Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези

Вернуться   Форум «Мир фантастики» — ролевые игры, фантастика, фэнтези > Общие темы > Творчество

Важная информация

Творчество Здесь вы можете выложить своё творчество: рассказы, стихи, рисунки; проводятся творческие конкурсы.
Подразделы: Конкурсы Художникам Архив

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 03.12.2018, 18:09
Аватар для Эдвина Лю
Человек с большой буквы Лю
 
Регистрация: 10.02.2012
Сообщений: 5,824
Репутация: 1125 [+/-]
Марафон. Эра Злодеев. Черепок

Режим нумер три - редактирование. Неотредактированный отрывок.
Скрытый текст - Часть 1. Смерть в кредит. Глава 1.:
Тоби
Учитель Дард вышел из морга с таким перекошенным лицом, что Тобиас Франкотт сдавленно охнул. На костяшках пальцев некроманта выступила кровь, под левым глазом набухал здоровенный синяк. И, кажется, учитель хромал. Но хуже всего – что из самого морга не слышалось ни звука.
«Убил он её, - обречённо подумал Тобиас. – Прикончил. Всё».
Что «всё» - было совершенно понятно, всё – это означало, что им с учителем снова придётся сниматься с места, здравствуй, дорога, привет, ночёвки на обочине или в стоге сена, или на случайном кладбище… прощай, уютный тёплый город Рандеворс, где почти не бывает снега. Прощай, величайшая из библиотек. Прощай, хорошая работа и чистая постель в маленьком домике на территории лечебницы. Так, а что же Хелли Рэй? Неужели действительно убита?
- Тоби, - хрипло позвал учитель, страшно вращая глазами. Особенно тем, который стремительно заплывал от синяка. – Тащи меч, живо.
Подумал, вытащил из кармана мятую пачку папирос и уже с одной во рту, зажигая огонёк от пальца, добавил:
- И чашу.
Сам не свой от ужаса, Тоби так и припустил к домику. Свернуть вправо, за приземистое здание морга, потом ещё раз – направо, между двумя рядами пышноголовых лип, и бегом внутрь, к сундуку о трёх замках. Там, среди рухляди, в новеньких красивых ножнах лежал старый меч, а рядом, обёрнутая в газетку, хранилась серебряная чаша. Язык не поворачивался называть это добром – потому что и на мече, и на чаше хранились отпечатки зла, смерти, безвременья. Даже в руки-то жутковато брать. Но учитель велел. Вот что ещё страшнее.
Неужели? Неужели час настал, когда Смерть больше не хочет брать от Дарда кредиты, когда ему придётся познать свою несчастную долю и сделаться нечеловеком? Тоби всхлипнул. Может быть даже, Хелли Рэй, на свою беду, ещё жива. Он её прикончит, выпьет её крови и будет искать добровольную жертву. И кто станет ей?
Тоби покачал головой, схватил меч в приятно прохладных ножнах из скрипучей кожи и чашу – не разворачивая, прямо в газетке, - и помчался обратно к моргу. Там, неуклюже действуя левой, высохшей до локтя рукой, учитель Тобиаса Сарвен Дард по прозвищу Упырёк, придерживал окурок одной папиросы, чтобы прикурить от неё вторую.
Уж хотя бы лучше, чем прикуривать от магического огонька на пальце. Плохой это знак – прикуривать от пальца. Уж он-то, Тоби, насмотрелся на эти дурные знаки. Вот сейчас, подумалось ему, учитель докурит вторую и за шиворот вытащит из полуподвала избитую до бессознательного состояния Хелли. А ведь он-то тоже хорош: не побежал посмотреть, как там женщина, ранена или, может, мертва, а понёсся выполнять приказание Дарда. Да ещё думал о библиотеке и неизбежных ночёвках в чистом поле. Это потому, что он Хелли терпеть не мог, вот что. Хотя всё равно нехорошо получилось.
Дард, однако, не пошёл в морг – прицепил ножны к поясу, которым его светло-жёлтая больничная роба была схвачена на талии, сунул чашу в карман фартука. Втоптал в сухую пыль окурки и побрёл, сутулясь, в сторону городского рынка. Улица Решимости – прямая, обсаженная липами да клёнами, - вела как раз прямиком туда. Тоби сначала поплёлся за ним, но учитель, цыкнув зубом, велел спуститься в морг и ждать там.
- Вернусь к вечеру, - сказал. – Поможешь там.
Тоби очень не хотелось идти вниз, к Хелли, но он спустился в полуподвал и прокрался к комнате-подсобке, где сторожа и персонал морга могли переодеться, отдохнуть и перекусить. Хелли сидела на подоконнике, вполоборота к стеклу, и на её тёмной коже краснели ссадины и кровоподтёки. Тобиас обрадовался, что она жива – как-никак, а убирать и прятать её труп пришлось бы именно ему! – и он неловко сказал:
- Ясных дней, эна Рэй.
Она обернулась от окна, и Тоби ошалело встретился с её сияющим, счастливым взглядом. Хелли улыбалась, чего он никогда, кажется, не видел раньше. Полные губы, когда не были поджаты, выглядели потрясающе. А зубы у неё были ровные и белые. Но глаза! Разве тёмно-карие глаза могут так ярко светиться? Словно две лампы зажгли внутри, по ту сторону.
Тоби понял, что ничего не понимает. Как можно сиять, когда тебя жестоко избили?
Хелли подняла руку, взъерошила волнистые, отросшие до плеч чёрные волосы и сказала сытым, довольным тоном:
- Когда мы поженимся, я тебя усыновлю.
Четырнадцатилетний Тоби только и мечтал, чтобы его усыновила вот такая злющая, резкая и грубая баба. Ошарашенный, он отступил к дверному проходу, пытаясь подобрать достойный ответ, когда услышал смех Хелли Рэй.
- Поженитесь? – переспросил он, не найдя других слов.
- По обычаям Хихина, мужчина должен добыть себе женщину в бою, - пояснила Хелли. – Если биться не с кем, он добывает себе женщину в бою с нею.
Тобиас хотел сказать, что это глупый обычай. И что драться с Дардом для Хелли – не подвиг, так как она сама отличный боец и непонятно, как учитель смог её одолеть, если вторая рука ему почти не служит…
Но, глядя в залитые безбрежным счастьем глаза, только вздохнул. Не нравилось ему то, что происходит. О чём они поругались и зачем подрались – тоже неясно. Но Тоби догадывался, что брачные игры тут ни при чём.
- Поздравляю, - буркнул он, делая ещё шаг назад. – Только усыновлять не надо. Я уж лучше сам как-нибудь.
Она не ответила – снова загляделась в окно. Тоби вышел – отчаянно хотелось есть. Сейчас бы тарелочку супа с лапшой и овощами, вот это было бы здорово…

***
Дайлен
По Сольме, тяжело ступая, шла гроза. Ветер надувал простыни, которые хозяйки не успели снять с верёвок, хлопал окнами. Жару сносило к рекам Азалье и Сольмейе вместе с пылью, и по воде бежала частая рябь. Качались, стукаясь друг о друга, лодки на пристани.
У старшего офицера Стини Дайлена на сегодня служба закончилась, но домой он не спешил. Пожалуй, его даже пугало возвращение на квартиру, где наверняка дожидалась Ишерри с очередным скандалом.
Прошёл почти целый год после того, как закончилась битва в крепости стихийников. После этой битвы в Тирне начались изменения, и они происходили по сей день. К ним было непросто привыкнуть. Полное воссоединение магических Орденов, прекращение гонений на Тёмных магов, и как следствие – упразднение Комитета. Точнее, Комитет по делам Тёмных магов попал под полную реорганизацию. Никаких больше ловцов? Вовсе нет. Преступники так и остались преступниками, будь то маги или не-маги. Но после Указа от его Величия Грета Кешуза Комитет стал называться Мирной гвардией. Их почти слили с «мухами»-полицейскими и Отделом по делам Светлых магов, вот что произошло. Дайлен скучал по облавам на Тёмных, никак не мог взять в толк, что для Светлых теперь такие же законы, что магов Ордена Теней отныне нельзя убивать на месте без предупреждения и без последующих объяснений: им, как и Светлым, теперь положен суд. Нет, в первые месяцы к этому просто невозможно было привыкнуть!
Но Дайлену, можно сказать, повезло: на новую службу его приняли сразу, да ещё в старшие офицеры. Он, можно сказать, не заметил и других сложностей. Ему на самом деле приходилось непросто по другой причине. В Сольме после месяца в крепости Моро, проведённого в тяжёлом состоянии, вернулась Кэри Вендела.
Дайлен хорошо помнил день, когда столкнулся с нею в этом участке – и не узнал при встрече.
- Ясных дней, - пролепетал он, не зная, как обратиться к Кэри.
- А мне вот пособие не выплатили, - прошелестела она почти беззвучно. – В списках убывания… мертва, мертва.
Махнула рукой и пошла к выходу. Дайлен тогда догнал её и почти насильно вернул.
Да так и не смог бросить – и в госпиталь её отправлял, и к Майклу за советом обращался. Всё было без толку. И сейчас – то ли к ней опять прийти, сидеть ей слёзы вытирать, уговаривать поспать, быть рядом… или пойти домой и там выслушивать упрёки Ишерри. Правду сказать, время Дайлена поделилось на три части: служба, Кэри и Ишерри, и последней доставалось меньше всего внимания.

