Когда их заметили толпящиеся у Овомантских Ворот глэглы, бывший слуга мигом приосанился и поправил золотой шлем. Жалел он сейчас только о том, что давным-давно, собирая вещи Сви перед тем, как сбежать из города, он не догадался прихватить парочку богатых нарядов. Впрочем, он рассчитывал в скором времени въехать в брошенный бывшим Великим Крэгрой дом. Кроме того, в его мечтах проскальзывал и портрет кисти Зэмилана, точно такой же, как был и у Сви.
Глэглы смотрели, разинув рты, и убирались с дороги уже загодя. Рыцарь Велигого без обычного шлема, некто в золотом рогатом шлеме и, главное, – огроменный петерь – такая компания не могла не привлечь внимания. Стражники, стоящие на входе, были, по меньшей мере, удивлены. Щассу даже показалось, что они пытаются слиться с толпой и не задавать вопросов. Даже если и так, он не собирался входить в город тихим незнакомцем.
– Мне можно войти? – громко спросил он, останавливая петеря шагов за двадцать до ворот.
Стражники переглянулись. Один из них, видно – тот, что посмелее, облизал губы и сказал тихо-тихо, по-пандерски:
– Если вы не враги нашего король-левы, то мы не будем чинить вам препятствий, но...
– Строганина! – грубо перебил его петерь.
Стражник сглотнул и прижался спиной к стене.
Щасс помолчал, наслаждаясь его страхом.
– Меня зовут Щасс! Я не враг король-левы. Я – его самый преданный друг! И я хочу встретиться с ним как можно скорее!
Они открыли ворота – а что они ещё могли сделать? Жители Бластодиска обтирали спинами стены. Многие узнавали золотой шлем Великого Крэгры, но худой Щасс был совсем не похож на Сви. Какой-то штукла, нагруженный мешками, вытянул шею, словно это могло помочь ему заглянуть за закрытое забрало.
Кариан шаркал справа от петеря. Цепи рыцаря звенели при каждом шаге, и казалось, что он закован в кандалы. Щасс подумал, что король-лева может не одобрить того, во что превратился гоготуниер, и надо бы что-то с этим сделать. Но что – Щасс додумать не успел. На широкую улицу выкатилась толпа крэгров, с древкомечами. Петерь, почувствовав испуг Щасса, забормотал.
Перед строем крэгров стоял человек в чёрном плаще, маленький и смуглый. Какое-то время Щасс приглядывался к нему, а потом, когда узнал, мышцы в один момент отказались служить ему, и он чуть не сверзился с плеча петеря. Перед ним стоял Великий Курорябит Гешу-чу-чу-чу.
– Шлем сними! – громко приказал он.
Щасс замешкался, но не от того, что решил воспротивиться, а потому, что руки его внезапно задрожали, а внутренности превратились в желе. В голове же, вместо приятных мечтаний и наслаждения триумфальным въездом в столицу, вспыхивали новые мысли.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 05.02.2018 в 16:23.
Ответить с цитированием
  #124  
Старый 05.02.2018, 12:24
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 58

Скрытый текст - 3049:
Они в один миг превратили его, самодовольного хозяина петеря, носящего золотой шлем Великого Крэгры, в неуверенного и слабого человечка, который зашёл в своих глупостях слишком далеко.
– Мне нужно видеть король-леву! У меня очень важные новости! – сказал он, не притронувшись к шлему. И добавил, сразу же осознав, как жалко это звучит. – Государственной важности!
Курорябит посмотрел на него пронзительными маленькими глазками, потом перевёл взгляд на рыцаря.
– Эй! Я тебя помню, – произнёс он. – Ты – тот посланец, что приносил мне ответ от магистра.
Кариан даже не поднял голову.
– Что это с ним? – спросил Гешу-чу-чу-чу. – Впрочем, неважно.
Он оглянулся на крэгров. Те выжидали приказа. Их было не меньше двух дюжин.
Курорябит вздохнул, посмотрел на Щасса и неожиданно рявкнул так, что замершие возле стен пандерцы зажали уши:
– Шлем снять! Немедля!
Щасс мигом содрал шлем с головы и уставился на чёрного человека глазами, полными ужаса.
– Так-то лучше. Откуда у тебя он?
– Он? – слабым голосом произнёс Щасс.
– Шлем. Петерь. Рыцарь. Впрочем, не здесь. Расскажешь всё в другом месте.
Он повернулся к крэграм. Из заднего ряда через строй пробился офицер с курочкой на бело-жёлтом плаще.
– Шлем изъять. Петеря запереть. Рыцаря – тоже. А этого, с вестями государственной важности – ко мне.
Крэгры без особого рвения принялись окружать петеря. Офицер прочистил горло тихим кашлем и сказал:
– Шлем, оружие и вещи сложите возле ног и двигайтесь за мной!
Кариан его не послушал и к топорам не притронулся. Щасс одной рукой держал шлем, другой – дорожный мешок, и не знал, может ли он отдать хоть что-то из этого. С помощью шлема он контролировал Стультика, с помощью зеркала – рыцаря, лишится и того, и другого – кто с ним вообще будет разговаривать?
Великий Курорябит ждал. Все оттенки нетерпения отображались на его лице.
– Покажи мне его... – прошептал Кариан. – Покажи прямо сейчас!
Щасс посмотрел на него пустыми испуганными глазами.
– Достань его и покажи мне! – повторил рыцарь, не разжимая челюстей. – Делай, что тебе говорят, если хочешь получить тут хоть что-то, кроме плетей или плахи!
Бывший слуга, только что упивавшийся триумфальным въездом в столицу, задрожал. Его глаза забегали от гогтуниера к курорябиту.
Наконец, петерь поднял руку и уцепил двумя пальцами зеркало. Кариан вздрогнул и дёрнулся, сжимая рукояти топоров, и Щасс перепугался, что он вырвет зеркало у Стультика и сбежит. Но рыцарь только вперил взгляд в своё отражение, тут же забыв обо всём вокруг.
Щасс посмотрел на Гешу-чу-чу-чу и пробормотал:
– Ваше куро... э-э... рябитство... я не могу шлем... это же...
– Что? – закричал Гешу-чу-чу-чу. Маленький и злобный, он без страха смотрел на громадного петеря. – Громче говори! И шевелись уже, сколько можно ждать?
Кариан Эзингдейл выступил вперёд. Крэгры отшатнулись и заслонились древкомечами. Пандерцы, сгрудившиеся вокруг, заахали, заметив, как изменилось лицо рыцаря Велигого.
– Он говорит, что ты не получишь ни вещей, ни оружия, ни шлема! – рявкнул Кариан, по-прежнему держа руки на топорах. – Мы идём во дворец, вы можете плестись рядом, если хотите. Но нужды в этом нет: мы знаем куда идти и не хотим причинять зла Лютате.
Великий Курорябит неуверенно улыбнулся. Все увидели, как он, раз за разом, щиплет себя за руку, чтоб убедиться: это – не сон. Улыбка растаяла. Он начал понимать, что, действительно, неслыханная, невероятная дерзость была наяву. И произошла она здесь, в Бластодиске, перед лицом горожан и крэгров. Гешу-чу-чу-чу набрал воздуха, собираясь заорать. Так, как не орал ещё никогда. Он побагровел, выпучил глаза и, не найдя подходящих слов, заревел нечленораздельно. И упал.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 05.02.2018 в 16:37.
Ответить с цитированием
  #125  
Старый 06.02.2018, 12:45
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Ничего себе, тут накуролесил! Сразу даже не сообразила откуда читать.
Последняя глава - думала опять опечатка) Прочитала, поняла, что так и надо.

27_Кодекс рыкаря - Я в лёгком шоке. Оцепенении. Здорово! Красиво всё в текст вплёл.

Заметно рассуждение монаха о микросах и ведунах. Знакомо и понятно. И в основной массе жестоко) Даже не знаю, кто из них теперь злее. Ведун или монах) А, поняла. У ведуна злость проявляется в силе. У монаха в мыслях. Интересное сочетание.
А Гевайорн, похоже пересёк свой последний Рубикон. Хм, каждый раз когда с ним что-то случается, думаю, ну всё, это конец. И каждый раз ты достаёшь из рукава новый козырь)

57-58
. Кариан молодец, не растерялся) Щасс продолжает гнусную партию, с таким удовольствием посмотрю, как его под конец растопчут) Да, я тоже могу быть злой и мстительной. А отыгрываться предателях - моя слабость.
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #126  
Старый 06.02.2018, 17:49
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 59

Скрытый текст - 3027:
Офицер подбежал к нему. Лёжа на земле бездыханным, Великий Курорябит стал совсем маленьким.
– Поднимите его. И тащите в храм, – сказал офицер.
– В какой храм? – спросил крэгра, легко, как ребенка, поднимая Гешу-чу-чу-чу.
– Ты что, глумишься? – прошипел офицер. – В его собственный храм, куда ещё?
К Кариану он повернулся без всякого желания.
– Не думайте, что мы не сможем вас остановить, – сказал офицер, не глядя ему в глаза. – Но и не думайте, что с Лютатой вы сможете говорить так же грубо. Ни оружие, ни петерь не помогут вам, если что...
– Так же, как оно не поможет и вам! – перебил его Кариан. – Ты, должно быть, ослеп или отупел, если не видишь, что перед тобой – рыцарь Ордена Великого Гоготуна и петерь, способный гонять вас по улицам города, как уженогов, до новой эпохи!
Щасс поёрзал.
– Почему ты разговариваешь со слугой? – пискнул он, обращаясь к офицеру. – Ты что, не видишь, у кого золотой шлем?
Офицер не ответил, и посмотрел он на Щасса так, что тот мигом обозлился и нахлобучил на голову золотой шлем.
Петерь побрёл по улице, окружённый крэграми и зеваками. Первое потрясение и у тех, и у других, скоро прошло. Пандерцы шли по обе стороны улицы, как почётный эскорт. Они возбуждённо и громко – для пандерцев, конечно, – обсуждали между собой, ужасное чудище в три человеческих роста высотой.
Только сейчас, слушая их болтовню, Щасс сообразил, что они никогда в жизни не видели петерей. Созданные овомантами существа обитали на Дороге, далеко от Пандерии. Если какие-то слухи и доходили до столицы, их пересказывали, как страшные сказки.
Крэгры всё прибывали. Остановить петеря они не осмеливались, просто шли спереди и сзади. Вначале их было не больше двух дюжин, но, когда процессия приблизилась к дворцу король-левы, стражников стало больше сотни. Навалившись все разом они, конечно, справились бы со Стультиком, но момент был упущен. Офицер косился на шагающего петеря, набирал в грудь воздуха, и каждый раз обречённо его выпускал. На площади перед дворцом устаивать битву, уж точно, не самое верное решение.
– Оружие оставьте, – угрюмо произнёс он, когда петерь остановился перед самым входом.
– Разве ты не знаешь, что оружие рыцаря Ордена Велигого приковано к нему цепями? – спросил Кариан, подступая к нему. Не такой большой, как петерь, но всё равно на две головы выше несчастного крэгры. – Я не снимаю его с себя даже во время сна. И уж точно не собираюсь нападать на нашего доброго короля. Ты... веришь мне, добрый человек?
По лицу офицера нетрудно было прочитать, во что он верит. Тем не менее, он кивнул. Возможно, в тот же самый миг он подумывал о бегстве из города – Лютата точно не оставит его безнаказанным. В последнее время в Бластодиске каждую пиянту предваряли суды и казни.
Петерь согнулся в три погибели, чтобы пролезть в дверь. Щассу пришлось слезть. В толпе засмеялись. Худой Щасс в золотом рогатом шлеме выглядел потешно. Кариан вошёл во дворец последним, офицер проводил тоскливым взглядом их троицу и поспешил прочь, прямо через толпу.
Гладкие ступени уходили вниз – так далеко, что Щасс с трудом мог увидеть, где они заканчивались. Снаружи дворец король-левы был не выше остальных зданий Бластодиска, но, спускаясь в расширяющемся коридоре, Щасс видел, что потолок, оставаясь низким относительно земли, становился всё выше. Лютата вгрызся в землю, углубив и расширив тронный зал настолько, что любой, даже огромный петерь, казался здесь мелким жуком. Всё здесь: ступени, стены и потолок, были цвета светлой охры. Свет сочился из далёких узких окон, но его не хватало. Когда они, наконец, спустились, – Щасс сбился на двухсотой ступени, – очутились в сухом полумраке.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #127  
Старый 07.02.2018, 00:49
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 60

