Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези

Вернуться   Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези > Общие темы > Творчество

Важная информация

Творчество Здесь вы можете выложить своё творчество: рассказы, стихи, рисунки; проводятся творческие конкурсы.
Подразделы: Конкурсы Художникам Архив

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 01.12.2017, 22:18
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
Смех Марафон. Хвостиком махнула

Предыстория идеи такова:
Давным-давно существовала Мастерская, где творились интересные и познавательные вещи. Одним из заданий там было придумывание собственного мира, называлось оно "Ступени".
Мной был придуман Мир Золотого Яйца.
Вот ссылки на всё, с ним связанное:
Общая информация о Мире Золотого Яйца
Информация о некоторых населяющих мир народах
Кое-что из этого уже не актуально, доработано, исправлено в процессе подготовки к написанию. Собственно, на данный момент имеется развёрнутый синопсис произведения. Конкретно текстом заниматься начинаю только сейчас.
Предварительно готовлюсь к варианту ежедневного написания по 3000 знаков.
Итак,
"Хвостиком махнула"
1. Падение Великого Крэгры
2. Две с половиной смерти
3. Побег из Бластодиска
4. Рыцарь и зеркало
5. Потухший
6. Падающий Город
7. Безумный рыцарь
8. Баборица
9. Старые друзья
10. Добрые люди
11. Распутье
12. Овомантия
13. Похищение
14. Добрые и злые
15. Шлемы снимаются и надеваются
16. Тухлость
17. Монашеские поговорочки
18. Хищник
19. У границ Пандерии
20. Мёртвые на деревьях
21. Бродяга
22. Кровь на руках
23. Встреча
24. Совет
25. Зеркало
26. Во спасение
27. Кодекс рыкаря
28. Триумф
29. Вождь народа
30. Халаза
31. Встреча в лесу
Миниатюры
Нажмите на изображение для увеличения
Название: Map.jpg
Просмотров: 33
Размер:	113.7 Кб
ID:	15664  
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 17.02.2018 в 00:15.
Ответить с цитированием
  #41  
Старый 15.12.2017, 00:35
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 12

Скрытый текст - 3065:
Петерь - а это был именно он - даже не заметил суетящихся людишек. Он шёл себе и шёл, и крэграм пришлось убраться с его дороги. Самые смелые подскочили сзади, принялись колоть и рубить окованные железными пластинами ноги. Этого петерь тоже не замечал.
- Вобщепта! - подал голос старший отряда, по-пандерски негромко и очень неуверенно. - Остановись!
- Ага, щасс! - ответил лепила.
Щасс услышал своё имя, выскочил из-за укрытия и только потом сообразил, что его никто не звал. Но прятаться было уже поздно, и он замахал руками, привлекая внимание Вобщепты. И привлёк.
- Ты ещё здесь, дурачина? Что ж ты не рассказал про этих?
- Но...
- Опять "но"?
Повинуясь неслышному приказу овоманта, петерь сгрёб широкими ладонями Щасса и водрузил его на правое плечо.
- Выходит, Лютата, взялся за меня всерьёз! - сказал Вобщепта. - Значит надо смываться.
Щасс посмотрел на него с мольбой, но говорить поостерёгся.
- Уговорил, чего уж там. Показывай дорогу к своему Би-би-би.
Глэгла поёрзал на плече петеря, усаживаясь поудобнее, и указал рукой на холм.
- Сначала надо взобраться на него.
7.
Рыцарь шёл мимо приграничных побирушек быстрым шагом, не поднимая головы. Оборванцы в лохмотьях, воняющие тухлятиной, проводили его благоговейным шёпотом. Один даже потянулся прикоснуться к массивному стальному поножу - на счастье, но рыцарь, словно только что заметив нищих, вздрогнул и отдёрнул ногу, глаза его смотрели затравлено. В миску обиженного побирушки полетела монета, как откуп за странное поведение, и пока попрошайки соображали, что к чему, рыцарь исчез за воротами городка.
Кариан Эзингдейл, блуждающий рыцарь Ордена Великого Гоготуна, нырнул в тёмный переулок. Сброшенный мешок лязгнул о булыжники. Рыцарь прислонился спиной к шершавой стене и замер, громко и прерывисто дыша, вцепившись руками в цепи, которыми к нагруднику прикреплялись боевые топоры. Подышав какое-то время, он отпустил цепи и полез в мешок. Тускло засветилось вытащенное зеркало, и рыцарь быстро развернув его к себе обратной стороной.
Когда безумие прошло, Кариан едва не сошёл с ума, прокручивая раз за разом призошедшее на дороге. Это было настолько неописуемо, что он, время от времени, был уверен, что видел всё издалека или даже это всё ему приснилось. Но кровь на руках, и топоре, золотой шлем в мешке - всё кричало о том, что он, рыцарь добра и справедливости, нарушив одним махом все принципы и предписания кодекса, напал на дороге на беззащитных путников, ранил и ограбил одного из них и сбежал. Теперь он сидел, прячась в подворотне, как самый мерзкий и подлый преступник, дрожал от страха и отвращения к самому себе и не понимал, как теперь жить дальше. Он пробовал молиться, но ни одна молитва не лезла в голову, кроме запретного воззвания к Мышке. Он начинал вспоминать слова кодекса, но в голову лезла только одна строка: "Казнить смертью без всякой пощады". Дважды он доставал кинжал и прислонял его к запястью, давил посильнее, осторожно скользил лезвием по коже, но останавливался, презирая самого себя не только за поступок, но ещё и за слабость, неспособность искупить великое прегрешение собственной смертью. Представив, как по его следу идёт возмездие в лице бывших братьев по Ордену, а он сам убегает в Закраину, где всю оставшуюся жизнь скитается среди охнотиков и кривородцем, Кариан тихо застонал.
В конце концов, он сдался, тупо уставился в ветхую стену напротив, не желая больше думать совсем. Он захотел возомнить себя халазаром, лишившимся микроса, но это было слишком почётно для него, низкого и уродливого существа.
Брезгливо, как жабу, он взял зеркало. Среди завитушек на обратной стороне была надпись: "Посмотри на то, что скрыто".


Скрытый текст - Сцена 6_Падающий Город:
Щасс бежал, не останавливаясь, очень долго - по его прикидкам, десять или даже пятнадцать толстых свечей. В любом случае, когда впереди показался Падающий Город, сил не было не то что бежать, но даже и идти. Он, охая и кряхтя, вскарабкался на четвереньках на бархан и рухнул на вершине, тяжело дыша. Под ним лежала столица Овомантии, Падающий Город. Щасс, обычный пандерский глэгла, никогда здесь раньше не бывал, но узнал мгновенно потому что все дома и башенки города были наклонены в одну сторону, словно падали. У аккуратного и ответственного Щасса возникло желание пойти и выравнять их все, но, вместо этого, он закрыл глаза и раскинув ноющие ноги и руки.
Сви остался ждать его там, на дороге - идти куда-то у него не было ни сил, ни малейшего желания. Странный разбойник, похожий на рыцаря Ордена Великого Гоготуна, серьёзно повредил тепличные представления о мире, сложившиеся в голове Великого Крэгры Пандерии. Единственное, чего желал сейчас Сви, кроме триумфального возвращения в столицу, конечно, - это спрятаться, зарыться поглубже и не высовываться, пока не придёт к нему кто-то, решивший всё и исправивший его оплошности.
- Ну, вроде, отдохнул, - сказал Щасс - он прилюбливал разговаривать сам с собой. - Пора топать.
Дав себе чёткое указание, он посидел ещё немного, и принялся спускаться, отметив, что забираться на холм было гораздо легче, чем с него слазить. Ноги отказывались повиноваться, приходилось цепляться одной рукой за жидкие кустики и упираться в землю палкой, только чтобы не покатиться под горку кубарем.
У подножия холма Щасс передохнул ещё немного, потряхивая ноющими ногами, и поковылял дальше.
Стены и ворот у Падающего Города не было никогда, равно как и улиц: башенки и дома овомантов беспорядочно росли по всей долине, как пригнутые ветром стебли. Как и в Пандерии, все строения были, восновном, одноэтажные, только у овомантов нелюбовь к высоте появилась не от страха, а от лени. Каждый овомант, после использования магии, становился толще, и ходить по лестницам ему становилось тяжело.
Щасс обошёл группку шарообразных толстячков, синхронно размахивающих руками и ногами под бодрые команды длинноногого весельчака. Овоманты обливались потом, пыхтели натужно, но занятия своего не бросали. Один, пытаясь присесть, завалился набок и покатился под горку, его остановили, водрузили на ноги и вернули в строй.
Сви объяснил, как найти нужное место. В Падающем Городе две башни выделялись высотой. В одной жил Абсолютный Грандмастер, а во второй - охряный лепила по имени Вобщепта, к которому он и шёл. Абсолютному Грандмастеру лестницы были не страшны, потому что везде его носили слуги. Вобщепта же просто не толстел. Поговаривали, что во всём мире он такой один и, чтобы разозлить Вобщепту, достаточно было спросить у него, почему он такой худой. Впрочем, Сви предупредил, что разозлить его можно чем угодно, именно поэтому Щасс долго стоял возле двери и не решался поскрестись. Повторил несколько раз кроткое сообщение, и только тогда дотронулся до двери.
Никто не открывал. Глэгла поскрёбся ещё. Никакого ответа. С тоской оглянувшись вокруг и содрогаясь от ужаса, тихонько постучал, потом зажмурился и постучал погромче.
Дверь распахнулась неожиданно.
- Ну, чего тебе? - спросил Вобщепта, высунув нос в чуть приоткрытую дверь.
Щасс замешкался, и овомант, худой как жердь, распахнул дверь пошире, и отвёл ногу назад для пинка.
- Я от Сви-би... э-э... от просто Сви, - сказал глэгла, на всякий случай отступив на два шага назад.
- От Сви? - Овомант почесал жидкую бороду. - Турнули, значит? Допрыгался олух. Ну, и чего ему надо?
Щасс развернул свёрток, который держал под мышкой. Это была стальная рука петеря.
- И что?
- Вот. Это рука петеря...
- Я вижу, что это не нога баборицы. Зачем ты её притащил?
- Его Пиянтство... то есть просто Сви велел сказать вам: Вобщепта, мышиная отрыжка, если ты не сделаешь мне нового петеря взамен той убогой поделки, которая развалилась в первую же неделю на Закраине, то я...
Речь прервала сильная затрещина, сбросившая посланца с крыльца. Сидя на земле, он смотрел ошалелым взглядом и беззвучно раскрыл рот два раза, но сказать что-либо так и не решился.
- Прости, я перебил тебя! - произнёс овомант мягко. - На чём ты остановился? Кажется, на каре, которую приготовил для меня бывший Его Пиянтство, бывший Би-би-би и бывший Великий Крэгра? Тухну от нетерпения! Ну же, не томи!
- Он назвал имя «Лютата». И ещё сказал: «Лютата оживает».
- Что? - прошипел Вобщепта.
- Лютата...
- Заткнись! Что он ещё говорил? Повтори дословно всё, что он сказал!
- Я помнил, но сейчас немножко забыл... - с мукой в голосе сказал глэгла. - Сви был избитый и слабый, он много чего говорил. «Лютата оживает, он помнит Вобщепту и все его фокусы», и ещё что-то про микросов и халазаров.
- Что он даст мне в обмен на нового петеря? Что он может теперь, когда его лишили звания и дома?
- Не знаю, - сказал посыльный, втянув голову в плечи.
- Где он, этот Сви?
- В Пандерии. Он ранен. На него напали.
- Проваливай, в общем.
- Но...
- Что ещё?
- А как же Сви?
- Мне нет никакого дела до Сви, понял? Я ничего ему не должен. Я сработал заказ - и на этом всё.
- Но как же...
- Если ты ещё раз скажешь своё "но", я сделаю из тебя петеря. И если ты думаешь, что я шучу или преувеличиваю, то очень зря. Материала сейчас не хватает, дейтоплазму только по знакомству и достанешь.
Щасс промолчал. Дверь захлопнулась, он постоял ещё немного, обдумывая незавидное своё положение, потом махнул рукой и побрёл обратно к холму. Руку петеря он бросил под дверь Вобщепты.
Толстяки уже закончили свои занятия, теперь они сидели и лежали вповалку, вполголоса переговариваясь и постанывая. Если бы не это лежбище, Щасс никак не разминулся бы с группкой крэгр, совсем не похожих на жителей Падающего Города. Они шли широкой цепью, вооружённые и настороженные, заглядывали за углы домов, словно что-то или кого-то искали. По наитию, глэгла нырнул за невысокий заборчик и дальше, в заросли неизвестной ему овомантской травы. Пандерские цвета и гербы в виде двух куриных лап ясно давали понять, что явились они прямо из Бластодиска.
Стараясь не дышать, Щасс прислушался. Крэгры разговаривали между собой, но, по-пандерски, шёпотом, и разобрать что-то было невозможно.
Усталые толстяки проводили их недовольными взглядами: чужаков здесь не жаловали, особенно таких, что чувствовали себя хозяевами. Щасс, разгадав настроение овомантов, осторожно выполз из кустов и подошёл к ним:
- Что за отребье топчет город? - спосил он громко, и толстякам это явно понравилось.
- Пандерские крэгры, с заданием от короля-левы, - ответил один из них, видимо приняв Щасса за нового подмастерье.
- И что им тут надо?
- Ищут Вобщепту. Наверное, опять петери понадобились.
Щасс покивал понимающе, и бочком отшёл в сторону, а, скрывшись за углом дома, уже не таясь, со всех ног кинулся обратно к башне лепилы.
Он опоздал, вокруг дома Вобщепты уже стояли кольцом крэгры, а старший царапался в дверь остриём копья. Дверь уже была изрядно исцарапана, что должно было указать крэграм на то, что овомант не любил принимать гостей, но пандерцы окзаались ненаблюдательными и упрямыми. Один продолжал скрести, остальные терпеливо ждали, сначала - стоя, держа оружие наготове, потом начали потихоньку приимать более удобные позы. В конце концов, все, кроме старшего, расположились на земле. Уходить они не собирались, стучать или ломать двери не могли по пандерским убеждениям. Ситуация превращалась в безвыходную.
Щасс прятался за сваленными прямо посреди улицы бочками и наблюдал, потом задремал от усталости, но когда очнулся, всё оставалось по-прежнему. Жители Падающего Города ходили мимо, не обращая ни малейшего внимания на вооружённый отряд, разве что кто-то презрительно кривился в пустоту, спеша по своим делам. Сколько могла продолжаться осада представить было невозможно. Щасс думал о том, как мучается сейчас, должно быть, в одиночестве Сви, как он пугается любого шороха и каждого идущего мимо по дороге незнакомца, и чувствовал что-то вроде злорадства, шепча самому себе: "Вот знай, каково..." Что "каково" он не договаривал, и так всё было ясно.
Грохот, раздавшийся в какой-то особенно неподходящий момент - Щасс как раз снова клевал носом - испугал не только его, но и всех пандерцев. Тяжёлая дверь башни была выбита изнутри и рухнула, едва не придавив командира отряда. Крэгры, обалдевшие от неожиданности и шума, заметались, вместо того, чтобы стать в боевой порядок, они прижались друг к другу, ощетинившись копьями и алебардами.
Из башни вышло огромное неуклюжее существо совершенно невообразимого вида: маленькая косматая голова торчала сверху непропорционально большого тела, ноги напоминали железные столбы, а в длинных, ниже колен, руках, покачивался большущий молот. Вобщепту, сидящего на левом плече существа, Щасс заметил только когда оправившиеся от испуга крэгры попытались остановить чудище. Делали они это не очень эффективно - просто сгрудившись у него на пути. Петерь - а это был именно он - даже не заметил суетящихся людишек. Он шёл себе и шёл, и крэграм пришлось убраться с его дороги. Самые смелые подскочили сзади, принялись колоть и рубить окованные железными пластинами ноги. Этого петерь тоже не замечал.
- Вобщепта! - подал голос старший отряда, по-пандерски негромко и очень неуверенно. - Остановись!
- Ага, щасс! - ответил лепила.
Щасс услышал своё имя, выскочил из-за укрытия и только потом сообразил, что его никто не звал. Но прятаться было уже поздно, и он замахал руками, привлекая внимание Вобщепты. И привлёк.
- Ты ещё здесь, дурачина? Что ж ты не рассказал про этих?
- Но...
- Опять "но"?
Повинуясь неслышному приказу овоманта, петерь сгрёб широкими ладонями Щасса и водрузил его на правое плечо.
- Выходит, Лютата, взялся за меня всерьёз! - сказал Вобщепта. - Значит надо смываться.
Щасс посмотрел на него с мольбой, но говорить поостерёгся.
- Уговорил, чего уж там. Показывай дорогу к своему Би-би-би.
Глэгла поёрзал на плече петеря, усаживаясь поудобнее, и указал рукой на холм.
- Сначала надо взобраться на него.
Миниатюры
Нажмите на изображение для увеличения
Название: Петерь-стражник Пандерии.jpg
Просмотров: 18
Размер:	143.5 Кб
ID:	15620  
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 16.12.2017 в 00:12.
Ответить с цитированием
  #42  
Старый 16.12.2017, 00:00
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 13