Дайлен прошёлся по кабинету, взял со стола письмо от Чезаре Роза и перечитал. Чезаре звал его сменить обстановку – заманивал в свой форт на границе, не жалея при этом эпитетов для описания Иртсана, быстрой реки Рахмаш и прелестей рубежной службы. Дайлен написал, что обязательно приедет – уладит дела, женится и приедет, но, уже поставив подпись, скомкал листок и бросил на пол. В корзину для мусора не попал, крякнул от раздражения, и принялся писать заново. Нет, он не сможет приехать, его офицерский долг – поддерживать Кэри, попавшую в беду. Кэри не может нормально спать, её преследуют мысли о смерти, она похожа на привидение и ей всегда плохо. Нет, он не бросит Кэри.
Скорее он бросит Ишерри. У неё был мужчина до Дайлена… найдет и после.
Вторым скомканным письмом он в корзину всё же попал. Именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась. Красивая молодая женщина – светло-русые волосы уложены в красивую высокую причёску, юбка синего платья, длиной до середины икр, открывает вид на стройные ножки, лёгкие туфли предназначены для вечерних прогулок по городу… Только вот лицо у женщины бледное и в красных пятнах. И глаза заплаканные, отчего кажутся не серыми, как обычно, а мутновато-голубыми.
- Э… ясных дней, - пробормотал Дайлен и встал из-за стола.
Ишерри пересекла кабинет и с вызовом посмотрела ему в лицо. Чуть снизу вверх – в отличие от рослой Кэри Венделы, невысокая.
- Ты бросаешь меня? – спросила, словно выстрелила.
И Дайлен кивнул.
Крепкие у Ишерри пощёчины. Крепкие и частые – одна, другая, третья… и слова из неё посыпались злые. Не говоря уж об эмоциях. Дайлен не препятствовал ни рукам, ни словам, ни чувствам – даже не закрывался, стоял и ждал, пока ей надоест. Когда Ишерри устала и разрыдалась, подвинул её в сторону и вышел. На душе стояла такая гнилая муть, что Дайлен не видел ничего и не понимал, куда шёл. Очнулся только когда основательно стемнело, под ослабевающим дождём, на берегу реки. Вдали лениво рокотал гром. Гроза почти прошла. Мутная, тёмная Сольмейя уносила городской сор под Третий центральный мост.
Дайлен чувствовал себя как после попойки, разве что голова не так сильно болела. Последствия ментальной атаки Ишерри, которая, хоть и не была магом, но всегда обладала способностью делиться особо острыми и неприятными эмоциями. Хотя нет – разделять с нею счастье или любовный экстаз Дайлен любил именно благодаря этому дару. Она делилась охотно и без обычной не-маговской скупости на чувства.
Некоторое время Дайлен смотрел на реку с моста, потом словно потерял над собой контроль. Он шёл, не обходя луж, и цель видел предельно ясно: Кэри. Она испортила ему отношения с Ишерри, вот он ей сейчас и выскажет всё, что думает. Что она со своей затяжной депрессией и мыслями о смерти страшно надоела ему, что она ему жизнь вот так сломает, и пусть дальше выкарабкивается сама. Может, не может – его больше это не касается.
Но Кэри распахнула Дайлену дверь, едва он постучал. Словно стояла с той стороны, прислушиваясь к шагам на лестнице. Увидев его, мокрого, злого, отступила на шаг, но Дайлен поймал её за руку и прижал к груди. У неё сердце билось так, словно пыталось проникнуть в его грудную клетку, и ночная рубашка на спине вся промокла от пота. Опять эти глупые сны? Почему она стояла под дверью? Почему не прогоняет его и не отстраняется? Сколько раз Дайлен пытался обнять Кэри – по-дружески, ради поддержки, и она лишь сжималась и замирала, как приневоленная кошка, а потом старалась вынырнуть из объятий и уйти…
Горячая, какая же она горячая сквозь тонкую ткань ночной рубашки… Всё ещё злясь непонятно на что, Дайлен притиснул Кэри к стене, задирая длинный подол, путаясь в бесконечных складках ткани, срывая свою одежду, с которой текла вода.

***
Тоби
- Убирайся, - не глядя на Тоби, буркнул учитель.
В воздухе мельтешила мошкара, безумно пахло жасмином, которого в Рандеворсе росло великое множество, особенно на кладбищах. Больничный погост благоухал втрое сильней обычного, в душном воздухе ощущалось приближение грозы. Почти точно посередине кладбища громоздилась гранитная тумба. Здесь, видимо, раньше стоял какой-то памятник. Теперь тумба походила на жертвенный алтарь.
Сарвен Дард, сутулясь, подошёл к ней и рукавом смахнул серую липкую пыль. Тоби положил рядышком чашу и меч.
- Убирайся, - повторил Дард.
Кинул наземь небольшой мешок – оттуда донёсся тоскливый звук, и Тобиаса пробрала дрожь. Ребёнок? Собака?
- Ну? Уходи прочь, блюдин сын! Не понимаешь, что ли? – рявкнул учитель, и Тоби сделал вид, что уходит.
Уже смеркалось, собирались на небе пышнотелые тучи, мучительно пахло жасмином и белыми лилиями. Казалось, что их аромат отдаёт запахом мертвечины. Тоби отошёл на почтительное расстояние и укрылся за памятником. Учитель распорол мешок мечом, невзирая на то, что, видно, порезал того, кто там находился. Этот кто-то заблеял, забрыкался, и Тоби понял, что не угадал. В мешке был ягнёнок.
Вспомнилась давнишняя стычка с мертвецами на маленьком безымянном кладбище, где-то с месяц после того, как окончилась битва в крепости Моро. Дард не совладал с ними при помощи меча, схватил за шею бродячего пса, прибившегося к ним в пути, и пронзил его костлявую грудь. Пёс страшно взвизгнул, а учитель, нелепо суетясь и всхлипывая, подставил под открывшуюся рану чашу и с отвращением выпил кровь. Тогда Тобиаса вырвало, но он отлично запомнил, что после этого мертвецов они почти не встречали. Так, одиночные случаи. А вот недавно снова полезли. Стало быть, Дард при помощи убитой собаки отсрочил свой договор со Смертью на год. Чтобы остаться тем, кем был: пьяницей-учителем, молчаливым одиночкой. И что интересно, Хелли как-то на него повлияла, чтобы он пошёл на кладбище и принёс очередную жертву. Но добивалась ли она очередной отсрочки или хотела от Сарвена Дарда чего-то иного?
Тоби съёжился за памятником и, вздрагивая, подглядывал за жертвоприношением. Ему не было противно – только больно и тоскливо. Он начал припоминать последние недели, проведённые здесь, в Рандеворсе – когда Дард сделался раздражительнее обычного, когда он часто ссорился с Хелли. И его рука снова стала сохнуть и почти не слушалась хозяина. По браслету, стоило рукаву учителя задраться выше локтя, пробегали серебристые искры, и Тоби думал –вот, эта безделушка каким-то образом удерживает Дарда в человеческом обличии, но уже не так хорошо, как прежде.
…Учитель положил связанного ягнёнка на камень и одним ударом меча пронзил его тельце. Подставил чашу и набрал крови – много, почти полную, нажимая на рёбра так, что они хрустели. Затем вырезал ягнёнку сердце, шмякнул его о ближайшее надгробие и решительно сорвал с левой руки браслет.
По кладбищу прокатилась некая волна – Тоби ощутил, что на его руках и затылке волосы встали дыбом. Душно, как душно… и цветочные запахи, кажется, становились всё сильнее. Но хуже всего, что учитель бросил браслет на алтарь, сел рядом, скрестив ноги, и принялся глотать кровь из чаши. С явным отвращением. Хотя нет. С каждым новым глотком пил более жадно, а под конец слизнул с обода кубка последние капли.
Меч прорезал воздух, вжикнув и смахнув с куста жасмина несколько белоснежных лепестков.
- Насколько меня ещё хватит? – спросил учитель у кого-то.
Тоби понял, с кем он разговаривает, и плотнее вжался в землю за памятником. Судя по звуку, под землёй шевелился покойник. Но могила была старая. Скорее всего, эти жалкие кости даже не в состоянии выкарабкаться оттуда.
- Я понял. Пусть так и будет. Я заплачу… Пусть только они лежат до той поры. Смирно лежат.
Молчание, тишина – только ноет где-то справа, возле уха, комар. Или даже два комара… или три…
Звон постепенно нарастал, пока не стало ясно: комары тут ни при чём.
- Да, я знаю, я обещал заплатить, обещал ещё тогда! Но дай мне время, дай мне время! – тихо и сбивчиво заговорил Дард.
Тоби приподнял голову и увидел, как по браслету бегут белые непонятные надписи, а рука учителя наливается белым светом. Кости просвечивали сквозь него и казались чёрными. Это выглядело… красиво.
Мертвец под землёй перестал копошиться. Где-то вдалеке вдруг защёлкал, засвистал соловей – хотя по сезону соловьи уже давно отпели свои брачные песни. Тоби понял, что всё кончилось и тихонько выбрался из-за памятника. Учитель сидел, обхватив голову руками, потом словно нехотя надел браслет обратно, и свечение прекратилось. Левая рука его снова стала почти обычной, утратила коричневый оттенок, хотя осталась полубезжизненной и малоподвижной. Тоби подошёл, взял с алтаря меч и обтёр полой собственной рубашки, а потом сунул в ножны, лежавшие на земле. Затем вытер кровь с чаши. Наверно, надо было закопать где-нибудь мёртвого ягнёнка… Тоби огляделся в поисках белого тельца и не увидел его.
- Она хочет от меня слишком много, - сказал Дард, не глядя на ученика. – Но с ней можно договориться, ещё можно договориться. За неимением лучшего она примет и это служение. Понимаешь?
Тоби не понимал. Но на всякий случай кивнул. Учитель закурил от огонька на пальце, что, конечно, не понравилось его ученику. Плохая это всё-таки примета – прикуривать от пальца.
Вот как его оставить в таком состоянии? А ведь рано или поздно ученичество окончится, и что тогда?
И долго ли «она» ещё вытерпит – тоже неясно.
- Тоби, - сказал Дард, - ты ищи, упырь тебя дери, ищи там в своей библиотеке! Понял? Ищи!
- Что мне искать, учитель?
- Как убить меня и не превратиться при этом в лича, - сказал Дард. – Тут ведь как: она хочет, чтобы всегда кто-то служил ей. Штаван, а до него ещё кто-то. Потом я – тоже неудачный экземпляр, но, видать, получше Штавана, раз уж она сама пришла ко мне и предложила эту клятую работку. А потом, Тоби, потом ты убьёшь меня и сам будешь…
Дард с усилием поднял левую руку, сжал в немощный кулак.
Тускло блеснуло серебро. Замок браслета в виде двух крыс, вцепившихся зубами в морды друг другу, выглядел так, словно они, эти крысы, живые.
- А потом, представь, передашь это своему ученику, пока он не убьёт тебя. Твоя цель – искать, как это предотвратить. Понял?
- Понял, учитель. Идёмте домой?
Дард докурил, сплюнул на землю и растёр плевок и окурок утлым ботинком. Соловей, наконец-то, заткнулся, и ночная тишина стала почти полной.
Тоби тащился за учителем домой и думал, что не хочет искать способ убить его. Но в библиотеку непременно отправится – завтра же. Чтобы найти возможность договориться с госпожой – навсегда. Навечно!