Скрытый текст - 3003:
Трон в виде поставленного на тупой конец яйца занимал место точно посередине овального зала. Белоснежный, он словно вбирал в себя свет и сверкал, как лампа. На троне сидел человек в белом.
Щассу доводилось раз или два видеть король-леву и раньше. Но тогда это была Людя. Суровая, немногословная, бросающая слова, как будто вгоняла здоровенные гвозди. Внешне Лютата не отличался от своей ипостаси. Разве что выражением лица.
– Мои добрые подданные! – прошептал король-лева, и шёпот этот разнёсся по залу, как прыснувшие из гнезда уженоги.
Щасс растерялся. Он не знал, падать ему на колени сейчас или ещё подождать. Он скосил глаза на Кариана, тот стоял прямо.
– Ваше Величество! – произнёс рыцарь, и Щасс от досады поморщился – это ему следовало произнести приветствие.
– Рыцарь Ордена Великого Гоготуна! – сказал Лютата. – Наш добрый и верный друг...
Голос у король-левы оказался мягким, как перина. И золотые глаза смотрели приветливо. Щасс немного осмелел, даже колени перестали трястись.
– Мы принесли тревожные вести! – сказал он.
Как ни странно, голос его не отразился от стен и свода, прозвучал глухо и словно утонул в полумраке.
– ...и в это тревожное время мы ценим дружбу, особенно если она проверена временем, – договорил Лютата, и Щасс понял, что перебил его. Впрочем, на лице король-левы не отразилось ни малейшего неудовольствия. – А ты, вероятно, тоже наш добрый подданный?
Услышав вопрос, адресованный непосредственно ему, Щасс почувствовал вновь, как страх сковывает его губы. Он неловко и суетливо кивнул дважды, и только потом сумел сказать:
– Я – да. Я добрый подданный. Щасс, так меня зовут.
– Обрезывать!
Петерь сказал это так громко, что Щасс вздрогнул. Лютата усмехнулся.
– Говорящий петерь! Что за диковина! В Бластодиске никогда не было петерей, и уж, тем более, говорящих. Он мне нравится.
Стультик шагнул вперёд, и Щасс похолодел. Он в один миг нахлобучил на голову золотой шлем, но заставить петеря остановиться не смог. Дрожа от ужаса, он пробовал, раз за разом, но Стультик, в самый неподходящий момент, отказался ему подчиняться. Щасс бросил умоляющий взгляд на Кариана. Гоготуниер не шевелился, только улыбнулся уголком рта.
Петерь остановился перед самым троном, повернулся спиной к король-леве и уселся на нижнюю ступеньку перед троном.
– Что-то не так, мой добрый подданный? – осведомился Лютата. – Ты можешь снять шлем, в нём нет нужды. Здесь тебе ничего не грозит.
Щасс едва сдерживался, чтобы по-глупому не разрыдаться. Лишиться власти над петерем он был не готов. Усугубляя ситуацию, рыцарь медленно повернулся к нему и пристально посмотрел на мешок. Щасс торопливо перевесил его на другое плечо, подальше от Кариана. Лютата улыбался.
– Знаешь ли ты, как появился этот золотой шлем, что ты держишь подмышкой?
Не дожидаясь ответа, король-лева взял корону с подлокотника трона и надел себе на голову.
– В шлеме – частичка моей короны. А корона дарована мне самой Курочкой.
Щасс, растерянный и жалкий, не зная, как ему реагировать, кивнул и ещё на шажок отодвинулся от рыцаря.
– А знаешь, почему я – король-лева? Потому что власть мне дана Дедом и Бабкой, два начала слились во мне воедино. Сила и мягкость. Разум и чувства. Свет и тьма. Именно поэтому я сижу на этом троне с начала времён, и никто не вправе меня отсюда сместить.
– Я хотел только... – залепетал Щасс. – Я верный... Я пришёл...
Готовясь ко встрече, он приготовил складную речь, но сейчас не мог собраться с мыслями и начать. Лютата постукал пальцами по подлокотнику.
– Ты говорил о тревожных вестях. Что это за вести?
– Они хотят напасть! – выпалил Щасс. – Чтоб ведуны тоже!
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 07.02.2018 в 10:43.
Ответить с цитированием
  #128  
Старый 07.02.2018, 14:36
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Цитата:
Винкельрид, Сила и мягкость. Разум и чувства. Свет и тьма.
Красиво. Герой, похоже так себе (имеется ввиду - он с доблестью выполняет свою сомнительную функцию), но "подложка" супер.
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #129  
Старый 08.02.2018, 00:06
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 61

Скрытый текст - 3031:
Это Вобщепта! Они идут к Бачинде! И ваш бывший крэгра! Великий Крэгра, который Сви!
Король-лева перестал улыбаться, но смотрел по-прежнему добрыми глазами и говорил своим пуховым голосом:
– Мой добрый подданный! Тебе надо выражаться яснее. Иначе тебя казнят, прямо на площади перед дворцом.
Щасс выпучил глаза. Кариан кашлянул.
– Может быть рыцарь Ордена Великого Гоготуна сможет мне всё объяснить.
– Я пленник, Ваше Величество.
– Вот как? И кто же осмелился пленить рыцаря Ордена Великого Гоготуна? Назови мне злодея, не уважающего долгую дружбу Пандерии с твоим орденом!
– Он сам назвал себя недавно, Ваше Величество, – спокойно ответил рыцарь. – Это некто Щасс, завладевший золотым шлемом Великого Крэгры.
Щасс дёрнулся, словно хотел убежать. Шлем в руках он не удержал, и золотая штуковина грохнулась об охряные плиты тронного зала.
– Вот как? – повторил Лютата. – Удивительные дела творятся нынче в мире. Удивительные и отвратительные. Мои добрые подданные творят ужасные вещи.
– Это ложь... – простонал Щасс.
Король-лева больше не улыбался.
– Что именно ложь, некто Щасс? То, что сказал я?
– Нет! Рыцарь лжёт! Я не пленял его! Я только... в общем... я...
Изящная рука, усыпанная перстнями, пристукнула по подлокотнику и звук этот прогрохотал громом по тронному залу. Щасс упал на колени. Слёзы ручьём побежали из его глаз.
– Они хотели свергнуть вас! – завопил он. – Они хотят собрать армию и напасть на Пандерию! Я сумел обмануть их и сбежать, чтобы рассказать вам об этом. Предостеречь...
– Итак, ты заговорил складно, – мягко произнёс Лютата. – Если сумеешь продолжать в том же духе, то я смогу тебя услышать, некто Щасс.
И Щасс, глубоко вздохнув, продолжил, от охватившего возбуждения елозя коленками по полу:
– Они разделились. Одни пошли в Халазу, поднимать против вас ведунов. Другие – в Голодное Королевство, за поддержкой мышистов. Они говорили ужасные вещи о вас.
– Какие негодяи! – без эмоций произнёс Лютата. – Что же мне делать теперь, когда подданные предают меня и строят всяческие козни?
– Не все! – воскликнул Щасс. – Я верен вам, Ваше Величество! И буду верен вам до конца!
– Верность – странная штука, некто Щасс. Ты уверен, что способен на неё?
– Я всегда был верен вам! Как только узнал о планах изменников и сумел сбежать, я пришёл к вам!
– Я вижу. Ты стоишь передо мной и выдвигаешь серьёзные обвинения. Может быть, теперь ты дашь мне совет, как поступить?
Щасс прополз на коленях поближе к трону.
– Их надо остановить! Не дать им дойти до Голодного Королевства. И остановить ведунов.
– Остановить ведунов? Напасть на них, значит? – Лютата привстал на троне. – Разве мой народ одобрит войну с халазарами?
– Но ведь вы... – ляпнул Щасс и в испуге замолк, едва удержавшись, чтобы не зажать себе рот ладонями.
«Но ведь вы убиваете ведунов и микросов уже давно!» - едва не вырвалось у него. Лютата совсем немного шевельнул бровями.
– Позвольте мне носить этот шлем, и я сумею убедить ведунов не нападать на столицу! – сказал Щасс, испытав облегчение от того, как складно он это выговорил. – Я буду верно служить вам!
– Но ведь это шлем Великого Крэгры Пандерии, некто Щасс. Ты желаешь занять это почётное место?
Щасс промолчал, но голова его закружилась и глаза заблестели. Дом, полный сокровищ, подвалы, набитые лучшим альбумином, собственные слуги и... картина кисти Зэмилана, изображающая его в полный рост.
– Хорошо, – сказал Лютата. – Ты получишь шлем. Но место на пиянте и слог пандерца надо заслужить. Вижу, что ты готов на всё! Ты отправишься по Дороге Халазаров и перехватишь их. Никто в Пандерии не должен узнать, как именно ты это сделаешь.
Щасс, когда до него дошёл смысл сказанного, замер.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #130  
Старый 09.02.2018, 00:07
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 62

Скрытый текст - 478:
Ледяной страх придавил его к полу. Он не рассчитывал на такое назначение. Ему хотелось пиянту и дом, а получил он – войну с ведунами.
– Перестань кланяться! – сказал король-лева. – Возьми шлем и иди. Исполни свой долг.
Дрожащей рукой Щасс указал на мирно сидящего на ступеньке петеря.
– Он останется со мной, – небрежно произнёс Лютата. – Ты получишь другого. Ступай, некто Щасс.
Щасс повернулся и побрёл к выходу. Не сразу он сообразил, что по-прежнему ковыляет стоя на коленях. Он с трудом поднялся на слабые ноги.
Кариан грохотал подкованными сапогами у него за спиной.