Скрытый текст - 3001:
Что значила эта надпись? Кариан не догадывался. С того момента, как безумие спало, он не мог заставить себя рассмотреть ужасный предмет, но сейчас, опустошённый и жалкий, он ощущал странное влечение, перебороть которое было невозможно. Разрываясь между необходимостью бежать от своего страшного поступка, от нарушенного кодекса, от перечёркнутых одним действием жизненных идеалов и желанием смотреть на себя очень-очень долго, он заскрипел зубами. Вожделение побороло здравый смысл. Кариан воровато оглянулся и дрожащими руками повернул зеркало.
Он посмотрел на своё отражение: закрытый шлем с узкой смотровой щелью и отвернулся лицом в угол. Помедлив мгновение, он поднял забрало.
Теперь в зеркале отражалось лицо. Безобразное, как намерение Мышки. Кожа - серая, корявая пыльная тропа. Длинные острые клыки... Бурые волосы, редкие и толстые, на подбородке и щеках...
Посмотри на то, что скрыто...
Отвратительный урод, недостойный существовать - вот кто он.
Зеркало затуманилось и мелко задрожало, Кариан с силой сжал рукоятку. Недостойный существовать, но не способный даже умереть.
Когда пелена с помутневшего стекла спала, и на него вновь посмотрели его собственные глаза, рыцарь поморгал в недоумении. Что он тут делает? С этим дурацким зеркальцем в руках, в грязной подворотне...
Отметив, что он очень недурен собой, Кариан встал. В теле ощущалась лёгкость и жажда действий.
Поправив топоры, он ощупал себя, вынул из ножен кинжал и хмыкнул: на клинке была свежая кровь. Отобедав меланжевым хлебом и альбумином, он вынул из мешка золотой, украшенный завитыми рогами, шлем, посрёб засохшие капли крови на подкладке. В подворотню заглянул оборванец. Рыцарь быстро спрятал ворованное обратно в мешок и с лязгом опустил забрало.
- Ваше Безобразие! - протянул нищий. - Вы мне тут монетку кинули, а она... того... фальшивая оказалась. Как же это? Разве вам возможно такие монетки кидать?
- Пошёл вон, убогий! - отозвался Кариан глубоким басом.
- Но как же? Только что ведь...
- Я сказал, пропади с глаз! - повторил рыцарь, грозно подступая. - Я располовиню тебя сейчас, грязная вошь.
Побирушка выпучил глаза и пятясь, исчез за углом.
Кариан забросил мешок на плечо. Нельзя было оставлять толстяка в живых, это точно. Начнёт болтать, хлопот не оберёшься, да и про шлем этот неплохо бы узнать подробнее, по всему видать, непростая штуковина. Представив, как он будет добывать из бывшего Великого Крэгры сведенья, рыцарь ухмыльнулся. Слово "пытка", которое он не произносил вслух никогда в жизни, очень ему понравилось, и он сказал его несколько раз, наслаждаясь звучанием, после чего легко зашагал обратно к Бластодиску, где должен был скулить в придорожных кустах недорезанный толстяк.
8.
Мышонок упал неловко - под плечо попался острый камешек. Да и не так больно, как обидно. Мокрыми глазами он посмотрел на толкнувшего его ведуна, и забыл про всё.
Неведомо откуда выскочившая гадина развернулась мгновенно, раскрыв оранжево-жёлтые крылья, и возвращалась стремительным броском. Когтистые лапы проскребли по сухой земле и нацелились атаковать. Ведун стоял твердо, чуть наклонив голову. Ему бы увернуться от налетающего чудища, добавить клинком по широким крыльям. Пусть оно прокубыряет по каменистой дороге. Но ведун не сделал ничего подобного. Он просто стоял и ждал, когда махина врежется в него. Мышонок не сразу догадался, что ведун просто прикрывал собой его.
Удар был сильным. Гадина завопила, наткнувшись на меч. Кривые когти впились в бедро и бок ведуна. Пока они вертелись, поднимая тучу пыли, мышонок отполз в сторону.


Скрытый текст - Сцена 7_Безумный рыцарь:
Рыцарь шёл мимо приграничных побирушек быстрым шагом, не поднимая головы. Оборванцы в лохмотьях, воняющие тухлятиной, проводили его благоговейным шёпотом. Один даже потянулся прикоснуться к массивному стальному поножу - на счастье, но рыцарь, словно только что заметив нищих, вздрогнул и отдёрнул ногу, глаза его смотрели затравлено. В миску обиженного побирушки полетела монета, как откуп за странное поведение, и пока попрошайки соображали, что к чему, рыцарь исчез за воротами городка.
Кариан Эзингдейл, блуждающий рыцарь Ордена Великого Гоготуна, нырнул в тёмный переулок. Сброшенный мешок лязгнул о булыжники. Рыцарь прислонился спиной к шершавой стене и замер, громко и прерывисто дыша, вцепившись руками в цепи, которыми к нагруднику прикреплялись боевые топоры. Подышав какое-то время, он отпустил цепи и полез в мешок. Тускло засветилось вытащенное зеркало, и рыцарь быстро развернув его к себе обратной стороной.
Когда безумие прошло, Кариан едва не сошёл с ума, прокручивая раз за разом призошедшее на дороге. Это было настолько неописуемо, что он, время от времени, был уверен, что видел всё издалека или даже это всё ему приснилось. Но кровь на руках, и топоре, золотой шлем в мешке - всё кричало о том, что он, рыцарь добра и справедливости, нарушив одним махом все принципы и предписания кодекса, напал на дороге на беззащитных путников, ранил и ограбил одного из них и сбежал. Теперь он сидел, прячась в подворотне, как самый мерзкий и подлый преступник, дрожал от страха и отвращения к самому себе и не понимал, как теперь жить дальше. Он пробовал молиться, но ни одна молитва не лезла в голову, кроме запретного воззвания к Мышке. Он начинал вспоминать слова кодекса, но в голову лезла только одна строка: "Казнить смертью без всякой пощады". Дважды он доставал кинжал и прислонял его к запястью, давил посильнее, осторожно скользил лезвием по коже, но останавливался, презирая самого себя не только за поступок, но ещё и за слабость, неспособность искупить великое прегрешение собственной смертью. Представив, как по его следу идёт возмездие в лице бывших братьев по Ордену, а он сам убегает в Закраину, где всю оставшуюся жизнь скитается среди охнотиков и кривородцем, Кариан тихо застонал.
В конце концов, он сдался, тупо уставился в ветхую стену напротив, не желая больше думать совсем. Он захотел возомнить себя халазаром, лишившимся микроса, но это было слишком почётно для него, низкого и уродливого существа.
Брезгливо, как жабу, он взял зеркало. Среди завитушек на обратной стороне была надпись: "Посмотри на то, что скрыто". Что значила эта надпись? Кариан не догадывался. С того момента, как безумие спало, он не мог заставить себя рассмотреть ужасный предмет, но сейчас, опустошённый и жалкий, он ощущал странное влечение, перебороть которое было невозможно. Разрываясь между необходимостью бежать от своего страшного поступка, от нарушенного кодекса, от перечёркнутых одним действием жизненных идеалов и желанием смотреть на себя очень-очень долго, он заскрипел зубами. Вожделение побороло здравый смысл. Кариан воровато оглянулся и дрожащими руками повернул зеркало.
Он посмотрел на своё отражение: закрытый шлем с узкой смотровой щелью и отвернулся лицом в угол. Помедлив мгновение, он поднял забрало.
Теперь в зеркале отражалось лицо. Безобразное, как намерение Мышки. Кожа - серая, корявая пыльная тропа. Длинные острые клыки... Бурые волосы, редкие и толстые, на подбородке и щеках...
Посмотри на то, что скрыто...
Отвратительный урод, недостойный существовать - вот кто он.
Зеркало затуманилось и мелко задрожало, Кариан с силой сжал рукоятку. Недостойный существовать, но не способный даже умереть.
Когда пелена с помутневшего стекла спала, и на него вновь посмотрели его собственные глаза, рыцарь поморгал в недоумении. Что он тут делает? С этим дурацким зеркальцем в руках, в грязной подворотне...
Отметив, что он очень недурен собой, Кариан встал. В теле ощущалась лёгкость и жажда действий.
Поправив топоры, он ощупал себя, вынул из ножен кинжал и хмыкнул: на клинке была свежая кровь. Отобедав меланжевым хлебом и альбумином, он вынул из мешка золотой, украшенный завитыми рогами, шлем, посрёб засохшие капли крови на подкладке. В подворотню заглянул оборванец. Рыцарь быстро спрятал ворованное обратно в мешок и с лязгом опустил забрало.
- Ваше Безобразие! - протянул нищий. - Вы мне тут монетку кинули, а она... того... фальшивая оказалась. Как же это? Разве вам возможно такие монетки кидать?
- Пошёл вон, убогий! - отозвался Кариан глубоким басом.
- Но как же? Только что ведь...
- Я сказал, пропади с глаз! - повторил рыцарь, грозно подступая. - Я располовиню тебя сейчас, грязная вошь.
Побирушка выпучил глаза и пятясь, исчез за углом.
Кариан забросил мешок на плечо. Нельзя было оставлять толстяка в живых, это точно. Начнёт болтать, хлопот не оберёшься, да и про шлем этот неплохо бы узнать подробнее, по всему видать, непростая штуковина. Представив, как он будет добывать из бывшего Великого Крэгры сведенья, рыцарь ухмыльнулся. Слово "пытка", которое он не произносил вслух никогда в жизни, очень ему понравилось, и он сказал его несколько раз, наслаждаясь звучанием, после чего легко зашагал обратно к Бластодиску, где должен был скулить в придорожных кустах недорезанный толстяк.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 16.12.2017 в 00:14.
Ответить с цитированием
  #43  
Старый 17.12.2017, 01:04
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 14

Скрытый текст - 3096:
Он смотрел, как по земле разбрызгивается кровь. Помочь ведуну он не мог, сбежать-спастись - тоже, так и сидел, смотря во все глаза.
Чудище отскочило кривовато, с подрубленным крылом. Ведун стоял на одном колене. Кровь покрывала его с ног до головы. Своя, чужая - мышонок не разобрал.
- Мышонок, беги! - сказал ведун чужим хриплым голосом.
Мышонок заплакал. Он понял, чем всё кончится.
- Беги назад.
Ведун попробовал встать. Его шатало. Розовая гадина метнулась вперёд так быстро, что Мышонок не успел разглядеть движения. Только что она облизывала раненное крыло - и уже врезалась в ведуна. Теперь он сделал всё как надо: припал на левую ногу и развернулся. Меч обрушился на длинный хвост облапошенного чудища. Длинный обрубок подпрыгнул на утоптанной дороге, как большая розовая змея. Ведуна зацепило совсем чуть-чуть, но, постояв немного, он упал. Только когда воющий хищник закрутился, пытаясь пощупать обрубок, Мышонок рассмотрел острый коготь на конце крыла. С когтя сползала крупная кровяная капля.
Ведун держался за распоротое горло. Он посмотрел на Мышонка, открыл рот, но вместо слов изо рта хлынула кровь.

Так они и брели: Потухший ведун и, чуть позади, - монах Хираньягарбхи по имени Иванов. Медленно и беззвучно, как похоронная процессия.
Время от времени Гевйорн останавливался посреди дороги и начинал спрашивать у самого себя: "Куда ты идешь? Что ты ищешь? Зачем ты оставил себе жизнь?" Он искал, придумывал какие-то ответы, потом, когда накатывало, просто садился на обочине и смотрел на пыльные башмаки. Мимо ходили люди, шептались между собой: "Ведун... Потухший... Бедолага..." Некоторые пытались даже заговорить. Гевайорн ненавидел их. А себя - в тысячу раз сильнее. Иванов перестал болтать, садился в отдалении и смотрел на ведуна. Он был лучшим спутником для Потухшего.
Сами собой ноги понесли Гевайорна в Халазу, в точности по тому пути, где проводил он своего микроса. Каждая кочка, каждое деревце, каждый куст - тогда незамеченные - напоминали ему о микросе. Это начиналось безумие. Ещё в Халазе, отдыхая вповалку от тренировок, они, молодые Тянуки, пересказывали друг другу старые страшные истории об обезумевших халазарах, лишившихся микросов. Некоторые из них проливали реки крови ни в чём не повинных людей, пока их не загоняли и не забивали, как опасных зверей, отряды крэгр. Другие хотели пробиться к скорлупе, в самоубийственной попытки разрушить весь мир, таких останавливали клинки их бывших братьев. Кое-кто возвращался к Халазе, нападал на других Тянуки, даже - в голове не укладывалось - охотился на чужих микросов. Тогда всё это казалось невероятным. Оно и понятно: каждый халазар ждал своего микроса, думал о нём, мечтал о Пути и возможности применить все полученные знания ради его жизни. Могло разве какое-то будущее омрачить это ожидание?
С воспоминаниями о микросе, теперь уже - настоящем пандерце, пришло привычное чувство - величайшая, необъятная, всепоглощающая тоска.
Однажды, когда они уже миновали Овомантию и вышли в Закраину, мимо привычно сидящего у дороги Потухшего прошли халазар с микросом.
Чужой микрос, уже почти оформившийся, сделал шаг к Гевайорну, но ведун мягко придержал его за плечо и что-то тихо сказал. И микрос шарахнулся, пробежал мимо и долго оглядывался, как на калеку.
Закраина - пустынные мрачные земли, где не было городов и поселений, только леса, поля, реки и опасность. Следовало быть начеку - разбойники здесь частенько нападали на одиноких путников, похищали и продавали их овомантам. Опасные чудовища могли выскочить из зарослей в любой миг. Да и петери, сотворённые руками лепил убийцы, не разбирались, кто перед ними, микросы или обычные люди, атаковали без разбора.
Миниатюры
Нажмите на изображение для увеличения
Название: Баборица.jpg
Просмотров: 14
Размер:	121.9 Кб
ID:	15621  
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #44  
Старый 18.12.2017, 01:46
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 15

