Показать сообщение отдельно
  #26  
Старый 17.03.2012, 23:11
Аватар для Robin Pack
 
 
Регистрация: 28.12.2005
Сообщений: 9,652
Репутация: 2809 [+/-]
Отправить Skype™ сообщение для Robin Pack
Закон, суд и следствие в мире средневековой фэнтези 1

На мой взгляд, офигеннейшие статьи - прим. Робин


Обычно над «местом Закона в мире фэнтези» начинают корпеть в двух случаях. В первом Мастеру надо продумать карательные меры в отношении РС, заслуживших своими действиями соответствующую реакцию общества. Во втором ДМ думает над детективным сюжетом, немыслимым без подробной росписи методов суда и следствия, и прописывает систему волшебного дознавательства под нужды модуля/кампейна.
Однако мне кажется, что проработка этого блока важна для сеттингостроения вообще, причем рассматриваемая тема кажется нам очень сложной по двум причинам. Во-первых, она требует хорошего понимания того, какое место в обществе занимает закон как система , во вторых, затрагивает очень важный блок, касающийся места магии в мире и ее влияния на таковой.
Понятно, что закономерности развития человеческого общества «IRL» не знают и лучшие политологи. НО! законы развития игрового мира задаются умом, сердцем и волей мастера и потому рассчитываются куда легче. Понятно и то, что представления о том, как это должно выглядеть, тоже могут быть различными и то, что одному кажется логичным, другой посчитает бредом. Именно потому мы постараемся не столько писать единую методичку относительно того, «как надо» отметить вопросы, к которым стоит привлечь внимание.



Скрытый текст - Часть 1:
Часть первая
Формирование законов и основные вопросы, которое стоит ставить при конструировании системы права
Даже без учета наличия магии судебно-следственная система игрового мира, как правило, существенно отличается от той, в рамках которой существуем мы. Между тем, основная ошибка неопытных мастеров заключается в перенесении на фэнтезийное псевдосредневековье принципов современного следствия и судопроизводства без понимания того, каким еще бывает Закон и когда (и почему) в нем появились те или иные нормы, к которым привыкли мы.



Большинство игроков и мастеров очень плохо представляет себе, как выглядела судебная система или методы следствия до “эпохи развитого гуманизма”, и потому мы позволим себе не столько познакомить читателя с историей формирования современной системы права (материалов по данной теме достаточно, в том числе и в сети), сколько представить определенную методологию. Ниже мы приведем несколько важных вопросов, которые должен задать себе автор сеттинга, создавая у себя в мире систему суда и следствия и формируя ее догмы. Думаем, что последовательные ответы на них позволят начинающим мастерам выстроить судебно-следственную систему своего мира более профессионально и грамотно.



Действует ли кроме суда человеческого суд Божий? (И если действует, то насколько можно полагаться на него вместо результатов следствия)