Скрытый текст - 28_Триумф:
Щасс смотрел на стены приближающегося Бластодиска так, словно хотел слопать его. При виде низеньких крыш и суеты у ворот ему захотелось завопить от восторга. Он скосил глаза на рыцаря – тот брёл, как обычно глядя под ноги, вновь безобразный и безучастный ко всему. Петерь, конечно, тоже не выказывал никакой радости – он бормотал без остановки длинные слова, большей частью – незнакомые Щассу.
Когда их заметили толпящиеся у Овомантских Ворот глэглы, бывший слуга мигом приосанился и поправил золотой шлем. Жалел он сейчас только о том, что давным-давно, собирая вещи Сви перед тем, как сбежать из города, он не догадался прихватить парочку богатых нарядов. Впрочем, он рассчитывал в скором времени въехать в брошенный бывшим Великим Крэгрой дом. Кроме того, в его мечтах проскальзывал и портрет кисти Зэмилана, точно такой же, как был и у Сви.
Глэглы смотрели, разинув рты, и убирались с дороги уже загодя. Рыцарь Велигого без обычного шлема, некто в золотом рогатом шлеме и, главное, – огроменный петерь – такая компания не могла не привлечь внимания. Стражники, стоящие на входе, были, по меньшей мере, удивлены. Щассу даже показалось, что они пытаются слиться с толпой и не задавать вопросов. Даже если и так, он не собирался входить в город тихим незнакомцем.
– Мне можно войти? – громко спросил он, останавливая петеря шагов за двадцать до ворот.
Стражники переглянулись. Один из них, видно – тот, что посмелее, облизал губы и сказал тихо-тихо, по-пандерски:
– Если вы не враги нашего король-левы, то мы не будем чинить вам препятствий, но...
– Строганина! – грубо перебил его петерь.
Стражник сглотнул и прижался спиной к стене.
Щасс помолчал, наслаждаясь его страхом.
– Меня зовут Щасс! Я не враг король-левы. Я – его самый преданный друг! И я хочу встретиться с ним как можно скорее!
Они открыли ворота – а что они ещё могли сделать? Жители Бластодиска обтирали спинами стены. Многие узнавали золотой шлем Великого Крэгры, но худой Щасс был совсем не похож на Сви. Какой-то штукла, нагруженный мешками, вытянул шею, словно это могло помочь ему заглянуть за закрытое забрало.
Кариан шаркал справа от петеря. Цепи рыцаря звенели при каждом шаге, и казалось, что он закован в кандалы. Щасс подумал, что король-лева может не одобрить того, во что превратился гоготуниер, и надо бы что-то с этим сделать. Но что – Щасс додумать не успел. На широкую улицу выкатилась толпа крэгров, с древкомечами. Петерь, почувствовав испуг Щасса, забормотал.
Перед строем крэгров стоял человек в чёрном плаще, маленький и смуглый. Какое-то время Щасс приглядывался к нему, а потом, когда узнал, мышцы в один момент отказались служить ему, и он чуть не сверзился с плеча петеря. Перед ним стоял Великий Курорябит Гешу-чу-чу-чу.
– Шлем сними! – громко приказал он.
Щасс замешкался, но не от того, что решил воспротивиться, а потому, что руки его внезапно задрожали, а внутренности превратились в желе. В голове же, вместо приятных мечтаний и наслаждения триумфальным въездом в столицу, вспыхивали новые мысли. Они в один миг превратили его, самодовольного хозяина петеря, носящего золотой шлем Великого Крэгры, в неуверенного и слабого человечка, который зашёл в своих глупостях слишком далеко.
– Мне нужно видеть король-леву! У меня очень важные новости! – сказал он, не притронувшись к шлему. И добавил, сразу же осознав, как жалко это звучит. – Государственной важности!
Курорябит посмотрел на него пронзительными маленькими глазками, потом перевёл взгляд на рыцаря.
– Эй! Я тебя помню, – произнёс он. – Ты – тот посланец, что приносил мне ответ от магистра.
Кариан даже не поднял голову.
– Что это с ним? – спросил Гешу-чу-чу-чу. – Впрочем, неважно.
Он оглянулся на крэгров. Те выжидали приказа. Их было не меньше двух дюжин.
Курорябит вздохнул, посмотрел на Щасса и неожиданно рявкнул так, что замершие возле стен пандерцы зажали уши:
– Шлем снять! Немедля!
Щасс мигом содрал шлем с головы и уставился на чёрного человека глазами, полными ужаса.
– Так-то лучше. Откуда у тебя он?
– Он? – слабым голосом произнёс Щасс.
– Шлем. Петерь. Рыцарь. Впрочем, не здесь. Расскажешь всё в другом месте.
Он повернулся к крэграм. Из заднего ряда через строй пробился офицер с курочкой на бело-жёлтом плаще.
– Шлем изъять. Петеря запереть. Рыцаря – тоже. А этого, с вестями государственной важности – ко мне.
Крэгры без особого рвения принялись окружать петеря. Офицер прочистил горло тихим кашлем и сказал:
– Шлем, оружие и вещи сложите возле ног и двигайтесь за мной!
Кариан его не послушал и к топорам не притронулся. Щасс одной рукой держал шлем, другой – дорожный мешок, и не знал, может ли он отдать хоть что-то из этого. С помощью шлема он контролировал Стультика, с помощью зеркала – рыцаря, лишится и того, и другого – кто с ним вообще будет разговаривать?
Великий Курорябит ждал. Все оттенки нетерпения отображались на его лице.
– Покажи мне его... – прошептал Кариан. – Покажи прямо сейчас!
Щасс посмотрел на него пустыми испуганными глазами.
– Достань его и покажи мне! – повторил рыцарь, не разжимая челюстей. – Делай, что тебе говорят, если хочешь получить тут хоть что-то, кроме плетей или плахи!
Бывший слуга, только что упивавшийся триумфальным въездом в столицу, задрожал. Его глаза забегали от гогтуниера к курорябиту.
Наконец, петерь поднял руку и уцепил двумя пальцами зеркало. Кариан вздрогнул и дёрнулся, сжимая рукояти топоров, и Щасс перепугался, что он вырвет зеркало у Стультика и сбежит. Но рыцарь только вперил взгляд в своё отражение, тут же забыв обо всём вокруг.
Щасс посмотрел на Гешу-чу-чу-чу и пробормотал:
– Ваше куро... э-э... рябитство... я не могу шлем... это же...
– Что? – закричал Гешу-чу-чу-чу. Маленький и злобный, он без страха смотрел на громадного петеря. – Громче говори! И шевелись уже, сколько можно ждать?
Кариан Эзингдейл выступил вперёд. Крэгры отшатнулись и заслонились древкомечами. Пандерцы, сгрудившиеся вокруг, заахали, заметив, как изменилось лицо рыцаря Велигого.
– Он говорит, что ты не получишь ни вещей, ни оружия, ни шлема! – рявкнул Кариан, по-прежнему держа руки на топорах. – Мы идём во дворец, вы можете плестись рядом, если хотите. Но нужды в этом нет: мы знаем куда идти и не хотим причинять зла Лютате.
Великий Курорябит неуверенно улыбнулся. Все увидели, как он, раз за разом, щиплет себя за руку, чтоб убедиться: это – не сон. Улыбка растаяла. Он начал понимать, что, действительно, неслыханная, невероятная дерзость была наяву. И произошла она здесь, в Бластодиске, перед лицом горожан и крэгров. Гешу-чу-чу-чу набрал воздуха, собираясь заорать. Так, как не орал ещё никогда. Он побагровел, выпучил глаза и, не найдя подходящих слов, заревел нечленораздельно. И упал.
Офицер подбежал к нему. Лёжа на земле бездыханным, Великий Курорябит стал совсем маленьким.
– Поднимите его. И тащите в храм, – сказал офицер.
– В какой храм? – спросил крэгра, легко, как ребенка, поднимая Гешу-чу-чу-чу.
– Ты что, глумишься? – прошипел офицер. – В его собственный храм, куда ещё?
К Кариану он повернулся без всякого желания.
– Не думайте, что мы не сможем вас остановить, – сказал офицер, не глядя ему в глаза. – Но и не думайте, что с Лютатой вы сможете говорить так же грубо. Ни оружие, ни петерь не помогут вам, если что...
– Так же, как оно не поможет и вам! – перебил его Кариан. – Ты, должно быть, ослеп или отупел, если не видишь, что перед тобой – рыцарь Ордена Великого Гоготуна и петерь, способный гонять вас по улицам города, как уженогов, до новой эпохи!
Щасс поёрзал.
– Почему ты разговариваешь со слугой? – пискнул он, обращаясь к офицеру. – Ты что, не видишь, у кого золотой шлем?
Офицер не ответил, и посмотрел он на Щасса так, что тот мигом обозлился и нахлобучил на голову золотой шлем.
Петерь побрёл по улице, окружённый крэграми и зеваками. Первое потрясение и у тех, и у других, скоро прошло. Пандерцы шли по обе стороны улицы, как почётный эскорт. Они возбуждённо и громко – для пандерцев, конечно, – обсуждали между собой, ужасное чудище в три человеческих роста высотой.
Только сейчас, слушая их болтовню, Щасс сообразил, что они никогда в жизни не видели петерей. Созданные овомантами существа обитали на Дороге, далеко от Пандерии. Если какие-то слухи и доходили до столицы, их пересказывали, как страшные сказки.
Крэгры всё прибывали. Остановить петеря они не осмеливались, просто шли спереди и сзади. Вначале их было не больше двух дюжин, но, когда процессия приблизилась к дворцу король-левы, стражников стало больше сотни. Навалившись все разом они, конечно, справились бы со Стультиком, но момент был упущен. Офицер косился на шагающего петеря, набирал в грудь воздуха, и каждый раз обречённо его выпускал. На площади перед дворцом устаивать битву, уж точно, не самое верное решение.
– Оружие оставьте, – угрюмо произнёс он, когда петерь остановился перед самым входом.
– Разве ты не знаешь, что оружие рыцаря Ордена Велигого приковано к нему цепями? – спросил Кариан, подступая к нему. Не такой большой, как петерь, но всё равно на две головы выше несчастного крэгры. – Я не снимаю его с себя даже во время сна. И уж точно не собираюсь нападать на нашего доброго короля. Ты... веришь мне, добрый человек?
По лицу офицера нетрудно было прочитать, во что он верит. Тем не менее, он кивнул. Возможно, в тот же самый миг он подумывал о бегстве из города – Лютата точно не оставит его безнаказанным. В последнее время в Бластодиске каждую пиянту предваряли суды и казни.
Петерь согнулся в три погибели, чтобы пролезть в дверь. Щассу пришлось слезть. В толпе засмеялись. Худой Щасс в золотом рогатом шлеме выглядел потешно. Кариан вошёл во дворец последним, офицер проводил тоскливым взглядом их троицу и поспешил прочь, прямо через толпу.
Гладкие ступени уходили вниз – так далеко, что Щасс с трудом мог увидеть, где они заканчивались. Снаружи дворец король-левы был не выше остальных зданий Бластодиска, но, спускаясь в расширяющемся коридоре, Щасс видел, что потолок, оставаясь низким относительно земли, становился всё выше. Лютата вгрызся в землю, углубив и расширив тронный зал настолько, что любой, даже огромный петерь, казался здесь мелким жуком. Всё здесь: ступени, стены и потолок, были цвета светлой охры. Свет сочился из далёких узких окон, но его не хватало. Когда они, наконец, спустились, – Щасс сбился на двухсотой ступени, – очутились в сухом полумраке.
Трон в виде поставленного на тупой конец яйца занимал место точно посередине овального зала. Белоснежный, он словно вбирал в себя свет и сверкал, как лампа. На троне сидел человек в белом.
Щассу доводилось раз или два видеть король-леву и раньше. Но тогда это была Людя. Суровая, немногословная, бросающая слова, как будто вгоняла здоровенные гвозди. Внешне Лютата не отличался от своей ипостаси. Разве что выражением лица.
– Мои добрые подданные! – прошептал король-лева, и шёпот этот разнёсся по залу, как прыснувшие из гнезда уженоги.
Щасс растерялся. Он не знал, падать ему на колени сейчас или ещё подождать. Он скосил глаза на Кариана, тот стоял прямо.
– Ваше Величество! – произнёс рыцарь, и Щасс от досады поморщился – это ему следовало произнести приветствие.
– Рыцарь Ордена Великого Гоготуна! – сказал Лютата. – Наш добрый и верный друг...
Голос у король-левы оказался мягким, как перина. И золотые глаза смотрели приветливо. Щасс немного осмелел, даже колени перестали трястись.
– Мы принесли тревожные вести! – сказал он.
Как ни странно, голос его не отразился от стен и свода, прозвучал глухо и словно утонул в полумраке.
– ...и в это тревожное время мы ценим дружбу, особенно если она проверена временем, – договорил Лютата, и Щасс понял, что перебил его. Впрочем, на лице король-левы не отразилось ни малейшего неудовольствия. – А ты, вероятно, тоже наш добрый подданный?
Услышав вопрос, адресованный непосредственно ему, Щасс почувствовал вновь, как страх сковывает его губы. Он неловко и суетливо кивнул дважды, и только потом сумел сказать:
– Я – да. Я добрый подданный. Щасс, так меня зовут.
– Обрезывать!
Петерь сказал это так громко, что Щасс вздрогнул. Лютата усмехнулся.
– Говорящий петерь! Что за диковина! В Бластодиске никогда не было петерей, и уж, тем более, говорящих. Он мне нравится.
Стультик шагнул вперёд, и Щасс похолодел. Он в один миг нахлобучил на голову золотой шлем, но заставить петеря остановиться не смог. Дрожа от ужаса, он пробовал, раз за разом, но Стультик, в самый неподходящий момент, отказался ему подчиняться. Щасс бросил умоляющий взгляд на Кариана. Гоготуниер тот не шевелился, только улыбнулся уголком рта.
Петерь остановился перед самым троном, повернулся спиной к король-леве и уселся на нижнюю ступеньку перед троном.
– Что-то не так, мой добрый подданный? – осведомился Лютата. – Ты можешь снять шлем, в нём нет нужды. Здесь тебе ничего не грозит.
Щасс едва сдерживался, чтобы по-глупому не разрыдаться. Лишиться власти над петерем он был не готов. Усугубляя ситуацию, рыцарь медленно повернулся к нему и пристально посмотрел на мешок. Щасс торопливо перевесил его на другое плечо, подальше от Кариана. Лютата улыбался.
– Знаешь ли ты, как появился этот золотой шлем, что ты держишь подмышкой?
Не дожидаясь ответа, король-лева взял корону с подлокотника трона и надел себе на голову.
– В шлеме – частичка моей короны. А корона дарована мне самой Курочкой.
Щасс, растерянный и жалкий, не зная, как ему реагировать, кивнул и ещё на шажок отодвинулся от рыцаря.
– А знаешь, почему я – король-лева? Потому что власть мне дана Дедом и Бабкой, два начала слились во мне воедино. Сила и мягкость. Разум и чувства. Свет и тьма. Именно поэтому я сижу на этом троне с начала времён, и никто не вправе меня отсюда сместить.
– Я хотел только... – залепетал Щасс. – Я верный... Я пришёл...
Готовясь ко встрече, он приготовил складную речь, но сейчас не мог собраться с мыслями и начать. Лютата постукал пальцами по подлокотнику.
– Ты говорил о тревожных вестях. Что это за вести?
– Они хотят напасть! – выпалил Щасс. – Чтоб ведуны тоже! Это Вобщепта! Они идут к Бачинде! И ваш бывший крэгра! Великий Крэгра, который Сви!
Король-лева перестал улыбаться, но смотрел по-прежнему добрыми глазами и говорил своим пуховым голосом:
– Мой добрый подданный! Тебе надо выражаться яснее. Иначе тебя казнят, прямо на площади перед дворцом.
Щасс выпучил глаза. Кариан кашлянул.
– Может быть рыцарь Ордена Великого Гоготуна сможет мне всё объяснить.
– Я пленник, Ваше Величество.
– Вот как? И кто же осмелился пленить рыцаря Ордена Великого Гоготуна? Назови мне злодея, не уважающего долгую дружбу Пандерии с твоим орденом!
– Он сам назвал себя недавно, Ваше Величество, – спокойно ответил рыцарь. – Это некто Щасс, завладевший золотым шлемом Великого Крэгры.
Щасс дёрнулся, словно хотел убежать. Шлем в руках он не удержал, и золотая штуковина грохнулась об охряные плиты тронного зала.
– Вот как? – повторил Лютата. – Удивительные дела творятся нынче в мире. Удивительные и отвратительные. Мои добрые подданные творят ужасные вещи.
– Это ложь... – простонал Щасс.
Король-лева больше не улыбался.
– Что именно ложь, некто Щасс? То, что сказал я?
– Нет! Рыцарь лжёт! Я не пленял его! Я только... в общем... я...
Изящная рука, усыпанная перстнями, пристукнула по подлокотнику и звук этот прогрохотал громом по тронному залу. Щасс упал на колени. Слёзы ручьём побежали из его глаз.
– Они хотели свергнуть вас! – завопил он. – Они хотят собрать армию и напасть на Пандерию! Я сумел обмануть их и сбежать, чтобы рассказать вам об этом. Предостеречь...
– Итак, ты заговорил складно, – мягко произнёс Лютата. – Если сумеешь продолжать в том же духе, то я смогу тебя услышать, некто Щасс.
И Щасс, глубоко вздохнув, продолжил, от охватившего возбуждения елозя коленками по полу:
– Они разделились. Одни пошли в Халазу, поднимать против вас ведунов. Другие – в Голодное Королевство, за поддержкой мышистов. Они говорили ужасные вещи о вас.
– Какие негодяи! – без эмоций произнёс Лютата. – Что же мне делать теперь, когда подданные предают меня и строят всяческие козни?
– Не все! – воскликнул Щасс. – Я верен вам, Ваше Величество! И буду верен вам до конца!
– Верность – странная штука, некто Щасс. Ты уверен, что способен на неё?
– Я всегда был верен вам! Как только узнал о планах изменников и сумел сбежать, я пришёл к вам!
– Я вижу. Ты стоишь передо мной и выдвигаешь серьёзные обвинения. Может быть, теперь ты дашь мне совет, как поступить?
Щасс прополз на коленях поближе к трону.
– Их надо остановить! Не дать им дойти до Голодного Королевства. И остановить ведунов.
– Остановить ведунов? Напасть на них, значит? – Лютата привстал на троне. – Разве мой народ одобрит войну с халазарами?
– Но ведь вы... – ляпнул Щасс и в испуге замолк, едва удержавшись, чтобы не зажать себе рот ладонями.
«Но ведь вы убиваете ведунов и микросов уже давно!» - едва не вырвалось у него. Лютата совсем немного шевельнул бровями.
– Позвольте мне носить этот шлем, и я сумею убедить ведунов не нападать на столицу! – сказал Щасс, испытав облегчение от того, как складно он это выговорил. – Я буду верно служить вам!
– Но ведь это шлем Великого Крэгры Пандерии, некто Щасс. Ты желаешь занять это почётное место?
Щасс промолчал, но голова его закружилась и глаза заблестели. Дом, полный сокровищ, подвалы, набитые лучшим альбумином, собственные слуги и... картина кисти Зэмилана, изображающая его в полный рост.
– Хорошо, – сказал Лютата. – Ты получишь шлем. Но место на пиянте и слог пандерца надо заслужить. Вижу, что ты готов на всё! Ты отправишься по Дороге Халазаров и перехватишь их. Никто в Пандерии не должен узнать, как именно ты это сделаешь.
Щасс, когда до него дошёл смысл сказанного, замер. Ледяной страх придавил его к полу. Он не рассчитывал на такое назначение. Ему хотелось пиянту и дом, а получил он – войну с ведунами.
– Перестань кланяться! – сказал король-лева. – Возьми шлем и иди. Исполни свой долг.
Дрожащей рукой Щасс указал на мирно сидящего на ступеньке петеря.
– Он останется со мной, – небрежно произнёс Лютата. – Ты получишь другого. Ступай, некто Щасс.
Щасс повернулся и побрёл к выходу. Не сразу он сообразил, что по-прежнему ковыляет стоя на коленях. Он с трудом поднялся на слабые ноги.
Кариан грохотал подкованными сапогами у него за спиной.