Скрытый текст - 3090:
На Гевайорна к тому времени как раз накатила злость - такая сильная, что отступила даже тоска. Он ждал нападения с нетерпением, в каждом встречном хотел разглядеть врага. И, должно быть, так это было заметно, что ни один разбойник, ни один хищник не вылез из засады - никому не хотелось связываться с сумасшедшим ведуном.
А потом долго, сверля взглядом неприятную картину, стоял Потухший возле свежих трупов - большого и маленького. Они почти дошли до обжитых земель. Глаза микроса были широко раскрыты. Халазар мёртвой хваткой сжимал откромсанную ногу петеря. Меч, искорёженный о металл, покрытый чёрной вонючей кровью, валялся рядом.
Живо пронеслась перед глазами его собственная, самая опасная, часть Пути. Были халазары, которым повезло за весь Путь ни разу не обнажить клинок - это называлось Лёгким Проводом. Правда, об этом уже давно забыли. Гевайорну же не повезло с самого начала. Их было трое: три халазара и три микроса. С Гототаной и Хакачетом они росли. Микросы их разделили, но не настолько, чтобы отказаться от совместного Пути. Все они шли в Пандерию - редкий случай - и все дошли. Кровожадные закраинские племена, кривородцы и охнотики, и весь набор кошмарных хищников: тощей с горящими жёлтыми глазами, коварная хитра, невероятно опасная реновина, могучая баборица - их клинки не высыхали от крови. Но они дошли, даже когда казалось, что надежда истаяла.
Закраина уже казалась почти родной, и Потухший отстранённо думал, что он, как микрос, пришёл в то место, которое, до самой смерти, будет его домом. Нигде больше ему не найти приюта. Безумный кривородец пытался подкрасться к спящему Гевайорну - и был разделан от плеча до пояса. И вернулась тоска. Представилось, что этот кривородец - он сам. Глупо, бесцельно скитающийся по земле, способный убить просто так, без причины, без эмоций. Халаза была уже близко. От мысли, что придётся увидеть знакомых, смотреть им в глаза и что-то говорить, накатил леденящий ужас. Он не мог идти дальше. Но шёл - и Иванов шёл за ним.
Звенящий вопль атакующей баборицы разорвал тишину. Крылатая розовая тварь была не самым опасным из чудовищ Закраины, не сравнить с петерем и реновиной, но ведь и халазары бывают разные - кому-то суждено начать Путь, толком не доучившись. Голова ещё раздумывала, а ноги уже несли Гевайорна туда, откуда доносился шум схватки.
Он сразу понял всё. Тянуки-недоучка пошёл на баборицу с мечом. Довольно глупо с его стороны подпускать когтистую бестию так близко. Развязка наступила быстро: из кучи-малы выбралась живой только хищница. Халазар упал лицом вниз. Плохой знак.
Впрочем, про плохой знак Гевайорн вспомнил уже когда его копье пробило розовую чешуйчатую шею. Баборица, увлечённая беспомощным микросом, забарахталась, поднимая крыльями пыль, пытаясь скинуть со спины жалящего врага. Успокоилась она только когда широкий обоюдоострый наконечник вышел из груди и пригвоздил её к земле.
Микрос лежал навзничь, и Потухший подскочил к нему. Голова Гевайорна пошла кругом: это был его микрос. Карие глаза, длинные заостренные уши, толстенькое неуклюжее тельце с тонкими и слабыми ручками-ножками...
Очнулся он только когда микрос оттолкнул его.
- Там - раненый лежит!
Гевайорн сначала даже не понял, о чём речь. Он и думать забыл про убитого собственной глупостью халазара. Не сумевший защитить микроса от первой же напасти заслуживал только презрения.
- Да мёртвый он! Ты-то как?
И опять накатило. Оглушительное, как удар мышкиного хвоста, знание, обрушилось на него: это твой микрос! Он не станет брошенным, закраинным охнотиком. Ты поведешь его. Ты снова будешь Тянуки. Ты будешь жить!
С удивлением Гевайорн осознал: по его щекам бегут обжигающие ручейки слёз.


Скрытый текст - Сцена 8_Баборица:
Мышонок упал неловко - под плечо попался острый камешек. Да и не так больно, как обидно. Мокрыми глазами он посмотрел на толкнувшего его ведуна, и забыл про всё.
Неведомо откуда выскочившая гадина развернулась мгновенно, раскрыв оранжево-жёлтые крылья, и возвращалась стремительным броском. Когтистые лапы проскребли по сухой земле и нацелились атаковать. Ведун стоял твердо, чуть наклонив голову. Ему бы увернуться от налетающего чудища, добавить клинком по широким крыльям. Пусть оно прокубыряет по каменистой дороге. Но ведун не сделал ничего подобного. Он просто стоял и ждал, когда махина врежется в него. Мышонок не сразу догадался, что ведун просто прикрывал собой его.
Удар был сильным. Гадина завопила, наткнувшись на меч. Кривые когти впились в бедро и бок ведуна. Пока они вертелись, поднимая тучу пыли, мышонок отполз в сторону. Он смотрел, как по земле разбрызгивается кровь. Помочь ведуну он не мог, сбежать-спастись - тоже, так и сидел, смотря во все глаза.
Чудище отскочило кривовато, с подрубленным крылом. Ведун стоял на одном колене. Кровь покрывала его с ног до головы. Своя, чужая - мышонок не разобрал.
- Мышонок, беги! - сказал ведун чужим хриплым голосом.
Мышонок заплакал. Он понял, чем всё кончится.
- Беги назад.
Ведун попробовал встать. Его шатало. Розовая гадина метнулась вперёд так быстро, что Мышонок не успел разглядеть движения. Только что она облизывала раненное крыло - и уже врезалась в ведуна. Теперь он сделал всё как надо: припал на левую ногу и развернулся. Меч обрушился на длинный хвост облапошенного чудища. Длинный обрубок подпрыгнул на утоптанной дороге, как большая розовая змея. Ведуна зацепило совсем чуть-чуть, но, постояв немного, он упал. Только когда воющий хищник закрутился, пытаясь пощупать обрубок, Мышонок рассмотрел острый коготь на конце крыла. С когтя сползала крупная кровяная капля.
Ведун держался за распоротое горло. Он посмотрел на Мышонка, открыл рот, но вместо слов изо рта хлынула кровь.
"Беги назад!" - говорил его взгляд.
И Мышонок побежал. Чудище повертело вытянутой башкой, задумчиво пошевелила усиками - и дёрнулась следом за ним. Ведун страшно закричал. Мышонок, убегая со всех ног, не видел, что за возня творилась за спиной. Он только догадывался.
Ножки у него были ещё слабые и маленькие, далеко убежать он не смог. Остервенело махая порубленными крыльями, скребя когтями по земле, чудище догнало его. От сильного удара Мышонок покатился через голову и, уже лёжа лицом к небу, широко раскрыл рот, не в силах глотнуть воздуха. Розовая морда с ярко-синими глазами нависла над ним.
Чудище снова закричало, и Мышонок не сразу сообразил, что это - крик боли. Прямо на него хлынула тёмно-красная липкая жидкость, он зажмурился, закрываясь рукой. Когда же он осторожно открыл глаза, на гадине сидел человек, неуловимо похожий на его ведуна, и сосредоточенно заталкивал копьё в то место, где начиналась толстая розовая шея. Чудище поначалу яростно сопротивлялось, било крыльями, но скоро крик перерос в слабый стон, а потом крылья упали и больше не шевелились.
Человек отпустил копьё, спрыгнул со спины гадины и бросился к Мышонку. Он ухватил его и поднял легко, как пушинку, принялся ощупывать и вертеть.
- Где болит? - настойчиво спрашивал человек. - Ну, где ударился?
Мышонок немножко разозлился, отпихнул его руки и сказал:
- Там - раненный лежит!
Человек осторожно опустил его на землю и с удивлением посмотрел на окровавленного ведуна.
- Да мёртвый он! Ты-то как?
- Ничего у меня не болит! - буркнул Мышонок.
И тогда человек упал на колени, обхватил его руками и заплакал.
Он колол Мышонка щетиной и шептал в ухо одно-единственное слово: "Успел! Успел!"

Так они и брели: Потухший ведун и, чуть позади, - монах Хираньягарбхи по имени Иванов. Медленно и беззвучно, как похоронная процессия.
Время от времени Гевйорн останавливался посреди дороги и начинал спрашивать у самого себя: "Куда ты идешь? Что ты ищешь? Зачем ты оставил себе жизнь?" Он искал, придумывал какие-то ответы, потом, когда накатывало, просто садился на обочине и смотрел на пыльные башмаки. Мимо ходили люди, шептались между собой: "Ведун... Потухший... Бедолага..." Некоторые пытались даже заговорить. Гевайорн ненавидел их. А себя - в тысячу раз сильнее. Иванов перестал болтать, садился в отдалении и смотрел на ведуна. Он был лучшим спутником для Потухшего.
Сами собой ноги понесли Гевайорна в Халазу, в точности по тому пути, где проводил он своего микроса. Каждая кочка, каждое деревце, каждый куст - тогда незамеченные - напоминали ему о микросе. Это начиналось безумие. Ещё в Халазе, отдыхая вповалку от тренировок, они, молодые Тянуки, пересказывали друг другу старые страшные истории об обезумевших халазарах, лишившихся микросов. Некоторые из них проливали реки крови ни в чём не повинных людей, пока их не загоняли и не забивали, как опасных зверей, отряды крэгр. Другие хотели пробиться к скорлупе, в самоубийственной попытки разрушить весь мир, таких останавливали клинки их бывших братьев. Кое-кто возвращался к Халазе, нападал на других Тянуки, даже - в голове не укладывалось - охотился на чужих микросов. Тогда всё это казалось невероятным. Оно и понятно: каждый халазар ждал своего микроса, думал о нём, мечтал о Пути и возможности применить все полученные знания ради его жизни. Могло разве какое-то будущее омрачить это ожидание?
С воспоминаниями о микросе, теперь уже - настоящем пандерце, пришло привычное чувство - величайшая, необъятная, всепоглощающая тоска.
Однажды, когда они уже миновали Овомантию и вышли в Закраину, мимо привычно сидящего у дороги Потухшего прошли халазар с микросом.
Чужой микрос, уже почти оформившийся, сделал шаг к Гевайорну, но ведун мягко придержал его за плечо и что-то тихо сказал. И микрос шарахнулся, пробежал мимо и долго оглядывался, как на калеку.
Закраина - пустынные мрачные земли, где не было городов и поселений, только леса, поля, реки и опасность. Следовало быть начеку - разбойники здесь частенько нападали на одиноких путников, похищали и продавали их овомантам. Опасные чудовища могли выскочить из зарослей в любой миг. Да и петери, сотворённые руками лепил убийцы, не разбирались, кто перед ними, микросы или обычные люди, атаковали без разбора. На Гевайорна к тому времени как раз накатила злость - такая сильная, что отступила даже тоска. Он ждал нападения с нетерпением, в каждом встречном хотел разглядеть врага. И, должно быть, так это было заметно, что ни один разбойник, ни один хищник не вылез из засады - никому не хотелось связываться с сумасшедшим ведуном.
А потом долго, сверля взглядом неприятную картину, стоял Потухший возле свежих трупов - большого и маленького. Они почти дошли до обжитых земель. Глаза микроса были широко раскрыты. Халазар мёртвой хваткой сжимал откромсанную ногу петеря. Меч, искорёженный о металл, покрытый чёрной вонючей кровью, валялся рядом.
Живо пронеслась перед глазами его собственная, самая опасная, часть Пути. Были халазары, которым повезло за весь Путь ни разу не обнажить клинок - это называлось Лёгким Проводом. Правда, об этом уже давно забыли. Гевайорну же не повезло с самого начала. Их было трое: три халазара и три микроса. С Гототаной и Хакачетом они росли. Микросы их разделили, но не настолько, чтобы отказаться от совместного Пути. Все они шли в Пандерию - редкий случай - и все дошли. Кровожадные закраинские племена, кривородцы и охнотики, и весь набор кошмарных хищников: тощей с горящими жёлтыми глазами, коварная хитра, невероятно опасная реновина, могучая баборица - их клинки не высыхали от крови. Но они дошли, даже когда казалось, что надежда истаяла.
Закраина уже казалась почти родной, и Потухший отстранённо думал, что он, как микрос, пришёл в то место, которое, до самой смерти, будет его домом. Нигде больше ему не найти приюта. Безумный кривородец пытался подкрасться к спящему Гевайорну - и был разделан от плеча до пояса. И вернулась тоска. Представилось, что этот кривородец - он сам. Глупо, бесцельно скитающийся по земле, способный убить просто так, без причины, без эмоций. Халаза была уже близко. От мысли, что придётся увидеть знакомых, смотреть им в глаза и что-то говорить, накатил леденящий ужас. Он не мог идти дальше. Но шёл - и Иванов шёл за ним.
Звенящий вопль атакующей баборицы разорвал тишину. Крылатая розовая тварь была не самым опасным из чудовищ Закраины, не сравнить с петерем и реновиной, но ведь и халазары бывают разные - кому-то суждено начать Путь, толком не доучившись. Голова ещё раздумывала, а ноги уже несли Гевайорна туда, откуда доносился шум схватки.
Он сразу понял всё. Тянуки-недоучка пошёл на баборицу с мечом. Довольно глупо с его стороны подпускать когтистую бестию так близко. Развязка наступила быстро: из кучи-малы выбралась живой только хищница. Халазар упал лицом вниз. Плохой знак.
Впрочем, про плохой знак Гевайорн вспомнил уже когда его копье пробило розовую чешуйчатую шею. Баборица, увлечённая беспомощным микросом, забарахталась, поднимая крыльями пыль, пытаясь скинуть со спины жалящего врага. Успокоилась она только когда широкий обоюдоострый наконечник вышел из груди и пригвоздил её к земле.
Микрос лежал навзничь, и Потухший подскочил к нему. Голова Гевайорна пошла кругом: это был его микрос. Карие глаза, длинные заостренные уши, толстенькое неуклюжее тельце с тонкими и слабыми ручками-ножками...
Очнулся он только когда микрос оттолкнул его.
- Там - раненый лежит!
Гевайорн сначала даже не понял, о чём речь. Он и думать забыл про убитого собственной глупостью халазара. Не сумевший защитить микроса от первой же напасти заслуживал только презрения.
- Да мёртвый он! Ты-то как?
И опять накатило. Оглушительное, как удар мышкиного хвоста, знание, обрушилось на него: это твой микрос! Он не станет брошенным, закраинным охнотиком. Ты поведешь его. Ты снова будешь Тянуки. Ты будешь жить!
С удивлением Гевайорн осознал: по его щекам бегут обжигающие ручейки слёз.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 22.12.2017 в 23:23.
Ответить с цитированием
  #45  
Старый 19.12.2017, 01:02
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 16