Речь идет не столько о практике судебного поединка и иных форм ордалии, сколько о существовании в мире неких высших сил, потворствующих исполнению вселенской справедливости и способных наказать виновного. Дело в том, что если таковая сущность присутствует и ее влияние на мир достаточно велико, судебно-следственная система может и не развиться, ибо «Господь все видит и сам укажет».
Идеальный вариант такой системы, когда кармическое воздаяние осуществляется мгновенно, и «никуда не уйдет обидевший!», хорош, но абсолютно неприемлем, так как мир с такими законами оказывается фактически неиграбельным ввиду отсутствия предпосылки для конфликтов, разрешение которых является сутью приключенства. Более интересным, но близким к вышеуказанному, является вариант Равенлофта, где Темные Силы тоже выступают в качестве вселенской карательной функции, - однако и система наказаний у них несколько странная, и карают они только за «преступления против человечности», то есть, только те, где налицо осознанное творение Зла.
Потому рассмотрим более мягкий вариант, при котором божество может указать виноватого, если его об этом попросят (метод может быть различен, в том числе клятвы или ордалия). В этом случае на смертных ложатся возбуждение дела и исполнение наказаний, но не само установление вины.
Если же всеведение божества ограничено (многобожие фэнтезийного мира сему способствует), то допустим и вариант, при котором «суд божий» воспринимается как «последнее средство» в случае если не помогают формальные методы, исключительный способ разрешения дела. Иной вариант – когда обвиненный сам предпочитает ордалию формальному суду, не надеясь на его объективность, либо не имеет иных свидетельств защиты.
Однако уже упомянутые выше ограниченное всеведение божества и наличие многобожия, при котором разные божества могут иметь различную этику, делает этот фактор не столь основополагающим. Если всеведение ограничено, а божество больше напоминает личность, чем сущность, " Великого ЪЪЪ нельзя дёргать по пустякам", - если у божества каждый день будет сотня запросов уровня "кто спёр у старушки кошелёк" и "куда это я задевал любимую сандалию" - оно начнёт отвечать молниями или вообще отвечать перестанет. А из многобожия следует вариант, когда разные боги не только могут выражать себя по-разному (могут быть смешанные варианты ордалий, когда, скажем, оба участника выпивают яд и дерутся друг с другом с завязанными глазами), но и "болеть" за разные стороны, каждый оказывая покровительство носителю «своей» этики. Не забудем, что многобожие отлично от нашего мира наличием нескольких этических кодексов вместо одного (см. серию статей о религии).
Цитата:
Вариантов “божьего суда” было много – от испытания железом, когда человек должен был взяться за раскаленный брусок, после чего через три дня на его руке уже не должно было быть ожогов, или африканский вариант, когда и истец, и ответчик выпивали специально приготовленный растительный отвар (тангин), который убивал виновного. К этой же форме выяснения истины относится и судебный поединок, в котором, как считалось, руку правого направляет бог, а не “фортуна шпаги”, и потому, в отличие от дуэли (направленной на защиту чести а не установление правды) в случае неадекватности противников на более сильного мог быть надет гандикап, уравнивающий шансы. На гравюрах Талгоффера, описывающих судебный поединок мужчины и женщины, представитель сильного пола вообще находится по пояс в земляной яме, которую не может покидать.
Интересно, что со временем в европейском средневековье потустороннее вмешательство стало восприниматься как признак действий не бога, а дьявола (если она утонула, значит, она действительно не была ведьмой, а вот если всплыла!…)