Скрытый текст - 2542:
Они шли от одной деревни к другой, и красноречие Сви расцветало с каждым новым выступлением. Вобщепта только качал головой: он не ожидал, что столичный толстяк способен на такой полёт фантазии. Каждый раз его речи наполнялись новыми красками. Он использовал всё, что могло подействовать. Чёрная полоса на небе в его устах из смутного знамения превратилась в указующий в сторону Голодного Королевства перст. Число убиенных микросов росло со скоростью меланжа, равно как насыщались всё более гнусными подробностями методы расправы с ними. Фуражировка пандерских крэгр тоже приобрела невероятные масштабы. И каждый раз проповедь заканчивалась перечислением главных злодеев: король-лева Лютата, Великий Курорябит Гешу-чу-чу-чу, Великий Грандмастер овомантов.
– Враньё, Би-би-би! – бормотал, морщась, Вобщепта. – Ты нагородил его столько, что оно уже никогда не превратится в правду.
Сви снисходительно ухмылялся в ответ и красноречивым жестом указывал на плетущихся за ними людей. Их становилось всё больше, они повторяли слова толстяка в берете с такой уверенностью, словно наблюдали всё, о чём он вещал, своими собственными глазами. Одно лепила вынужден был признать: семена ложились в благодатную почву. Если кто и не верил россказням Сви, делал это молчком. Возможно, потому что чёрная полоса существовала, и небо темнело, и микросов в Латебре давно уже не видели.
Редкие патрули обходили их стороной, делая вид, что ничего необычного в бредущей по дороге толпе глэглов нет.
Первых крэгр среди слушающих речь Вобщепта приметил, когда они миновали башню Хираньягарбхи и монастырский лес. Овомант насторожился, наблюдал за ними, готовый пустить в дело арбалет, задумался даже о петере – что было бы лучше для безопасности, но сильно ударяло бы по вере новообращённых. Но крэгры – их было четверо – слушали и не перебивали, хотя чувствовали настроение толпы и ловили на себе неприязненные взгляды.
Когда Сви закончил свою речь, как обычно, перечислением главных виновников грядущих напастей, один из крэгров спросил – негромко, даже скорее робко:
– Но ведь король-лева Пандерии – наместник Курочки. Как он мог сотворить такое?
Сви поправил берет привычным уже движением и выдержал паузу, обводя взглядом собравшуюся послушать его толпу.
– Я сам, не раз и не два, задавался этим вопросом. Отказывался верить, даже когда получал доказательства на каждом шагу. Когда я узнал о первых петерях на Дороге, о первых нападениях на ведунов и микросов, я убеждал себя, что король-лева ни в чём не виноват. Когда поток микросов сократился настолько, что это уже не могло быть случайностью, я говорил себе: это чей-то заговор, надо срочно рассказать об этом король-леве. Когда у виталлинцев стали забирать меланж и отправлять его в Бластодиск, я мог только зажмуриваться, потому что придумывать оправдания уже не мог. Когда я видел, как пандерские крэгры снуют по Дороге и, уже не скрываясь, убивают микросов и хвалятся этим, как подвигом, я долго не мог принудить себя посмотреть на всё другими глазами.


Кажется, я понял, что такое "второе дыхание". В первой трети марафона были дни, когда текст приходилось вымучивать, ломать голову над каждым предложением и словом, мучительно спрашивая себя: "Сколько там ещё остаётся набить за сегодня?" Сейчас всё совершенно иначе. Остановившись, чтобы проверить статистику, я каждый раз понимаю, что написал больше, чем требуется. Сюжет полностью сложился. Герои радуют. Это просто праздник какой-то)
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 09.02.2018 в 17:03.
Ответить с цитированием
  #131  
Старый 10.02.2018, 00:06
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 63

Скрытый текст - 3007:
Что, скажите мне, может заставить человека поверить, если он не хочет верить своим глазам?
Крэгры стояли, не говоря ни слова. Сви смотрел на них со своего пня мудрыми глазами.
– Я – простой человек, – сказал он потом. – Я не разговаривал с Курочкой. Я не видел её никогда. А мёртвых, приколоченных к деревьям микросов, я видел. И скажу вам, это чудовищно, отвратительно и страшно.
Вобщепта видел, как меняются лица слушателей.
– И я понял, что не хочу больше на это смотреть и делать вид, что не замечаю. Я вдруг осознал, что меланж и пиянта ничего не стоят, если рядом висят на деревьях микросы.
– Не страшно идти против король-левы-то? – спросили из толпы.
Сви улыбнулся.
– Я всю жизнь боялся что-то потерять. У меня был большой дом, полный вещей, лучшего меланжа и альбумина. И тогда мне было страшно. Сейчас у меня нет ничего, кроме правды и желания бороться. И я уже не боюсь.
«Давай, Би-би-би! Добей их!» – подумал Вобщепта.
– Сделайте один маленький шаг. Откройте глаза, примите правду и идите за мной. Сделайте так, и вы больше никогда не будете бояться.
Крэгры, все четверо, ушли с ними. А потом были другие. Благодатная почва, хорошее зерно.
Урожай вышел преотличный. К последней перед Голодным Королевством деревне с ними пришло уже две сотни глэглов с палками и три десятка вооружённых крэгров. Конечно, не армия Лютаты, но, по крайней мере, перед королевой Бачиндой они не будут выглядеть парочкой попрошаек.
Деревня, совсем маленькая, – всего десяток домов, – жалась одним боком к лесу. Глэглы были все, как на подбор, маленькие и серые. Меланж рос тут такими же хлипкими куцыми кустиками.
– Ну, вот мы и дошли, – сказал Сви. – Дальше – земли Голодного Королевства.
– Ты, как будто, не рад. Не волнуйся, слеплю тебе пень повыше.
Сви слабо улыбнулся.
– Пень там не поможет. Про Бачинду говорят, что она – жестокая и беспощадная...
– И что она поедает микросов, да и подданными не брезгует, – добавил Вобщепта. – Слышал такое. Что ж, нас ей надолго хватит.
Сви побледнел и даже не улыбнулся шутке.
Его воинство расположилось на окраине деревни, полукругом около вожака – им не терпелось послушать его речь ещё раз.
– Начнём! – громко произнёс Сви, глазами разыскивая в толпе ещё не обращённых местных глэглов.
Вобщепта молча кивнул – ему было неспокойно. Дорога огибала деревню, и он, как только Сви начал говорить, отошёл, посмотреть ещё раз в ту сторону, откуда они пришли.
Зайдя за последнюю развалюху, лепила оторопел: по дороге ровными рядами шли бело-жёлтые крэгры. Пандерцы.
Толпа вокруг Сви уже сомкнулась и гудела одобрительно. Крэгров они пока не видели, внимали речам и наполнялись боевым духом.
«Вот и началось», – чувствуя странное, незнакомое возбуждение, подумал Вобщепта. По началу они постоянно оглядывались, нет ли погони, но, чем дальше уходили от Бластодиска, тем реже думали о ней. Разрастающаяся толпа целиком забирала их внимание.
Когда показались первые пандерцы, толпа начала шептаться и переглядываться, но Сви, казалось, не обратил на них внимания. Он продолжал выступление, бросал зажигающие фразы в растерянную толпу, разве что перестал делать паузы, словно торопился дойти до главного побыстрее.
Крэгры из Бластодиска приблизились. Они выстроились в три шеренги, держа древкомечи косо перед собой. Офицер в белом-жёлтом плаще, опираясь на знамя с Курочкой, стоял впереди строя. Никто из них не произнёс ни слова.
– Они творят свои бесчинства, купаясь в безнаказанности, и принуждают своих подданных делать то же самое! – громче, чем обычно, произнёс Сви. – И вы должны знать их имена! Король-лева Лютата. Великий Курорябит Гешу-чу-чу-чу.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #132  
Старый 11.02.2018, 16:00
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 64

Скрытый текст - 1546:
Великий Грандмастер овомантов!
Ответные гневные крики были неуверенными и быстро утонули в повисшем в воздухе напряжении. Вобщепта во все глаза смотрел на Сви. Он не знал, чего ждёт от толстяка, сильно изменившегося за последнее время, но поймал себя на мысли, что на него – вся надежда. На его слова, которыми он побеждал человеческую слабость и трусость.
– Сви, бывший Великий Крэгра Пандерии? – тихо сказал офицер из Бластодиска.
Сви повернулся к нему, и вместе с ним повернулись все его слушатели.
«Их всего полсотни!» – подумал лепила. Почти в пять раз меньше, чем их.
– Чего тебе? – спросил Сви. Нет, Сви-Миркара, борец за свободу и справедливость.
– Ты идёшь с нами. Король-лева приказал доставить тебя в Бластодиск для суда. Вобщепта, охряный овомант из Падающего Города – тоже.
Вобщепта выдохнул. Сумасшедшая надежда, что пандерцы послушают речь, проникнутся идеями и присоединятся к ним, погибла. Он резким движением взвёл тетиву арбалета. Офицер посмотрел на него и усмехнулся.
– Жаль, – сказал Сви. – А я надеялся, что вы последуете за нами. За свободными людьми, способными видеть и понимать. Но вы, как были, так и остались слепцами, орудием в рука своего безумного правителя.
Пандерский офицер пристукнул знаменем, и крэгры привычно разомкнулись от середины, выстроившись шахматным порядком. Это был атакующий строй.
– Остановитесь и одумайтесь! – воскликнул Сви. – Что вы делаете здесь? Чью злую волю исполняете? Неужели вам так хочется умирать за неправое дело?
Он не замечал того, что отлично видел Вобщепта. Латебрские крэгры, примкнувшие к ним, отодвинулись от толпы. Те люди, что только что кричали и посылали проклятия, вмиг скисли.
– Взять его! – лениво приказал офицер.
Пандерский отряд двинулся вперёд.
Глэглы, понурившись, отходили в стороны, оставляя Сви-Миркару одного против полусотни пандерцев.