Скрытый текст - 3008:
Когда Сви увидел грузно шагающего петеря, когда разглядел на плечах его Вобщепту и Щасса, он заплакал. В плаче этом было столько жалости к самому себе, столько обиды за незаслуженное наказание, столько страха перед неизвестностью, что слёзы текли особенно горькие, и заканчиваться они не собирались. Бывший Великий Крэгра Пандерии размазывал их по щекам пухлыми ладонями, задыхался от вставшего в горле комка и подпрыгивал на безвольных ножках, показывая свою боль единственным людям, которые хоть как-то могли его утешить.
Щасс сморщил лоб и отвернулся, а злой Вобщепта сказал, почесав затылок:
- Ну и ну.
Сви был грязный и растрёпанный. Рана на его лице выглядела страшновато. И сам пейзаж, жухлая вытоптанная трава на обочине Дороги и низкие стены Бластодиска вдалеке, смотрелись по-особенному мрачно, будто что-то поменялось в мире, и даже небо, всегда одинаковое, светло-серое, вдруг потемнело.
- Вобщепта... друг... - квакал он сквозь рыдания.
Овомант спрыгнул с петеря, потянулся, разминая затёкшее долговязое тело.
- Ого! А я как-то и запамятовал, что у меня друзья есть.
Щасс посмотрел на него с осуждением.
- Ну, друг, поделись-ка, что за нужда заставила тебя отойти от Бластодиска на... - Он посмотрел на ворота города вдалеке, будто прикидывая расстояние. - На триста шагов?
Казалось, Сви не замечал язвительного тона и снисходительной гримасы лепилы. Он справился, наконец, с льющимися слезами, и смотрел теперь на овоманта во все глаза, как будто это не длинный Вобщепта стоял перед ним, а живое воплощение доброй Курочки, явившейся, дабы избавить его, несчастливца, от всех навалившихся напастей.
- Ох, Вобщепта, я пропал. Совсем пропал! А я невиновен! Это чудовищная провокация! История меня оправдает. Но я виновен, друг мой Вобщепта, но виновен в другом. Три эпохи я, как мог, служил Пандерии. Я старался делать своё дело так хорошо, как только мог, приносить пользу. И дело не в Пиянте, не в должности и не в наградах, а в том, что я делал всё на благо людей. Но всем известно, что для родины сделано недостаточно, если не сделано всё. И того, что я сделал - недостаточно. Виноват я в том, что слишком часто шёл на уступки, мне хотелось смотреть Пиянту, жить красиво и без хлопот. Я пытался всем понравиться, врал и лицемерил, вместо того, чтобы поступать по велению сердца. И сейчас, когда я попал в беду, я начал понимать, как тяжело живётся простым людям. Как бессильны они против несправедливости. Когда у меня было всё хорошо, я закрывал на это глаза, мне это было неинтересно. Это недостойно и позорно. Больше всего на свете я хотел бы сейчас попросить прощения у всех людей... Я много передумал за это время. Как ни сложись моя дальнейшая судьба, остаток жизни я посвящу отстаиванию интересов людей.
- Да сядь ты, окаянный! - буркнул овомант, устав поворачивать голову за кружащимся вокруг него Сви.
Толстяк послушно сел и сплёл пальцы на животе.
- Узнаю опытного придворного, - сказал Вобщепта с кривой ухмылкой. - Вы как разбойники. Как только прижмут вас - сразу спесь куда-то девается. О людях ты думаешь заботиться? Да всё, что тебя волнует - это шкура твоя. И от меня ты хочешь одного: чтобы я помог тебе на Пиянту вернуться и в золотом шлеме по улицам шастать. А теперь говори, что там твой дуралей болтал про Лютату?
- Лютата! - горячим шёпотом начал Сви. - Лютата оживает. Это он, это не Людя уже.
- С чего ты взял?
- Я знаю. Я же помню, как было в прошлый раз. Тогда Лютата пришёл, когда безмозглый Гечу наслушался баек и ляпнул, что первым бил Дед, а не Бабка, и что бабкиных ударов будет в два раза меньше... Такая чушь, только курорябит мог придумать это.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #46  
Старый 20.12.2017, 01:57
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 17

Скрытый текст - 2707:
- И что же было потом? - спросил Вобщепта лениво, а Щасс вытянул шею, прислушиваясь к тихому голосу Сви.
- Что было? Страшно было.
Он оглянулся по сторонам, не подслушивает ли кто, и продолжил:
- Лютата собрал войско и начал пробиваться к Градинке. Он хотел спастись, дойти до скорлупы и покинуть мир. Тогда была ужасная битва, градинги и голодяне сумели отбиться, но полегло их бесчисленное множество. А Лютата - ничего. Щёлкнуло у него что-то в голове, он вернулся в свой дворец, как ни в чём не бывало. Только, - умоляю! - никогда не говори никому, что услышал это от меня!
- Вот ещё! - фыркнул противный овомант. - Почему это я не должен никому про это говорить?
- Потому что всякому, кто треплется о деяниях Лютаты, в Пандерии отрезают язык и гонят до самой Закраины.
Вобщепта расхохотался.
- Ну ты и олух, Би-би-би! Да тебя и так выгнали, посмотри на себя! Сидишь тут с покоцанной мордой, побитый и вываленный в пыли, болтаешь об отстаивании людских интересов, а всё трясёшься перед своим королем-левой!
Сви опустил глаза, поводил головой и вздохнул.
- Я хочу вернуться. Но не стать прежним. Измениться, исправиться. Я знаю, как.
- Знаешь, как? С моей помощью? Ты ведь за этим послал своего оболтуса ко мне. Хочешь, чтобы я всё сделал? Это и есть твой план?
Толстяк улыбнулся заискивающе.
- Вобщепта... Ты же гениальнейший лепила, лучший во всём мире. Что тебе стоит?
- Ты, Би-би-би, хитрый и лживый. Язык у тебя ядовитый и брехливый, как у закраинной хитры. Почему я должен тебе помогать?
Щасс прокашлялся и сказал:
- В Падающем Городе был отряд пандерских крэгр. Они приходили за тобой.
Сви просиял.
- Вот видишь! Тебе тоже спокойной жизни не видать, если у тебя в столице не будет хорошего друга. А я смогу повлиять на Лютату. Если он поймёт, что я ему нужен, то отошлёт Гечу и будет слушать меня. Ведь надо сделать самую малость: сделай дюжину петерей, перекрой наглухо Дорогу - и всё!
- Такая малость... - проворчал Вобщепта. - А почему мне не придти к самому Лютате и не сделать то же самое для него, а не для тебя? А, Би-би-би? Зачем ты мне нужен?
- Ты не пойдёшь к Лютате, - еле слышно сказал Сви. - И ты знаешь, почему.
Лепила побледнел и заёрзал.
- Вот как, значит, - сказал он, немного погодя. - К стенке меня прижимаешь, друг?
- Да я-то тут причём?! - ахнул Сви, и до того это у него вышло искренне, что овомант рассмеялся.
- Ни при чём, да? Хитрая ты рожа. Всё продумал, послал своего балбеса ко мне с нужными словами. Про Лютату рассказываешь. А вот я сейчас прикажу петерю раздавить тебя прямо сейчас, что скажешь? Кроме тебя и Лютаты про Хвост не знает никто, так ведь? И пусть твой король-лева рыщет по Пологим Землям, пусть крэгр своих пускает по моему следу - я отбиться сумею, уж поверь.
- Вобщепта! Ну зачем всё это? Беготня, скитания, тревога... Если Дорога будет закрыта - он успокоится. А там, глядишь, снова вернётся Людя. Но если ты будешь бегать и сражаться с пандерскими крэграми, Лютата только больше будет распаляться! Ну подумай, я же для нас обоих стараюсь!
- Эй, чудик! - воскликнул лепила, и Сви вздрогнул. - Есть у тебя альбумино?
Щасс посмотрел на него исподлобья и ничего не ответил.
- Есть, есть! - Засуетился Сви. - Щасс, достань бутылочку, да получше! Такую, какой не стыдно обмыть взаимовыгодный договор двух уважаемых людей.

Скрытый текст - 321:
- Скоро он отвалится, - сказал Гевайорн, заметив, как микрос вертится, пытаясь разглядеть собственный хвостик.
- Когда?
- Скоро. Ты быстро растёшь.
Иванов отставил чашу, вытер губы ладонью.
- Мы сидим тут Мышка знает сколько. Я, конечно, монах Хираньягарбхи, спокойный и невозмутимый, но сидеть в Закраине, прямо возле дороги, в компании халазара и микроса - это вот прямо слишком.


Скрытый текст - Сцена 9_Старые друзья:
Когда Сви увидел грузно шагающего петеря, когда разглядел на плечах его Вобщепту и Щасса, он заплакал. В плаче этом было столько жалости к самому себе, столько обиды за незаслуженное наказание, столько страха перед неизвестностью, что слёзы текли особенно горькие, и заканчиваться они не собирались. Бывший Великий Крэгра Пандерии размазывал их по щекам пухлыми ладонями, задыхался от вставшего в горле комка и подпрыгивал на безвольных ножках, показывая свою боль единственным людям, которые хоть как-то могли его утешить.
Щасс сморщил лоб и отвернулся, а злой Вобщепта сказал, почесав затылок:
- Ну и ну.
Сви был грязный и растрёпанный. Рана на его лице выглядела страшновато. И сам пейзаж, жухлая вытоптанная трава на обочине Дороги и низкие стены Бластодиска вдалеке, смотрелись по-особенному мрачно, будто что-то поменялось в мире, и даже небо, всегда одинаковое, светло-серое, вдруг потемнело.
- Вобщепта... друг... - квакал он сквозь рыдания.
Овомант спрыгнул с петеря, потянулся, разминая затёкшее долговязое тело.
- Ого! А я как-то и запамятовал, что у меня друзья есть.
Щасс посмотрел на него с осуждением.
- Ну, друг, поделись-ка, что за нужда заставила тебя отойти от Бластодиска на... - Он посмотрел на ворота города вдалеке, будто прикидывая расстояние. - На триста шагов?
Казалось, Сви не замечал язвительного тона и снисходительной гримасы лепилы. Он справился, наконец, с льющимися слезами, и смотрел теперь на овоманта во все глаза, как будто это не длинный Вобщепта стоял перед ним, а живое воплощение доброй Курочки, явившейся, дабы избавить его, несчастливца, от всех навалившихся напастей.
- Ох, Вобщепта, я пропал. Совсем пропал! А я невиновен! Это чудовищная провокация! История меня оправдает. Но я виновен, друг мой Вобщепта, но виновен в другом. Три эпохи я, как мог, служил Пандерии. Я старался делать своё дело так хорошо, как только мог, приносить пользу. И дело не в Пиянте, не в должности и не в наградах, а в том, что я делал всё на благо людей. Но всем известно, что для родины сделано недостаточно, если не сделано всё. И того, что я сделал - недостаточно. Виноват я в том, что слишком часто шёл на уступки, мне хотелось смотреть Пиянту, жить красиво и без хлопот. Я пытался всем понравиться, врал и лицемерил, вместо того, чтобы поступать по велению сердца. И сейчас, когда я попал в беду, я начал понимать, как тяжело живётся простым людям. Как бессильны они против несправедливости. Когда у меня было всё хорошо, я закрывал на это глаза, мне это было неинтересно. Это недостойно и позорно. Больше всего на свете я хотел бы сейчас попросить прощения у всех людей... Я много передумал за это время. Как ни сложись моя дальнейшая судьба, остаток жизни я посвящу отстаиванию интересов людей.
- Да сядь ты, окаянный! - буркнул овомант, устав поворачивать голову за кружащимся вокруг него Сви.
Толстяк послушно сел и сплёл пальцы на животе.
- Узнаю опытного придворного, - сказал Вобщепта с кривой ухмылкой. - Вы как разбойники. Как только прижмут вас - сразу спесь куда-то девается. О людях ты думаешь заботиться? Да всё, что тебя волнует - это шкура твоя. И от меня ты хочешь одного: чтобы я помог тебе на Пиянту вернуться и в золотом шлеме по улицам шастать. А теперь говори, что там твой дуралей болтал про Лютату?
- Лютата! - горячим шёпотом начал Сви. - Лютата оживает. Это он, это не Людя уже.
- С чего ты взял?
- Я знаю. Я же помню, как было в прошлый раз. Тогда Лютата пришёл, когда безмозглый Гечу наслушался баек и ляпнул, что первым бил Дед, а не Бабка, и что бабкиных ударов будет в два раза меньше... Такая чушь, только курорябит мог придумать это.
- И что же было потом? - спросил Вобщепта лениво, а Щасс вытянул шею, прислушиваясь к тихому голосу Сви.
- Что было? Страшно было.
Он оглянулся по сторонам, не подслушивает ли кто, и продолжил:
- Лютата собрал войско и начал пробиваться к Градинке. Он хотел спастись, дойти до скорлупы и покинуть мир. Тогда была ужасная битва, градинги и голодяне сумели отбиться, но полегло их бесчисленное множество. А Лютата - ничего. Щёлкнуло у него что-то в голове, он вернулся в свой дворец, как ни в чём не бывало. Только, - умоляю! - никогда не говори никому, что услышал это от меня!
- Вот ещё! - фыркнул противный овомант. - Почему это я не должен никому про это говорить?
- Потому что всякому, кто треплется о деяниях Лютаты, в Пандерии отрезают язык и гонят до самой Закраины.
Вобщепта расхохотался.
- Ну ты и олух, Би-би-би! Да тебя и так выгнали, посмотри на себя! Сидишь тут с покоцанной мордой, побитый и вываленный в пыли, болтаешь об отстаивании людских интересов, а всё трясёшься перед своим королем-левой!
Сви опустил глаза, поводил головой и вздохнул.
- Я хочу вернуться. Но не стать прежним. Измениться, исправиться. Я знаю, как.
- Знаешь, как? С моей помощью? Ты ведь за этим послал своего оболтуса ко мне. Хочешь, чтобы я всё сделал? Это и есть твой план?
Толстяк улыбнулся заискивающе.
- Вобщепта... Ты же гениальнейший лепила, лучший во всём мире. Что тебе стоит?
- Ты, Би-би-би, хитрый и лживый. Язык у тебя ядовитый и брехливый, как у закраинной хитры. Почему я должен тебе помогать?
Щасс прокашлялся и сказал:
- В Падающем Городе был отряд пандерских крэгр. Они приходили за тобой.
Сви просиял.
- Вот видишь! Тебе тоже спокойной жизни не видать, если у тебя в столице не будет хорошего друга. А я смогу повлиять на Лютату. Если он поймёт, что я ему нужен, то отошлёт Гечу и будет слушать меня. Ведь надо сделать самую малость: сделай дюжину петерей, перекрой наглухо Дорогу - и всё!
- Такая малость... - проворчал Вобщепта. - А почему мне не придти к самому Лютате и не сделать то же самое для него, а не для тебя? А, Би-би-би? Зачем ты мне нужен?
- Ты не пойдёшь к Лютате, - еле слышно сказал Сви. - И ты знаешь, почему.
Лепила побледнел и заёрзал.
- Вот как, значит, - сказал он, немного погодя. - К стенке меня прижимаешь, друг?
- Да я-то тут причём?! - ахнул Сви, и до того это у него вышло искренне, что овомант рассмеялся.
- Ни при чём, да? Хитрая ты рожа. Всё продумал, послал своего балбеса ко мне с нужными словами. Про Лютату рассказываешь. А вот я сейчас прикажу петерю раздавить тебя прямо сейчас, что скажешь? Кроме тебя и Лютаты про Хвост не знает никто, так ведь? И пусть твой король-лева рыщет по Пологим Землям, пусть крэгр своих пускает по моему следу - я отбиться сумею, уж поверь.
- Вобщепта! Ну зачем всё это? Беготня, скитания, тревога... Если Дорога будет закрыта - он успокоится. А там, глядишь, снова вернётся Людя. Но если ты будешь бегать и сражаться с пандерскими крэграми, Лютата только больше будет распаляться! Ну подумай, я же для нас обоих стараюсь!
- Эй, чудик! - воскликнул лепила, и Сви вздрогнул. - Есть у тебя альбумино?
Щасс посмотрел на него исподлобья и ничего не ответил.
- Есть, есть! - Засуетился Сви. - Щасс, достань бутылочку, да получше! Такую, какой не стыдно обмыть взаимовыгодный договор двух уважаемых людей.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 22.12.2017 в 23:24.
Ответить с цитированием
  #47  
Старый 21.12.2017, 16:57
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 18