Что же касается реальных эффектов ордалии без скидок на вероятную магичность мира, то хочу обратить внимание на мнение Antoin-а. В средние века такие ритуалы играли роль экстремальных психофизических тестов, в ходе которых виновный, или, если угодно, чувствующий себя виновным выдавал неадекватную реакцию - к примеру, запинаясь во время клятвы, раздавив яйцо с тонкой скорлупой или выплевывая несмоченный слюной рис из-за сухости в горле (заметим, что с игротехнической точки зрения такой обряд вполне может продолжать играть роль теста, вне зависимости от того, есть ли у него сакральное обоснование). Таким образом, можно сказать, что во многом смысл «суда божьего» — контроль за динамикой отдельных физиологических процессов, достигаемый за счёт чувствительных регистраторов изменений в организме при прохождении испытаний. Под данным углом проверка на яйце Х века мало чем отличается от проверки на детекторе лжи ХХ века.
Есть ли вообще (в данном сеттинге или регионе) судебная власть и суд как институт, отделенный от исполнительной власти?
У разных народов и в разные эпохи возникновение права связано с индивидуальными особенностями каждого народа, с менталитетом, помещённым в ту или иную среду. Система юридических норм и связанных с ними правовых отношений появляется в силу тех же причин и условий, которыми объясняется происхождение государства.
Обычно сперва возникает традиция привлечения в качестве арбитра незаинтересованного лица, потом судебные функции принадлежат законодателям (правители, вожди). Со временем правители начинают обзаводиться помощниками, которые постепенно берут судопроизводство на себя, оставив право помилования со стороны монарха в качестве анахронизма.
Однако до идеи единого общегражданского суда (а тем более - правового государства) общество должно зреть довольно долго, так как с таким судом связан догмат о том, что Закон выше желаний отдельного правителя, привыкшего управлять страной под девизом “такова моя воля”.
Создание формализованной процедуры суда, дознания и следствия в Европе, во многом - заслуга инквизиции. Именно она кодифицировала процесс дознания, сделала его единым для всех регионов и разработала определенные нормы, в том числе – и касающиеся применения пыток.
Новая система правовых отношений, основанная на новых ценностях, начинает складываться в Новое время, когда в мире происходит так называемая «правовая революция», в рамках которой Право становится базовой социальной ценностью и начинает ограничивать власть государства в пользу граждан. Демократия, гражданское общество, правовое государство становятся возможны лишь при условии, что в обществе достаточен уровень правосознания отдельных членов общества.
Но – история законодательства не начинается со Средневековья. По прочтении абзацев выше у совсем неискушённого читателя может создаться впечатление, что раз даже сейчас в Англии и Штатах нет единого свода законов, в древности его и подавно не было, а всё решали броски кубиков, гадания и воля верховного жреца. Единый свод законов в Месопотамии был впервые создан ещё Хаммурапи в 1700 годах до н.э.
Цитата:
Да, единое законодательство было лишь следствием объединения земель; да, наверняка его законы (точнее, законы Шамаша, он на него стрелки переводит) несовершенны и в них можно [было] найти лазейку, но тем не менее - это единый свод законов, дававший ответы на большинство возникавших вопросов; более того: законы Хаммурапи - это не левая надстройка, внедрённая "сверху", а вполне логичное законодательное закрепление уже сложившихся порядков (большей частью).
Древнегреческий Дракон, который жил на тысячу лет позже, выполнил фактически ту же задачу. "Великий законодатель Солон", упоминаемый далее по тексту статьи, всего лишь дорабатывал свод Дракона, внося назревшие стилистические изменения. «Драконовские законы» фактически предопределили всё развитие законодательств Европы (деление на убийство предумышленное и случайное и т.п.). И кстати – не менее важно то, что Дракон был профессиональным законодателем и никем другим (не правителем, не полководцем, не архонтом). А еще можно вспомнить Шан Яна, Цинь Шихуана, Юстиниана, и иных законодателей более позднего времени.
Так что и существование прецедентного права, и наличие в сеттинге фигуры великого законодателя, по заветам которого судопроизводство развивается и доселе – варианты равно приемлемые применительно к местным особенностям.
Однако даже в современном обществе параллельно с судом существуют разнообразные формы внесудебной расправы. Прежде всего, к ним относятся самосуды, побивание камнями по адату и прочие суды Линча. Сюда же – ситуации, когда в чрезвычайных обстоятельствах судебными полномочиями могут наделяться некоторые госслужащие. Например, в блокадном Ленинграде за любые махинации с продовольствием некоторое время расстреливали на месте.
Наконец, есть разного рода Особые совещания, Чрезвычайные тройки и т.п. В таких судах (совершенно законных органах, заметим) не только отсутствуют стороны, не рассматривается существо дела. Подсудимые обвиняются не в каких-то конкретных действиях, а в том, что они самим своим существованием опасны для общества, государства, падишаха и т.п. и должны быть тем или иным способом (включая необратимые) изолированы от общества.
Похожая процедура применяется и в ситуации, когда в условиях чрезвычайной обстановки и ограниченного времени нет возможности провести полномасштабное расследование по всем правилам и с соблюдением всех положенных прав.
Цитата:
Практика, надо сказать, довольно распространенная. Например, в годы войны в США были арестованы и заключены в лагеря все жители (граждане и нет), которые имели хотя бы 1/16 японской крови (для сравнения – в Германии надо было иметь вчетверо больше еврейской крови, чтобы заиметь аналогичные проблемы). Конкретные детали этой “великой репрессии” до сих пор секретны, но надо думать, что существовали некие комиссии (трибуналы) в которых подлежал установлению и доказыванию только один сугубо биологический факт: наличие той самой 1/16 части. То же самое проделали в Англии с немцами.
Для сеттингостроителей это достаточно важно, так как на каком-нибудь Пограничье воров и конокрадов могут повесить на ближайшем дереве, не дожидаясь судьи, а больная голова властителя удела или его пристрастие к блондинкам могут оказать куда большее влияние на ход процесса, чем все прочие обстоятельства.
Правда, если вы делаете у себя в сеттинге территории «фронтира», где законы действуют лишь в пределах укреплённых поселений, а за их стенами царит полное безвластие и разгул монстров, то не следует удивляться, если взращенные на такой модели игроки будут гасить подряд всё, встреченное на таких территориях.