Скрытый текст - 29_Вождь народа:
Они шли от одной деревни к другой, и красноречие Сви расцветало с каждым новым выступлением. Вобщепта только качал головой: он не ожидал, что столичный толстяк способен на такой полёт фантазии. Каждый раз его речи наполнялись новыми красками. Он использовал всё, что могло подействовать. Чёрная полоса на небе в его устах из смутного знамения превратилась в указующий в сторону Голодного Королевства перст. Число убиенных микросов росло со скоростью меланжа, равно как насыщались всё более гнусными подробностями методы расправы с ними. Фуражировка пандерских крэгр тоже приобрела невероятные масштабы. И каждый раз проповедь заканчивалась перечислением главных злодеев: король-лева Лютата, Великий Курорябит Гешу-чу-чу-чу, Великий Грандмастер овомантов.
– Враньё, Би-би-би! – бормотал, морщась, Вобщепта. – Ты нагородил его столько, что оно уже никогда не превратится в правду.
Сви снисходительно ухмылялся в ответ и красноречивым жестом указывал на плетущихся за ними людей. Их становилось всё больше, они повторяли слова толстяка в берете с такой уверенностью, словно наблюдали всё, о чём он вещал, своими собственными глазами. Одно лепила вынужден был признать: семена ложились в благодатную почву. Если кто и не верил россказням Сви, делал это молчком. Возможно, потому что чёрная полоса существовала, и небо темнело, и микросов в Латебре давно уже не видели.
Редкие патрули обходили их стороной, делая вид, что ничего необычного в бредущей по дороге толпе глэглов нет.
Первых крэгр среди слушающих речь Вобщепта приметил, когда они миновали башню Хираньягарбхи и монастырский лес. Овомант насторожился, наблюдал за ними, готовый пустить в дело арбалет, задумался даже о петере – что было бы лучше для безопасности, но сильно ударяло бы по вере новообращённых. Но крэгры – их было четверо – слушали и не перебивали, хотя чувствовали настроение толпы и ловили на себе неприязненные взгляды.
Когда Сви закончил свою речь, как обычно, перечислением главных виновников грядущих напастей, один из крэгров спросил – негромко, даже робко:
– Но ведь король-лева Пандерии – наместник Курочки. Как он мог сотворить такое?
Сви поправил берет привычным уже движением и выдержал паузу, обводя взглядом собравшуюся послушать его толпу.
– Я сам, не раз и не два, задавался этим вопросом. Отказывался верить, даже когда получал доказательства на каждом шагу. Когда я узнал о первых петерях на Дороге, о первых нападениях на ведунов и микросов, я убеждал себя, что король-лева ни в чём не виноват. Когда поток микросов сократился настолько, что это уже не могло быть случайностью, я говорил себе: это чей-то заговор, надо срочно рассказать об этом король-леве. Когда у виталлинцев стали забирать меланж и отправлять его в Бластодиск, я мог только зажмуриваться, потому что придумывать оправдания уже не мог. Когда я увидел, как пандерские крэгры снуют по Дороге и, уже не скрываясь, убивают микросов и хвалятся этим, как подвигом, я долго не мог принудить себя посмотреть на всё другими глазами. Что, скажите мне, может заставить человека поверить, если он не хочет верить своим глазам?
Крэгры стояли, не говоря ни слова. Сви смотрел на них со своего пня мудрыми глазами.
– Я – простой человек, – сказал он потом. – Я не разговаривал с Курочкой. Я не видел её никогда. А мёртвых, приколоченных к деревьям микросов, я видел. И скажу вам, это чудовищно, отвратительно и страшно.
Вобщепта видел, как меняются лица слушателей.
– И я понял, что не хочу больше на это смотреть и делать вид, что не замечаю. Я вдруг осознал, что меланж и пиянта ничего не стоят, если рядом висят на деревьях микросы.
– Не страшно идти против король-левы-то? – спросили из толпы.
Сви улыбнулся.
– Я всю жизнь боялся что-то потерять. У меня был большой дом, полный вещей, лучшего меланжа и альбумина. И тогда мне было страшно. Сейчас у меня нет ничего, кроме правды и желания бороться. И я уже не боюсь.
«Давай, Би-би-би! Добей их!» – подумал Вобщепта.
– Сделайте один маленький шаг. Откройте глаза, примите правду и идите за мной. Сделайте так, и вы больше никогда не будете бояться.
Крэгры, все четверо, ушли с ними. А потом были другие. Благодатная почва, хорошее зерно.
Урожай вышел преотличный. К последней перед Голодным Королевством деревне с ними пришло уже две сотни глэглов с палками и три десятка вооружённых крэгров. Конечно, не армия Лютаты, но, по крайней мере, перед королевой Бачиндой они не будут выглядеть парочкой попрошаек.
Деревня, совсем маленькая, – всего десяток домов, – жалась одним боком к лесу. Глэглы были все, как на подбор, маленькие и серые. Меланж рос тут такими же хлипкими куцыми кустиками.
– Ну, вот мы и дошли, – сказал Сви. – Дальше – земли Голодного Королевства.
– Ты, как будто, не рад. Не волнуйся, слеплю тебе пень повыше.
Сви слабо улыбнулся.
– Пень там не поможет. Про Бачинду говорят, что она – жестокая и беспощадная...
– И что она поедает микросов, да и подданными не брезгует, – добавил Вобщепта. – Слышал такое. Что ж, нас ей надолго хватит.
Сви побледнел и даже не улыбнулся шутке.
Его воинство расположилось на окраине деревни, полукругом около вожака – им не терпелось послушать его речь ещё раз.
– Начнём! – громко произнёс Сви, глазами разыскивая в толпе ещё не обращённых местных глэглов.
Вобщепта молча кивнул – ему было неспокойно. Дорога огибала деревню, и он, как только Сви начал говорить, отошёл, посмотреть ещё раз в ту сторону, откуда они пришли.
Зайдя за последнюю развалюху, лепила оторопел: по дороге ровными рядами шли бело-жёлтые крэгры. Пандерцы.
Толпа вокруг Сви уже сомкнулась и гудела одобрительно. Крэгров они пока не видели, внимали речам и наполнялись боевым духом.
«Вот и началось», – чувствуя странное, незнакомое возбуждение, подумал Вобщепта. По началу они постоянно оглядывались, нет ли погони, но, чем дальше уходили от Бластодиска, тем реже думали о ней. Разрастающаяся толпа целиком забирала их внимание.
Когда показались первые пандерцы, толпа начала шептаться и переглядываться, но Сви, казалось, не обратил на них внимания. Он продолжал выступление, бросал зажигающие фразы в растерянную толпу, разве что перестал делать паузы, словно торопился дойти до главного побыстрее.
Крэгры из Бластодиска приблизились. Они выстроились в три шеренги, держа древкомечи косо перед собой. Офицер в белом-жёлтом плаще, опираясь на знамя с Курочкой, стоял впереди строя. Никто из них не произнёс ни слова.
– Они творят свои бесчинства, купаясь в безнаказанности, и принуждают своих подданных делать то же самое! – громче, чем обычно, произнёс Сви. – И вы должны знать их имена! Король-лева Лютата. Великий Курорябит Гешу-чу-чу-чу. Великий Грандмастер овомантов!
Ответные гневные крики были неуверенными и быстро утонули в повисшем в воздухе напряжении. Вобщепта во все глаза смотрел на Сви. Он не знал, чего ждёт от толстяка, сильно изменившегося за последнее время, но поймал себя на мысли, что на него – вся надежда. На его слова, которыми он побеждал человеческую слабость и трусость.
– Сви, бывший Великий Крэгра Пандерии? – тихо сказал офицер из Бластодиска.
Сви повернулся к нему, и вместе с ним повернулись все его слушатели.
«Их всего полсотни!» – подумал лепила. Почти в пять раз меньше, чем их.
– Чего тебе? – спросил Сви. Нет, Сви-Миркара, борец за свободу и справедливость.
– Ты идёшь с нами. Король-лева приказал доставить тебя в Бластодиск для суда. Вобщепта, охряный овомант из Падающего Города – тоже.
Вобщепта выдохнул. Сумасшедшая надежда, что пандерцы послушают речь, проникнутся идеями и присоединятся к ним, погибла. Он резким движением взвёл тетиву арбалета. Офицер посмотрел на него и усмехнулся.
– Жаль, – сказал Сви. – А я надеялся, что вы последуете за нами. За свободными людьми, способными видеть и понимать. Но вы, как были, так и остались слепцами, орудием в рука своего безумного правителя.
Пандерский офицер пристукнул знаменем, и крэгры привычно разомкнулись от середины, выстроившись шахматным порядком. Это был атакующий строй.
– Остановитесь и одумайтесь! – воскликнул Сви. – Что вы делаете здесь? Чью злую волю исполняете? Неужели вам так хочется умирать за неправое дело?
Он не замечал того, что отлично видел Вобщепта. Латебрские крэгры, примкнувшие к ним, отодвинулись от толпы. Те люди, что только что кричали и посылали проклятия, вмиг скисли.
– Взять его! – лениво приказал офицер.
Пандерский отряд двинулся вперёд.
Глэглы, понурившись, отходили в стороны, оставляя Сви-Миркару одного против полусотни пандерцев.


Скрытый текст - 1544:
Сердце стучало, как большой барабан.
Когда он уходил, всё было такое же: сухое раздвоенное дерево возле тонкого длинного моста, очертания крыш с задранными кверху заострёнными углами, вымощенная грубыми булыжниками площадка для построений и вышка наблюдателя на четырёх столбах – другим стал только он.
Шли они в полном молчании. Только увидев совсем маленького микроса, Гевайорн осознал, как вырос Мышонок. Ростом он уже был до плеча ведуну. И рассуждал совершенно как взрослый. Когда Гевайорн замешкался, не дойдя до моста полусотни шагов, Мышонок не сказал ни слова. Не спросил, почему они остановились. Он вообще ничего не сказал, только посмотрел на ведуна спокойным понимающим взглядом. Для Гевайорна это было лучшей поддержкой, он улыбнулся и пошёл дальше.
Пришла мысль, которая не могла сформироваться раньше, когда он, выученный халазар, знал только то, что микроса надо довести до места и уйти – в любом смысле. Теперь он совершенно ясно понял, в чём должно быть истинное предназначение ведуна. Не довести и бросить на произвол судьбы, а быть рядом. Видеть, как взрослеет его микрос, подставлять плечо, когда необходимо, и жить своей жизнью дальше. Не жертвовать собой каждое мгновение, волей – неволей заставляя микроса быть обязанным, но помогать ему исключительно из любви, а не из-за навязанной кодексами и укладами необходимости.
– Не боишься? – спросил Гевайорн.
– Немного, – откликнулся Мышонок.
И опять ведун был благодарен ему за честность.
– Я тоже, – ответил он.
Наблюдатель на вышке, халазар из клана Токай, задача которых – оборонять Халазу от вторжения, забеспокоился. Его можно было понять, вряд ли ему довелось за всю свою жизнь видеть хоть одного вернувшегося домой ведуна.
Зазвенел колокол, извещающий о появлении путника, и Гевайорну показалось, что звук этот – неуверенный, растерянный.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 17.02.2018 в 00:10.
Ответить с цитированием
  #133  
Старый 12.02.2018, 17:19
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
62 - Хотела промолчать, но как всегда не могу) Ты с кем там разговариваешь?) Разговаривать с собой - моя прерогатива) Не занимай мою нишу безумия) Ладно, это шутка. На самом деле, очень мило. Делишься своим хорошим настроением и вдохновением) Просто рада за тебя)
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #134  
Старый 12.02.2018, 19:03
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
KrasavA, я уже давно понял, что все слова, сказанные в пустоту ты воспринимаешь, как вызов)
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #135  
Старый 12.02.2018, 20:25
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Винкельрид, Почему вызов?) В какой интерпретации ты его здесь подразумеваешь?
Да и вообще, может я и есть эта самая Пустота В голове-то точно)
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #136  
Старый 12.02.2018, 21:49
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 65