Скрытый текст - 3028:
- Мы не можем идти дальше, пока он не узнает, куда.
- И как же он узнает?
Ведун не ответил. Микрос уже закончил ловить свой хвост, уселся в пыль и рисовал палочкой каракули.
- Я никогда раньше не видел их такими маленькими, - сказал монах. - Да и большими - тоже. Микросы не приходят в монастырь, к нам идут уже пожившие люди. Интересно за ними наблюдать. Мне кажется, он растёт прямо на глазах.
Халазар молча встал и отошёл в сторону, на край небольшого оврага, и сел спиной к Иванову. Монах покачал головой: ведун, даже после спасения микроса, не мог окончательно вернуться в этот мир, всё бродил где-то в пограничье между смертью и жизнью. Его потрясла встреча с маленьким человечком, но, вместе с тем, и сильно напугала. Микрос, лишившийся своего ведуна, по всем законам этого мира, был обречён на превращение в скитающегося по Пологим Землям охнотика, либо на гибель. Ни то, ни другое, не было лучшим исходом, по сравнению с быстрой смертью от когтей и клыков баборицы.
На все осторожные замечания монаха ведун или отмалчивался, или вспыхивал. Второе было гораздо хуже - после каждой вспышки он надолго уходил в себя.
- Есть охота, - сказал микрос.
Иванов сделал вид, что не слышит. Микрос шмыгнул носом, отбросил палку и побрёл к зарослям, всё сильнее отдаляясь от ведуна. Гевайорн не мог видеть его и слышать, но когда расстояние между ними увеличилось, он встрепенулся, закрутил головой и быстро встал на ноги. Он с яростью реагировал на любые слова Иванова, связывающие его, как ведуна, с микросом. Наотрез отказываясь, видимо даже в мыслях, признавать, что больше всего на свете он хотел бы вести его. Для халазара новый микрос - это было просто немыслимо, к такому исходу его не готовили, и голова Гевайорна была неспособна вместить такое желание без ущерба. Тем не менее, монах замечал, как Гевайорн не спускает с малыша глаз, как озирается, если тот вдруг пропадает из поля зрения, как тщательно выбирает место для отдыха, чтобы микрос спал в безопасном месте. Если доносился плач хитры или хриплый рёв реновины, он подбирался в один миг, и тут же вырастал возле правого плеча микроса, с ладонью на рукояти клинка.
Вот и сейчас, когда малыш полез в заросли мелани, ведун сделал вид, что ему срочно понадобилось что-то в той стороне, побрёл, всеми силами показывая, что он не смотрит в сторону микроса, вообще не обращает на него внимания. Иванов спрятал улыбку, наклонился, чтобы налить себе альбумина, а когда снова поднял взгляд, оторопел: прямо из оврага вырастало огромное уродливое тело. Сначала показалась уродливая голова с редкими, торчащими в разные стороны, волосами, потом - сразу плечи, широченные, с прилепленными прямо к коже стальными пластинами.
- Э-э... Гевайорн! - негромко позвал монах, больше от удивления, чем от страха.
Ведун развернулся и в один миг от апатии, тяжёлых ленивых движений и потухших глаз не осталось ничего. Халазар одним прыжком вломился в заросли, сгрёб микроса и побежал. Иванов раскрыл рот.
Из оврага уже вырос торс и могучие, непропорционально длинные руки, и только тогда монах ахнул и воскликнув: "Петерь!" - бросился бежать следом за ведуном.
У него хватило смекалки не хватать вещи и не оглядываться - о том, что петерь выбрался и двигается следом Иванов понимал только по тяжёлым шагам за спиной. А ещё он разговаривал. Бормотал под нос занудно и невнятно, и до монаха доносились только отдельные фразы, которые, по причине быстрого бега и небольшой тревоги, разбирать не хотелось. Впрочем, когда петерь смахнул его с дороги - легко, как цыплёнка - и монах шлёпнулся в высокую траву, одно слово Иванов услышал чётко. Петерь сказал: "Жмыходробилка!"
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
  #48  
Старый 22.12.2017, 21:52
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Цитата:
- Скоро он отвалится, - сказал Кариан, заметив, как микрос вертится, пытаясь разглядеть собственный хвостик.
Почему Кариан? Имя перепутал?

Конкретно про Кариана - у него раздвоение личности? Интересный герой. Мне тоже нравится.
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #49  
Старый 22.12.2017, 23:18
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 19

KrasavA, да, точно, перепутал)))

Скрытый текст - 3017:
Обдумывая, что значит это слово, монах, выполз из зарослей и посмотрел на бегущего Гевайорна. Петерь догонял. Его не интересовал Иванов, его не интересовал, пожалуй, и Гевайорн. Оставь ведун микроса, и петерь бы его не тронул. Удаляющийся великан со спины выглядел совсем не страшно, даже немного смешно. Его большие ноги с широкими ступнями топали враскоряку, длинные руки - в одной из них был зажат молот - вертелись, как крылья мельницы. Маленькая голова на фоне широченных плеч смотрелась, как прыщик.
Монах выбрался на дорогу и стал, опершись на посох. Помочь ведуну он не мог ничем, да и о какой помощи может идти речь, в схватке с петерем один на один у халазара, даже отлично обученного, не было ни единого шанса. Петерь, мало того что ростом превосходящий человека раза в три, почти полностью был покрыт железными пластинами, даже поперёк лба была приделана одна из них. Маленькие глазки глубоко сидели в глазницах, горла не было вовсе - а какие ещё уязвимые места могут быть у такого чудовища, Иванов представить себе не мог.
Когда петерь уже начал заносить молот для удара, Гевайорн обернулся, отбросил в сторону микроса и закричал. Наверное, от этого страшного крика половина тихих жителей Бластодиска попадала бы в обморок. Даже петерь замешкался. Впрочем - Иванов понял это не сразу - скорее всего, природа этого замешательства была совсем другой, просто петерь понял, что кричащий человек интереса больше не представляет, и развернулся к лежащему на траве микросу. Тот смотрел на великана глазами, полными слёз. Ни защититься, ни убежать, он не мог. Монах ожидал, что ведун самоотверженно бросится прямо под ноги шагающему петерю, и даже поморщился, представляя себе такую картину, но Гевайорн сделал по-другому. Он шагнул в сторону, опустив руки, и даже качнул остриём копья в сторону микроса, словно говоря чудовищу: бери его, я проиграл.
Петерь, довольно ворча, подступил к микросу и, перехватив рукоять молота обеими руками, широко замахнулся. Микрос ахнул и сжался, закрыв глаза маленькими ладошками. Монах так же невольно напрягся.
А ведун исчез. Только что он стоял, безвольно опустив руки с оружием, но в один миг превратился в размазанную полосу. Ни в одной из прошлых жизней Иванов не видел, чтобы кто-то двигался так быстро.
Молот петеря рухнул на дорогу, подняв в воздух облако пыли, а сам великан взвизгнул и отчётливо сказал:
- Перепревать!
Тряся раненной правой рукой, он взмахнул левой, но Гевайорн уклонился от огромного кулака и необычайно ловким движением загнал копьё под левую мышку петерю.
- Бряцанье! Бряцанье! - возмущённо гундел великан.
Иванов, несмотря на всю серьёзность ситуации, не сдержался и хрюкнул.
Оставшись с одним мечом, ведун вертелся, уклонялся и изворачивался от хаотично молотящих воздух рук петеря. Меч его звенел по железным пластинам, иногда попадал и по коже, но великану было хоть бы что. Чёрная кровь брызгала во все стороны: на дорогу, на ведуна, на микроса, но и кровопотеря никак не действовала на овомантское существо. Гевайорн сам себя загнал в ловушку, места для манёвра у него не было совсем, приходилось крутиться на маленьком пятачке, между микросом и петерем. При всей нечеловеческой ловкости ведуна, долго продолжаться это не могло.
Иванов оглянулся по сторонам, с глупой надеждой на какую-нибудь помощь, но вокруг было пусто. Он ускорился, решив подхватить микроса и бежать с ним, дав Гевайорну больше пространства, но тут случилось то, что должно было случиться, рано или поздно: ведун опоздал с уклоном и окованное предплечье петеря садануло его в правый бок. Выронив меч, он рухнул на дорогу.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 22.12.2017 в 23:27.
Ответить с цитированием
  #50  
Старый 22.12.2017, 23:42
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Я балдю. Шикарная битва)
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #51  
Старый 23.12.2017, 17:47
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 20

Скрытый текст - 1307:
Монах побежал - до съёжившегося малыша было немногим больше двадцати шагов. Петерь сказал: "Киворий" - и поднял ногу над микросом.
Гевайорн закричал ещё страшнее, чем в первый раз, неуклюже, согнувшись, вскочил на ноги. Безоружный, бросился вперёд с единственным желанием - отвлечь, подставиться под смертельный удар.
А петерь вдруг замер. Осторожно опустил ногу и сделал три шага назад. Потом втянул и без того не выдающуюся голову в плечи и сел, скрестив ноги.
Ведун, пробежав по инерции до микроса, упал рядом с ним. Иванов с опаской приблизился и заглянул в лицо петеря. Тот был совершенно безмятежен, бормотал теперь неразборчиво, вполголоса, и даже вроде бы улыбался.
- Меч! - прохрипел Гевайорн, держась за бок. - Подай мне меч! Не знаю, что с ним, но его надо добить.
- Не надо! Он не опасен! - раздался голос со стороны оврага.
Иванов обернулся. Точно так же, как петерь, из оврага поднимался теперь человек. Очень высокий и крепкий, но вполне вписывающийся в человеческие мерки. Две странности были в нём: блестящий шлем с завитыми рогами, словно сделанный из чистого золота и два человека, которых он за шкирки тянул в обеих руках. Один из них был маленьким и толстеньким, другой, наоборот, длинным и худым, как скелет.
Человек в шлеме швырнул обоих на Дорогу. Толстяк сразу же устроился на коленях и сложил молитвенно руки, а долговязый подскочил, отряхиваясь.
- Вы в безопасности, добрые люди, - пророкотал гулким басом человек в шлеме. - Я - Кариан Эзингдейл, рыцарь Ордена Великого Гоготуна, и я не позволю твориться злу и несправедливости!

Скрытый текст - 1704:
Гевайорн больше не таился, он следовал за микросом по пятам, не отпуская его ни на шаг. Он узнал одного из странной компании, свалившейся как будто с неба - бывшего Великого Крэгру Пандерии. Почему они оказались в этом месте и какую роль сыграли в нападении на них петеря и чудесном спасении, выяснилось из короткого разговора рыцаря с монахом.
По словам Кариана, он шёл по своим блуждающим делам и, случайно заметив, что добрые люди в опасности, вознёс молитву Курочке. Из-за этого рукотворное овомантское чудовище остановилось и не стало продолжать бойню. Гевайорн не сказал на это ничего. Он не поверил ни единому слову рыцаря, но обвинять его во лжи - это значило нанести гоготуниеру смертельное оскорбление. Случись схватка один на один - ведун с ним, возможно, и справился бы, но рядом с Карианом вышагивал подчиняющийся ему петерь.
Что касалось прочих - было ясно, что именно они натравили петеря на микроса. Будь его воля, Гевайорн оставил бы их в овраге, для падальщиков, но рыцарь решил по-своему. Теперь троица плелась следом комичным строем, друг за другом: длинный худой, средний и маленький толстый. Рыцарь не стал их даже связывать, уверенный, что служащий ему петерь без труда поймает их, в случае побега.
Попытка отделиться от неприятных спутников ни к чему не привела. Кариан, узнав от монаха трагичную историю микроса, лишившегося ведуна, сразу же вознамерился помочь. Насколько упрямыми могут быть гоготуниеры в своих желаниях делать добро, даже когда их об этом не просят, Гевайорн был наслышан.
Микрос посреди всей суматохи притих и жался поближе к халазару. Иногда он повторял своё: "Есть охота!", жевал протянутую Гевайорном мелань, и упорно топал рядом с ведуном маленькими ножками.
- Куда идём-то? - опять повторил свой вопрос Иванов, и ведун, как обычно, хотел отмолчаться, но в разговор вступил Кариан:
- Если он не знает, куда идти, нам надо просто провести его по всем землям. Конечно, он вспомнит, как только окажется там, где надо.
От такой твердолобой уверенности Гевайорн просто ошалел.