Последний раз редактировалось Эдвина Лю; 03.12.2018 в 18:46.
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 08.12.2018, 07:06
Аватар для Эдвина Лю
Человек с большой буквы Лю
 
Регистрация: 10.02.2012
Сообщений: 5,824
Репутация: 1125 [+/-]
Скрытый текст - Глава 1, отредактированная:
Глава 1. 2332 год. Смерть в кредит
Тоби
Учитель Дард вышел из морга с таким перекошенным лицом, что юный Тобиас Франкотт сдавленно охнул. На костяшках пальцев учителя выступила кровь, под левым глазом набухал здоровенный синяк. И, кажется, он хромал. Но хуже всего – из самого морга не слышалось ни звука.
«Убил он её, - обречённо подумал Тобиас. – Прикончил. Всё».
Что «всё» - было совершенно понятно, это означало: им с учителем снова придётся сниматься с места. Тут, понятное дело, здравствуй, дорога, привет, ночёвки на обочине или в стоге сена, или на случайном кладбище… Прощай, значит, уютный тёплый город Рандеворс, где почти не бывает снега. Прощай, величайшая из библиотек. Прощай, хорошая работа и чистая постель в маленьком домике на территории лечебницы.
За этими мыслями Тоби чуть было не потерял другую, посерьёзнее. Как там Хелли Рэй? Неужели действительно убита?
- Тоби, - хрипло позвал учитель, страшно вращая глазами. Особенно тем, который стремительно заплывал от синяка. – Тащи меч, живо.
Постоял молча, вытащил из кармана мятую пачку папирос и уже с одной во рту, зажигая огонёк от пальца, добавил:
- И чашу.
Сам не свой от ужаса, Тоби припустил к домику. Свернуть вправо, за приземистое здание морга, потом ещё раз – направо, между двумя рядами пышноголовых лип, и бегом внутрь, к сундуку о трёх замках. Там, среди рухляди, в новеньких красивых ножнах лежал старый меч, а рядом, обёрнутая в газетку, хранилась серебряная чаша. Язык не поворачивался называть это добром – потому что и на мече, и на чаше хранились отпечатки зла, смерти, безвременья. В руки неприятно брать. Но учитель велел. Вот что ещё страшнее.
Неужели? Неужели час настал, когда Смерть больше не хочет брать от Дарда кредиты, когда ему придётся познать свою несчастную долю и сделаться нечеловеком? Тоби всхлипнул. Может быть даже, Хелли Рэй, на свою беду, ещё жива. Он её прикончит, выпьет свежей крови и будет искать добровольную жертву. И кто на эту роль предназначен? Лучше уж и не думать.
Тоби покачал головой, схватил меч в прохладных ножнах из скрипучей кожи и чашу – не разворачивая, прямо в газетке, - и помчался обратно к моргу. Там, неуклюже действуя левой, высохшей до локтя рукой, учитель Тобиаса Сарвен Дард по прозвищу Упырёк, придерживал окурок одной папиросы, чтобы прикурить от неё вторую.
Уж хотя бы лучше, чем прикуривать от магического огонька на пальце. Плохой это знак – прикуривать от пальца. Уж он-то, Тоби, насмотрелся на эти дурные знаки. Вот сейчас, подумалось ему, учитель докурит вторую и за шиворот вытащит из полуподвала избитую до бессознательного состояния Хелли. А ведь он-то тоже хорош: не побежал посмотреть, как там женщина, ранена или, может, мертва, а понёсся выполнять приказание Дарда. Да ещё думал о библиотеке и неизбежных ночёвках в чистом поле. Это потому, что он Хелли терпеть не мог. Хотя всё равно нехорошо получилось.
Дард, однако, не пошёл в морг – прицепил ножны к поясу, которым его светло-жёлтая больничная роба была схвачена на талии, сунул чашу в карман фартука. Втоптал в сухую пыль окурки и побрёл, сутулясь, в сторону городского рынка. Улица Решимости – прямая, обсаженная липами да клёнами, - вела как раз прямиком туда. Тоби сначала поплёлся за ним, но учитель, цыкнув зубом, велел спуститься в морг и ждать там.
- Вернусь к вечеру, - сказал. – Поможешь там.
Тоби очень не хотелось идти вниз, к Хелли, но он спустился в полуподвал и прокрался к комнате-подсобке, где персонал морга мог отдохнуть и перекусить. Хелли сидела на подоконнике, вполоборота к стеклу, и на её тёмной коже краснели ссадины и кровоподтёки. Тобиас обрадовался, что она жива – как-никак, а убирать и прятать её труп пришлось бы именно ему! – и неловко сказал:
- Ясных дней, эна Рэй.
Она обернулась от окна, и Тоби ошалело встретился с её сияющим, счастливым взглядом. Хелли улыбалась, чего он никогда, кажется, не видел раньше. Полные губы, когда не были поджаты, выглядели потрясающе. А зубы ровные и белые. Но глаза! Разве тёмно-карие глаза могут так ярко светиться? Словно две лампы зажгли внутри, по ту сторону.
Тоби понял, что ничего не понимает. Как можно сиять, когда тебя жестоко избили?
Хелли взъерошила волнистые, отросшие до плеч чёрные волосы и сказала сытым, довольным тоном:
- Когда мы поженимся, я тебя усыновлю.
Четырнадцатилетний Тоби только и мечтал, чтобы его усыновила злобная, резкая и грубая баба. Ошарашенный, он отступил к дверному проходу, пытаясь подобрать достойный ответ, когда услышал смех Хелли Рэй.
- Поженитесь? – переспросил он, не найдя других слов.
- По обычаям Хихина, мужчина должен добыть себе женщину в бою, - пояснила Хелли. – Если биться не с кем, он добывает себе женщину в бою с нею.
Тобиас хотел сказать, что это глупый обычай. И что драться с Дардом для Хелли – не подвиг. Она отличный боец… и непонятно, как учитель смог её одолеть, если вторая рука ему почти не служит…
Но, глядя в залитые безбрежным счастьем глаза, только вздохнул. Не нравилось ему происходящее. С чего они поругались и зачем подрались – тоже неясно. Но Тоби догадывался, что брачные игры тут ни при чём.
- Поздравляю, - буркнул он, делая ещё шаг назад. – Только усыновлять не надо. Я уж лучше сам как-нибудь.
Хелли Рэй не ответила – снова загляделась в окно. Тоби вышел – отчаянно хотелось есть. Сейчас бы тарелочку супа с лапшой и овощами …

***
Дайлен
На Сольме, тяжело шагая, наступала гроза. Ветер надувал простыни, которые хозяйки не успели снять с верёвок, хлопал окнами. Жару сносило к рекам Азалье и Сольмейе вместе с пылью, и по воде бежала частая рябь. Качались, стукаясь друг о друга, лодки на пристани.
У старшего офицера Стини Дайлена на сегодня служба закончилась, но домой он не спешил. Пожалуй, его даже пугало возвращение на квартиру, где наверняка дожидалась Ишерри с очередным скандалом.

…Прошёл почти целый год после того, как закончилась битва в крепости стихийников. После этой битвы в Тирне начались изменения, и они происходили по сей день. К ним было непросто привыкнуть. Полное воссоединение магических Орденов, прекращение гонений на Тёмных магов, и как следствие – упразднение Комитета. Точнее, Комитет по делам Тёмных магов попал под полную реорганизацию. Никаких больше ловцов? Вовсе нет. Преступники так и остались преступниками, будь то маги или не-маги. Но после Указа от его Величия Грета Кешуза Комитет стал называться Мирной гвардией. Их почти слили с «мухами»-полицейскими и Отделом по делам Светлых магов, вот что произошло. Дайлен скучал по облавам на Тёмных. Сложно было привыкнуть к новым порядкам, особенно к таким, по которым Тёмного теперь просто так не пристрелишь. Если не нарушает – не трогать вовсе, а если нарушает – то арестовывать и вести в участок. И тогда Тёмного ждёт суд, прямо как нормального человека. Или даже как Светлого мага! Нет, в первые месяцы к этому привыкалось с огромным трудом!
Зато, вернувшись из крепости Моро, Дайлен стал старшим офицером взамен старины Мэтта. Это, конечно же, могло считаться удачей, если б не пришлось туговато: во втором левобережном после отставки Мэтта Криззена работалось непросто. Хороших рядовых мало, толковых офицеров – и того меньше.
Стини Дайлену приходилось непросто и по другой причине. В Сольме вернулась Кэри Вендела. Она больше месяца оставалась в крепости – так, по крайней мере, слышал Дайлен. Приходила в себя после ранения. А ему тем временем было некогда – настолько, что он даже по спискам не посмотрел, жива ли, здорова ли! Его бывший старший офицер, его непосредственное начальство.
Дайлен хорошо помнил день, когда столкнулся с Венделой в этом участке – и не узнал при встрече.
- Ясных дней, - пролепетал он, не зная, как обратиться к ней теперь.
- Дайлен?
- А мне вот пособие не выплатили, - прошелестела она почти беззвучно. – В списках убывания… мертва, мертва.
Махнула рукой и пошла к выходу. Дайлен тогда догнал её и почти насильно вернул.
Да так и не смог бросить – и в госпиталь её отправлял, и к Майклу за советом обращался. Всё без толку. И сейчас – то ли к ней опять прийти, сидеть ей слёзы вытирать, уговаривать поспать, быть рядом… или пойти домой и там выслушивать упрёки Ишерри. Правду сказать, время Дайлена поделилось на три части: служба, Кэри и Ишерри, и последней доставалось меньше всего внимания.