Скрытый текст - 3028:
Когда они вступили на мост, под вышкой уже стояло шестеро халазаров, все – в доспехах и при оружии.
– Кто такие? – крикнул один из них.
– Я – Гевайорн, халазар Тянуки!
Конечно, это привело к ещё большей растерянности. Халазары переглядывались, держа оружие наготове.
– Что тебе надо, Гевайорн?
«Я вернулся домой», – прозвучало в голове Гевайорна. Вслух он выговорить это, конечно, не мог. Даже в мыслях это звучало странно. У ведунов, после начала провода, дома не оставалось.
– Я принёс плохие вести! – крикнул он, не сбавляя шага.
Мышонок не отставал.
– Остановитесь! – ответил халазар. – Мы не пропустим вас.
Гевайорн и не думал остановиться. Он чувствовал неуверенность в голосе охранника.
– Кто мы для них? – тихо спросил Мышонок. – Почему они не хотят нас пускать?
– Потухший и кривородец, – так же тихо ответил Гевайорн. – Недоведун и недомикрос. Их можно понять.
– Я сказал: остановитесь!
Халазары выстроились полукругом на своей стороне моста. Ни одного из них Гевайорн не знал, клан Тянуки никогда не водил дружбу с Токай. Сражаться с ними Гевайорн не собирался, потому, чтобы не провоцировать, придержал Мышонка за рукав.
– Мне надо увидеть Великого Магистра, – сказал Гевайорн.
Халазары переглянулись.
– Великого Магистра нет. – Он увидел, как нахмурился Гевайорн, и добавил: – Пропал без вести в Закраине. Новый ещё не выбран.
Они по-прежнему держали мечи наготове, и уступать дорогу не собирались. Гевайорн начал злиться.
– Вы что, не понимаете? Думаете, я пришёл бы сюда, если бы не было нужды? Дело касается самого смысла нашего существования!
– Да проводите его к Владыке! – подал голос часовой на вышке. – Сколько можно тут пререкаться?
– Мы возьмём твоё копьё и меч! – сказал один из халазаров, когда Гевайорн сошёл, наконец, с моста на вымощенную булыжником площадку.
На Мышонка они косились и тут же отводили взгляды, словно старались не замечать. Обыскивать его и забирать кнут никто не стал.
Каблуки стучали по булыжникам. Гевайорн отвык от этого звука, ранее бывшего привычным, и именно эта мысль окончательно перечеркнула для него слово «дом». Халаза больше – не его дом. Халазары больше – не его братья. И сражаться за него они не будут, только за себя и своё будущее.
Когда их процессия пересекала тренировочную площадку, юные ведуны все, как один, остановились и повернулись к ним. Здесь, в месте, где не случается ничего из ряда вон выходящего, любое происшествие приобретало преувеличенное значение. А возвращение в Халазу халазара-Тянуки никак нельзя было назвать заурядным событием.
Владыка Тупого Носа – всё равно что король-лева для Пандерии. Даже Великий Магистр объединённого Ордена Тянуки-Токай подчинялся ему. Гевайорн нисколько не удивился, что весть об их приходе пронеслась по Халазе со скоростью атакующей баборицы, и в покоях Владыки его встретили все, чьё слово что-то значило. Сам Владыка Мундалин Седобровый, сидящий на своём странном троне с треугольным сиденьем. По левую его руку – Великий Добытчик Жальф, ведающий едой и снаряжением. Место по правую руку Владыки пустовало. Магистры обоих орденов, похожие, как братья-близнецы, даже с созвучными именами: Човарк и Зуварк – сидели друг напротив друга.
Гевайорн и Мышонок вошли в образованный сидящими полукруг и остановились. Их конвоиры мешкали, не зная, что делать, пока Владыка не отпустил их взмахом руки.
– Назовись! – потребовал Мундалин, но, прежде чем Гевайорн успел ответить, заговорил Човарк:
– Это – Гевайорн из моего клана. Он ушёл.
Гевайорн промолчал. «Он ушёл» – в этих двух коротких словах было всё. С того момента, когда начался провод, ведун перестаёт существовать для Халазы.


Цитата:
Почему вызов?) В какой интерпретации ты его здесь подразумеваешь?
Неееет! Умоляю, не надо из этого опять вытягивать дискуссию на несколько постов! Пожалуйстаааа!
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #137  
Старый 13.02.2018, 00:55
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 66

Скрытый текст - 3041:
– А теперь, выходит, вернулся! – хихикнул Жальф.
Владыка пригладил длинные вислые брови жестом, знакомым всем халазарам. Каждому, кто хотел передразнить Мундалина, стоило только провести подушечками пальцев по бровям, и образ складывался.
Они не изменились. Они делают то, что делали всегда. Готовят ведунов, встречают и провожают микросов. Никакие страшные события на желтке не отразились на них.
– Микросов убивают, – сказал Гевайорн. Ему не хотелось слушать их рассуждения о потухших и о возвращениях ушедших. – На них охотятся как на диких зверей. Король-лева Пандерии подряжает на это уже не одних петерей, но и своих собственных крэгров.
Он посмотрел на каждого из них. И не увидел, чтобы их лица как-то изменились. Зуварк, магистр Ордена Токай, вовсе пожал плечами, словно говоря: что ж, бывает.
– Наступили тяжёлые времена, – едва не зевая произнёс Жальф.
– Провод никогда не был лёгким делом, – сказал Човарк. – Именно поэтому мы усердно тренируемся.
– Вы сейчас просто отправляете микросов на смерть! – чуть громче, чем хотел, произнёс Гевайорн.
– Поменьше дерзостей! – подал голос Мундалин. – Если ты – халазар по рождению, ты должен знать историю Ордена. Мы делаем, что можем. А можем мы только одно: подготовить ведуна ко всем опасностям, с которыми ему придётся столкнуться. Хорошо обученному ведуну не страшны ни петери, ни какие-то там крэгры!
– А ведуны и не боятся никого, – сказал Гевайорн. – Они очень смело умирают. Только это – слабое утешение. Послушайте меня! Безумный король-лева не остановится ни перед чем. Если раньше на микросов нападали с опаской, заметая следы, то сейчас это делается по его приказу. Все в этом мире, кроме вас, знают об этом. И если вы хотите исполнять свою миссию, придётся что-то с этим делать!
– К примеру, что? – усмехнулся Жальф.
– К примеру, не скалиться, когда я говорю о таких вещах! – не выдержал Гевайорн.
– Я не хочу слушать этого! – воскликнул Владыка. – Провод – это микрос и ведун! Один микрос и один ведун. Изменить это – не в наших правах. Равно как и повлиять на внешний мир. Кто знает, что случится, если мы начнём совать нос куда не надо? Наполнять Закраину охнотиками – этого ты хочешь от нас?
Гевайорн положил руку на плечо Мышонку, и тот смело шагнул вперёд.
– Этот микрос лишился ведуна, и я подобрал его! – сказал Гевайорн. – После того, как нарушил закон и не стал себя убивать. Если бы я действовал так, как вы меня учили, он бы погиб. Так чего стоят законы, из-за которых микросы погибают?
– Законы Халазы нерушимы, – холодно произнёс Мундолин.
– Ваши законы – лживые! Вы врёте сами себе! Этот микрос не стал охнотиком, он не превратился в недочеловека. Он живёт и будет жить дальше! И ему нет дела до ваших законов. Соберите войско, выступите против Лютаты, и вы спасёте десятки, сотни микросов. А потом, когда не станет петерей, а пандерские крэгры перестанут вешать микросов на деревьях, вы сможете вернуться к своим играм в законы и кодексы! Разве жизни микросов – не главное, ради чего существует Халаза? Когда я шёл в свой провод – я не знал ничего, но вы-то теперь знаете! Так с какими глазами вы будете отправлять очередного микроса на убой?
Владыка пригладил брови. Жальф и оба магистра притихли, ожидая его реакции. Наконец, Мундалин перевёл взгляд со своих на Гевайорна, скривил рот и подозвал жестом стражников.
– В темницу Потухшего. И этого... охнотика – тоже. Нарушителям закона не место на Халазе.
Стражник ткнул Гевайорна в плечо древком алебарды.
– И проследите, чтобы он ни с кем не разговаривал.
Их уже выводили из зала, когда Мундалин сказал негромко:
– Надо довести до конца твой провод, Потухший. Мы сами сделаем то, на что у тебя не хватило духу.


Скрытый текст - 30_Халаза:
Сердце стучало, как большой барабан.
Когда он уходил, всё было такое же: сухое раздвоенное дерево возле тонкого длинного моста, очертания крыш с задранными кверху заострёнными углами, вымощенная грубыми булыжниками площадка для построений и вышка наблюдателя на четырёх столбах – другим стал только он.
Шли они в полном молчании. Только увидев совсем маленького микроса, Гевайорн осознал, как вырос Мышонок. Ростом он уже был до плеча ведуну. И рассуждал совершенно как взрослый. Когда Гевайорн замешкался, не дойдя до моста полусотни шагов, Мышонок не сказал ни слова. Не спросил, почему они остановились. Он вообще ничего не сказал, только посмотрел на ведуна спокойным понимающим взглядом. Для Гевайорна это было лучшей поддержкой, он улыбнулся и пошёл дальше.
Пришла мысль, которая не могла сформироваться раньше, когда он, выученный халазар, знал только то, что микроса надо довести до места и уйти – в любом смысле. Теперь он совершенно ясно понял, в чём должно быть истинное предназначение ведуна. Не довести и бросить на произвол судьбы, а быть рядом. Видеть, как взрослеет его микрос, подставлять плечо, когда необходимо, и жить своей жизнью дальше. Не жертвовать собой каждое мгновение, волей – неволей заставляя микроса быть обязанным, но помогать ему исключительно из любви, а не из-за навязанной кодексами и укладами необходимости.
– Не боишься? – спросил Гевайорн.
– Немного, – откликнулся Мышонок.
И опять ведун был благодарен ему за честность.
– Я тоже, – ответил он.
Наблюдатель на вышке, халазар из клана Токай, задача которых – оборонять Халазу от вторжения, забеспокоился. Его можно было понять, вряд ли ему довелось за всю свою жизнь видеть хоть одного вернувшегося домой ведуна.
Зазвенел колокол, извещающий о появлении путника, и Гевайорну показалось, что звук этот – неуверенный, растерянный.
Когда они вступили на мост, под вышкой уже стояло шестеро халазаров, все – в доспехах и при оружии.
– Кто такие? – крикнул один из них.
– Я – Гевайорн, халазар Тянуки!
Конечно, это привело к ещё большей растерянности. Халазары переглядывались, держа оружие наготове.
– Что тебе надо, Гевайорн?
«Я вернулся домой», – прозвучало в голове Гевайорна. Вслух он выговорить это, конечно, не мог. Даже в мыслях это звучало странно. У ведунов, после начала провода, дома не оставалось.
– Я принёс плохие вести! – крикнул он, не сбавляя шага.
Мышонок не отставал.
– Остановитесь! – ответил халазар. – Мы не пропустим вас.
Гевайорн и не думал остановиться. Он чувствовал неуверенность в голосе охранника.
– Кто мы для них? – тихо спросил Мышонок. – Почему они не хотят нас пускать?
– Потухший и кривородец, – так же тихо ответил Гевайорн. – Недоведун и недомикрос. Их можно понять.
– Я сказал: остановитесь!
Халазары выстроились полукругом на своей стороне моста. Ни одного из них Гевайорн не знал, клан Тянуки никогда не водил дружбу с Токай. Сражаться с ними Гевайорн не собирался, потому, чтобы не провоцировать, придержал Мышонка за рукав.
– Мне надо увидеть Великого Магистра, – сказал Гевайорн.
Халазары переглянулись.
– Великого Магистра нет. – Он увидел, как нахмурился Гевайорн, и добавил: – Пропал без вести в Закраине. Новый ещё не выбран.
Они по-прежнему держали мечи наготове, и уступать дорогу не собирались. Гевайорн начал злиться.
– Вы что, не понимаете? Думаете, я пришёл бы сюда, если бы не было нужды? Дело касается самого смысла нашего существования!
– Да проводите его к Владыке! – подал голос часовой на вышке. – Сколько можно тут пререкаться?
– Мы возьмём твоё копьё и меч! – сказал один из халазаров, когда Гевайорн сошёл, наконец, с моста на вымощенную булыжником площадку.
На Мышонка они косились и тут же отводили взгляды, словно старались не замечать. Обыскивать его и забирать кнут никто не стал.
Каблуки стучали по булыжникам. Гевайорн отвык от этого звука, ранее бывшего привычным, и именно эта мысль окончательно перечеркнула для него слово «дом». Халаза больше – не его дом. Халазары больше – не его братья. И сражаться за него они не будут, только за себя и своё будущее.
Когда их процессия пересекала тренировочную площадку, юные ведуны все, как один, остановились и повернулись к ним. Здесь, в месте, где не случается ничего из ряда вон выходящего, любое происшествие приобретало преувеличенное значение. А возвращение в Халазу халазара-Тянуки никак нельзя было назвать заурядным событием.
Владыка Тупого Носа – всё равно что король-лева для Пандерии. Даже Великий Магистр объединённого Ордена Тянуки-Токай подчинялся ему. Гевайорн нисколько не удивился, что весть об их приходе пронеслась по Халазе со скоростью атакующей баборицы, и в покоях Владыки его встретили все, чьё слово что-то значило. Сам Владыка Мундалин Седобровый, сидящий на своём странном троне с треугольным сиденьем. По левую его руку – Великий Добытчик Жальф, ведающий едой и снаряжением. Место по правую руку Владыки пустовало. Магистры обоих орденов, похожие, как братья-близнецы, даже с созвучными именами: Човарк и Зуварк – сидели друг напротив друга.
Гевайорн и Мышонок вошли в образованный сидящими полукруг и остановились. Их конвоиры мешкали, не зная, что делать, пока Владыка не отпустил их взмахом руки.
– Назовись! – потребовал Мундалин, но, прежде чем Гевайорн успел ответить, заговорил Човарк:
– Это – Гевайорн из моего клана. Он ушёл.
Гевайорн промолчал. «Он ушёл» – в этих двух коротких словах было всё. С того момента, когда начинается провод, ведун перестаёт существовать для Халазы.
– А теперь, выходит, вернулся! – хихикнул Жальф.
Владыка пригладил длинные вислые брови жестом, знакомым всем халазарам. Каждому, кто хотел передразнить Мундалина, стоило только провести подушечками пальцев по бровям, и образ складывался.
Они не изменились. Они делают то, что делали всегда. Готовят ведунов, встречают и провожают микросов. Никакие страшные события на желтке не отразились на них.
– Микросов убивают, – сказал Гевайорн. Ему не хотелось слушать их рассуждения о потухших и о возвращениях ушедших. – На них охотятся как на диких зверей. Король-лева Пандерии подряжает на это уже не одних петерей, но и своих собственных крэгров.
Он посмотрел на каждого из них. И не увидел, чтобы их лица как-то изменились. Зуварк, магистр Ордена Токай, вовсе пожал плечами, словно говоря: что ж, бывает.
– Наступили тяжёлые времена, – едва не зевая произнёс Жальф.
– Провод никогда не был лёгким делом, – сказал Човарк. – Именно поэтому мы усердно тренируемся.
– Вы сейчас просто отправляете микросов на смерть! – чуть громче, чем хотел, произнёс Гевайорн.
– Поменьше дерзостей! – подал голос Мундалин. – Если ты – халазар по рождению, ты должен знать историю Ордена. Мы делаем, что можем. А можем мы только одно: подготовить ведуна ко всем опасностям, с которыми ему придётся столкнуться. Хорошо обученному ведуну не страшны ни петери, ни какие-то там крэгры!
– А ведуны и не боятся никого, – сказал Гевайорн. – Они очень смело умирают. Только это – слабое утешение. Послушайте меня! Безумный король-лева не остановится ни перед чем. Если раньше на микросов нападали с опаской, заметая следы, то сейчас это делается по его приказу. Все в этом мире, кроме вас, знают об этом. И если вы хотите исполнять свою миссию, придётся что-то с этим делать!
– К примеру, что? – усмехнулся Жальф.
– К примеру, не скалиться, когда я говорю о таких вещах! – не выдержал Гевайорн.
– Я не хочу слушать этого! – воскликнул Владыка. – Провод – это микрос и ведун! Один микрос и один ведун. Изменить это – не в наших правах. Равно как и повлиять на внешний мир. Кто знает, что случится, если мы начнём совать нос куда не надо? Наполнять Закраину охнотиками – этого ты хочешь от нас?
Гевайорн положил руку на плечо Мышонку, и тот смело шагнул вперёд.
– Этот микрос лишился ведуна, и я подобрал его! – сказал Гевайорн. – После того, как нарушил закон и не стал себя убивать. Если бы я действовал так, как вы меня учили, он бы погиб. Так чего стоят законы, из-за которых микросы погибают?
– Законы Халазы нерушимы, – холодно произнёс Мундолин.
– Ваши законы – лживые! Вы врёте сами себе! Этот микрос не стал охнотиком, он не превратился в недочеловека. Он живёт и будет жить дальше! И ему нет дела до ваших законов. Соберите войско, выступите против Лютаты, и вы спасёте десятки, сотни микросов. А потом, когда не станет петерей, а пандерские крэгры перестанут вешать микросов на деревьях, вы сможете вернуться к своим играм в законы и кодексы! Разве жизни микросов – не главное, ради чего существует Халаза? Когда я шёл в свой провод – я не знал ничего, но вы-то теперь знаете! Так с какими глазами вы будете отправлять очередного микроса на убой?
Владыка пригладил брови. Жальф и оба магистра притихли, ожидая его реакции. Наконец, Мундалин перевёл взгляд со своих на Гевайорна, скривил рот и подозвал жестом стражников.
– В темницу Потухшего. И этого... охнотика – тоже. Нарушителям закона не место на Халазе.
Стражник ткнул Гевайорна в плечо древком алебарды.
– И проследите, чтобы он ни с кем не разговаривал.
Их уже выводили из зала, когда Мундалин сказал негромко:
– Надо довести до конца твой провод, Потухший. Мы сами сделаем то, на что у тебя не хватило духу.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 17.02.2018 в 00:13.
Ответить с цитированием
  #138  
Старый 14.02.2018, 23:44
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 67