Скрытый текст - Сцена 10_Добрые люди:
- Скоро он отвалится, - сказал Гевайорн, заметив, как микрос вертится, пытаясь разглядеть собственный хвостик.
- Когда?
- Скоро. Ты быстро растёшь.
Иванов отставил чашу, вытер губы ладонью.
- Мы сидим тут Мышка знает сколько. Я, конечно, монах Хираньягарбхи, спокойный и невозмутимый, но сидеть в Закраине, прямо возле дороги, в компании халазара и микроса - это вот прямо слишком.
- Мы не можем идти дальше, пока он не узнает, куда.
- И как же он узнает?
Ведун не ответил. Микрос уже закончил ловить свой хвост, уселся в пыль и рисовал палочкой каракули.
- Я никогда раньше не видел их такими маленькими, - сказал монах. - Да и большими - тоже. Микросы не приходят в монастырь, к нам идут уже пожившие люди. Интересно за ними наблюдать. Мне кажется, он растёт прямо на глазах.
Халазар молча встал и отошёл в сторону, на край небольшого оврага, и сел спиной к Иванову. Монах покачал головой: ведун, даже после спасения микроса, не мог окончательно вернуться в этот мир, всё бродил где-то в пограничье между смертью и жизнью. Его потрясла встреча с маленьким человечком, но, вместе с тем, и сильно напугала. Микрос, лишившийся своего ведуна, по всем законам этого мира, был обречён на превращение в скитающегося по Пологим Землям охнотика, либо на гибель. Ни то, ни другое, не было лучшим исходом, по сравнению с быстрой смертью от когтей и клыков баборицы.
На все осторожные замечания монаха ведун или отмалчивался, или вспыхивал. Второе было гораздо хуже - после каждой вспышки он надолго уходил в себя.
- Есть охота, - сказал микрос.
Иванов сделал вид, что не слышит. Микрос шмыгнул носом, отбросил палку и побрёл к зарослям, всё сильнее отдаляясь от ведуна. Гевайорн не мог видеть его и слышать, но когда расстояние между ними увеличилось, он встрепенулся, закрутил головой и быстро встал на ноги. Он с яростью реагировал на любые слова Иванова, связывающие его, как ведуна, с микросом. Наотрез отказываясь, видимо даже в мыслях, признавать, что больше всего на свете он хотел бы вести его. Для халазара новый микрос - это было просто немыслимо, к такому исходу его не готовили, и голова Гевайорна была неспособна вместить такое желание без ущерба. Тем не менее, монах замечал, как Гевайорн не спускает с малыша глаз, как озирается, если тот вдруг пропадает из поля зрения, как тщательно выбирает место для отдыха, чтобы микрос спал в безопасном месте. Если доносился плач хитры или хриплый рёв реновины, он подбирался в один миг, и тут же вырастал возле правого плеча микроса, с ладонью на рукояти клинка.
Вот и сейчас, когда малыш полез в заросли мелани, ведун сделал вид, что ему срочно понадобилось что-то в той стороне, побрёл, всеми силами показывая, что он не смотрит в сторону микроса, вообще не обращает на него внимания. Иванов спрятал улыбку, наклонился, чтобы налить себе альбумина, а когда снова поднял взгляд, оторопел: прямо из оврага вырастало огромное уродливое тело. Сначала показалась уродливая голова с редкими, торчащими в разные стороны, волосами, потом - сразу плечи, широченные, с прилепленными прямо к коже стальными пластинами.
- Э-э... Гевайорн! - негромко позвал монах, больше от удивления, чем от страха.
Ведун развернулся и в один миг от апатии, тяжёлых ленивых движений и потухших глаз не осталось ничего. Халазар одним прыжком вломился в заросли, сгрёб микроса и побежал. Иванов раскрыл рот.
Из оврага уже вырос торс и могучие, непропорционально длинные руки, и только тогда монах ахнул и воскликнув: "Петерь!" - бросился бежать следом за ведуном.
У него хватило смекалки не хватать вещи и не оглядываться - о том, что петерь выбрался и двигается следом Иванов понимал только по тяжёлым шагам за спиной. А ещё он разговаривал. Бормотал под нос занудно и невнятно, и до монаха доносились только отдельные фразы, которые, по причине быстрого бега и небольшой тревоги, разбирать не хотелось. Впрочем, когда петерь смахнул его с дороги - легко, как цыплёнка - и монах шлёпнулся в высокую траву, одно слово Иванов услышал чётко. Петерь сказал: "Жмыходробилка!"
Обдумывая, что значит это слово, монах, выполз из зарослей и посмотрел на бегущего Гевайорна. Петерь догонял. Его не интересовал Иванов, его не интересовал, пожалуй, и Гевайорн. Оставь ведун микроса, и петерь бы его не тронул. Удаляющийся великан со спины выглядел совсем не страшно, даже немного смешно. Его большие ноги с широкими ступнями топали враскоряку, длинные руки - в одной из них был зажат молот - вертелись, как крылья мельницы. Маленькая голова на фоне широченных плеч смотрелась, как прыщик.
Монах выбрался на дорогу и стал, опершись на посох. Помочь ведуну он не мог ничем, да и о какой помощи может идти речь, в схватке с петерем один на один у халазара, даже отлично обученного, не было ни единого шанса. Петерь, мало того что ростом превосходящий человека раза в три, почти полностью был покрыт железными пластинами, даже поперёк лба была приделана одна из них. Маленькие глазки глубоко сидели в глазницах, горла не было вовсе - а какие ещё уязвимые места могут быть у такого чудовища, Иванов представить себе не мог.
Когда петерь уже начал заносить молот для удара, Гевайорн обернулся, отбросил в сторону микроса и закричал. Наверное, от этого страшного крика половина тихих жителей Бластодиска попадала бы в обморок. Даже петерь замешкался. Впрочем - Иванов понял это не сразу - скорее всего, природа этого замешательства была совсем другой, просто петерь понял, что кричащий человек интереса больше не представляет, и развернулся к лежащему на траве микросу. Тот смотрел на великана глазами, полными слёз. Ни защититься, ни убежать, он не мог. Монах ожидал, что ведун самоотверженно бросится прямо под ноги шагающему петерю, и даже поморщился, представляя себе такую картину, но Гевайорн сделал по-другому. Он шагнул в сторону, опустив руки, и даже качнул остриём копья в сторону микроса, словно говоря чудовищу: бери его, я проиграл.
Петерь, довольно ворча, подступил к микросу и, перехватив рукоять молота обеими руками, широко замахнулся. Микрос ахнул и сжался, закрыв глаза маленькими ладошками. Монах так же невольно напрягся.
А ведун исчез. Только что он стоял, безвольно опустив руки с оружием, но в один миг превратился в размазанную полосу. Ни в одной из прошлых жизней Иванов не видел, чтобы кто-то двигался так быстро.
Молот петеря рухнул на дорогу, подняв в воздух облако пыли, а сам великан взвизгнул и отчётливо сказал:
- Перепревать!
Тряся раненной правой рукой, он взмахнул левой, но Гевайорн уклонился от огромного кулака и необычайно ловким движением загнал копьё под левую мышку петерю.
- Бряцанье! Бряцанье! - возмущённо гундел великаню
Иванов, несмотря на всю серьёзность ситуации, не сдержался и хрюкнул.
Оставшись с одним мечом, ведун вертелся, уклонялся и изворачивался от хаотично молотящих воздух рук петеря. Меч его звенел по железным пластинам, иногда попадал и по коже, но великану было хоть бы что. Чёрная кровь брызгала во все стороны: на дорогу, на ведуна, на микроса, но и кровопотеря никак не действовала на овомантское существо. Гевайорн сам себя загнал в ловушку, места для манёвра у него не было совсем, приходилось крутиться на маленьком пятачке, между микросом и петерем. При всей нечеловеческой ловкости ведуна, долго продолжаться это не могло.
Иванов оглянулся по сторонам, с глупой надеждой на какую-нибудь помощь, но вокруг было пусто. Он ускорился, решив подхватить микроса и бежать с ним, дав Гевайорну больше пространства, но тут случилось то, что должно было случиться, рано или поздно: ведун опоздал с уклоном и окованное предплечье петеря садануло его в правый бок. Выронив меч, он рухнул на дорогу. Монах побежал - до съёжившегося малыша было немногим больше двадцати шагов. Петерь сказал: "Киворий" - и поднял ногу над микросом.
Гевайорн закричал ещё страшнее, чем в первый раз, неуклюже, согнувшись, вскочил на ноги. Безоружный, бросился вперёд с единственным желанием - отвлечь, подставиться под смертельный удар.
А петерь вдруг замер. Осторожно опустил ногу и сделал три шага назад. Потом втянул и без того не выдающуюся голову в плечи и сел, скрестив ноги.
Ведун, пробежав по инерции до микроса, упал рядом с ним. Иванов с опаской приблизился и заглянул в лицо петеря. Тот был совершенно безмятежен, бормотал теперь неразборчиво, вполголоса, и даже вроде бы улыбался.
- Меч! - прохрипел Гевайорн, держась за бок. - Подай мне меч! Не знаю, что с ним, но его надо добить.
- Не надо! Он не опасен! - раздался голос со стороны оврага.
Иванов обернулся. Точно так же, как петерь, из оврага поднимался теперь человек. Очень высокий и крепкий, но вполне вписывающийся в человеческие мерки. Две странности были в нём: блестящий шлем с завитыми рогами, словно сделанный из чистого золота и два человека, которых он за шкирки тянул в обеих руках. Один из них был маленьким и толстеньким, другой, наоборот, длинным и худым, как скелет.
Человек в шлеме швырнул обоих на Дорогу. Толстяк сразу же устроился на коленях и сложил молитвенно руки, а долговязый подскочил, отряхиваясь.
- Вы в безопасности, добрые люди, - пророкотал гулким басом человек в шлеме. - Я - Кариан Эзингдейл, рыцарь Ордена Великого Гоготуна, и я не позволю твориться злу и несправедливости!
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 29.12.2017 в 20:00.
Ответить с цитированием
  #52  
Старый 23.12.2017, 17:57
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Есть) Есть над чем посмеяться) Последняя фраза просто в тему.
Вообще, думала, раз прошлые выходные выкладывался, эти пропустишь.
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #53  
Старый 23.12.2017, 22:53
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
Цитата:
Сообщение от KrasavA Посмотреть сообщение
Вообще, думала, раз прошлые выходные выкладывался, эти пропустишь.
Я решил на этот раз не давать себе расслабляться вообще. Урываю каждый день как можно больше времени и обычно пишу гораздо больше 3000 знаков (ну, может, не "гораздо", это я так, для красного словца).
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 24.12.2017 в 00:08.
Ответить с цитированием
  #54  
Старый 24.12.2017, 10:18
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Неожиданно. Мне нравится ход твоих мыслей) Это ты хорошо придумал) Почти как Чебурашка)
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #55  
Старый 24.12.2017, 14:20
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 21

Больше чем надо, но ничего страшного. Иногда погоня за знаками - ничто, а концовка сцены - всё)))
Скрытый текст - 3457:
Ничего подобного ему даже в голову не приходило. Во время первого прово'да микросы сами шли в нужную сторону, и ведунам оставалось только оберегать их от опасностей, теперешняя ситуация просто переворачивала всё с ног на голову. Как кто-то может решать за микроса, в какую сторону ему идти? Что из этого микроса может получиться? Халазар чувствовал, как пухнет его голова от таких размышлений, как упорно выталкивает из себя чужеродные мысли. Рассказы о страшных последствиях незавершённых прово'дов, которыми делились с обучаемыми наставники, упорно всплывали, доставляя и без того измученному разуму ведуна дополнительные страдания.
- Так что у нас на пути? Овомантия? - рассуждал вслух Иванов.
- Именно, Земля колдунов-овомантов, - произнём рыцарь строгим значительным голосом, хотя никто его пояснять не просил.
- Так и пойдём, толпой? - буркнул Гевайорн.
Троица пленников в разговоре не участвовала, они перешёптывались, посматривали то на Кариана, то на ведуна.
- Другого выхода нет, - сказал Кариан. - Я не могу оставить вас. И эти трое, хоть и замышляли злодеяние, не должны оставаться в Закраине, их следует доставить в Бластодиск, на суд королю-леве.
При упоминании короля-левы толстенький Сви побледнел, длинный Вобщепта, наоборот, покраснел, а Щасс в лице не изменился, только раскрыл рот.
Гевайорн вдохнул и выдохнул. Этот абсурд надо рубить.
- Никто никуда не пойдёт, - сказал он, глядя прямо в прорези для глаз в забрале золотого шлема. - Я не позволю превратить прово'д в дурацкую пиянту. Только микрос и ведун, больше никого. Ни петерей, ни овомантов, ни рыцарей. Мы не нуждаемся в вас, никогда не нуждались. Шестнадцать эпох халазары водят микросов, и не вам менять этот уклад.
Кариан помолчал долгих десять ударов сердца, потом взгляд его переполз с ведуна на микроса.
- Я спас вас обоих от смерти. И теперь я несу ответственность за ваши жизни.
- А петеря притащили эти трое, они за что несут ответственность? - Гевайорн распалялся всё сильнее. - Повторяю: дальше иду я и мой микрос...
- Но это не твой микрос, Потухший, - тихо сказал Сви.
Халазар сжал зубы так, что заныли скулы. Рука его задрожала на рукояти меча.
- Распекательский, - сказал петерь.
- Это не твой микрос? - удивился Кариан. - Ничего не понимаю. Я не думал, что такое возможно.
Ведун отвернулся, чтобы никто не увидел гримасу боли: в его сердце словно вонзили жёсткую ледяную иглу. И его тело, только что - сильное, напряжённое, - в один миг сдулось, как проколотый мяч, только вместо воздуха из него вылетали наивные мечты. Как мог он поверить в свой нелепый план. Откуда могли появиться мысли, что он может помочь маленькому микросу - он, Потухший?
- Вы пытаетесь разобраться в области, в которой ничего не смыслите, - сказал Иванов, и Гевайорн вздрогнул. - Ведун - не тот, кто получил микроса по воле случая, а тот, кто довёл его. Кто давал ему жизнь. Кто берёг его от опасностей. Кто с каждым шагом по Дороге отдавал ему частичку самого себя.
- Звучит разумно, - проговорил Кариан.
- Но раз этот уклад можно изменить, почему нельзя изменить и другой? - быстро добавил хитрый Сви. - Если халазар может не потухнуть и дать жизнь ещё одному микросу, то почему его нельзя сопровождать нам?
Вобщепта хмыкнул.
- Я хочу, чтобы вы все шли со мной! - раздался тоненький голосок.
Все застыли в изумлении. Петерь выдохнул: "Состегнуть!" Гевайорн, который уже начал разворачиваться, чтобы уйти отсюда - куда угодно, лишь бы не принимать участия в этом безумии.
- Да, идите со мной, вы все мне нравитесь. Только пусть он... - Микрос указал на петеря. - ...больше не нападает.
Микрос вышел в середину полукруга, образованного стоящими людьми. Маленький, смешной, он оглядел всех по очереди, остановил взгляд на спине ведуна.
- Ты, Гевайорн, не уходи, пожалуйста. Без тебя мне плохо будет. Очень-очень.
Ведун почувствовал, как огромная сильная лапа сдавила его грудь. В горле появился острый комок, мешающий дышать. Он поднял руку, чтобы поправить волосы, по пути украдкой смахнув слёзы, и только потом повернулся к микросу.
- Хорошо. Я не уйду. Я всегда буду с тобой.
Микрос кивнул и, впервые со дня своего появления в этом мире, улыбнулся.


Скрытый текст - Сцена 11. Распутье:
Гевайорн больше не таился, он следовал за микросом по пятам, не отпуская его ни на шаг. Он узнал одного из странной компании, свалившейся как будто с неба - бывшего Великого Крэгру Пандерии. Почему они оказались в этом месте и какую роль сыграли в нападении на них петеря и чудесном спасении, выяснилось из короткого разговора рыцаря с монахом.
По словам Кариана, он шёл по своим блуждающим делам и, случайно заметив, что добрые люди в опасности, вознёс молитву Курочке. Из-за этого рукотворное овомантское чудовище остановилось и не стало продолжать бойню. Гевайорн не сказал на это ничего. Он не поверил ни единому слову рыцаря, но обвинять его во лжи - это значило нанести гоготуниеру смертельное оскорбление. Случись схватка один на один - ведун с ним, возможно, и справился бы, но рядом с Карианом вышагивал подчиняющийся ему петерь.
Что касалось прочих - было ясно, что именно они натравили петеря на микроса. Будь его воля, Гевайорн оставил бы их в овраге, для падальщиков, но рыцарь решил по-своему. Теперь троица плелась следом комичным строем, друг за другом: длинный худой, средний и маленький толстый. Рыцарь не стал их даже связывать, уверенный, что служащий ему петерь без труда поймает их, в случае побега.
Попытка отделиться от неприятных спутников ни к чему не привела. Кариан, узнав от монаха трагичную историю микроса, лишившегося ведуна, сразу же вознамерился помочь. Насколько упрямыми могут быть гоготуниеры в своих желаниях делать добро, даже когда их об этом не просят, Гевайорн был наслышан.
Микрос посреди всей суматохи, притих и жался поближе к халазару. Иногда он повторял своё: "Есть охота!", жевал протянутую Гевайорном мелань, и упорно топал рядом с ведуном маленькими ножками.
- Куда идём-то? - опять повторил свой вопрос Иванов, и ведун, как обычно, хотел отмолчаться, но в разговор вступил Кариан:
- Если он не знает, куда идти, нам надо просто провести его по всем землям. Конечно, он вспомнит, как только окажется там, где надо.
От такой твердолобой уверенности Гевайорн просто ошалел. Ничего подобного ему даже в голову не приходило. Во время первого прово'да микросы сами шли в нужную сторону, и ведунам оставалось только оберегать их от опасностей, теперешняя ситуация просто переворачивала всё с ног на голову. Как кто-то может решать за микроса, в какую сторону ему идти? Что из этого микроса может получиться? Халазар чувствовал, как пухнет его голова от таких размышлений, как упорно выталкивает из себя чужеродные мысли. Рассказы о страшных последствиях незавершённых прово'дов, которыми делились с обучаемыми наставники, упорно всплывали, доставляя и без того измученному разуму ведуна дополнительные страдания.
- Так что у нас на пути? Овомантия? - рассуждал вслух Иванов.
- Именно, Земля колдунов-овомантов, - произнём рыцарь строгим значительным голосом, хотя никто его пояснять не просил.
- Так и пойдём, толпой? - буркнул Гевайорн.
Троица пленников в разговоре не участвовала, они перешёптывались, посматривали то на Кариана, то на ведуна.
- Другого выхода нет, - сказал Кариан. - Я не могу оставить вас. И эти трое, хоть и замышляли злодеяние, не должны оставаться в Закраине, их следует доставить в Бластодиск, на суд королю-леве.
При упоминании короля-левы толстенький Сви побледнел, длинный Вобщепта, наоборот, покраснел, а Щасс в лице не изменился, только раскрыл рот.
Гевайорн вдохнул и выдохнул. Этот абсурд надо рубить.
- Никто никуда не пойдёт, - сказал он, глядя прямо в прорези для глаз в забрале золотого шлема. - Я не позволю превратить прово'д в дурацкую пиянту. Только микрос и ведун, больше никого. Ни петерей, ни овомантов, ни рыцарей. Мы не нуждаемся в вас, никогда не нуждались. Шестнадцать эпох халазары водят микросов, и не вам менять этот уклад.
Кариан помолчал долгих десять ударов сердца, потом взгляд его переполз с ведуна на микроса.
- Я спас вас обоих от смерти. И теперь я несу ответственность за ваши жизни.
- А петеря притащили эти трое, они за что несут ответственность? - Гевайорн распалялся всё сильнее. - Повторяю: дальше иду я и мой микрос...
- Но это не твой микрос, Потухший, - тихо сказал Сви.
Халазар сжал зубы так, что заныли скулы. Рука его задрожала на рукояти меча.
- Распекательский, - сказал петерь.
- Это не твой микрос? - удивился Кариан. - Ничего не понимаю. Я не думал, что такое возможно.
Ведун отвернулся, чтобы никто не увидел гримасу боли: в его сердце словно вонзили жёсткую ледяную иглу. И его тело, только что - сильное, напряжённое, - в один миг сдулось, как проколотый мяч, только вместо воздуха из него вылетали наивные мечты. Как мог он поверить в свой нелепый план. Откуда могли появиться мысли, что он может помочь маленькому микросу - он, Потухший?
- Вы пытаетесь разобраться в области, в которой ничего не смыслите, - сказал Иванов, и Гевайорн вздрогнул. - Ведун - не тот, кто получил микроса по воле случая, а тот, кто довёл его. Кто давал ему жизнь. Кто берёг его от опасностей. Кто с каждым шагом по Дороге отдавал ему частичку самого себя.
- Звучит разумно, - проговорил Кариан.
- Но раз этот уклад можно изменить, почему нельзя изменить и другой? - быстро добавил хитрый Сви. - Если халазар может не потухнуть и дать жизнь ещё одному микросу, то почему его нельзя сопровождать нам?
Вобщепта хмыкнул.
- Я хочу, чтобы вы все шли со мной! - раздался тоненький голосок.
Все застыли в изумлении. Петерь выдохнул: "Состегнуть!" Гевайорн, который уже начал разворачиваться, чтобы уйти отсюда - куда угодно, лишь бы не принимать участия в этом безумии, остановился.
- Да, идите со мной, вы все мне нравитесь. Только пусть он... - Микрос указал на петеря. - ...больше не нападает.
Микрос вышел в середину полукруга, образованного стоящими людьми. Маленький, смешной, он оглядел всех по очереди, остановил взгляд на спине ведуна.
- Ты, Гевайорн, не уходи, пожалуйста. Без тебя мне плохо будет. Очень-очень.
Ведун почувствовал, как огромная сильная лапа сдавила его грудь. В горле появился острый комок, мешающий дышать. Он поднял руку, чтобы поправить волосы, по пути украдкой смахнув слёзы, и только потом повернулся к микросу.
- Хорошо. Я не уйду. Я всегда буду с тобой.
Микрос кивнул и, впервые со дня своего появления в этом мире, улыбнулся.
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 29.12.2017 в 20:02.
Ответить с цитированием
  #56  
Старый 24.12.2017, 14:31
Аватар для KrasavA
с Шипами
 