…Дайлен прошёлся по кабинету, взял со стола письмо от Чезаре Роза и перечитал. Чезаре звал его сменить обстановку – заманивал в свой форт на границе, не жалея при этом эпитетов для описания Иртсана, быстрой реки Рахмаш и прелестей рубежной службы. Дайлен написал, что обязательно приедет – уладит дела, женится и приедет, но, уже поставив подпись, скомкал листок и бросил на пол. В корзину для мусора не попал, крякнул от раздражения, и принялся писать заново. Нет, он не сможет приехать, его офицерский долг – поддерживать Кэри, попавшую в беду. Кэри не может нормально спать, её преследуют мысли о смерти, она похожа на привидение и ей всегда плохо. Нет, он не бросит Кэри.
Скорее он бросит Ишерри. У неё был мужчина до Дайлена… найдет и после.
Вторым скомканным письмом он в корзину всё же попал. Именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась. Вошла молодая женщина – светло-русые волосы уложены в высокую причёску, юбка синего платья, длиной до середины икр, открывает вид на стройные ножки, лёгкие туфли предназначены для вечерних прогулок по городу… Только вот лицо у женщины бледное и в красных пятнах. И глаза заплаканные, отчего кажутся не серыми, как обычно, а мутновато-голубыми.
- Э… ясных дней, - пробормотал Дайлен и встал из-за стола.
Ишерри пересекла кабинет и с вызовом посмотрела ему в лицо. Чуть снизу вверх – в отличие от рослой Кэри Венделы, которая смотрит прямо в глаза, на одном уровне со Стини.
- Ты бросаешь меня? – спросила Ишерри, словно выстрелила.
И Дайлен кивнул. Душно, до чего же душно.
Крепкие у Ишерри пощёчины. Крепкие и частые – одна, другая, третья… и слова из неё посыпались злые. Не говоря уж об эмоциях. Дайлен не препятствовал ни рукам, ни словам, ни чувствам – даже не закрывался, стоял и ждал, пока ей надоест. Когда Ишерри устала и разрыдалась, подвинул её в сторону и вышел. На душе стояла такая гнилая муть, что Дайлен не видел ничего и не понимал, куда шёл. Очнулся только когда основательно стемнело, под ослабевающим дождём, на берегу реки. Вдали лениво рокотал гром. Гроза почти прошла. Мутная, тёмная Сольмейя уносила городской сор под Третий центральный мост. Второй левобережный Сольмейский участок остался далеко позади. В этом районе жила Кэри.
Дайлен чувствовал себя как после попойки, ну, может, голова не так сильно болела. Это были последствия ментальной атаки Ишерри, которая, хоть и не маг, всегда обладала способностью делиться особо острыми и неприятными эмоциями. Хотя нет – разделять с нею счастье или любовный экстаз Дайлен любил именно благодаря этому дару. Она делилась охотно и без обычной не-маговской скупости на чувства.
Некоторое время Дайлен смотрел на реку с моста, потом словно потерял над собой контроль. Он шёл, не обходя луж, и цель видел предельно ясно: Кэри Вендела. Она испортила ему отношения с Ишерри, вот он ей сейчас и выскажет всё, что думает. Он скажет всё. Что она со своей затяжной депрессией и мыслями о смерти страшно надоела ему. Что она ему жизнь вот так сломает. Что пусть дальше выкарабкивается сама. Может, не может – его больше это не касается.
Но Кэри распахнула Дайлену дверь, едва он постучал. Словно стояла с той стороны, прислушиваясь к шагам на лестнице. Увидев его, мокрого, злого, отступила на шаг. Дайлен поймал её за руку и прижал к груди. У неё сердце билось так, словно пыталось проникнуть в его грудную клетку, у неё ночная рубашка на спине вся промокла от пота. Опять эти глупые страшные сны? Почему она стояла под дверью? Почему не прогоняет его и не отстраняется? Сколько раз Дайлен пытался обнять Кэри – по-дружески, ради поддержки, и она лишь сжималась и замирала, как приневоленная кошка, а потом старалась вынырнуть из объятий и уйти.
Горячая, какая же она горячая сквозь тонкую ткань ночной рубашки! Смутно злясь непонятно на кого, Дайлен притиснул Кэри к стене, задирая длинный подол, путаясь в бесконечных складках ткани, срывая свою одежду, с которой всё ещё текла вода.

***
Тоби
- Убирайся, - не глядя на Тоби, буркнул учитель.
В воздухе мельтешила мошкара, безумно пахло жасмином, которого в Рандеворсе росло великое множество, особенно на кладбищах. Над ухом Тобиаса зудел комар – привет, лето!
Больничный погост благоухал втрое сильней обычного, в душном воздухе ощущалось приближение грозы. Почти точно посередине кладбища громоздилась гранитная тумба. Здесь, видимо, раньше стоял какой-то памятник. Теперь тумба походила на жертвенный алтарь.
Сарвен Дард, сутулясь, подошёл к ней и рукавом смахнул серую липкую пыль. Тоби положил рядышком чашу и меч.
- Убирайся, - повторил Дард.
Кинул наземь небольшой мешок – оттуда донёсся тоскливый звук, и Тобиаса пробрала дрожь. Ребёнок? Собака?
- Ну? Уходи прочь, блюдин сын! Чо не понял? – рявкнул учитель, и Тоби сделал вид, что уходит.

Уже смеркалось, собирались на небе пышнотелые тучи, мучительно пахло цветами. Белые лилии, свежий букет, лежали возле могильного холмика, попавшегося Тоби под ноги. Казалось, что их аромат отдаёт запахом мертвечины. Тоби отошёл от лилий на почтительное расстояние и укрылся за широкоплечим памятником. Его изрядно мутило, и он кинул в рот леденец из ягод ирна – кисло-сладкий, освежающий.
Учитель распорол мешок мечом, невзирая на то, что, видно, порезал того, кто там находился. Этот кто-то заблеял, забрыкался, и Тоби понял: не угадал. В мешке бился ягнёнок.
Вспомнилась давнишняя стычка с мертвецами на маленьком безымянном кладбище, где-то с месяц после битвы крепости Моро. Они тогда бродили в окрестностях Азельмы. Дард не совладал с мертвыми при помощи меча, схватил за шею бродячего пса, прибившегося к ним в пути, и пронзил его костлявую грудь. Пёс страшно взвизгнул, а учитель, нелепо суетясь и всхлипывая, подставил под открывшуюся рану чашу и с отвращением выпил кровь. Тогда Тобиаса вырвало, он едва не потерял сознание, но отлично запомнил, что после этого мертвецов они почти не встречали. Так, одиночные случаи. А вот недавно снова полезли. Стало быть, Дард при помощи убитой собаки отсрочил свой договор со Смертью на год. Чтобы остаться тем, кем был: пьяницей-учителем, молчаливым одиночкой. И разумеется, это Хелли как-то на него повлияла, чтобы пошёл на кладбище и принёс очередную жертву. Но добивалась ли она очередной отсрочки или хотела от Сарвена Дарда иного?
Тоби съёжился за памятником и, вздрагивая, подглядывал за жертвоприношением. Ему не было противно – только больно и тоскливо. Он начал припоминать последние недели, проведённые здесь, в Рандеворсе – когда Дард сделался раздражительнее обычного, когда он часто ссорился с Хелли. И его рука снова стала сохнуть и почти не слушалась хозяина. По браслету, стоило рукаву учителя задраться выше локтя, пробегали серебристые искры, и Тоби думал –вот, эта безделушка каким-то образом удерживает Дарда в человеческом обличии, но уже не так хорошо, как прежде. А рукав он задирал чаще обычного. Его беспокоила эта рука, она то ли немела, то ли зудела, и учитель мрачнел и пил чаще и больше. И крепче.
…Дард положил связанного ягнёнка на камень и одним ударом меча пронзил его тельце. Подставил чашу и набрал крови – много, почти полную, нажимая на рёбра так, что они хрустели. Затем вырезал ягнёнку сердце, шмякнул его о ближайшее надгробие и решительно сорвал с левой руки браслет.
По кладбищу прокатилась некая волна – Тоби ощутил, как на его руках и затылке волосы встали дыбом. Душно, ужасно душно… и эта цветочно-трупная вонь! Но хуже всего, что учитель бросил браслет на алтарь, сел рядом, скрестив ноги, и принялся глотать кровь из чаши. С явным отвращением. Хотя нет. С каждым новым глотком пил более жадно, а под конец слизнул с края последние капли.
Меч прорезал воздух, вжикнув и смахнув с куста жасмина несколько белоснежных лепестков.
- Насколько меня ещё хватит? – спросил учитель у кого-то.
Тоби понял, с кем он разговаривает, и плотнее вжался в землю за памятником. Судя по звуку, под землёй шевелился покойник. Но могила была старая. Скорее всего, эти жалкие кости даже не в состоянии выкарабкаться оттуда.
- Я понял. Пусть так и будет. Я заплачу… Пусть только они лежат до той поры. Смирно лежат.
Молчание, тишина – только ноет где-то справа, возле уха, комар. Или даже два комара… или три…
Звон постепенно нарастал, пока не стало ясно: комары тут ни при чём.
- Да, я знаю, я обещал заплатить, обещал ещё тогда! Но дай мне время, дай мне время! – тихо и сбивчиво заговорил Дард.
Тоби приподнял голову и увидел, как по браслету учителя, лежащему на земле, бегут белые непонятные надписи, а рука наливается белым светом. Кости просвечивали насквозь и казались чёрными. Это выглядело… красиво.
Мертвец под землёй перестал копошиться. Где-то вдалеке вдруг защёлкал, засвистал соловей – хотя по сезону соловьи уже давно отпели свои брачные песни. Тоби понял, что всё кончилось, и тихонько выбрался из-за памятника. Учитель сидел, обхватив голову руками, потом словно нехотя надел браслет обратно, и свечение прекратилось. Левая рука его снова стала почти обычной и вроде бы даже утратила коричневый оттенок. Только Дард всё равно двигал ею с трудом.
Тоби подошёл, взял с алтаря меч и обтёр полой собственной рубашки, а потом сунул в ножны, валявшиеся тут же, поблизости. Затем вытер кровь с чаши. Наверно, надо закопать где-нибудь мёртвого ягнёнка… Тоби огляделся в поисках белого тельца и не увидел его.
- Она хочет от меня слишком много, - сказал Дард, не глядя на ученика. – Но с ней можно договориться, ещё можно договориться. За неимением лучшего она примет и это служение. Понимаешь?
Тоби не понимал. Но на всякий случай кивнул. Учитель закурил от огонька на пальце, что, конечно, не понравилось его ученику. Плохая это всё-таки примета – прикуривать от пальца.
Вот как его оставить в таком состоянии? А ведь рано или поздно ученичество окончится, и что тогда?
И долго ли «она» ещё вытерпит – тоже неясно.
- Тоби, - сказал Дард, - ты ищи, упырь тебя дери, ищи там в своей библиотеке! Понял? Ищи!
- Что мне искать, учитель?
- Как убить меня и не превратиться при этом в лича, - сказал Дард. – Тут ведь как: она хочет, чтобы всегда кто-то служил ей. Вот был Штаван, а до него ещё кто-то. Потом я – тоже неудачный экземпляр, но, видать, получше Штавана, раз уж она сама пришла ко мне и предложила эту клятую работку. А потом, Тоби, потом ты убьёшь меня и сам будешь…
Дард с усилием поднял левую руку, сжал в немощный кулак.
Тускло блеснуло серебро. Замок браслета в виде двух крыс, вцепившихся зубами в морды друг другу, выглядел так, словно они, эти крысы, живые.
- А после? Потом ты ей покоришься и не станешь давать ей свежачок, скажем, раз в пару месяцев. Или же передашь проклятие ученику, а то и сыну. Нет, ученик! Давай сделаем это! Вот тебе моё задание – искать, как это предотвратить. Пока я в силах держать её – сиди в библиотеке и ищи, ищи! Ты понял?
- Понял, учитель. Давайте пойдём домой?
Дард докурил, сплюнул на землю и растёр плевок и окурок утлым ботинком. Соловей, наконец-то, заткнулся, и ночная тишина стала почти полной.
Тоби тащился вслед за Дардом и думал, что не хочет искать способов убить его. Но в библиотеке будет проводить ещё больше времени. Чтобы найти возможность договориться с госпожой – навсегда. Навечно!