Скрытый текст - 3000:
Когда маленькие злобные глазки уставились на него поверх кустов, а беззубый рот с голыми костяными дёснами ощерился в подобии улыбки, Иванов подумал, что не зря он вспомнил про своё крысиное прошлое.
Существо смахивало на человека, но уши его росли слишком высоко, и морда была вытянутой и хищной. Голый длинный хвост изгибался дугой.
Микрос не кричал, он молча плюхнулся на землю и широко распахнул глаза.
– И кто же ты есть? – спросил монах, опираясь на посох.
Руки чудовища, человеческие, четырёхпалые, с длинными когтями, тянулись к ним сквозь ветви кустарника, но при этом тряслись, словно от страха. А может оно и впрямь боялось, это бледное голое создание – кто знает?
– Мы тебя не тронем, – на всякий случай, сказал Иванов. Он-то нисколько не боялся. Ни смерти, ни порушенных планов – ничего на свете. Того, кто помнит все свои жизни и знает, что их ещё будет бесконечное множество, испугать трудно. – Ты же не можешь быть хищником, правда? – продолжал говорить монах. Он старался, чтобы голос его звучал спокойно, это не требовало никаких усилий. – У тебя нет клыков, а когти... что когти? Ими ты роешь себе норы, верно?
Чудище выпрямилось. Оно оказалось крупным, в два человеческих роста. Шея, толстая, как ствол эпохального дерева, напряглась, и из пасти его вырвался пронзительный звук.
Монах мельком посмотрел на микроса и сделал шажок влево, прикрыв его собой.
– Надеюсь, ты просто поздоровался, – сказал он. – Мы поболтаем немного, и ты пойдёшь по своим делам, а мы – по своим. Договорились?
Вопль повторился и чудище прыгнуло. Вернее, попыталось прыгнуть: одна нога его зацепилась за корень, и лысое тело растянулось, с размаху впечатавшись вытянутой мордой в землю.
«Неуклюжее чудище!» – удивился монах, срываясь с места и цепляя за шиворот микроса. Они побежали, петляя между деревьями. Микрос честно пытался перебирать маленькими ножками, но, большей частью, просто висел, вцепившись руками в одежду Иванова и ойкал, когда ветки хлестали его по лицу. Отрывисто пища, чудище бежало за ними.
Монах не забывал оглядываться по сторонам, но места, где можно было бы укрыться, не наблюдалось. Зато он приметил тени, мелькавшие рядом то слева, то справа – тени явно подвижные.
«Вот тебе и Закраина!» – подумал он с досадой. Гевайорн знал, о чём говорил. Лес, обступивший Халазу разительно отличался от жиденьких лесков желтка. А ведь они едва отошли от Дороги.
Чудище догоняло, трещало и пищало всё ближе. Монах уже начал подумывать, что вот он угол, куда его загнали, но тут, прямо перед ним, вынырнула фигура, обросшая зелёными ветками, и Иванов, уходя от столкновения, врезался в дерево, едва успев выставить посох. От удара его развернуло, а тут ещё и микрос зацепился одеждой за куст, и они полетели на землю. Монах стукнулся о собственный посох и буркнул: «Благодать!»
Фигура склонилась над ним. Это был человек.
– Не дёргайтесь! – прошипел он и развернулся к ним спиной, подняв копьё в боевую позицию.
Лысое чудище пищало поблизости, но уже не яростно, а жалостливо, а потом огромными скачками пронеслось мимо и скрылось за деревьями.
Монах ещё не успел встать на ноги, как со всех сторон появились поросшие ветками люди.
– Впервые встречаю человека, который, ударившись о дерево, говорит «благодать»! – сказал тот, что готовился защищать их.
Иванов поднялся, потирая ушибленное плечо.
– А я впервые встречаю такого странного зверя, – сказал он.
– Это уроль! И он не совсем зверь, хотя и вправду весьма странный.
– А вы, скорее всего, кривородцы?
Человек фыркнул, повернувшись к остальным. Те тоже заулыбались.
– Не совсем. Хотя – очень-очень близко.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 17.02.2018 в 00:13.
Ответить с цитированием
  #139  
Старый 15.02.2018, 15:15
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 68

Скрытый текст - 3004:
Один из них, заметно выделяющийся на фоне остальных ростом и сложением, присел на корточки возле микроса, молча ощупал его и сказал, повернувшись к Иванову:
– Я – Шандрар, Великий Магистр Ордена Тянуки-Токай. А ты?
– Я – монах, – ответил Иванов. – Великий Магистр? Никогда бы не подумал.
– Я тоже. – Шандрар поставил микроса на ноги. – Хотя, правильнее сказать, я – бывший Великий Магистр. А кто я сейчас – и сам не знаю. Откуда у тебя микрос?
– Сирота, – ответил Иванов. – Его ведун погиб. Мы подобрали его на Дороге.
– Он совсем маленький, – сказал Шандрар. – Едва ли он отошёл от Халазы на пятьсот шагов. Неужели они уже так близко?
Иванов молчал. Это был вопрос не к нему.
– Скоро дойдёт до того, что они подступят к Халазе вплотную! – буркнул один из веточных людей. – Но Мундолин будет по-прежнему выпускать микросов, и смотреть, как их убивают прямо на его глазах.
Ветки, конечно, не росли из их одежды, они просто утыкались ими, стараясь превратиться в часть леса. Монах не любил высказывать очевидное, но в этот раз не удержался:
– Вы – халазары. Я думал, что вы не покидаете свой дом без необходимости.
– Верно. Никогда не покидали... до недавнего времени, – сказал Шандрар. Он сжал огромные кулаки. – Мы... словом, нас назвали отступниками.
«Вот как?» – подумал Иванов без сожаления, наоборот, с надеждой.
– А могу я спросить, отчего?
– Можешь. Только сначала ответь сам: каково нынче в Плоских Землях? Всё ли спокойно?
Монах покачал головой.
– Боюсь, спокойствия там нет уже давно. Мы бежали оттуда за помощью.
– Мы?
– Со мной был ведун... – Монах покосился на магистра. – Вы называете таких, как он, Потухшими.
Шандрар не выказал удивления, а, возможно, просто умел держать эмоции при себе.
– Где ж он сейчас?
– Он ушёл в Халазу.
– Помощи там он вряд ли дождётся, – сказал Шандрар. – Сюда не доходят слухи, но в этот раз они, каким-то образом, дошли. Мы узнали, что наши проводы стали самоубийством. Что безумный правитель Пандерии устроил настоящую охоту за микросами.
– Он приказал развешивать мёртвых на деревьях.
– И с чем же вы пришли сюда?
– В такое время надо делать выбор. – Иванов посмотрел на маленького микроса. – И он совсем небогатый: либо принять творящееся в Пандерии, как должное, либо попробовать что-то сделать. Мы выбрали второе. Нам казалось, что халазары сделают такой же выбор.
– Халазары! – Шандрар произнёс это слово с презрением. – Вы ошиблись. Те, кто правит в Халазе, уже сделали выбор. Именно поэтому мы здесь, в изгнании.
Вдалеке запищал уроль – видимо, он всё ещё надеялся на добычу.
– То есть не нам первым пришла в головы подобная идея, – сказал Иванов.
– Не вам. Я был Великим Магистром двух орденов. Я был вторым человеком в Халазе. Но никто не стал меня слушать. Мне и всем моим сторонникам пришлось бежать, потому что оставаться стало опасно. Наши слова привели халазаров в ярость. Боюсь, твой ведун сунул нос в разворошенное гнездо, и ему придётся несладко. Не хочу болтать, но вряд ли он вернётся оттуда живым, монах.
– Выбор мы сделали.
Шандрар покачал головой.
– Вы печётесь о микросах, рискуя собственной головой. Ну Потухший – ладно, у них должны быть мозги набекрень, но что с тобой, монах? Почему ты влез в этот...выбор?
Уроль снова завопил, двое ветвистых молча пошли в ту сторону, откуда донёсся крик.
Иванов пожал плечами и улыбнулся.
– Хорошо, я объясню. Я помню все свои предыдущие жизни. Ваш мир, в сравнении с другими, – скучное место. Эпохальные традиции, вечный день и одноцветное серое небо... Надеюсь, поскорее родиться там, где будет веселее. Лучший способ – героическая смерть. Это я давно заметил.
– Кем же ты был в прошлый раз, если очутился тут?
– Крысой.