Регистрация: 12.07.2007
Сообщений: 2,846
Репутация: 1007 [+/-]
Ох, давно уже сцепка халазар/микрос напоминают сцепку родитель/ребёнок. Последняя сцена добавила в эту сцепку составляющую любви.
Ведь она является следствием работы двоих участников. А до этого прослеживалась только у одного.
Замечательная сцена. Спасибо, что не растянул до завтра)))
__________________
Никто не может переглядеть ведьму, кроме коз, разумеется. (c)
@->--
Ведьмой нельзя быть немного, как нельзя быть слегка беременной. (c)
Ответить с цитированием
  #57  
Старый 25.12.2017, 17:23
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 22

Скрытый текст - 3055:
Тёмную полосу на небе, похожую на небрежный росчерк художника или след чёрной кометы, они старались не замечать. Поглядывали, хмурились, но не обсуждали. Даже когда микрос спросил о ней, никто даже не поднял голову. Только монах пробормотал какую-то глубокомысленную чушь по поводу того, что есть многое на свете, что не понять даже мудрецам.
На самом деле - Кариан был в этом уверен - каждый из них давно уже гадал, что это за полоса. И у каждого, наверняка, придумался собственный ответ на вопрос микроса.
Что касается самого рыцаря, то его теория вертелась вокруг нарушенных кодексов, зеркал и преступлений. Несмотря на то, что происшествие с отвратительным разбоем казалось дурным сном, он точно знал, что случилось оно наяву. Глаза Сви, украдкой наблюдающие за ним, кричали об этом.
Дабы не сойти с ума от постоянно пульсирующих в мозгу мыслей, Кариан старался не думать о пугающей перемене, убеждал себя в том, что не виноват. Раньше ему всегда удавалось подобное. Злые языки болтают, что рыцари Ордена Велигого - лучшие мастера отговорок и самоубеждений. Эти безликие злые языки чаще добрых могут разглядеть истину. Кодекс никогда не может остаться белым сам по себе, время от времени его следует отстирывать. И сейчас рыцарь только этим и занимался. Он упрямо полоскал себя в ледяной воде оправданий, замачивал воспоминания в мыльной воде и тёр, исступлённо тёр их о ребристую стиральную доску до тех пор, пока не приходило умиротворение. Оно было коротким, но приносило облегчение.
Зеркало лежало в его мешке. Он чувствовал его лопатками. С того момента, как он заглянул в него впервые, ни на миг оно уже не отпускало. Кариан яростно убеждал себя, что борется с его злой силой, представлял эту силу в облике чудовища, а сражение с ней - жестокой и героической дракой. И он тысячу раз побеждал её тысячу раз. Пронзал, разрубал, крушил и растаптывал. Но она возрождалась как настырный микрос и приползала опять по проторенной Дороге. Несколько раз, уединившись на привале, Кариан замирал перед наполовину развязанным мешком, сжимал и разжимал кулаки, слушал голоса, вкрадчиво шепчущие: "Достань, загляни, быстро, одним глазком!" - и побеждал, не поддавался, был горд собой. Но осознавал при этом, что никакой победы нет. Зеркало завладело им.
Он возвращался к спутникам, говорил по-гоготуниерски, правильно и пафосно, но лопатки жгло нестерпимо. Кариан начал бояться. Стыдился своего страха, но от этого боялся только сильнее. Он боялся, что Сви или Щасс развяжут языки и расскажут всем о кровавой стычке. Боялся, что кто-то узнает про зеркало и захочет его отобрать. Боялся, что неожиданно появившаяся власть над петерем исчезнет. Много, много страхов выплыло и расселось на широких наплечниках.
Падающий Город уже показался вдали. Все невольно приглядывались к микросу: не подаст ли он какой-то знак, не покажет ли своим поведением, что здесь - конечная точка его Пути. Но микрос не менялся. Собрав вокруг себя маленький отряд, он стал весёлым и беззаботным. Даже про чёрную полосу он спросил без малейшей тревоги, просто из детского наивного любопытства.
- Микросы заявляются обычно в Пузырь, - разглагольствовал овомант Вобщепта. - Там их учат, там они получают специализацию, и уже тогда приходят в Падающий Город.
- Значит, надо идти в этот Пузырь? - спросил монах.
Овомант почесал длинный нос.
- Ну-у... Нет. Обязательно надо пройти через город. Не знаю, как там у этих микросов всё работает, но город - это место, где творят, работают с дейтоплазмой, и нет лучшего способа пробудить скрытый дар, как оказаться в гуще дароносителей. Пройдёт по улицам, посмотрит, послушает, может и захочет остаться.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 25.12.2017 в 19:00.
Ответить с цитированием
  #58  
Старый 26.12.2017, 17:54
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 23

Скрытый текст - 3064:
Ведуну было всё равно - он шёл за микросом, не думая. Щасс, который совсем не умел скрывать эмоции, по своей извечной привычке раскрыл рот, когда Вобщепта заговорил о городе, но промолчал.
- Хорошо, пойдём в город! - подытожил Кариан.
Золотой шлем, убедительные речи и слава гоготуниеров - всё это сделало рыцаря тем, кто принимает окончательные решения.
Петерь пробормотал: "Впятиться!" - и он пошли. Уже привычным строем: микрос с ведуном впереди, следом - Иванов, потом - Сви, Вобщепта и Щас, за ними - петерь, и последним - Кариан.
Падающий Город не был обнесён стеной - даже закраинцы побаивались нападать на овомантов, но неподалёку от первой попавшейся им на пути башни стояла группка из пяти толстых колдунов и десятка худых учеников с дубинками.
- Вобщепта?! - воскликнул один из овомантов. - Ты ли это?
- "Ты ли это!" - передразнил его Вобщепта. - Ну и тупица.
- Грандмастер был бы рад тебя увидеть.
- И что? А я его видеть не хочу.
- Вобщепта! - воскликнул раскрасневшийся овомант, самый толстый из пятерых. - Хватит тут дурака валять. Из-за тебя по городу шляются пандерские крэгры! Ты бежишь, а теперь спокойненько возвращаешься, будто ничего не случилось.
Вобщепта косо посмотрел на своих спутников и процедил сквозь зубы.
- Хватит тут ныть. Я ненадолго, скоро меня здесь не будет.
- А вот это - неправда. Грандмастер приказал пандерцев больше не впускать, а тебя, если ты объявишься, - задержать.
- Задержать? - вкрадчиво переспросил Вобщепта. - Это как?
- А вот так!
Толстяк махнул рукой, и ученики выстроились полукругом, с дубинками наперевес.
Кариан пихнул Вобщепту плечом и вышел вперёд.
- Успокойтесь, добрые люди! - пробасил он. - Этот человек - мой пленник. Не знаю, что за преступление совершил он в этом городе, но он ответит и за него тоже, когда я приведу его в Бластодиск. А сейчас - дайте нам дорогу. Не чините препятствия рыцарю Ордена Великого Гоготуна.
Петерь, горой возвышаясь за Карианом, пробурчал: "Самовозгораться". Ученики опустили дубинки. Овоманты, несмотря на свои габариты, попытались спрятаться за спиной старшего.
- Грандмастер будет недоволен! - сказал тот - и это было единственное, что он сумел выдавить.
Когда рыцарь в золотом шлеме пошёл прямо, все расступились перед ним.
- Он сказал, что тебя ищут пандерцы! - сказал Кариан, не поворачивая головы, когда овомантская стража осталась позади.
Вобщепта сподлобья посмотрел на его спину и ничего не ответил.
- И если это так, - продолжал гоготуниер, - то ты должен сказать, за что.
- Слушай, надоел ты мне, - прошипел овомант. - Кто ты такой, чтобы выспрашивать меня о чём-то? Я - охряный лепила, и я в своём городе. Здесь не я твой пленник, а ты и все они - в моей власти! И не боюсь я ни пандерцев, ни тебя, дурака, понятно?
Петерь ухватил его за шиворот и рывком поднял - так, что ноги овоманта взлетели выше головы.
- Ты меня расстраиваешь, - сказал Кариан и пошёл дальше, не слушая проклятий Вобщепты.
- Зачем мы вообще сюда пришли, - шептал Сви, который, услышав про пандерцев, был готов бежать прочь со всех ног. - Вы не понимаете, что тут опасно?
- Везде опасно, - отозвался Кариан.
И он, и Сви, и даже барахтающий ногами Вобщепта одновременно задрали головы и посмотрели на тёмную полосу на небе.
- Может быть пришло время вспомнить, зачем мы пришли сюда? - подал голос долго молчавший монах.
Микрос почувствовал, что все повернулись к нему и пожал плечами.
- Что? Что вы все смотрите? Я ничего не знаю. И мне тут не нравится. Может уйдём отсюда?
- Да что ты понимаешь? - борясь с душащим воротом, прошипел Вобщепта. - Надо пройтись, посмотреть всё вокруг. Вот здесь - направо!
- Он говорил правду! - выпалил вдруг Щасс, и сам испугался своего голоса, покраснел и съёжился.

__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 26.12.2017 в 23:48.
Ответить с цитированием
  #59  
Старый 27.12.2017, 20:56
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 24

Скрытый текст - 1382:
- Кто говорил правду? - переспросил Кариан.
- Тот толстяк. За Вобщептой охотятся. Петерь дрался с крэграми. Они совсем обозлились. Мы убежали, они остались.
- Замолчи! Превращу в петеря! - заорал овомант.
- Опусти-ка его, дорогуша, - сказал, нахмурившись, монах, обращаясь к петерю.
То ли Кариан отреагировал и послал мысленно приказ, то ли петерь научился понимать человеческую речь, но он тут же разжал руку и овомант плюхнулся на землю.
- Гевайорн, ты хотел бы убить этого лепилу? - безмятежно спросил монах.
Меч ведуна свистнул, покидая ножны.
- Это я так, просто спросил. А теперь скажи ты, Вобщепта: ты просто привёл нас в ловушку или тебе нужно было в город по какому-то другому делу?
- О чём ты болтаешь, глупый монах?
- О том, что ты ни словом не обмолвился о том, что за тобой гонятся пандерские крэгры. И о том, что тебя ищут в Падающем Городе. Или ты настолько проникся нашим желанием помочь микросу, что повёл нас сюда, забыв про опасность?
Вобщепта молчал, только злобно зыркал по сторонам.
- Уже можно? - спросил Гевайорн.
Иванов поднял руку: подожди, мол, немножко.
- Если честно, я совсем не понимаю, зачем ты убеждал нас прийти сюда. По логике, ты, наоборот, должен был нас отговаривать. Так где истина?
- Да что ты привязался? Ну сглупил я. Решил, что пандерцы уже ушли, опасность миновала. Что мне, покаяться? Ну так давай покаюсь!
- Послушайте-ка! - вдруг сказал микрос задумчиво.
Иванов мигом забыл про овоманта.
- Да? Что такое?
- Мне кажется, я что-то чувствую... Что-то как будто тянет меня... - Он покрутился, повертел носом, а потом неуверенно ткнул пальцем в ту сторону, где высилась башня Абсолютного Грандмастера. - ...туда!

Скрытый текст - 1685:
Теперь, вместе со Щассом, раскрыл рот и Сви - у обоих пандерцев, при виде высоченной башни Абсолютного Грандмастера, разом сработали страх и любопытство.
Кариан приказал петерю посадить Вобщепту на плечи, а самому овоманту - укрыться с головой плащом. Именно так, по мнению рыцаря Ордена Великого Гоготуна, он должен был стать менее заметным для пандеских крэгр. После того, как каждый встречный останавливался и принимался разглядывать петеря и закутанную в плащ фигуру, Кариан, похоже, и сам понял, что приказ оказался глупым, но не отменял его, дабы не признавать собственной оплошности. Так они и шли, привлекая зевак. К счастью, крэгров видно не было - возможно, они сторожили башню Вобщепты, или вовсе рыскали по городским окрестностям.
Площадь перед башней Грандмастера была пуста. Микрос покрутился, словно принюхивался, и уверенно направился мимо грандиозного сооружения, к малоприметной двери, ведущей в подвал.
Вобщепта издал звук, который можно было принять за выражение удивления.
- Что там? - спросил рыцарь.
- Там - склады. И вам туда нельзя! Там хранится... Не важно, что там хранится. Никто, кроме овомантов, зайти туда не может.
- Там есть стража? - спросил Гевайорн.
Вобщепта фыркнул.
- Какая стража, олух? Магическая дверь, конечно. Пропускает только овомантов.
- А что насчёт микросов? - спросил Иванов. - Их такая дверь пропустит? Какой у неё принцип работы? Либо она умеет определять овомантов и пропускает их, либо она умеет определять неовомантов и их не пропускает. В любом случае, микрос - это не полноценный житель, и у него есть шанс стать кем угодно, и вряд ли создатели двери учли такой вариант.
- Хм. Никогда не думал об этом. Попробовать можно. Остальным не советую даже приближаться.
Он спрыгнул с шеи петеря, подошёл к микросу и похлопал его по плечу:
- Ну что, пойдём?
- Нет, - сказал Гевайорн. - Никуда он не пойдёт с тобой, овомант.
Вобщепта пожал плечами.
- Мне надо туда! Я же говорю, я чувствую! - упрямо произнёс микрос и пошёл мимо ведуна, к невзрачной двери.