Если суд и следствие есть, как они выглядят с процессуальной точки зрения?
Этот вопрос в действительности разбивается на ряд вопросов помельче.



Какова законодательная база суда и следствия?
Модернизация следствия не предполагает обязательного появления единого свода законов или уголовного кодекса. Англия не имеет его до сих пор, каждый штат США имеет свое законодательство, причем судебное решение практически всегда выносится по прецедентам - механика такой работы хорошо показана в фильме “Адвокат дьявола”.
Замечу, что и практика «уголовных уложений» наподобие известного Тан Люй Шу И, и система прецедентного права имеют долгие исторические корни. Смотри выше пассаж о наличии или отсутствии в мире великого законодателя.



Против кого/чего совершается то или иное преступление?
Если мы имеем дело с обществом, этика которого предполагает что все законы мира имеют божественное происхождение, то при известном воображении даже мекая карманная кража может рассматриваться как святотатство, ибо является преступлением против божественного порядка вещей. В определённом подклассе фэнтези-миров, копирующих средневековье, эта тенденция может проявляться очень жёстко. При этом разнобожие только усилит ее, ибо невсемогущие боги склонны будут более тщательно следить за исполнением своих заветов.



Каков процесс выдвижения обвинения?
Поясним: обвинение делится на публичное и частное. В случае публичного обвинения преступление совершается как бы против Законов вообще, и истцом по делу выступает государство. Это очень хорошо видно из подобных процессов в системе американского правосудия, суть которых формулируется как “Народ США (или штата Х) против…”.
В случае частного обвинения его выдвигает конкретное лицо (например, родственник убитого), задача которого сводится к тому, чтобы убедить суд в виновности ответчика. Частное обвинение появилось гораздо раньше, и в средневековом праве в делах об убийстве расследование устраивается не столько по факту обнаружения трупа, сколько по факту того, что об убийстве заявил кто-то из родственников или друзей жертвы.
Последнее для нас очень важно, так как в этом случае «Ничей друг» (а приключенцы очень часто относятся именно к этой категории) никого не интересует. “Если о тебе некому беспокоится, ты и не стоишь того, чтобы о тебе беспокоились”. Эта традиция, кстати, подчеркивает корпоративность средневекового общества.



Каков формат процесса как методики установления вины и определения наказания?
Античный мир создал процесс, при котором обвинителем является сам потерпевший. Именно он возбуждает дело и собирает доказательства, а суд выступает только арбитром в споре между двумя сторонами и решает, какая из сторон доказывает свое право. Закон Солона позволял всякому гражданину выступать в защиту потерпевшего и требовать наказания преступника. Государственный же обвинитель появился достаточно поздно.
В средние века (особенно в эпоху абсолютизма) на смену ему пришел розыскной, или инквизиционный, процесс. Название, заметим, возникло не от испанской Инквизиции, это просто калька от латинского слова со значением «следствие». Этот тип процесса существовал во Франции до революции, а в остальных странах Европы до второй половины XIX века. Назван он так потому, что в нем нет следствия и судебного процесса как отдельных стадий, судебное заседание является сыскным и следственным мероприятием в одном флаконе, - допрос свидетелей и подсудимых ведется самими судьями, в руках которых сосредоточены функции обвинения и защиты. Потерпевший является всего лишь жалобщиком, а обвиняемый объектом исследования.
Розыскной процесс не обязательно проходил публично, и часто суд выносил приговор только на основании письменных документов. Понятно, что ведущими доказательствами оставались задержание с поличным и показания свидетелей, но следующим по порядку средством получения доказательств была пытка, причем пытать могли и свидетелей.