Ответить с цитированием
  #3  
Старый 10.12.2018, 14:59
Аватар для Эдвина Лю
Человек с большой буквы Лю
 
Регистрация: 10.02.2012
Сообщений: 5,824
Репутация: 1125 [+/-]
Глава вторая, неотредактированная. Целиком многовато, поэтому половина.
Скрытый текст - Глава 2. половина 1:
Глава 2. 2338 год.
Дайлен
Не выпуская из ладони холодную, чуть влажную руку жены, старший офицер Стини Дайлен огляделся в поисках знакомых лиц. Он уже сомневался: а не зря ли они приехали в знаменитую лечебницу Рандеворса?
У главного крыльца, в маленьком сквере, царила нехорошая суета. И всё оттого, что телега, впряжённая худой пегой лошадью, проехавшись через газон и красивую клумбу, остановилась прямо возле беломраморной лестницы, и оттуда два рабочих в холщовых фартуках на руках выносили истекающего кровь человека. Нарукавники и фартуки не-магов тоже промокли от крови. От крыльца врач-маг уже командовал санитарами, чтобы подавали носилки, а у телеги суетился народ – должно быть, человек десять в жёлтых долгополых одеяниях, персонал лечебницы, и ещё пациенты – без счёта. Дайлен, наконец, узнал одного из людей: то был Тоби Франкотт, сын покойного некроманта Томаса. А вон и Майкл Керлисс, он-то Дайлену и требовался. Позарез требовался! Керлисс выскочил откуда-то из-за угла, словно конь в мыле – потный, всклокоченный, и на руках тоже кровь. Носилки принесли, раненого на них положили, и Дайлен заметил, что Тоби всё крутится возле них, а раненый, до синевы бледный, держась за изрезанный живот, говорит о чём-то с молодым некромантом. Так и пошёл следом за санитарами внутрь, придерживая край носилок. Взрослый такой стал, а лицо всё такое же, детское и круглое. Это почему-то показалось Дайлену неприятным.
Керлисс отогнал от крыльца зевак и, наконец-то, с усталым радушием на лице, повернулся к Дайлену и его жене.
- Ну вот так-то, - сказал он. – Ох, простите, эна Дайлен, офицер Дайлен! Идёмте в приёмный, вас там, наверно, уже ждут.
Холодная ладошка в широкой ладони Дайлена дрогнула.
- Ясных дней, эн Керлисс, - безразлично сказала бледная, ничуть не лучше раненого, жена старшего офицера Стини Дайлена.
И опустила голову ещё ниже, так что тёмно-рыжие, курчавые волосы совсем скрыли её лицо.
Керлисс перехватил взгляд Дайлена и сочувственно поджал губы. На его слегка осунувшемся лице лихорадочно горели глаза – некогда горячие, ясные, сейчас просто беспокойно-серые, как речная вода в весеннее половодье. Очень странный набор эмоций… раньше, помнится, Майкл Керлисс распространял вокруг себя только умиротворение и благодушие. Кажется, он всё, что угодно, мог преобразовать в спокойствие. Куда это умение делось? Керлисс отчего-то нервничал и чему-то тревожился.
- Вижу, она действительно наш пациент, - вздохнул Керлисс.
Дайлен угрюмо кивнул.
- Вот уже с неделю, - сказал он.
Керлисс провёл их прохладным коридором в приёмный покой. Здесь Дайлену пришлось почти силой заставить жену сесть, так она была напряжена. Прохладная, почти пустая комната, за столиком – девушка в аккуратной жёлтой одежде, со спокойным прямым взглядом. Она Дайлену понравилась. Майкл похлопал его по плечу и сказал:
- Идём-ка в мой кабинет на минуточку. За эной Дайлен присмотрят, не беспокойся.
Стини так устал за поездку, что с облегчением оставил жену здесь. Кабинет заместителя эны Альенд, управляющей лечебницей, находился совсем рядом с приёмным покоем. Уютный, в светло-серых и коричневых тонах, с мягкими креслами и широким столом, кабинет манил вымотавшегося Дайлена. Хотелось сесть, откинувшись на пухлую спинку кресла, и закрыть глаза. И не думать, не думать о том, что привело их с Кэри к этому дню.
Майкл долго возился за ширмой в углу возле входа, журчала вода – видно, там стоял умывальник, - шуршало полотняное полотенце. Пока он приводил себя в порядок, Стини Дайлен едва не задремал – но увидел там, на грани дрёмы, пропасть и себя на её краю, колючие ветви, за которые пытался схватиться… вздрогнул и открыл глаза. Керлисс уже сидел за столом на стуле с красивой резной спинкой – посвежевший, с влажными волосами, с усталым мудрым взглядом.
- Я тебя предупреждал, чтобы ты этого не делал, - указывая глазами на дверь, сказал Керлисс.
Дайлен понимал, что имеет в виду бывший сослуживец – его брак с Кэри.
- Тогда, семь лет назад, - продолжил Керлисс. – Я тебе говорил, останься на расстоянии, как друг. Добром это не кончится. Расстанься ты с нею тогда – было бы легче. А теперь? Ты же её в это состояние втащил…
- На самом деле нет, - буркнул Дайлен. – На самом деле не я.
- А кто? – фальшиво изумился Керлисс. – Разве она не из-за твоих шашней с Ишерри впала в дисфорию?
- У меня нет шашней с Ишерри, - ответил Дайлен. Почти честно, между прочим. – Кэри снова… ей снова снится её смерть, и я тут ни при чём. Я образцовый отец и хороший муж. А ей…
Кэри больна, больна. И не из-за него, как сейчас думает Керлисс. Всё хуже и глубже.
- Ты говорил, что вы хотели расстаться, - напомнил Майкл. – Это могло спровоцировать…
- Нет, - покачал головой Дайлен. – Я с ней так и не поговорил насчёт этого. Она… ей снится смерть. В виде белой кошки. Я хотел встретиться здесь в первую очередь с магами Смерти и магами Боли – где ещё я найду специалистов, которые действительно имеют право копаться в душах?
- Ну, воссоединение дало тебе такую возможность, - почему-то очень язвительно сказал Керлисс. – Что ж ты, рад?
- А как же, - вяло согласился Дайлен. – Счастлив. Давай, что у тебя. Ты ведь не за тем меня позвал, чтобы семейные проблемы обсуждать?
- Почему же? У тебя жена, дочь. Может, мне не всё равно?
Дайлен изобразил кислую мину. Понятно же, что есть у Керлисса к нему какое-то дело. Тем более, что, приглашая Кэри в лечебницу, тот обмолвился, что «как раз хотел поговорить».
- Ты же знаешь, как появилась эта больница?
- Её открыл эн Чезаре Роз, - ответил Дайлен.
- Нет, вовсе нет, - Керлисс принялся источать умиротворение и благость. Это действовало расслабляюще. Дайлена так и потянуло в сон – всё-таки в последние дни он сильно устал. Выматывающая борьба с Кэри, которая, в свою очередь, боролась с призрачной смертью… - Эту лечебницу основал маг ложи Боли, а эн Роз лишь ему помогал. А твоя Кэри – она очень плотно притёрлась в своё время к Тёмным… не так ли?
- Так, - мрачно сказал Дайлен. – Но почему это тебе важно сейчас? Мы уже не делимся на Светлых и Тёмных, мы – маги Единения. Орденов больше нет.
- Ордена есть. Нельзя просто так упразднить Ордена – они появились не без причины. И не каким-то там Вершителям решать за всех Светлых магов, чтобы они воссоединялись со своими извечными врагами.
Дайлен слышал подобные разговоры и раньше. В том числе и от Керлисса – еще тогда, в Сольме, когда Майкл ещё работал при госпитале, куда ушёл после роспуска Комитета. Сам Дайлен нашёл место в Мирной гвардии, по сути оставшись при прежней должности.
- И что с того?
- Что ты слышал о Чистом Зеркале? – напрямую спросил Керлисс, подавшись вперёд.
Дайлен почувствовал, что никак не может собраться. Ни напрячь мускулы, ни даже сопротивляться мысленно. Он медленно погружался то ли в сон, то ли в транс.
- Ничего, - пробормотал он. – Дай мне спать…
- Подожди, - очень мягко сказал Керлисс. – Я скажу тебе ещё кое-что, и ты сможешь уснуть. Ты отдохнёшь, как следует отдохнёшь, но сначала…
Дайлен глубоко вдохнул. Да, это не прежний Майкл, но всё же как хорошо и тепло стало телу, как спокойно. Усталость уже стала уступать место расслабленности, как вдруг из приёмного покоя донёсся грохот и женский визг.