Скрытый текст - Сцена 12. Овомантия:
Тёмную полосу на небе, похожую на небрежный росчерк художника или след чёрной кометы, они старались не замечать. Поглядывали, хмурились, но не обсуждали. Даже когда микрос спросил о ней, никто даже не поднял голову. Только монах пробормотал какую-то глубокомысленную чушь по поводу того, что есть многое на свете, что не понять даже мудрецам.
На самом деле - Кариан был в этом уверен - каждый из них давно уже гадал, что это за полоса. И у каждого, наверняка, придумался собственный ответ на вопрос микроса.
Что касается самого рыцаря, то его теория вертелась вокруг нарушенных кодексов, зеркал и преступлений. Несмотря на то, что происшествие с отвратительным разбоем казалось дурным сном, он точно знал, что случилось оно наяву. Глаза Сви, украдкой наблюдающие за ним, кричали об этом.
Дабы не сойти с ума от постоянно пульсирующих в мозгу мыслей, Кариан старался не думать о пугающей перемене, убеждал себя в том, что не виноват. Раньше ему всегда удавалось подобное. Злые языки болтают, что рыцари Ордена Велигого - лучшие мастера отговорок и самоубеждений. Эти безликие злые языки чаще добрых могут разглядеть истину. Кодекс никогда не может остаться белым сам по себе, время от времени его следует отстирывать. И сейчас рыцарь только этим и занимался. Он упрямо полоскал себя в ледяной воде оправданий, замачивал воспоминания в мыльной воде и тёр, исступлённо тёр их о ребристую стиральную доску до тех пор, пока не приходило умиотворение. Оно было коротким, но приносило облегчение.
Зеркало лежало в его мешке. Он чувствовал его лопатками. С того момента, как он заглянул в него впервые, ни на миг оно уже не отпускало. Кариан яростно убеждал себя, что борется с его злой силой, представлял эту силу в облике чудовища, а сражение с ней - жестокой и героической дракой. И он тысячу раз побеждал её тысячу раз. Пронзал, разрубал, крушил и растаптывал. Но она возрождалась как настырный микрос и приползала опять по проторенной Дороге. Несколько раз, уединившись на привале, Кариан замирал перед наполовину развязанным мешком, сжимал и разжимал кулаки, слушал голоса, вкрадчиво шепчущие: "Достань, загляни, быстро, одним глазком!" - и побеждал, не поддавался, был горд собой. Но осознавал при этом, что никакой победы нет. Зеркало завладело им.
Он возвращался к спутникам, говорил по-гоготуниерски, правильно и пафосно, но лопатки жгло нестерпимо. Кариан начал бояться. Стыдился своего страха, но от этого боялся только сильнее. Он боялся, что Сви или Щасс развяжут языки и расскажут всем о кровавой стычке. Боялся, что кто-то узнает про зеркало и захочет его отобрать. Боялся, что неожиданно появившаяся власть над петерем исчезнет. Много, много страхов выплыло и расселось на широких наплечниках.
Падающий Город уже показался вдали. Все невольно приглядывались к микросу: не подаст ли он какой-то знак, не покажет ли своим поведением, что здесь - конечная точка его Пути. Но микрос не менялся. Собрав вокруг себя маленький отряд, он стал весёлым и беззаботным. Даже про чёрную полосу он спросил без малейшей тревоги, просто из детского наивного любопытства.
- Микросы заявляются обычно в Пузырь, - разглагольствовал овомант Вобщепта. - Там их учат, там они получают специализацию, и уже тогда приходят в Падающий Город.
- Значит, надо идти в этот Пузырь? - спросил монах.
Овомант почесал длинный нос.
- Ну-у... Нет. Обязательно надо пройти через город. Не знаю, как там у этих микросов всё работает, но город - это место, где творят, работают с дейтоплазмой, и нет лучшего способа пробудить скрытый дар, как оказаться в гуще дароносителей. Пройдёт по улицам, посмотрит, послушает, может и захочет остаться.
Ведуну было всё равно - он шёл за микросом, не думая. Щасс, который совсем не умел скрывать эмоции, по своей извечной привычке раскрыл рот, когда Вобщепта заговорил о городе, но промолчал.
- Хорошо, пойдём в город! - подытожил Кариан.
Золотой шлем, убедительные речи и слава гоготуниеров - всё это сделало рыцаря тем, кто принимает окончательные решения.
Петерь пробормотал: "Впятиться!" - и он пошли. Уже привычным строем: микрос с ведуном впереди, следом - Иванов, потом - Сви, Вобщепта и Щас, за ними - петерь, и последним - Кариан.
Падающий Город не был обнесён стеной - даже закраинцы побаивались нападать на овомантов, но неподалёку от первой попавшейся им на пути башни стояла группка из пяти толстых колдунов и десятка худых учеников с дубинками.
- Вобщепта?! - воскликнул один из овомантов. - Ты ли это?
- "Ты ли это!" - передразнил его Вобщепта. - Ну и тупица.
- Грандмастер был бы рад тебя увидеть.
- И что? А я его видеть не хочу.
- Вобщепта! - воскликнул раскрасневшийся овомант, самый толстый из пятерых. - Хватит тут дурака валять. Из-за тебя по городу шляются пандерские крэгры! Ты бежишь, а теперь спокойненько возвращаешься, будто ничего не случилось.
Вобщепта косо посмотрел на своих спутников и процедил сквозь зубы.
- Хватит тут ныть. Я ненадолго, скоро меня здесь не будет.
- А вот это - неправда. Грандмастер приказал пандерцев больше не впускать, а тебя, если ты объявишься, - задержать.
- Задержать? - вкрадчиво переспросил Вобщепта. - Это как?
- А вот так!
Толстяк махнул рукой, и ученики выстроились полукругом, с дубинками наперевес.
Кариан пихнул Вобщепту плечом и вышел вперёд.
- Успокойтесь, добрые люди! - пробасил он. - Этот человек - мой пленник. Не знаю, что за преступление совершил он в этом городе, но он ответит и за него тоже, когда я приведу его в Бластодиск. А сейчас - дайте нам дорогу. Не чините препятствия рыцарю Ордена Великого Гоготуна.
Петерь, горой возвышаясь за Карианом, пробурчал: "Самовозгораться". Ученики опустили дубинки. Овоманты, несмотря на свои габариты, попытались спрятаться за спиной старшего.
- Грандмастер будет недоволен! - сказал тот - и это было единственное, что он сумел выдавить.
Когда рыцарь в золотом шлеме пошёл прямо, все расступились перед ним.
- Он сказал, что тебя ищут пандерцы! - сказал Кариан, не поворачивая головы, когда овомантская стража осталась позади.
Вобщепта сподлобья посмотрел на его спину и ничего не ответил.
- И если это так, - продолжал гоготуниер, - то ты должен сказать, за что.
- Слушай, надоел ты мне, - прошипел овомант. - Кто ты такой, чтобы выспрашивать меня о чём-то? Я - охряный лепила, и я в своём городе. Здесь не я твой пленник, а ты и все они - в моей власти! И не боюсь я ни пандерцев, ни тебя, дурака, понятно?
Петерь ухватил его за шиворот и рывком поднял - так, что ноги овоманта взлетели выше головы.
- Ты меня расстраиваешь, - сказал Кариан и пошёл дальше, не слушая проклятий Вобщепты.
- Зачем мы вообще сюда пришли, - шептал Сви, который, услышав про пандерцев, был готов бежать прочь со всех ног. - Вы не понимаете, что тут опасно?
- Везде опасно, - отозвался Кариан.
И он, и Сви, и даже барахтающий ногами Вобщепта одновременно задрали головы и посмотрели на тёмную полосу на небе.
- Может быть пришло время вспомнить, зачем мы пришли сюда? - подал голос долго молчавший монах.
Микрос почувствовал, что все повернулись к нему и пожал плечами.
- Что? Что вы все смотрите? Я ничего не знаю. И мне тут не нравится. Может уйдём отсюда?
- Да что ты понимаешь? - борясь с душащим воротом, прошипел Вобщепта. - Надо пройтись, посмотреть всё вокруг. Вот здесь - направо!
- Он говорил правду! - выпалил вдруг Щасс, и сам испугался своего голоса, покраснел и съёжился.
- Кто говорил правду? - переспросил Кариан.
- Тот толстяк. За Вобщептой охотятся. Петерь дрался с крэграми. Они совсем обозлились. Мы убежали, они остались.
- Замолчи! Превращу в петеря! - заорал овомант.
- Опусти-ка его, дорогуша, - сказал, нахмурившись, монах, обращаясь к петерю.
То ли Кариан отреагировал и послал мысленно приказ, то ли петерь научился понимать человеческую речь, но он тут же разжал руку и овомант плюхнулся на землю.
- Гевайорн, ты хотел бы убить этого лепилу? - безмятежно спросил монах.
Меч ведуна свистнул, покидая ножны.
- Это я так, просто спросил. А теперь скажи ты, Вобщепта: ты просто привёл нас в ловушку или тебе нужно было в город по какому-то другому делу?
- О чём ты болтаешь, глупый монах?
- О том, что ты ни словом не обмолвился о том, что за тобой гонятся пандерские крэгры. И о том, что тебя ищут в Падающем Городе. Или ты настолько проникся нашим желанием помочь микросу, что повёл нас сюда, забыв про опасность?
Вобщепта молчал, только злобно зыркал по сторонам.
- Уже можно? - спросил Гевайорн.
Иванов поднял руку: подожди, мол, немножко.
- Если честно, я совсем не понимаю, зачем ты убеждал нас прийти сюда. По логике, ты, наоборот, должен был нас отговаривать. Так где истина?
- Да что ты привязался? Ну сглупил я. Решил, что пандерцы уже ушли, опасность миновала. Что мне, покаяться? Ну так давай покаюсь!
- Послушайте-ка! - вдруг сказал микрос задумчиво.
Иванов мигом забыл про овоманта.
- Да? Что такое?
- Мне кажется, я что-то чувствую... Что-то как будто тянет меня... - Он покрутился, повертел носом, а потом неуверенно ткнул пальцем в ту сторону, где высилась башня Абсолютного Грандмастера. - ...туда!
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя

Последний раз редактировалось Винкельрид; 29.12.2017 в 20:05.
Ответить с цитированием
  #60  
Старый 28.12.2017, 10:55
Аватар для Винкельрид
Герой Швейцарии
 
Регистрация: 30.05.2006
Сообщений: 2,721
Репутация: 1115 [+/-]
День 25

Скрытый текст - 3046:
На ведуна было больно смотреть. Он стоял, сжимая рукоять меча, и когда захлопнувшаяся дверь отделила его от микроса, он уже не видел и не слышал ничего. Иванов уселся, прислонившись к стене и извлёк из мешка чашу и бутыль, Сви и Щасс пристроились рядом, Кариан прохаживался неподалёку - а Гевайорн всё стоял и смотрел на дверь, как на заклятого врага. И петерь стоял рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, глухо ворчал - дверь ему тоже не нравилась.
- Если это - его судьба, не очень-то ему повезло, - сказал Иванов, ни к кому не обращаясь.
- Сейчас микросам вообще не очень везёт! - вдруг сказал Сви, уже давно не вступавший ни в какие разговоры. - А до овомантов, по крайней мере, рука Лютаты не дотягивается. Да и вообще, как только микрос обретает родину, он становится неинтересен королю-леве. Я, по крайней мере, так думаю. Курорябит, конечно, может многое ему напеть. Но пойти войной на Падающий Город - это нечто сильнее даже безумия. Так что микросу здесь не будет ничего угрожать.
- А как же пандерцы, явившиеся за Вобщептой? - спросил монах.
Сви прикусил язык, но неожиданно заговорил Щасс.
- Лютата что-то знает про Вобщепту. Что-то очень страшное.
Бывший великий Крэгра пнул своего слугу и, видно, потерял сноровку, потому что пинок этот получился слишком явным, заметил его даже петерь.
- А что это ты толкаешь его, уважаемый?! - сказал Иванов. - Неужто он ляпнул что-то не то?
- Не понимаю, о чём ты говоришь, - пискнул Сви. - Никого я не толкал.
- Толкал! - буркнул Щасс. - Надоело мне всё это уже. У всех тайны. Одни сговариваются, козни какие-то строят. Другой нападает на Дороге, шлем отнимает, а потом ходит, как ни в чём не бывало...
Кариан вздрогнул.
- Что ты сказал, добрый человек?
- Что сказал - то и сказал! - огрызнулся Щасс, на всякий случай подвигаясь поближе к Гевайорну. - Я что, слепой? Или дурак?
- Повтори, добрый человек, - сказал рыцарь голосом, от которого напрягся даже петерь. - Кто на тебя напал на Дороге?
Сви молча изучал собственные ботинки.
- Ты... - начал Щасс, голос его дрогнул, но он тут же справился с собой, вскинул подбородок и ткнул пальцем в свой лоб. - Ты напал! Шишку эту видал? Если б не монах с ведуном, ты бы добил нас там! Чего ты молчишь, Сви? Скажи, что так и было!
Толстяк съёжился и втянул голову в плечи. Щасс смотрел то на него, то на приближающегося Кариана. Порыв храбрости прошёл, пришёл страх.
- Так это был ты? - произнёс Иванов. - Это тебя мы отпугнули?
- Добрый человек ошибается! - Рыцарь вырос прямо перед Щассом, и тот сгорбился, сжав сухую палку так, что побелели костяшки. - Блуждающий рыцарь Ордена Великого Гоготуна не нападает на путников. Не обижает слабых и не грабит их... Ты клевещешь на меня? Ты натравил на микроса петеря-убийцу, а теперь ещё и клевещешь!
- Скажи ему! - воскликнул, дрожа, Щасс. - Это же твой шлем! Это из-за него он управляет петерем! Золотой шлем великого Крэгры!
- Я ничего не знаю, - пробормотал Сви. - Да, на меня кто-то напал, но я не запомнил его лица! Я ничего не знаю про шлем. Я его потерял.
- Ах ты... - выдохнул Щасс.
Петерь ухватил его за шиворот и вздёрнул в воздух - так, что глаза его оказались напротив забрала золотого шлема.
- Доброму человеку не пристало клеветать! - тихо сказал Кариан. - Выходит, ты - не добрый человек, а лжец.
Иванов быстро посмотрел на Гевайорна. Халазар не двигался, он даже не смотрел в их сторону.
- Гевайорн! - позвал он.
Ведун медленно повернул голову.
- Да, монах. Ты хочешь, чтобы я вмешался?
Иванов только начал подобрать нужные слова, как Гевайорн продолжил.
- Эти трое натравили петеря на микроса. И он убил бы его, если бы не рыцарь, у которого какими-то путями оказался золотой шлем великого Крэгры. Так мне надо вмешаться, да?
__________________
— А ты ниче.
— Я качаюсь.
— Как думаешь, для чего мы в этом мире?
— Я качаюсь.


Не будите спящего героя
Ответить с цитированием
Ответ

Метки
не будите спящего героя, неверный свет, хвостиком махнула

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Марафон. Глаз дракона Klara_Hummel Творчество 129 18.02.2018 21:50
Марафон. Судьбы нет Денис Мартыновский Творчество 131 11.12.2017 00:31
Марафон. Первый Ранго Творчество 91 16.05.2017 00:31


Текущее время: 21:18. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.