Цитата:
Здесь, однако, стоит сделать сноску. «Средневековые пытки» стали своего рода брендом, но применение их как метода ведения дознания отнюдь не отменяло всех остальных, - даже работа инквизиторов была больше связана со следственными действиями. Это напоминает то, как в фильмах изображают сегодняшних следователей, которые не столько думают головой или работают с бумагами, сколько стреляют и бегают.
Доказывать свою невиновность – задача подсудимого, поскольку представления о законе сводились к тому, что если уж человек попал под внимание его слуг, он, скорее всего, виновен (невиновность устанавливали, но нечасто). Задача суда – просто установить меру этой вины и назначить соответствующее наказание. Особенно это касалось тех случаев, где состав преступления был налицо.
В наше время обычен состязательный процесс, при котором предварительное следствие носит закрытый характер, а непосредственно суд - открытый. На суде прокурор и адвокат как бы спорят между собой, а результаты оценивает судья и некоторое количество “жюри” (народных заседателей или присяжных). Формально это тождественно суду в Афинах, только там обе стороны должны были (теоретически) произносить свои речи сами. Насилие как способ выбивания доказательств не допускается, а доказательства, полученные посредством незаконных методов, не считаются таковыми.
Розыскной процесс, однако, полностью не исчез – наиболее явным его примером является военный трибунал.
Цитата:
Кстати, суд, специализирующийся по какой-то узкой категории дел почти всегда будет инквизиционным, особенно если существо дела требует профессиональной подготовки для понимания. Например, Космический трибунал рассматривает дело о бунте на орбитальной станции.
Есть ли специальные судебные чиновники и насколько диверсифицированы их типажи?
Речь идет во-первых, о том, насколько в данном обществе суд и следствие находятся в руках профессионалов, а во-вторых, о том, насколько, скажем, присутствует четкое разделение между судьями и следователями или прокурорами и адвокатами.
Отчасти сюда же – вопрос об участии в судебном процессе «представителей общества» в лице «жюри». Следует помнить, что идея суда присяжных появляется только при определенной организации общества, предполагающей, что а) состав присяжных являются слепком всего общества и потому их вердикт есть отражение общественного мнения б) идея главенства Закона проникла в массы столь глубоко, что присяжные способны выносить объективные и неангажированные вердикты. Потому стоит помнить не только те приемы манипуляции с составом присяжных, которые мы знаем по кино, или то, как ведут себя представители общества при необходимости выносить приговор по (формально уголовным, фактически политическим) резонансным делам, раскалывающим общество, но и более простую вещь – в ситуации маленького сообщества, когда все всех знают и все всем знакомые, начинает срабатывать вынесение приговора по принципу «как я могу осудить брата соседа своего племянника!».



На какой менталитет рассчитана система наказаний?
Система наказаний должна быть адекватна господствующей в обществе ментальности/правосознанию. Если массы приемлют такой закон, и он действительно работает, но хорош, даже если с точки зрения привыкшего к иным моделям общества он плох. Это касается перегибов как в одну, так и в другую сторону. На одном полюсе – применяемые в целом ряде стран Азии телесные наказания или публичные казни за преступления, которые европейский менталитет совершенно не считает настолько серьезным проступком. На другом – кризис европейской системы наказания, рассчитанной изначально на европейца с его относительно высоким чувством закона (отсюда, относительно мягкие на НАШ взгляд сроки заключения и условия содержания) и неспособной выступить сдерживающим фактором против мигрантов из третьего мира.