***
Кэри
Пока симпатичная молодая женщина в жёлтой длинной робе расспрашивала её, Кэри пыталась сохранить спокойствие, но едва её взяли за руку и куда-то повели, как она взбунтовалась. Где Керлисс? Куда пропал Дайлен? Как она могла не понять, куда и когда они пропали?! В страшном беспокойстве, почти в отчаянии Кэри повела глазами вправо, влево, но приёмный покой оказался пуст. Безупречно, стерильно чист и пуст. Красавица-помощница, поняв, что на Кэри накатывает нечто страшное, попыталась разделить это, и тогда страх прорвал тонкую плёнку, которой был укрыт, плёнка лопнула, разошлась по швам, выпустила наружу ночные кошмары. По полу запрыгали, отскакивая, кровавые шары разного размера – от горошины и до здоровенной тыквы. Понимая, что сейчас соскользнёт в липкий жуткий сон, Кэри ударила себя кулаком по губам. Девушка-помощница перехватила её руку, занесённую для второго удара, и сказала:
- Эна Дайлен, присядьте. Я позову врач-мага, только присядьте пока вот сюда, прошу вас!
- Я не Дайлен! – Кэри вырвалась из цепких, но не слишком сильных рук и врезала по гладкому миловидному лицу девушки. Та отшатнулась, грохоча столом, о который ударилась спиной, и снова попыталась разделить эмоции Кэри.
Смешно! Что там разделять, когда и так всё разрушено?
Но уже засмеявшись, она с ужасом увидела, как из-за стола поднимается на задние лапы, медленно забирается на столешницу белая кошка с закрытыми глазами. Завизжав, Кэри отшвырнула девушку на пол, чтобы добраться до кошки. И тогда откуда ни возьмись появился Керлисс, сжал её в объятиях, прижал к груди. Почему он, почему не Дайлен? Визжа и брыкаясь, она рвалась из крепких рук – спасать, спасать семью, выручать Дайлена, защищать дочь…
- Эна Дайлен! – умоляюще крикнула девушка-помощница. Кажется, в приёмный покой прибежали ещё люди, но Кэри уже их не видела.
Глаза застила чернильная тьма, в ушах нарастал звон.
- Я не Дайлен! Я Вендела! – кричала Кэри, вырываясь, и тогда кто-то ещё схватил её, но обнимать не стал.
Тряхнул как следует – аж зубы лязгнули, дал несколько раз по щекам и рявкнул:
- А ну прекрати!
И чернильное пятно перед глазами растворилось.
Но Кэри не успела понять, кто ей помог – потеряла сознание. Только и уловила, что запах мужских духов – терпких и резких. Как голос. Как пощёчина. Как беспощадный обморок.

Открыла глаза и первым делом поняла, что запах никуда не делся. Зашуршало чистое, свежее постельное бельё, засквозило откуда-то ночной свежестью – словно где-то было открыто окно. Кэри поморгала и присмотрелась – рядом с кроватью стоял стул, и на нём кто-то сидел. Тёмный, неподвижный силуэт. Ей показалось, что обладатель силуэта подглядывает в её сны, и от этого сделалось жутковато. Но не так, как при виде белой кошки с закрытыми глазами – а просто от неожиданности. Даже не сразу поняла, что человек на стуле реальный, не из сна.
И запах. Всё тот же резковатый, щекочущий запах.
- Проснулась, - сказал тёмный силуэт знакомым голосом из прошлого.
Пожалуй, чуть более низким и хриплым, чем Кэри помнила.
- Не подходи, - сказала она.
Как обычно, после вспышки, она чувствовала себя разбитой и едва живой.
- Не бойся, - ответил силуэт. – Я твой врач-маг… и пока на этом мои интересы к тебе ограничиваются. К моему величайшему сожалению.
- Уходи.
Ей было всё равно, уйдёт он или останется. Но всё-таки какое-то беспокойство испытывала – слабое и смутное.
- Где Ветерок?
- Кто?
- Мой муж… Стини Дайлен.
- Убрался домой, - буркнул силуэт. – Я бы ограничил твоё общение только собой и палатной сестрой, драгоценнейшая и изумительнейшая эна Вендела. Но, боюсь, никто не прислушается к моим доводам.
- Мне нужен не ты, - сказала Кэри.
Вильермо Лета встал со стула, потянулся, слегка хрустнув суставами. Сколько ему сейчас лет, подумала Кэри, - сорок пять, сорок шесть? Не рановато ли хрустеть? Он сел на краешек кровати, поправил покрывало, и Кэри вдруг поняла, что на ней нет ни лоскутка – те, кто раздел её, не удосужились надеть ночную сорочку или хотя бы оставить нижнее бельё. Лета задержал тёплую, ласковую руку на её плече всего лишь на секунду, потом убрал. Его эмоций Кэри не почувствовала. А ведь раньше была отличным диагностом – легко распознавала, кто и что чувствует! Но и своих эмоций ведь не осталось – вот сейчас, когда Лета её касался… а ведь она раньше думала, что влюблена в него…
- Кто же тебе нужен? Этот твой муж, который ничего не понимает в тебе?
- Нет, - Кэри качнула головой. – Мне нужны маги ложи Смерти.
Она даже полагала, что ей хватит одного мага, только не была уверена, что сможет его найти. Когда-то он ей написал письмо, в котором сказал, что хочет где-нибудь остановиться, перестать скитаться, и письмо это пришло из Рандеворса.
- Ну и зачем тебе какие-то трупари? – удивился Лета. – У тебя расстройство сна, это работа для магов ложи Страха. Еще я могу порекомендовать тебе обратиться к прекраснейшей, любезнейшей и умнейшей Фелицате Ниро – ты ведь должна помнить её брата, Бенволио Ниро? Так они оба здесь! Но если Бенволио больше специализируется на физических недугах, Фелия исцеляет душевные…
- Нет, - Кэри покачала головой. – Мне нужен маг ложи Смерти. Кто-то, кто занимается расстройствами воскрешённых и самовоскресших людей. Керлисс говорил – здесь есть и такие специалисты. А тебе лучше уйти.
Но Лета поступил неожиданно: подвинул её к стене и лёг рядом. Теперь их отделяло друг от друга лишь тонкое, лёгкое покрывало. Кэри понимала, что должна была почувствовать хоть что-то. Смущение, негодование, может быть, возбуждение. Но нет – она испытывала разве что некоторую неловкость, не зная, как лучше лечь – на спину, на бок или на живот. Боясь шевельнуться, она так и осталась в той же позе – спиной к стене, с полусогнутыми ногами. Лицом к лицу к Лете.
- Я когда-то в тебя влюбилась, - сказала она, скорее, для себя, чем для Вильермо.
- И выскочила замуж за другого. Я ведь ещё два года торчал там, в Сольме, пока не увидел, как тебя увозят рожать в этот ваш комитетский госпиталь… Так этот твой Дайлен от тебя на шаг не отходил. Посмотрел я на вас… да и уехал. Я бы всё равно так не смог... с тобой.
Кэри чуть отодвинулась от него, потому что его дыхание касалось её лица.
- Я любил тебя тогда, - сказал Лета. – А он нет. Но он с тобой остался. Почему?
Кэри молчала. Ей вовсе не хотелось ему рассказывать, что именно произошло тогда, около шести лет назад. Достаточно было того, что они с Дайленом поженились, а потом у них родилась дочка.
- Тебе всё-таки придётся уйти, - прошептала она. – Нельзя так вот…
Вильермо Лета осторожно потянул покрывало прочь, открывая плечи, грудь и живот, и бережно, нежно перевернул Кэри на спину, в темноте касаясь шрамов – так, словно знал их наизусть. На правом плече – след от удара ножом, узкий рубец, твёрдый и белый. На талии слева – два следа от прошившей бок насквозь пули. И самый страшный рубец – сквозная рана, проходящая сквозь сердце и выходящая со спины ниже лопатки. Кэри знала, что там всё ещё дыра, и вот с этой дырой ей и надо обратиться к человеку, который точно будет знать, что с нею делать. Или чем-то закрыть, или покончить с Кэри навсегда. В физическом смысле.
Вильермо остановил руку именно на этом рубце рядом с левой грудью, и задержал дыхание. Кэри почувствовала, как под его пальцами стучит её сердце – пожалуй, оно стало биться чаще и сбивчивее, чем раньше.
- Я понимаю, - сказал Лета. – Понимаю, что с тобой и как… я видел твой сон – ты боишься смерти. Но работа со снами и со страхами – это работа для меня. Или по крайне мере для магов моей ложи, моя прекраснейшая эна Вендела, если я тебе так противен.
- Мне не нужен маг твоей ложи, - снова возразила Кэри. – Мне не нужен ты – я же понимаю, что столько лет спустя та влюблённость прошла, всё прошло… Поэтому я согласилась приехать сюда только для того, чтобы найти хорошего некроманта, не из тех, кто тупо сидит на кладбище и пьёт горькую, а из тех, что грамотны и умеют работать с такими… как я. С воскрешёнными. Если ты видел мои сны – ты должен знать. Керлисс и другие считают, что я выгорела, что у меня депрессия, но если ты видел…
- Кэри, это депрессия, - Лета бережно вернул покрывало на место, и она услышала тихий вздох сожаления. – Она лечится. Немного терпения – и твои эмоции будут в порядке, магия вернётся, чувствительность восстановится и…
Лета сел к ней спиной и снова вздохнул – на этот раз глубоко, тяжело и горько.
- И мы продолжим обсуждение твоего брака. Потому что я виню в твоем состоянии Дайлена. Как твой врач-маг, в первую очередь я тебе велю отдыхать и поменьше общаться с другими магами. По крайней мере несколько дней. Особенно это касается твоего мужа. И вообще твоей семьи. Хотя бы неделю – никакой семьи. Спи, гуляй… хотя насчёт сна я к тебе отдельно ещё приду поговорить. И смотри, прекраснейшая эна Вендела – не ходи искать трупарей. Тебе это только повредит!
С этими словами Вильермо вышел из палаты Кэри, которая глубже зарылась в подушку и тихонько всплакнула. Вот и Лета объявился, и тоже не видит того, что с нею происходит. Не понимает.