Скрытый текст - 31_Встреча в лесу:
Когда маленькие злобные глазки уставились на него поверх кустов, а беззубый рот с голыми костяными дёснами ощерился в подобии улыбки, Иванов подумал, что не зря он вспомнил про своё крысиное прошлое.
Существо смахивало на человека, но уши его росли слишком высоко, и морда была вытянутой и хищной. Голый длинный хвост изгибался дугой.
Микрос не кричал, он молча плюхнулся на землю и широко распахнул глаза.
– И кто же ты есть? – спросил монах, опираясь на посох.
Руки чудовища, человеческие, четырёхпалые, с длинными когтями, тянулись к ним сквозь ветви кустарника, но при этом тряслись, словно от страха. А может оно и впрямь боялось, это бледное голое создание – кто знает?
– Мы тебя не тронем, – на всякий случай, сказал Иванов. Он-то нисколько не боялся. Ни смерти, ни порушенных планов – ничего на свете. Того, кто помнит все свои жизни и знает, что их ещё будет бесконечное множество, испугать трудно. – Ты же не можешь быть хищником, правда? – продолжал говорить монах. Он старался, чтобы голос его звучал спокойно, это не требовало никаких усилий. – У тебя нет клыков, а когти... что когти? Ими ты роешь себе норы, верно?
Чудище выпрямилось. Оно оказалось крупным, в два человеческих роста. Шея, толстая, как ствол эпохального дерева, напряглась, и из пасти его вырвался пронзительный звук.
Монах мельком посмотрел на микроса и сделал шажок влево, прикрыв его собой.
– Надеюсь, ты просто поздоровался, – сказал он. – Мы поболтаем немного, и ты пойдёшь по своим делам, а мы – по своим. Договорились?
Вопль повторился и чудище прыгнуло. Вернее, попыталось прыгнуть: одна нога его зацепилась за корень, и лысое тело растянулось, с размаху впечатавшись вытянутой мордой в землю.
«Неуклюжее чудище!» – удивился монах, срываясь с места и цепляя за шиворот микроса. Они побежали, петляя между деревьями. Микрос честно пытался перебирать маленькими ножками, но, большей частью, просто висел, вцепившись руками в одежду Иванова и ойкал, когда ветки хлестали его по лицу. Отрывисто пища, чудище бежало за ними.
Монах не забывал оглядываться по сторонам, но места, где можно было бы укрыться, не наблюдалось. Зато он приметил тени, мелькавшие рядом то слева, то справа – тени явно подвижные.
«Вот тебе и Закраина!» – подумал он с досадой. Гевайорн знал, о чём говорил. Лес, обступивший Халазу разительно отличался от жиденьких лесков желтка. А ведь они едва отошли от Дороги.
Чудище догоняло, трещало и пищало всё ближе. Монах уже начал подумывать, что вот он угол, куда его загнали, но тут, прямо перед ним, вынырнула фигура, обросшая зелёными ветками, и Иванов, уходя от столкновения, врезался в дерево, едва успев выставить посох. От удара его развернуло, а тут ещё и микрос зацепился одеждой за куст, и они полетели на землю. Монах стукнулся о собственный посох и буркнул: «Благодать!»
Фигура склонилась над ним. Это был человек.
– Не дёргайтесь! – прошипел он и развернулся к ним спиной, подняв копьё в боевую позицию.
Лысое чудище пищало поблизости, но уже не яростно, а жалостливо, а потом огромными скачками пронеслось мимо и скрылось за деревьями.
Монах ещё не успел встать на ноги, как со всех сторон появились поросшие ветками люди.
– Впервые встречаю человека, который, ударившись о дерево, говорит «благодать»! – сказал тот, что готовился защищать их.
Иванов поднялся, потирая ушибленное плечо.
– А я впервые встречаю такого странного зверя, – сказал он.
– Это уроль! И он не совсем зверь, хотя и вправду весьма странный.
– А вы, скорее всего, кривородцы?
Человек фыркнул, повернувшись к остальным. Те тоже заулыбались.
– Не совсем. Хотя – очень-очень близко.
Один из них, заметно выделяющийся на фоне остальных ростом и сложением, присел на корточки возле микроса, молча ощупал его и сказал, повернувшись к Иванову:
– Я – Шандрар, Великий Магистр Ордена Тянуки-Токай. А ты?
– Я – монах, – ответил Иванов. – Великий Магистр? Никогда бы не подумал.
– Я тоже. – Шандрар поставил микроса на ноги. – Хотя, правильнее сказать, я – бывший Великий Магистр. А кто я сейчас – и сам не знаю. Откуда у тебя микрос?
– Сирота, – ответил Иванов. – Его ведун погиб. Мы подобрали его на Дороге.
– Он совсем маленький, – сказал Шандрар. – Едва ли он отошёл от Халазы на пятьсот шагов. Неужели они уже так близко?
Иванов молчал. Это был вопрос не к нему.
– Скоро дойдёт до того, что они подступят к Халазе вплотную! – буркнул один из веточных людей. – Но Мундолин будет по-прежнему выпускать микросов, и смотреть, как их убивают прямо на его глазах.
Ветки, конечно, не росли из их одежды, они просто утыкались ими, стараясь превратиться в часть леса. Монах не любил высказывать очевидное, но в этот раз не удержался:
– Вы – халазары. Я думал, что вы не покидаете своё дом без необходимости.
– Верно. Никогда не покидали... до недавнего времени, – сказал Шандрар. Он сжал огромные кулаки. – Мы... словом, нас назвали отступниками.
«Вот как?» – подумал Иванов без сожаления, наоборот, с надеждой.
– А могу я спросить, отчего?
– Можешь. Только сначала ответь сам: каково нынче в Плоских Землях? Всё ли спокойно?
Монах покачал головой.
– Боюсь, спокойствия там нет уже давно. Мы бежали оттуда за помощью.
– Мы?
– Со мной был ведун... – Монах покосился на магистра. – Вы называете таких, как он, Потухшими.
Шандрар не выказал удивления, а, возможно, просто умел держать эмоции при себе.
– Где ж он сейчас?
– Он ушёл в Халазу.
– Помощи там он вряд ли дождётся, – сказал Шандрар. – Сюда не доходят слухи, но в это они, каким-то образом, дошли. Мы узнали, что наши проводы стали самоубийством. Что безумный правитель Пандерии устроил настоящую охоту за микросами.
– Он приказал развешивать мёртвых на деревьях.
– И с чем же вы пришли сюда?
– В такое время надо делать выбор. – Иванов посмотрел на маленького микроса. – И он совсем небогатый: либо принять творящееся в Пандерии, как должное, либо попробовать что-то сделать. Мы выбрали второе. Нам казалось, что халазары сделают такой же выбор.
– Халазары! – Шандрар произнёс это слово с презрением. – Вы ошиблись. Те, кто правит в Халазе, уже сделали выбор. Именно поэтому мы здесь, в изгнании.
Вдалеке запищал уроль – видимо, он всё ещё надеялся на добычу.
– То есть не нам первым пришла в головы подобная идея, – сказал Иванов.
– Не вам. Я был Великим Магистром двух орденов. Я был вторым человеком в Халазе. Но никто не стал меня слушать. Мне и всем моим сторонникам пришлось бежать, потому что оставаться стало опасно. Наши слова привели халазаров в ярость. Боюсь, твой ведун сунул нос в разворошенное гнездо, и ему придётся несладко. Не хочу болтать, но вряд ли он вернётся оттуда живым, монах.
– Выбор мы сделали.
Шандрар покачал головой.
– Вы печётесь о микросах, рискуя собственной головой. Ну Потухший – ладно, у них должны быть мозги набекрень, но что с тобой, монах? Почему ты влез в этот...выбор?
Уроль снова завопил, двое ветвистых молча пошли в ту сторону, откуда донёсся крик.
Иванов пожал плечами и улыбнулся.
– Хорошо, я объясню. Я помню все свои предыдущие жизни. Ваш мир, в сравнении с другими – скучное место. Эпохальные традиции, вечный день и одноцветное серое небо... Надеюсь, поскорее родиться там, где будет веселее. Лучший способ – героическая смерть. Это я давно заметил.
– Кем же ты был в прошлый раз, если очутился тут?
– Крысой.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 17.02.2018 в 00:14.
Ответить с цитированием
  #140  
Старый 16.02.2018, 21:50
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 69

Скрытый текст - 3043:
Когда Сви притих, Вобщепта вздохнул с облегчением. Вопли и беготня мешали ему сосредоточиться, но просить бывшего Великого Крэгру и несостоявшегося вождя народа замолчать он не хотел – понимал, что тому нужно выплеснуть всё, что накопилось, пусть даже единственными слушателями его были сокамерник и стоящий на охране петерь.
Лютата разместил их в одном из пустующих складов, совсем рядом со своим дворцом. Круглое окно выходило на площадь. Кроме широкой спины Стультика смотреть было не на что: народ не любил это место, в последнее время служащее для показательного отправления король-левского правосудия. Глэглы, прислуживающие король-леве, передвигались по площади бегом, держась подальше от огромного эшафота.
– Стультик! – шептал Сви, высунув голову в окно. – Ты помнишь нас?
– Отстань ты от него! – буркнул лепила. – Ничего он не помнит, кроме того, что ему приказали нас стеречь.
Отлипнув от окна, Сви принялся шагать по комнате взад-вперёд. Места тут было достаточно.
– Ну что я сделал не так? – бормотал Сви. Он потянулся поправить берет, не нашёл его и сморщился с досады. – Неужели никто не способен расшевелить этих людей?
Вобщепта промолчал.
– И ведь ни один не вступился! Ни один! Каким же я был глупцом, что понадеялся на них!
– Всё по-честному, Би-би-би. Ты им врал, они тебя предали.
Не стоило этого говорить. Сви взвился и снова завопил.
– Лучше молчи! Только и твердишь о моём вранье, вместо того, чтобы сделать что-нибудь.
– Я думаю.
– Думает он! – фыркнул Сви, и продолжил ходить, только молча.
Дверной засов загрохотал неожиданно. Сви замер посреди комнаты, а Вобщепта открыл глаза.
На пороге стоял маленький чёрный Гешу-чу-чу-чу. Он окинул взглядом помещение и кивнул крэграм, несущим крытые носилки. Сви побагровел, когда увидел, кто вылез из них. Король-лева Лютата с улыбкой на губах поприветствовал узником лёгким поклоном. Вообщепта подумал, и встал.
– Такая приятная встреча! – проговорил король-лева.
Великий Курорябит оскалился, как тощей.
– Приятнее было бы встретиться на поле боя, ваше король-левское величество! – сказал Сви.
– На поле боя? Надо подумать. – Лютата посмотрел на курорябита. – Когда у нас назначено следующее сражение?
Гешу-чу-чу-чу вылупил на него глаза.
– Впрочем, вряд ли ты доживёшь до него, мой добрый друг. Сегодня же до пиянты мы встретимся с тобой ещё раз, возле приготовленной для тебя плахи.
Сви побледнел и поднёс руку к шее, но Лютата уже смотрел не на него, а на Вобщепту.
– А вот и ещё один мой старый друг! Как поживаешь?
– Весело, – ответил лепила.
– А где бы ты хотел со мной встретиться?
Вобщепта кашлянул.
– Я, признаться, был бы рад и вовсе с вами не встречаться.
Король-лева тихо рассмеялся.
– А вот я часто вспоминал о тебе. Скажи, дорогой друг, где сейчас твоя игрушечка? Ты понимаешь, о чём я?
«А как же!» – подумал овомант и сказал:
– Даже и в голову ничего не приходит.
– Где хвост? – рявкнул нетерпеливый курорябит.
Вобщепта посмотрел на него с удивлением, потом заглянул себе за спину и повернувшись, развёл руками.
– Отвалился, должно быть.
Гешу-чу-чу-чу зашипел от злости, Лютата положил руку ему на плечо.
– Не нервничай, друг мой. Иначе опять захвораешь. – Он подошёл к Вобщепте поближе, и спросил, понизив голос: – Я знаю, что ты отдал его. Правда, не знаю, зачем. Думаю, ты тоже не сможешь объяснить своего поступка.
Лютата посмотрел в окно, где маячил громоздкий Стультик.
– Как так получается, мой дорогой друг, что я, ваш король-лева, забочусь о судьбе мира, делаю всё возможное, чтобы отсрочить катастрофу, а мои подданные только и делают, что усложняют мою задачу.
– Всё возможное – это поголовное истребление микросов? – воскликнул Сви.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
Ответ

Метки
не будите спящего героя, неверный свет, хвостиком махнула

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Марафон. Глаз дракона Klara_Hummel Творчество 129 18.02.2018 21:50
Марафон. Судьбы нет Денис Мартыновский Творчество 131 11.12.2017 00:31
Марафон. Первый Ранго Творчество 91 16.05.2017 00:31


Текущее время: 21:17. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.