Велика ли ценность человеческой жизни по сравнению с иными факторами?
Цена жизни может зависеть от целого ряда условий, - от общей демографической ситуации (“при их общем числе китайцы могут позволить себе смертную казнь за распространение наркотиков”) до элементарной пользы (“не надо убивать кузнеца, где мы найдем второго”). Влияют на цену жизни и религиозные догмы: в России вплоть до XIX века покушение на самоубийство приравнивалось к покушению на убийство и наказывалось каторгой или тюремным заключением, воспринимаясь как беззаконие.
Там где цена жизни низка, можно смело забыть о концепции гражданских прав каждого. В рамках такой системы ценностей даже переход от кровной мести с ее (неэквивалентным разменом вроде «У вас убили подростка, а у нас хорошего охотника») к «око за око» (когда наказание несет именно преступник), а затем от него к штрафу за убийство, которые поражающему нас своей «циничностью», - уже существенный прогресс.
Цена жизни влияет на оценку “сравнительной тяжести ряда преступлений”, - дело даже не в том что убийство чужака рассматривается как проступок меньшей тяжести чем убийство своего, а в том, что убийство само по себе может быть не настолько тяжким преступлением.
Последнее хорошо понятно на примере мира фэнтези, допускающего воскрешение из мертвых. В нашем мире тяжесть такого преступления как убийство во многом связана с тем, что оно необратимо, - жертву преступника нельзя вернуть к жизни. Однако при наличии даже гипотетической возможности воскрешения (пусть редкой, пусть дорогой), тяжесть убийства как преступления может быть меньшей из-за того, что в данных условиях оно относится к разряду обратимых действий. Причем чем доступнее воскрешение, тем менее тяжким окажется убийство само по себе и возрастает роль сопутствующих деталей ("случайно попасть арбалетом в соседа сквозь кусты " - это одно, а "пытать три месяца" – другое). А тяжесть преступления может определяться через действия убийцы, направленные на то, чтобы максимально затруднить возвращение жертвы к жизни (спрятать голову, уронить в вулкан, и тп) . Кроме того, даже в мире фэнтези можно сделать убийство необратимым, - принести жертву в жертву божеству, захватив таким образом его душу, превратить в нежить, дезинтегрировать, перенести напрямую в аналог Ада и т. п.
Цена жизни влияет и на допустимость пыток, и на частоту применения смертной казни с учетом того, что лишение жизни может и НЕ оказаться высшей мерой наказания. Возможно, есть “нечто худшее, чем смерть”, будь то изгнание из клана или лишение чести. Вспомним российскую гражданскую казнь дворян, которая являла собой публичное шельмование с ломанием над головой виновного шпаги (финал “Капитанской дочки”) или похожие китайские наказания, связанные с публичной потерей лица.
Цитата:
В традициях, где присутствует идея перерождения, смерти как высшей мере нередко предпочитали рабство или калечение, поскольку с учетом переселения душ убиваемый как бы отделывался слишком быстро, а в Византии как гуманная альтернатива смерти воспринималось ослепление – или общество не видит тебя, или ты не видишь общество. С другой стороны, смерть через побивание камнями на мусульманском Востоке была вызвана тем, что при таком способе лишения жизни среди множества мелких камней нельзя выделить тот, который непосредственно ее прервал. Значит, невозможна и кровная месть убийце.
Фэнтези, кстати, и здесь создает занятные альтернативы, так как понятие "Хуже, чем смерть" может перейти из субъективной плоскости в объективную. Сие касается как способов смерти, исключающих использование заклинаний воскрешения, так и методов порабощения и пленения души. Наказание вида "Твой труп будет зомби на общественных работах", может оказаться пострашнее "просто смерти".
Makkawity, 2003-2006
При активном участии Winter-а, Майка, Битютня, Радагаста Карего, Antoin-а, Геканта, C.cata, Юрия Зуева и Оксаны Романовой.

Продолжение >>>
Окончание >>> - >>>
Ответить с цитированием