Ответить с цитированием
  #4  
Старый 14.12.2018, 09:59
Аватар для Эдвина Лю
Человек с большой буквы Лю
 
Регистрация: 10.02.2012
Сообщений: 5,824
Репутация: 1125 [+/-]
Скрытый текст - Глава 2, 1 половина, отредактированная:

Глава 2. 2338 год. Старые знакомые
Не выпуская из ладони холодную, чуть влажную руку жены, Стини Дайлен огляделся в поисках знакомых лиц. Он уже сомневался, не зря ли они приехали в знаменитую лечебницу Рандеворса?
У главного крыльца, в маленьком сквере, царила нехорошая суета. И всё оттого, что телега, в которую впряжена была худая пегая лошадь, проехала по красивой клумбе и остановилась прямо возле беломраморной лестницы. Двое рабочих в холщовых фартуках взяли на руки истекающего кровью человека. Нарукавники и фартуки не-магов сразу промокли от крови. Врач-маг уже командовал с крыльца санитарами. Подать носилки, всем разойтись… Ну да, у телеги суетился народ – должно быть, человек десять в жёлтых долгополых одеяниях, персонал лечебницы, и ещё пациенты – без счёта.
Дайлен, наконец, узнал одного из персонала: то был Тоби Франкотт, сын покойного некроманта Томаса. А вон и Майкл Керлисс, он-то Дайлену и требовался. Позарез требовался! Керлисс выскочил откуда-то из-за угла, словно конь в мыле – потный, всклокоченный, и на руках тоже кровь. Носилки принесли, раненого на них положили, и Дайлен заметил, что Тоби всё крутится возле них, а раненый, до синевы бледный, держась за изрезанный живот, говорит о чём-то с молодым некромантом. Тоби ушёл следом за санитарами внутрь, придерживая край носилок. …Взрослый совсем стал, а лицо всё такое же, детское и круглое. Это почему-то показалось Дайлену неприятным.
Керлисс отогнал от крыльца зевак и с усталым радушием на лице повернулся к Дайлену и его жене.
- Ну вот так-то, - сказал он. – Ох, простите, эна Дайлен, офицер Дайлен! Идёмте в приёмный, вас там, наверно, уже ждут.
Холодная ладошка в широкой ладони Дайлена дрогнула.
- Ясных дней, эн Керлисс, - безразлично сказала Кэри.
И опустила голову ещё ниже, так что тёмно-рыжие, курчавые волосы совсем скрыли её лицо.
Керлисс перехватил взгляд Дайлена и сочувственно поджал губы. На его слегка осунувшемся лице лихорадочно горели глаза – некогда горячие, ясные, сейчас просто беспокойно-серые, как речная вода в весеннее половодье. Очень странный набор эмоций… раньше, помнится, Майкл Керлисс распространял вокруг себя только умиротворение и благодушие. Кажется, он всё, что угодно, мог преобразовать в спокойствие. Куда это умение делось? Керлисс отчего-то нервничал и чему-то тревожился.
- Вижу, она действительно наш пациент, - вздохнул Керлисс.
Дайлен угрюмо кивнул.
- Вот уже с неделю, - сказал он.
Керлисс провёл их прохладным коридором в приёмный покой. Кэри шла медленно, двигалась напряжённо. Хорошо хоть, не стала сейчас ни спорить, ни кричать. Время от времени с Кэри это случалось – после того, как вернулись её страшные сны. Она могла устроить истерику, потом впасть в апатию, а после уверять мужа, что это не депрессия и эмоции у неё в порядке. И что над нею довлеет нечто извне.
Приёмная тоже оказалась прохладной и очень чистой. Тут за столиком сидела девушка в аккуратной жёлтой одежде, со спокойным прямым взглядом. Симпатичная такая девушка, совсем молоденькая. Здесь Дайлену пришлось почти силой заставить жену сесть.
Майкл похлопал его по плечу и сказал:
- Идём-ка в мой кабинет на минуточку. За эной Дайлен присмотрят, не беспокойся.
Стини так устал за поездку, что с облегчением оставил жену здесь. Кабинет заместителя управляющей лечебницей находился совсем рядом с приёмным покоем. Уютный, в светло-серых и коричневых тонах, с мягкими креслами и широким столом, кабинет манил вымотавшегося Дайлена. Сразу захотелось откинуться на пухлую спинку кресла и закрыть глаза. И не думать, не думать ни о чём. Просто не думать.

Майкл долго возился за ширмой в углу возле входа, журчала вода – видно, там стоял умывальник, - шуршало полотняное полотенце. Пока он приводил себя в порядок, Стини Дайлен едва не задремал – но увидел там, на грани дрёмы, пропасть и себя на её краю, колючие ветви, за которые пытался схватиться… вздрогнул и открыл глаза. Керлисс уже сидел за столом на стуле с красивой резной спинкой – посвежевший, с влажными волосами, с усталым мудрым взглядом. Даже торчащие в стороны уши, казавшиеся когда-то смешными, теперь вызывали некое уважение: говорят же, что те, у кого оттопырены уши, являются людьми умными и терпеливыми.

- Я тебя предупреждал, чтобы ты этого не делал, - указывая глазами на дверь, сказал Керлисс.
Дайлен понимал, что имеет в виду бывший сослуживец – его брак с Кэри.
- Тогда, семь лет назад, - продолжил Керлисс. – Я тебе говорил, останься на расстоянии, как друг. Добром это не кончится. Расстанься ты с нею тогда – было бы легче. А теперь? Ты же её в это состояние и втащил…
- На самом деле нет, - буркнул Дайлен. – На самом деле не я.
- А кто? – фальшиво изумился Керлисс. – Разве она не из-за твоих шашней с Ишерри впала в дисфорию?
- У меня нет шашней с Ишерри, - ответил Дайлен. Почти честно, между прочим. – Кэри снова… ей снова снится её смерть, и я тут ни при чём.
Кэри больна, больна. И не из-за него, как сейчас думает Керлисс. Всё хуже и глубже.
- Ты говорил, что вы хотели расстаться, - напомнил Майкл. – Это могло спровоцировать…
- Нет, - покачал головой Дайлен. – Я с ней так и не поговорил насчёт этого. Кэри снова снится смерть. В виде белой кошки. Я хотел встретиться здесь в первую очередь с магами Смерти и магами Боли – где ещё я найду специалистов, которые действительно имеют право копаться в душах?
- Ну, воссоединение дало тебе такую возможность, - почему-то очень язвительно сказал Керлисс. – Что ж ты, рад?
- А как же, - вяло согласился Дайлен. – Счастлив. Давай, что у тебя. Ты ведь не за тем меня позвал, чтобы семейные проблемы обсуждать?
- Почему же? У тебя жена, дочь. Может, мне не всё равно?
Дайлен изобразил кислую мину. Понятно же, что есть у Керлисса к нему какое-то дело. Тем более, что, приглашая Кэри в лечебницу, тот обмолвился, что «как раз хотел поговорить».
Керлисс принялся источать умиротворение и благость. Это действовало расслабляюще. Дайлена так и потянуло в сон – всё-таки в последние дни он сильно устал. Выматывающая борьба с Кэри, которая, в свою очередь, боролась с призрачной смертью…
- Ты же знаешь, как появилась эта больница? – начал Майкл.
- Её открыл Чезаре Роз, - ответил Дайлен, подавляя зевок.
- Нет, вовсе нет. Эту лечебницу основал маг ложи Боли, а эн Роз лишь ему помогал. А твоя Кэри – она очень плотно притёрлась в своё время к Тёмным… не так ли?
- Так, - мрачно сказал Дайлен. – Но почему это тебе важно сейчас? Мы уже не делимся на Светлых и Тёмных, мы – маги Единения. Орденов больше нет. И вообще ни к чему напоминать мне о…
- Ордена есть. Нельзя просто так упразднить Ордена – они появились не без причины. И не каким-то там Вершителям решать за всех Светлых магов, чтобы они воссоединялись со своими извечными врагами.
Дайлен слышал подобные разговоры и раньше. В том числе и от Керлисса – еще тогда, в Сольме, когда Майкл неотлучно находился при госпитале, куда ушёл после роспуска Комитета. Сам Дайлен нашёл место в Мирной гвардии, по сути, оставшись при прежней должности.
- И что с того?
- Что ты слышал о Чистом Зеркале? – напрямую спросил Керлисс, подавшись вперёд.
Дайлен почувствовал, что никак не может собраться. Ни напрячь мускулы, ни даже сопротивляться мысленно. Он медленно погружался то ли в сон, то ли в транс.
- Ничего, - пробормотал он. – Дай мне спать…
- Подожди, - очень мягко сказал Керлисс. – Я скажу тебе ещё кое-что, и ты сможешь уснуть. Ты отдохнёшь, как следует отдохнёшь, но сначала…
Дайлен глубоко вдохнул. Да, это не прежний Майкл. Этот – не лопоухий юнец, распространявший вокруг себя добродушие и спокойствие. Этот может запросто тебя придавить и не заметить… Но всё же, как хорошо и тепло стало телу, как спокойно! Усталость уже уступила место желанной расслабленности и бездумию, как вдруг из приёмного покоя донёсся грохот и женский визг.

***
Пока симпатичная молодая женщина в жёлтой длинной робе расспрашивала её, Кэри пыталась сохранить спокойствие, но едва предложили пройти в палату, как она взбунтовалась. Куда пропал Дайлен? Где Керлисс? Как она могла не понять, куда и когда они пропали?! Они исчезли, а её тем временем хотят запереть! В страшном беспокойстве, почти в отчаянии Кэри повела глазами вправо, влево, но приёмный покой оказался пуст. Безупречно, стерильно чист и пуст. Красавица-помощница, поняв, что на пациентку накатывает нечто страшное, неумело попыталась разделить плохие эмоции. Но прикосновение чужой магии подействовало на Кэри примерно так же, как масло на огонь. Её сознание помутилось. Страх прорвал тонкую плёнку, которой был укрыт, плёнка лопнула, разошлась по швам, выпустила наружу ночные кошмары. По полу запрыгали, отскакивая, кровавые шары разного размера – от горошины и до здоровенной тыквы. Понимая, что вот-вот соскользнёт в липкий жуткий сон, Кэри ударила себя кулаком по губам. Девушка-помощница перехватила её руку, занесённую для второго удара, и сказала:
- Эна Дайлен, присядьте. Я позову врач-мага, только присядьте пока вот сюда, прошу вас!
- Я не Дайлен! – Кэри вырвалась из цепких, но не слишком сильных рук и врезала по гладкому миловидному лицу девушки.
Та отшатнулась, грохоча столом, о который ударилась спиной, и снова попыталась разделить эмоции Кэри.
Смешно! Что там разделять, когда и так всё разрушено? У мёртвых – какие эмоции?! «Остаточные», как говаривал Дард?! Мертва, мертва. И в списках нет её, и метка её погасла давным-давно. Смешно искать и разделять воды мёртвого болота, которым стала душа. Кэри отрывисто засмеялась.
И увидела, как из-за стола поднимается на задние лапы, медленно забирается на столешницу белая кошка с закрытыми глазами. Завизжав, Кэри отшвырнула девушку в сторону, чтобы кошка не добралась до той – живым с такими тварями лучше не встречаться. И в этот же момент откуда ни возьмись появился Керлисс, сжал её в объятиях, прижал к груди. Почему он, почему не Дайлен? Он в опасности? Визжа и брыкаясь, она рвалась из крепких рук – выручать Дайлена, защищать дочь… спасать мир ценой своей жизни, если Смерть ещё согласна принять её.
- Эна Дайлен! – умоляюще крикнула девушка-помощница. Кажется, в приёмный покой прибежали ещё люди, но Кэри уже их не видела.
Глаза застила чернильная тьма, в ушах нарастал звон.
- Я не Дайлен! Я Вендела! – кричала Кэри, вырываясь, и тогда кто-то ещё схватил её, но обнимать не стал.
Тряхнул как следует – аж зубы лязгнули, дал несколько раз по щекам и рявкнул:
- А ну прекрати!
И чернильное пятно перед глазами растворилось.
Но Кэри не успела понять, кто ей помог – потеряла сознание. Только и уловила, что запах мужских духов – терпких и резких. Как голос. Как пощёчина. Как беспощадный обморок.

Открыла глаза и первым делом поняла, что запах никуда не делся. Зашуршало чистое, свежее постельное бельё, засквозило откуда-то ночной свежестью – словно где-то распахнули окно. Кэри поморгала и присмотрелась – рядом с кроватью кто-то сидел на стуле. Тёмный, неподвижный силуэт. Ей показалось, что обладатель силуэта подглядывает в её сны, и от этого ей стало не по себе. Слегка не по себе – потому что Кэри увидела, что силуэт шевелится и поняла, что он – живой человек, настоящий, не из мира теней.
Ах да, запах. Всё тот же резковатый, щекочущий запах.
- Проснулась, - сказал тёмный силуэт знакомым голосом из прошлого.
Пожалуй, чуть более низким и хриплым, чем Кэри помнила.
- Не подходи, - сказала она.
Как обычно, после вспышки, она чувствовала себя разбитой и едва живой.
- Не бойся, - ответил силуэт. – Я твой врач-маг… и пока на этом мои интересы к тебе ограничиваются. К моему величайшему сожалению.
- Уходи.
Ей было всё равно, уйдёт он или останется. Но всё-таки какое-то беспокойство испытывала – слабое и смутное.
- Где Ветерок?
- Кто?
- Мой муж… Стини Дайлен.
- Убрался домой, - буркнул силуэт. – Я бы ограничил твоё общение только собой и палатной сестрой, драгоценнейшая и изумительнейшая эна Вендела. Но, боюсь, никто не прислушается к моим доводам.
- Мне нужен не ты, - сказала Кэри.
Вильермо Лета встал со стула, потянулся, слегка хрустнув суставами.
«Сколько ему сейчас лет, - подумала Кэри, - сорок пять, сорок шесть? Не рановато ли хрустеть?!» Он сел на краешек кровати, поправил покрывало, и Кэри вдруг поняла, что на ней нет ни лоскутка – те, кто раздел её, не удосужились надеть ночную сорочку или хотя бы оставить нижнее бельё. Лета задержал тёплую, ласковую руку на её плече всего лишь на секунду, потом убрал. Его эмоций Кэри не почувствовала. А ведь раньше была отличным диагностом – легко распознавала, кто и что чувствует! Но и своих эмоций ведь не осталось – вот сейчас, когда Лета её касался… а ведь она раньше думала, что влюблена в него…
- Кто же тебе нужен? Этот твой муж, который ничего не понимает в тебе?
- Нет, - Кэри качнула головой. – Мне нужны маги ложи Смерти.
Ей хватило бы и одного мага, только найти бы его. Когда-то он ей написал письмо, в котором сказал, что хочет где-нибудь остановиться, перестать скитаться, и письмо это пришло из Рандеворса.
- Ну и зачем тебе какие-то трупари? – удивился Лета. – У тебя расстройство сна, это работа для магов ложи Страха. Еще я могу порекомендовать тебе обратиться к прекраснейшей, любезнейшей и умнейшей Фелицате Ниро – ты ведь должна помнить её брата, Бенволио Ниро? Так они оба здесь! Но если Бенволио больше специализируется на физических недугах, Фелия исцеляет душевные…
- Нет, - Кэри покачала головой. – Мне нужен маг ложи Смерти. Кто-то, кто занимается расстройствами воскрешённых и самовоскресших людей. Керлисс говорил – здесь есть и такие специалисты. А тебе лучше уйти.
Но Лета поступил неожиданно: подвинул её к стене и лёг рядом. Теперь их отделяло друг от друга лишь тонкое покрывало. Кэри понимала, что должна была почувствовать хоть что-то. Смущение, негодование, может быть, возбуждение. Но нет – она испытывала разве что некоторую неловкость, не зная, как лучше лечь – на спину, на бок или на живот. Боясь шевельнуться, она так и осталась в той же позе – спиной к стене, с полусогнутыми ногами. Лицом к лицу с Летой.
- Я когда-то в тебя влюбилась, - сказала она, скорее, для себя, чем для Вильермо.
- И выскочила замуж за другого. Я ведь ещё два года торчал там, в Сольме, пока не увидел, как тебя увозят рожать в этот ваш комитетский госпиталь… Так этот твой Дайлен от тебя на шаг не отходил. Посмотрел я на вас… да и уехал. Я бы всё равно так не смог... с тобой.
Кэри чуть отодвинулась от него, потому что его дыхание касалось её лица.
- Я любил тебя тогда, - сказал Лета. – А он нет. Но он с тобой остался. Почему?
Кэри молчала. Ей вовсе не хотелось ему рассказывать, что именно произошло тогда, около шести лет назад. Вильермо было достаточно знать только, что они с Дайленом поженились, а потом у них родилась дочка.
- Тебе всё-таки придётся уйти, - прошептала она. – Нельзя так вот…
Вильермо Лета осторожно потянул покрывало прочь, открывая плечи, грудь и живот, и бережно, нежно перевернул Кэри на спину, в темноте касаясь шрамов – так, словно знал их наизусть. На правом плече – след от удара ножом, узкий рубец, твёрдый и белый. На талии слева – два следа от прошившей бок насквозь пули. И самый страшный рубец – сквозная рана, проходящая сквозь сердце и выходящая со спины ниже лопатки. Кэри знала, что там всё ещё дыра, и вот с этой дырой ей и надо обратиться к человеку, который точно будет знать, что с нею делать. Или чем-то закрыть, или покончить с Кэри навсегда. В физическом смысле.
Вильермо остановил руку именно на этом рубце рядом с левой грудью, и задержал дыхание. Кэри почувствовала, как под его пальцами стучит её сердце – пожалуй, оно всё-таки стало биться чаще и сбивчивее, чем раньше.
- Я понимаю, - сказал Лета. – Понимаю, что с тобой и как… я видел твой сон, ты боишься смерти. Но работа со снами и со страхами – это работа для меня, а не для трупарей. Или по крайне мере для магов моей ложи, прекраснейшая эна Вендела, если я тебе так противен.
- Мне не нужен маг твоей ложи, - снова возразила Кэри. – Мне даже не нужен ты – я же понимаю, что столько лет спустя та влюблённость прошла, всё прошло… Я согласилась приехать сюда только для того, чтобы найти хорошего некроманта, не из тех, кто тупо сидит на кладбище и пьёт горькую, а из тех, что грамотны и умеют работать с такими… как я. С воскрешёнными. Если ты видел мои сны – ты должен знать. Керлисс и другие считают, что я выгорела, что у меня депрессия, но если ты видел… если ты видел мои сны, ты знаешь, что это не депрессия. Это другое. Меня преследует Смерть. Она обещала мне когда-то, что заберёт меня. И она хочет меня забрать. Но почему-то не может. Мне нужен толковый некромант.
- Кэри, это депрессия, - Лета вернул покрывало, укрыл её, и она услышала тихий вздох сожаления. – Депрессия лечится. Немного терпения – и твои эмоции будут в порядке, магия вернётся, чувствительность восстановится и…
Лета сел к ней спиной и снова вздохнул – на этот раз глубоко, тяжело и горько.
- И вот тогда мы продолжим обсуждение твоего брака. Потому что я виню в твоём плачевном состоянии твоего мужа. Как твой врач-маг, в первую очередь я тебе велю отдыхать и поменьше общаться с другими магами. По крайней мере несколько дней. Особенно это касается твоего мужа. И вообще твоей семьи. Хотя бы неделю – никакой семьи. Спи, гуляй, отдыхай… хотя насчёт сна я к тебе отдельно ещё приду поговорить. И никаких магов ложи Смерти. Не надо.
С этими словами Вильермо вышел из палаты Кэри, которая глубже зарылась в подушку и тихонько всплакнула. Вот и Лета объявился, и тоже не видит того, что с нею происходит. Не понимает.


Последний раз редактировалось Эдвина Лю; 14.12.2018 в 10:02.
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Доска почёта: 10 самых-самых... неоднозначных злодеев MirfRU Статьи 66 25.04.2015 18:00
Второй шанс для диснеевских злодеев (17.12.2013) MirfRU Новости 3 20.12.2013 01:43
Рокировка злодеев (12.09.2009) MirfRU Новости 1 13.09.2009 08:11
В компании злодеев (26.05.2008) MirfRU Новости 4 27.05.2008 22:09


Текущее время: 03:45. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.